Too Much to Ask

Daydream I dream of you amid the flowers For a couple of hours Such a beautiful day I Monster, Daydream in Blue

Проснувшись утром после беспокойного сна, Грегор Замза… Ладно. Проснувшись утром, я обнаружил, что меня просто выключило на четырнадцать часов. То ли дал знать о себе перелет и акклиматизация, то ли общее напряжение меня окончательно скосило. Я наконец разложил вещи и отправился в душ. Итачи дома, конечно, уже не было, так что я не удержался и по дороге к холодильнику (в конечном счете мне ведь разрешили воспользоваться его содержимым) заглянул на лоджию. Перед моим взором открылся неожиданно уютный уголок, который выглядел весьма обжито, если сравнивать с остальной квартирой. В углу теснился простой стол, на котором стоял ноутбук и уже запримеченная мною вчера кружка с вороной (очевидно, кто-то пил здесь утренний кофе). В немного хаотичном порядке там же валялся ворох каких-то бумаг, несколько то ли книг, то ли блокнотов, какая-то мелочь, вроде канцелярии, пары резинок для волос и… каких-то лекарств? Сначала я хотел подойти ближе и рассмотреть их, но тут услышал звонок телефона в соседней комнате. Кому я уже мог понадобиться? Бросив напоследок взгляд на небольшую узкую софу, укрытую забавным черным и пушистым покрывалом, я пошел за телефоном. Ну, конечно. Это был Наруто. — Доброе утро! Ты уже прилетел? Почему тогда не написал? Я уже познакомился с некоторыми нашими сокурсниками и узнал, с кем будет первая игра! Потребовался предельный максимум усилий, чтобы справиться с потоком обрушившейся на меня спросонья информации. Наруто был моим сокомандником и другом детства, который также поступил вместе со мной. Вот только ему повезло немного больше — досталось место в общежитии. Приехав раньше, он стребовал с меня обещание отзвониться по прибытию… о котором я, разумеется, забыл. Постаравшись остановить бурные словесные излияния Наруто и договорившись встретиться после обеда, чтобы обсудить последние новости и немного посмотреть город (“Он такой странный, но потрясающий, даттебайо!”), я наконец закончил разговор и решительно заглянул в холодильник. Продукты были дорогие, но явно купленные “на раз”, как когда ты собираешься готовить что-то конкретное и не делаешь стратегических запасов. Кроме того, в основном практически нетронутые. Я нерешительно помялся, раздумывая, будет ли слишком одолжить немного лосося, но мне ведь разрешили, разве нет? И я соорудил на большом блюде тосты со сливочным сыром и рыбой, довершив композицию латте, состряпанным при помощи кофемашины. Похоже, Итачи редко готовил дома или, во всяком случае, у него не было на это времени в последние дни. С другой стороны, ну ведь не для меня он это покупал, и в самом деле. Я невольно усмехнулся. Это было бы просто смешно. Так или иначе, осмотр квартиры не рассказал мне о его привычках ровно ничего, кроме того, что он много работает, даже когда бывает дома, а дома он явно бывает нечасто. Ну и еще того, что, судя по количеству баночек в ванной, он явно трясется над своими волосами. Достаточно забавно, с учетом того, что в основном его бытовые потребности, похоже, были весьма аскетичными. Впрочем, это мало изменилось с тех пор, как мы еще жили дома. И с этими мыслями я, переодевшись в форму, отправился размяться на стадион, который вчера видел на карте.

***

Дорога на стадион заняла больше времени, чем я рассчитывал. Кроме того, я пару раз петлял среди поражающих своим однообразием улиц, хотя, казалось бы, на моей стороне был GPS и линейная планировка. Одноэтажная Америка как будто была совсем недружелюбной к пешеходам, а общественный транспорт в Лос-Анджелесе, насколько я мог судить по поверхностному впечатлению, тоже был сделан явно не с расчетом на то, что он будет пользоваться спросом. Парк оказался немного футуристичным, со слишком яркой зеленью и искусственным озером. К моей радости, он был не очень многолюдным: кроме тех, кто пришел позаниматься сюда спортом, как и я, было всего лишь несколько парочек, пришедших на пикник, да еще немного праздно слоняющихся туда-сюда туристов. Лениво побегав, я еще немного послонялся по округе, изучая местность и близлежащие магазины. Спустя несколько часов, я осознал что время в этом городе течет как будто немного по-другому — ускользает и не ощущается. Было уже за полдень, а я обещал Наруто встретиться с ним, так что ничего не оставалось, как снова вернуться домой, чтобы принять душ и переодеться.

***

— Я не верю, что нам обоим повезло! Наруто сжал меня в своих объятиях так, что я закашлялся. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, то мне явно повезет меньше. — Прости, — Наруто широко улыбнулся и я невольно почувствовал себя лучше. — Как ты добрался? — Если честно, не очень, — и я коротко пересказал ему вчерашний день. Мы встретились в небольшой кофейне недалеко от университета, где взяли напитки, а затем отправились посидеть в укромном сквере. Повсюду уже ютились оживленные стайки студентов, поспешивших приехать пораньше перед началом учебного года. Хотя мне опять показалось, что дорога не займет много времени, я умудрился опоздать. Наруто терпеливо объяснял мне то, что уже успел узнать про транспортную систему. Если коротко, все сводилось к “лучше тебе здесь иметь машину”. Наруто был определенным “якорем”, чем-то, связывающим мою жизнь в Токио и едва начавшуюся жизнь здесь, поэтому я чувствовал, что в его компании расслабляюсь, и какое-то внутреннее напряжение, неизвестно почему сковавшее меня последние дни, понемногу ослабляло свои тиски. — А как там твой брат... Итачи? Я поморщился. Вот уж не думал, что Наруто помнит его имя. — Не знаю, нормально. Мы толком не виделись. Внимательные голубые глаза прищурились, как будто Наруто на секунду посетила какая-то догадка, и когда он снова открыл рот, я почему-то напрягся: — Ты же помнишь, что у нас завтра сборы в составе новой команды? Я кивнул. Хорошо, что он не стал развивать тему: у меня не было особого желания объясняться и рассказывать, что последнее время мы с братом толком не общаемся. Хотя в сущности — а что в этом такого?

***

Когда я возвращался домой, небо уже было подернуто легкой сумеречной дымкой. Еще издалека я увидел, как подсвечиваются золотом прямоугольники окон в лоджии. — Я дома, — сам не зная зачем, сказал я, открывая дверь, и тут же смутился собственной глупости. Итачи стоял около стойки, делящей пространство комнаты на условные гостиную и спальню, склонившись над ноутбуком. Позади него мерно гудела микроволновка. Брат на секунду оторвал взгляд от экрана, подсвечивающего его худое лицо голубоватыми тенями, от чего оно казалось почти зловещим. — Привет, Саске, — взгляд снова опустился вниз. — Как твой день? — Ничего. Немного освоился в округе и встретился с другом. — С другом? — Это Наруто… может, ты помнишь. Он тоже поступил. Вибрация телефона избавила Итачи о необходимости поддерживать со мной разговор, хотя я был готов поспорить, что облегчения на его лице не прибавилось. — Да, — ответил он по-английски. — Я выслал их еще вчера. Нет, они определенно отправлены. На английском это было еще сложнее уловить, но хотя тон его был бесстрастным, он явно был раздражен и стремился закончить беседу побыстрее. Его рвение только усилилось, когда запищала микроволновка. Работа в такое время? Кем же он все-таки работает? Я уже почти решился спросить, когда Итачи резко окончил разговор и, извлекая из микроволновки какое-то ароматное блюдо, обернулся ко мне. — Я буду у себя, если вдруг не сможешь что-то найти, — и, сбежав в лоджию, он закрыл дверь ровно с той силой, чтобы стало понятно, что у него нет ни малейшего желания отвечать на мои вопросы, даже если они возникнут. Я почему-то вспомнил, как раньше он всегда готовил для меня. Например, когда мы однажды остались дома вдвоем… Впрочем, это все глупости. Да, когда-то мы общались близко, но мы были детьми. Итачи уже давно дал понять, что у него нет никакого желания поддерживать близкие связи с семьей. Люди меняются. Так бывает. Я пошел к себе и осознал, что так и не спросил пароль от Wi-Fi. Прекрасно. Пожалуй, один вечер без интернета можно обойтись. Почему-то я думал, что мне будет проще. Во всяком случае, что я не буду испытывать никакого раздражения. Но почему-то каждый раз, когда Итачи в своей обычной невозмутимо-вежливой манере проводит границы и указывает на допустимую дистанцию, меня это бесит. И еще больше меня бесит только то, что мне не все равно. Я вздохнул. Ладно, с моими ощущениями, пожалуй, все нормально. Это действительно неприятно, когда тебя тычут в одно и то же, как нашкодившего щенка. И когда ты даже не понимаешь причины, по которой с тобой не хотят общаться. А, может, я себя и просто накручиваю и на деле никто ничего не указывает — ему просто неинтересно. Боковым зрением я уловил какое-то яркое пятно и повернул голову. На тумбочке был приклеен салатовый стикер. “Пароль: 83(?12Q*a.” Люди, которые используют пароли из бессмысленного набора символов, явно психи.

***

Следующие несколько дней прошли сумбурно и хлопотно: я познакомился с новой командой (почти никого не запомнил, а вот Наруто, похоже, уже нашел новых друзей) и провел первую тренировку (потребуется время, чтобы сыграться), решил кое-какие юридические нюансы и даже честно один раз посетил speaking club при университете, чтобы подтянуть английский. Все эти дни я приходил домой достаточно поздно, обменивался парой слов с Итачи и шел к себе. Постепенно я стал привыкать к такому формату общения и уже раздражался меньше. В субботу я, по привычке, подорвался достаточно рано (возможно, все еще давал о себе знать джетлаг), но вспомнил, что сегодня мне никуда не нужно. Разве что вечером мы снова договорились встретиться с Наруто, который обещал показать мне лучшее-место-на-побережье. Уже в понедельник начиналась учеба, так что немного развеяться явно было бы нелишним. Так что сегодня я решил устроить себе полноценный выходной и вместо утренней тренировки неспешно отправился в душ. Лениво надевая футболку у холодильника и раздумывая, что бы сегодня приготовить, я поймал себя на странном чувстве, будто за мной наблюдают. Я повернул голову и увидел черную макушку и голубоватый отблеск экрана на кончике носа. Итачи что-то оживленно писал, судя по приглушенному клацанью клавиатуры за дверью, которое я теперь различал. И в самом деле, сегодня ведь выходной. Я снова покосился на брата, но он, казалось, был глубоко погружен в какие-то свои дела. За последние пару дней я так толком и не понял, чем он занимается. Позавтракав яичницей, я вернулся к себе и убил время до обеда праздным просмотром Ютуба. Справедливости ради — я посмотрел несколько обучающих видео. Мои навыки разговора и слушания в английском все еще оставляли желать лучшего. Приходилось буквально сворачивать себе язык непривычной фонетикой, слова комкались, получались булькающими и все еще больше похожими на японский, чем на английский. В обед я снова выполз перекусить и застал на кухне Итачи, который, очевидно, только что вернулся из магазина и сейчас разгружал пакеты. Он кивнул мне, и тут в кармане завибрировал телефон. Наруто решил снабдить меня излишне дотошными инструкциями о том, как добраться до пляжа Венис. Уверив его, что на сей раз я не опоздаю и вообще уже немного разобрался с транспортной системой, я потянулся и обернулся к Итачи, который как раз покончил с пакетами и ожидал сейчас, когда приготовится его кофе. Он стоял ко мне спиной, одетый в своей обычной манере: в темные и базовые вещи, которые почему-то всегда ему удивительно шли. Черные волосы, собранные в низкий хвост, играли бликами, когда он слегка двигался, и я почему-то вспомнил, что в детстве мне очень нравилось самому играть с ними… О Боже, ну какая глупость. Опять. — Если хочешь, — бросил он через плечо, забирая кофе и выдергивая этим меня из оцепенения, — там есть немного мисо. Я что-то заскучал по нашей кухне. И, оставив меня в недоумении, поскольку это был наш почти самый содержательный диалог за неделю (к тому же он предложил мне угоститься чем-то, приготовленным собственноручно?), Итачи снова проскользнул на балкон и грубо толкнул дверь. Пора просто перестать обращать на него внимание, дожить спокойно этот месяц (или сколько там) и съехать.

***

Венис поражал пестрым разнообразием: тут теснились уличные актеры, музыканты, торговцы разной ерундой, пляжные волейболисты, компании подростков, семьи с детьми, городские сумасшедшие — казалось, все, кто только мог. Наруто объяснил мне, что пока еще тепло (впрочем, тепло тут почти круглый год), сюда тоже можно приходить на выходных тренироваться, потому что здесь множество спортивных площадок. — Ты не выглядишь вдохновленным, — он оборвал свой рассказ. После несколькочасовой прогулки мы расстелили на песке большое полотенце и присели немного понаблюдать за серферами, которые уже тоже начинали потихоньку расползаться кто куда. — Если честно, я еще как-то не до конца все осознал, — сказал я после небольшой паузы. — Как будто, знаешь, это все временно, и завтра я проснусь у себя дома, а в понедельник пойду в школу. — Теперь твой дом тут, — Наруто лучезарно улыбнулся. — Хотя бы на какое-то время. — Скажешь мне об этом, когда я перееду, — вырвалось у меня как-то мимо моей воли. И я снова поймал на себе внимательный взгляд. Какое-то время Наруто пристально смотрел на меня, после чего снова обернулся к океану и, обхватив колени, пробормотал: — Мы просто обязаны научиться серфить. Я не удержался и рассмеялся. — Саске?! Голос, казавшийся смутно знакомым, заставил меня обернуться. Ко мне, добродушно улыбаясь, направлялся парень с темными непослушными волосами. Шисуи… Учиха. Вот уж новость, что он тоже здесь. За ним, грациозно рассекая песок, шел мой брат, придерживая съезжающие на кончик носа солнцезащитные очки. Ого. Так, оказывается, он избирательно не общается с семьей. Я поднялся и поспешил натянуть на лицо максимально невинную улыбку. — Шисуи! Я не знал, что ты тоже здесь. — Семье Учиха скоро впору открывать здесь филиал, — добродушно рассмеялся он, заключая меня в объятия. Итачи остановился чуть поодаль и разобрать, куда он смотрит, было нельзя. — По правде говоря, — продолжил Шисуи, отпуская меня, я здесь ненадолго. Поэтому попросил твоего брата выгулять меня. — Ты приехал в гости к дяде Обито? — догадался я. — Да, вроде того, — он улыбнулся и сделал шаг в сторону Наруто, чтобы с ним познакомиться. Вслед за Шисуи, к Наруто шагнул Итачи, но мой друг его опередил. — Вы… Итачи, да? Вы стали так похожи с Саске! Вернее, Саске на вас. Ой, — он осекся, поняв, что начал болтать что-то лишнее. Итачи легко и обезоруживающее рассмеялся. — Это называется генетика, Наруто, — все прыснули. — Давно тебя не видел, ты сильно подрос. Я пытался понять, что меня смущает больше: то, как Итачи избирательно игнорирует членов семьи, или то, что он, оказывается, не прочь вести светские беседы со всеми, кроме меня. Он легко улыбался Наруто, и я вдруг осознал, что за последние несколько дней я не видел никаких его эмоций, кроме приветственной дежурной улыбки. Наруто, сияя, рассказывал, как ему нравится это место (“Да, мы с Шисуи тоже решили здесь прогуляться”), и, похоже, был совершенно очарован Итачи, которого он последний раз видел, вероятно, почти ребенком. Все всегда были очарованы Итачи. С каким-то мрачным, почти садистским удовольствием я вдруг осознал, что людей, которые знали его холодную и расчетливую темную сторону, можно посчитать по пальцам. Так что ни Наруто, ни, полагаю, даже Шисуи просто не знают этой его стороны — в отличии от меня. — … ну, мы вообще уже собирались разъезжаться, на побережье рано холодает, — мое ухо выцепило обрывок фразы Итачи. Шисуи покосился на него, вскинув бровь, но промолчав. Или мне это показалось. — Вы еще не собираетесь домой, Саске? Это он мне? Он рассчитывает на какой-то определенный ответ? — Э… пожалуй, — неуверенно промямлил я. — Тогда пошли, подбросим Шисуи. Наруто, тебе куда?

***

Огни фар прорезали густые, похожие на кисель сумерки. Мы мчались в лабиринте одинаковых приземистых домов — я на переднем сидении — и я невольно задавался вопросом, как он вообще здесь ориентируется. В салоне Мазды все еще стоял запах свежей краски и кожи. Не то чтобы для меня было удивлением, что Итачи хорошо зарабатывает. Мы высадили Наруто через пару кварталов, откуда ему было удобно добраться до университета, а вот Шисуи проехал с нами большую часть дороги (как оказалось, он живет неподалеку). Во время поездки мы обменивались впечатлениями о городе, а еще я немного рассказал про свое поступление. Итачи изредка участвовал в разговоре — ровно в той степени, чтобы его нельзя было обвинить в игноре. После того, как мы высадили Шисуи, до дому оставалось ехать всего минут пять. Я решил не заводить бессмысленных диалогов и бесцельно рассматривал одинаковые картинки, сменяющие друг друга за окном. Находиться вдвоем с Итачи так близко почему-то было неловко. В салоне тихо мурлыкала какая-то песня, и я стал вслушиваться.

I dream a dirty dream of you, baby You're swingin' from the chandelier I'm climbing up the walls 'cause I want you But when I reach you, you disappear…

Итачи перелистнул песню на телефоне, и теперь играло что-то акустическое. Он переключил песню впервые за всю дорогу.

***

Дома я почему-то не сразу направился к себе, принявшись копошиться около кофемашины. Но Итачи, казалось, тоже не спешил к себе. — Вы с Наруто договорились поступать вместе? Что? Он чем-то интересуется? — М-м-м, не совсем, скорее, так получилось, — неуверенно ответил я, забирая кофе, который обжигал ладони. - На нас обратили внимание, когда мы выиграли соревнование здесь. Мы же в одной команде. — Ясно. Это хорошо, что ты здесь не один. Это было… совсем не то, что ожидаешь услышать от родного брата. Очевидно, мое лицо в тот момент так исказилось, что Итачи поспешно добавил: — Я имею в виду, что есть кто-то твоего возраста, с кем ты можешь проводить время. Я почувствовал, что чаша моего терпения переполнилась. Он всю неделю занимается тем, что указывает мне, где мое место, и если честно, это просто достало. Чаша перелилась прежде, чем я успел что-то осознать. — Итачи, ты можешь не утруждать себя тем, чтобы постоянно показывать, что не хочешь со мной общаться. Я не маленький ребенок, и я больше не настаиваю. Испытывая удовольствие (и почему-то впервые за все время здесь - облегчение) от того, что разрушил эту его странную игру с нелепыми попытками указать мне на приемлемую дистанцию общения, я просто развернулся и пошел к себе. Я был уверен, что он смотрит мне в спину. Но когда я обернулся, чтобы прикрыть дверь, оказалось, что Итачи в комнате уже не было.