Граф в Красногорье

- Я предлагаю тебе сделку, - Онегин укладывается рядом с Владимиром в его постели, - вообще, я привык обсуждать подобное в своём кабинете тет-а-тет, но у тебя тут тоже хорошая обстановка. Так что, давай поговорим о нас. - Н-нас? - Да, - Евгений кивает, и притягивает к себе юношу, - тебе и мне, солнышко. Вас и нас. Он оглаживает то место, куда четверть часа назад беспардонно вторгся, размазывает свою жидкость по бёдрам Владимира, рычит, в то время как Ленский дрожит в сильных и властных руках. - Не томите! - Я готов подарить вам с Ольгой свадьбу. Полностью оплатить всё, что нужно, а до свадьбы просто быть вашим… - он обдумывает своё ещё не придуманное звание, - кавалером. Разумеется, только в узких кругах моих знакомых. - Позвольте же узнать, что входит в условия вашего «кавалершества»? - Всё, что ты пожелаешь. Любые вещи – ты получишь всё, в обмен на… - В обмен на то, что каждый день по три раза вы будете грубо брать меня, а я не смогу спокойно сидеть и ходить, да? – огрызается Ленский. Онегин мягко смеётся, продолжая умасливать юношу своими прикосновениями. - Не каждый, у меня тоже бывают дела. Но я знаю две вещи. С каждым разом тебе будет всё больше и больше хотеть ощутить меня, а ещё не в моих интересах доводить мальчиков до немощного состояния. Но ты действительно сможешь получить всё, что захочешь. Твои стихи прочтёт высшее общество всего света, ты увидишь страны, о существовании которых ты даже не знал, я уже молчу о том, как хорошо тебе будет со мной ночью. Евгений методично излагает эту легенду, сдерживая себя, чтобы не наброситься на Володю повторно. Хотя отшлёпать бы его действительно не помешало. - Откуда у вас такие деньги, чтобы дать мне всё, что я хочу? - Мальчики не задают вопросов, они слушаются меня. Источник дохода имеется, нужно всего лишь твоё согласие. - Будете шлёпать меня каждый день? - Если будешь плохо вести себя. Повторюсь, у меня нет желания делать мальчиков калеками. Не хочу, чтобы такой потенциал пропадал, к тому же, тебе жениться скоро, что я скажу твоей невесте? Ленского точно окатывает водой, когда Онегин упоминает Ольгу. - Ах, да что же вы! – он готов вскочить, но ноющая боль внутри заставляет его упасть обратно на перину. – Конечно же, я против! Против и точка! А сейчас я прошу вас уйти! Н-немедля! - Ну тогда, - Онегин взметается над юношей, сбрасывает с того одеяло и смотрит на его голое тело, - мне придётся добавить кое-что в моё предложение. Его цепкая рука хватает член Владимира, другая упирается в грудь юноши, не давая брыкаться. Сердце Ленского колотится, глаза стекленеют, а руки упираются в матрас. Онегин нежно проводит рукой по члену и опускает на него губами. Облизывает головку, целует, отстраняясь, демонстративно скалит зубы, пугая Володю, что сейчас оставит его без достоинства. - З-зачем вы… о, боже, боже мой, ах! – Владимир пытается чётко сказать, но не может, изнывая от возбуждения. - Да, любовь моя? Что случилось? - Почему вы… выбрали меня… у вас же… ах… много друзей… а-а-а-ах! – он кончает, казалось бы, в рот Евгения, но подняв голову, Ленский видит улыбающегося Онегина над собой, а его член в руке своего товарища. - Ты очень сладок, - пожимает плечами Онегин, вставая с кровати, - я пришлю тебе кое-какие бумаги, ты их изучишь, а потом мы встретимся и обсудим остальные… тонкости. Он поднимает с пола свой фрак, мягко глядит в сторону побледневшего Ленского и покидает его. *** Ленский получает в свои руки пачку бумаг на следующий вечер. Надпись «изучи» говорит сама за себя, Владимир садится перед свечкой с документами, раскрывает пару писем и на стол перед ним валятся чернильные рисунки. Разглядывая рисунки, Ленский морщится и жмётся, на рисунках изображён юноша в настолько непристойных позах, что Владимир сейчас бы сжёг эти рисунки над свечкой. «Володя, я рад поведать тебе свои правила игры. Изучи все документы, а завтра мы подпишем бумаги у меня.» Глаза быстро бегают по строчкам, с каждым листом щеки бледнеют сильнее, а кровь отходит от головы. Что за нелюдь этот Онегин, раз способен на такое?! И ещё так его называть… Да ни в жизни Ленский назовёт кого-нибудь папочкой! Ночь проходит в изучении, ближе к утру юноша засыпает, уткнувшись носом в бумаги. Ему не хочется вставать и что-то делать, он желает, чтобы мир остановился, время перестало бежать, а сам он, оказавшись в этой петле, смог присесть и спокойно подумать обо всём, что с ним сейчас происходит. *** «…Я опускаю руку ниже, прямо к Вашим ногам. «На колени», - приказываете Вы мне. Я повинуюсь, и уже стою пред Вами так, как Вам нравится. Мои руки продолжают тянуться к Вашему члену, но знакомые холодные путы охватывают меня сзади, и вот я обездвижен, полностью в Вашей власти. Вы тянете меня за волосы, приспускаете Ваши брюки. О, он прекрасен, стоит мне приблизиться достаточно, чтобы ощутить его мощность, я слышу Ваш приказ: «Работай, блудёныш». Я не заставлю Вас ждать, обхватываю своим ртом член, но тут же скромно выпускаю его и целую в самый кончик. Как я мог забыть о приличии, теперь Вы будете жёстче чем обычно. Люблю, когда Вы злы на меня, как Ваш помощник хватает меня и разворачивает задом к Вам, чтобы Вы отшлёпали меня, маленького и развратного. А потом вдавили в пол и грубо взяли. Чтобы меня было слышно на весь Петербург, чтобы я проклинал Вас, а Вы лишь ускоряли свой темп. Вы вбиваетесь в меня, точно гвоздь в корабельную недостроенную палубу. Рычите, царапаете и кусаете меня, а мне ничего не остаётся кроме обожания. Я обожаю Вас, я обожаю то, как Вы грубы со мной, то, как из-за Вас я не могу ходить по несколько дней. Поэтому я не беру своих мальчиков сзади, боюсь, что не смогу превзойти своего учителя. Но я возвращаюсь к работе с Вашим членом. Позади меня уже двое, готовы подчиняться Вам и вертеть моё грешное тело так, как пожелаете. Чувствую, как мои бёдра приподнимают, и меж ними проскальзывает что-то обжигающе холодное. «Это подарок», - Вы наслаждаетесь, глядя на то, как меня наполняют подарком, а я в то время давлюсь и задыхаюсь от прекраснейшего члена во всей стране…» - Господин? К вам Владимир пожаловал, - скрип пера прерывает голос мальчишки. - О, чудно, пусть идёт ко мне, как раз хотел поговорить, - похотливые заметки отправляются в шкатулку, Онегин встаёт с места и, быстро глянув на себя в заранее отодвинутое к кровати зеркало, ждёт, когда же откроется дверь. Долго ждать не приходится, на пороге комнаты появляется бледный Владимир. Он выглядит иначе, чем обычно. Вместо модного фрака или пиджака – плащ чуть ли не в пол, скрывающий красивое юношеское тело. Лицо бело, как скатерть, руки дрожат, сжимая документы, присланные Онегиным. На шее завязан красный шарф. Красный, от которого глаза загораются, а руки тянутся к штанам. - Если вы хотите что-то сделать прежде, чем я скажу, - Ленский теребит застёжки плаща, - то хочу сказать, - тёмная грубая ткань падает на пол, и перед Евгением оказывается нагой юноша с одним шарфом на шее, - что я согласен. Не успев ответить на такое резкое заявление, Онегин хочет спросить, не замёрз ли Ленский, проделав такой путь без всего, но Владимир опять перебивает его: - При условии, что я действительно получу свадьбу. И мои стихи будут издаваться. И вы… вы перестанете беспардонно вытаскивать меня из дома невесты! Ноги его трепещут, руки стыдливо прикрывают бёдра, и только шарф игриво прыгает, когда юноша подходит вплотную к Онегину, показывая серьёзность своих намерений. А тому нравится, что он видит, и, раз уж добыча сама пришла, то это надо использовать. - Я согласен. Думаю, ты понимаешь, что никто не должен об этом узнать, - его рука берёт ладошку Владимира и тянет к постели. Усадив Ленского на край, Онегин достаёт откуда-то белый лист с десятками строк договора. - Подписав эту бумагу, мы заключаем договор о неразглашении. Я решил, что даже мои друзья не обязаны знать о нас, - он протягивает юноше перо, тот же хочет взять его, как Онегин отдёргивает руку. – А-а, сделаем это так, как нужно. Развязав шарф на шее Владимира, Евгений приказывает поэту сложить руки за спиной, завязывает шарф на запястьях, проверяя, не слишком ли туго. - И как прикажете подписывать? - Открой рот, - командует Онегин, - не бойся, дальше конца языка перо не уйдёт. На его удивление Ленский не сопротивляется, лишь легонько фыркает, обхватывая перо губами. Слегка подрагивая, он ставит свою подпись с завитушкой в углу листа. Онегин победно улыбается, отбрасывая бумагу куда подальше. - А сейчас я хочу, чтобы ты сказал мне, как ты относишься к жемчужным цепям.