Too Much to Ask

I long, I burn to touch you just the same So we both can speak in tongues... Speak in Tongues, Placebo

Спустя 15 минут, когда я остановился перевести дыхание, мне пришла смс с незнакомого номера. “Если не боишься спать на полу, то welcome”. И ниже был адрес. Наруто в рамках разговора всего лишь единожды спросил, нужно ли нам поговорить, но услышав мое “нет”, больше не пытался ничего выяснить и пообещал, что сейчас попробует решить мою проблему. В смс не было ни подписи, но хоть чего-то, что могло бы указывать на ее авторство. Впрочем, такая ли была большая разница. Я ощущал, что сейчас сгодится любое место, где можно будет прилечь на горизонтальную поверхность и унять тупую боль в висках. И где не будет Итачи. Потому что только так я смогу собраться с мыслями.

***

Дом по адресу, присланному мне, находился, как мне успел рассказать таксист, в новом районе “Плайя Виста”. Он отличался более сдержанной архитектурой и небольшими многоквартирными домами — в основном не выше пяти этажей. Около одного из таких светлых домиков, отгороженных от дороги живой изгородью, мы и остановились. Я нехотя пересчитал редеющую наличку, думая, сколько у меня еще осталось на карте. Мои денежные запасы явно нуждались в пополнении. Я нерешительно шагнул ко входу, раздумывая, стоит ли мне скинуть вызов на неизвестный номер. — Далеко собрался, красавчик? Я обернулся. В шезлонге в шортах и купальнике растянулась Ино. На животе у нее лежал конспект, которому явно уделяли меньше внимания, чем самодельному коктейлю в большой чайной кружке, увенчанной зонтиком. — О, это ты, — не нашелся, что сказать, я. — Не очень-то любезно, — она засмеялась. — Или ожидал увидеть здесь кого-то другого? Она протянула мне кружку, от которой исходил сильный запах, предположительно, рома. Я покачал головой. — Пожалуй, не сегодня. — Ну и зря, — она пожала плечами, — не знаешь, от чего отказываешься. Однако, я ждала, что ты будешь с вещами. — Гхм, — я запоздало осознал, что выскочил из дому буквально с телефоном и тем, что было в ветровке. Мои скромные пожитки сейчас включали кошелек, ключи от квартиры Итачи и упаковку Орбита. — Кажется, сборы были поспешными, — она лениво поднялась, скидывая конспект на шезлонг и извлекая из кармана шорт ключи. — Ну пошли, раз так. Уютная комната в двухкомнатной квартирке была небольшой, но светлой и обставленной со вкусом. Небольшой серый диванчик, стеклянный журнальный стол, плазма, кресло и узкий шкаф — вот и все из мебели. Американские квартиры почему-то представлялись мне более… насыщенными, что ли. Но в основном я здесь видел то же спартанское убранство, что и дома. Зато на балконе я успел заметить столик с пепельницей, два стула и, конечно же, множество растений в горшках самых разных размеров — от потрясающих воображение, где вольно раскинули свои большие изумрудные листья какие-то неизвестные мне вазоны, до более скромных, где теснились маленькие кактусы. — Я попросила у соседки для тебя матрас, — Ино сгребла с кровати скрученный тонкий матрас, — уж прости, чем богаты. Но вы, вроде, спите у себя на матрасах? — На футонах, — на автомате поправил я. — И далеко не все. Но это неважно. Я даже не знаю, как тебя благодарить. — Забей, потом как-то сочтемся, — она махнула рукой. — Я вообще, если честно, не первый год поступаю, так что тоже иногда оказывалась в заднице. Но меня всегда выручали. Так что будем считать, я возвращаю долг карме. — А у вас здесь уютно, — сказал я и, не зная, куда себя деть, неловко расстелил матрас в углу. — Да, по сравнению с тем, где приходилось жить, здесь ничего. Не Техас, конечно, но сойдет… Я засмеялся. — Я тоже все время сравниваю все с Токио. — И как? — Ино подхватила со стола бутылку и обновила коктейль. — Сложно сказать. Но есть чувство, что этому городу я не нравлюсь. — Ну, если тебя это утешит, — она отхлебнула и поморщилась, — я ему тоже не сразу понравилась. Я осталась здесь подрабатывать, ожидая новой волны поступлений, и случалось, честно говоря, много всего. Особенно, в Комптоне. Так что если ты сейчас не там — вероятно, все не так уж плохо. — Это, наверное, что-то вроде Кабуките, — я вспомнил, как имел несчастье там заблудится. — Это что-то вроде любой задницы в любом крупном городе, — кивнула она. — Это все хорошо, но что с вещами-то? — Ох, — разочарованно выдохнул я, понимая бедственность своего положения. — Их надо бы забрать, но сегодня… точно нет. К тому же, я планировал завтра снять хостел или типа того. — Забей, — сказала Ино, открывая шкаф и выуживая оттуда одеяло, — можешь здесь потусить какое-то время. Соседка нормальная, но редко бывает дома. А мне, если честно, бывает скучновато, я как-то привыкла к компании. Но тебе нужно хоть купить себе чего-то… не знаю. Я согласно кивнул, понимая, что она права. — С девушкой поругался, что ли? — она подмигнула. — С братом, — тупо ответил я. — Хм, — Ино бросила в меня одеялом, — у всех свои вкусы, конечно. В двух кварталах отсюда есть небольшой маркет и пару магазинов. Тебе вон туда, лучше поспешить, пока они не закрылись. Я почувствовал, как враз вспыхнули мои щеки от этой безобидной шутки.

***

Я нехотя ковырял яичницу, сидя на уютной кухоньке. В магазинах я прикупил себе немного продуктов, всякие мелочи типа зарядки, пары тетрадей, зубной щетки и полотенца, а еще немного одежды и простенький рюкзак. Почему-то нестерпимо хотелось переодеться, буквально сорвать все с себя с кожей. Я понимал, что дело не в одежде. Ино поставила передо мной кружку с чаем, больше походившую на бадью. — Не думаю, что если ты заморишь себя голодом, это поможет делу. — Просто кусок в горло не лезет, — ответил я. — Напряженные семейные отношения? — Типа того. Я почему-то подумал, что Ино была вынуждена задержаться здесь и работать тоже не от хорошей жизни и теплых взаимоотношений с семьей. — Поверь, — сказала она, отправляя в рот бутер, — даже если они иногда ведут себя, как мудаки, они все равно тебя типа… любят. Просто не всегда дражайшие члены семьи умеют нормально это проявлять. Я кивнул. — Ладно, я в душ. И ты тоже не засиживайся. У меня завтра смена после занятий, так что собираюсь хорошенечко отоспаться, — она потянулась. — Ино, — позвал я ее, когда она уже развернулась к выходу. — И все же, почему ты мне помогла? — Считай, что ты чем-то неуловимо мне кое-кого напоминаешь, — произнесла она, глядя куда-то в сторону. — Тоже не тот человек, каким пытаешься казаться. В хорошем смысле этого слова. И она вышла. Я кое-как доел и помыл посуду, затем зашел за вещами и отправился в душ. Перед этим проверил телефон и ответил Наруто, который спрашивал, все ли в порядке. Других сообщений и вызовов не было. Ожидаемо. Стоя под душем, я размышлял о том, как себя чувствует Итачи. Я уже не был так уверен в том, что хочу, чтобы он помучался. Я думал о том, что он, вероятно, испытывает серьезные боли, если так злоупотребляет обезболивающими. И невольно сердился на Обито, потому что даже сейчас Итачи не мог оставить свою работу. Я думал о том, как я бы поступил на его месте тогда, пять лет назад. Не было ли его решение единственно верным, если он предполагал, к чему все шло? Смог бы я поступить иначе? Я думал о том, как он сказал “я перенервничал”. Могло ли то, что произошло в ночь после вечеринки, усугубить ситуацию с его глазами? Но думать об этом было поздно. Я дернулся, пытаясь стряхнуть наваждение вместе с каплями воды. Я лег спать, но так и не смог толком уснуть то ли из-за жесткости своей импровизированной кровати, то ли из-за того, что мне до самого утра мерещились печальные глаза Итачи. Телефон молчал. *** — Видок у тебя, конечно, будто по тебе проехались танком. Наруто был прямолинеен, как обычно. — Примерно так и было, — невесело ответил я, доставая тетрадь и ручку. — Не поделишься? — Не сегодня, — сказал я. — Да и рассказывать особо нечего. Ничего из того, что можно говорить людям, во всяком случае. — Помиритесь, — уверенно заявил Наруто. — Сомнительно. — Да ладно, Саске, — он ободряюще улыбнулся. — Вы же давно не виделись. Думаю, это нормально, что у вас накопились какие-то претензии. Хотя я, конечно, не знаю, в чем дело, — поспешно добавил он. — Но Итачи, насколько я помню, всегда к тебе относился… — Не так, как это выглядело со стороны, — огрызнулся я и осознал двусмысленность своей фразы в контексте ситуации. — Хорошо, я не буду тебя трогать на эту тему, — он пожал плечами. В аудиторию зашел профессор и разговор на неудобную тему прекратился сам собой. Я украдкой проверил телефон, который все еще молчал.

***

Ино оставила мне ключи, так как сегодня работала допоздна, и я быстро поднялся по лестнице, предвкушая радость горячего душа после тренировки. Вечер прошел скомкано: я особо не мог ничего сделать из-за отсутствия компьютера, осознавая необходимость заехать за вещами ближайшее время. И, скорее всего, завтра. К тому же нам задали новое эссе — профессор Миллер высоко оценил предыдущее и отметил, что с нетерпением будет ждать нового. Это пристальное внимание только из-за того, что я брат Итачи… Телефон звякнул. Я подскочил, как ошпаренный, и увидел сообщение от мамы, которая спрашивала, как мои дела. Я коротко описал свою рутину и заверил, что все в порядке. “А как там Итачи?” “Вроде, хорошо. Пропадает на работе.” Я почему-то испытал жгучий стыд за эту ложь. Около одиннадцати домой вернулась Ино. Я как раз сидел на кухне, пытаясь сделать хоть что-то из домашки, гугля на телефоне вопросы. Она поздоровалась и сразу же полезла что-то искать в шкафчике. — Что ты делаешь? — я удивленно вскрикнул, когда она опрокинула в мою кружку с кофе бутылку виски. — Привожу тебя в чувство, — флегматично ответила Ино, присаживаясь напротив. — Все еще грузишься? — Не так-то просто перестать это делать, — я пожал плечами, но отхлебнул скорее виски с кофе, чем кофе с виски. Интересно, в Техасе все так пьют? — Завтра придется заехать за вещами, без ноута никак. И, похоже, пора искать работу. — Надеюсь, ты не думал, что по приезду сюда к твоим ногам сразу упадут многомиллионные контракты. — Да я вообще особо ни о чем не думал… В плане, я не стремился сюда. Оно как-то само случилось. Что я умудрился поступить в тот же университет, где учился Итачи. — Лучшие вещи часто случаются внезапно, — задумчиво проговорила она. — Дай этому городу еще один шанс. А я поспрашиваю у знакомых на счет подработки. — Спасибо тебе большое. — Все, что угодно, — сказала она, поднимаясь и ставя чайник на плиту, — лишь бы стереть эту кислую мину с твоего лица. Возможно, у этого города все же были свои плюсы.

***

Занятия уже закончились, но оживленный Наруто предложил мне задержаться, чтобы поделиться добытой им информацией — очевидно, о Гааре. — Как скоро, думаешь, нас поставят с его командой в не дружеский поединок? — спросил я, щурясь и выглядывая наш любимый уголок в тени какого-то лиственного дерева. На фоне бесконечных пальм, которые были в этом городе повсюду, растительность на территории университета была практически привычной глазу. — Есть подозрение, что скоро, — нахмурился Наруто. — Саске! — кто-то довольно крепко вцепился мне в руку чуть повыше локтя. Я обернулся, чтобы подтвердить свои худшие догадки и увидеть розовую макушку Сакуры. — Ты так быстро ушел, — она приторно улыбнулась, — я даже не успела спросить тебя, не хочешь ли ты в пятницу прийти на вечеринку у… Я вспомнил, чем закончилась последняя вечеринка… — Я буду занят, — слишком поспешно ответил я. — О, — разочарованно протянула она. — Жаль, мы в прошлый раз даже не успели толком пообщаться. Тебя похитила Ино, — в голосе сквозило неприкрытым раздражением. Я промолчал, сомневаясь, что на это требуется мой ответ. — Кстати, это правда, что ты у нее гостишь? — спросила она, буквально процеживая слова. Господи. Такой прямолинейный и ужасный заход… — У меня возникли кое-какие сложности с жильем, — сказал я, неосознанно подражая бесцветному тону Итачи. — А… ну, ты мог попросить меня и… — Сакура, — неожиданно встрял в разговор Наруто, — без обид, но нам нужно кое-что обсудить с Саске касательно ближайших матчей. Он наконец вернулся к полноценным тренировкам, а у нас на носу игра. Сакура неприязненно посмотрела на Наруто, как будто только что его заметила, и перевела взгляд на меня. — Ну, в таком случае… Надеюсь, что твои планы на пятницу еще могут перемениться и ты подумаешь над моим предложением, — она снова вернулась к дружелюбному тону, который сочился фальшью. Я быстро помахал ей и набрал скорость, ускоряя шаг. Позади пыхтел Наруто, пытаясь поспеть за мной. — Я думал, она тебе нравится, — сказал я, когда мы поравнялись. — Это было неуместно, — сдержанно ответил он. — Да. — И явно для того, чтобы выяснить, где ты живешь. — Интересно, откуда она знает. — Боже, Саске… Ты как будто первый раз в каком-то коллективе. Скорость распространения сплетен выше, чем скорость света. Мы наконец дошли до холма, где с неким облегчением расположились. Отсюда открывался прекрасный вид на полянку перед университетом, однако нас самих было не так уж просто разглядеть. — И что же тебе удалось узнать? — спросил я, устраиваясь поудобнее. — О-о-о, — протянул Наруто, создавая интригу, — много всего. Но не все из этого представляет интерес в контексте ситуации с Гаарой. — Ты работаешь в магазине дешевых интриг или ждешь приглашения? — я был слишком вымотан событиями последних дней (недель?), чтобы подыгрывать самолюбию Наруто, который явно гордился собой и ждал расспросов с моей стороны. — Полегче, а то у тебя так скоро здесь друзей не будет, — не остался в долгу он. — Просто оставь прелюдии для… — Однажды, конечно, ты наживешь себе проблем из-за своего языка, — перебил он меня. — Уже. Мы немного помолчали, и Наруто начал свой рассказ. Отец Гаары — Джон Винарески — был не просто известным форвардом, он был легендарным форвардом, забивший первый гол в истории профессиональной футбольной лиги. Ему же принадлежал до недавнего времени рекорд результативности в матчах. А еще он был обладателем бесчисленных наград. Также он был одним из самых скандальных футболистов, выгнанным с большим треском за драку на мировом чемпионате, когда он ударил вратаря команды противников прямо на глазах у рефери. Кроме того, Винарески был известен своим пристрастием к веществам, за что тоже не раз попадал в ряд громких скандалов. Все это в купе с тем, что в начале 2000-х уже давал знать о себе возраст, заставило его навсегда покинуть профессиональный спорт. Хотя он не раз пытался вернуться, в том числе и в составы европейских команд. Одна из таких попыток закончилась конфликтом с швейцарским наставником, который назвал его “неуравновешенным и абсолютно неуправляемым”. Примерно в это время у него родился сын от американской модели, с которой позже произошел громкий бракоразводный процесс с дележкой ребенка и имущества. Так, Гаара остался с отцом, хотя многие тогда посчитали это решение суда очень спорным. — Думаешь, это дурная наследственность? — спросил я, пытаясь осмыслить полученную информацию. Наруто покачал головой. — Я думаю, это дурные амбиции и желание воплотить их в своем сыне. Ну и в целом я узнал еще кое-что, но это уже чистая сплетня. — Дыма без огня не бывает… Особенно, в случае с такими персонажами. — Поговаривают, что однажды, когда Гаара был еще юниором, подвыпивший отец забирал его с тренировки и прямо при всех отвесил ему парочку тумаков, потому что ему не понравилось, что он допустил гол там, где его могло бы не быть. Что скажешь на это? — Скажу, что странно… Он форвард, его сын защитник. — Господи, — закатил глаза Наруто, — я не об этом. Теперь-то ты понимаешь, почему он… такой. Я пожал плечами, рассматривая цветную мозаику фигур студентов, которые отсюда казались набором абстрактных фигур. Они обедали, суетились, что-то обсуждали прямо на полянке перед центральным входом. Я невольно подумал о том, что, вероятно, у каждого из них не менее насыщенная проблемами жизнь, чем у меня. Сколько вещей, интересно, мы не знаем о людях, которых видим каждый день. — Разве это его оправдывает? — спросил я после паузы. — Да и вообще… Он наш противник, и мы должны его победить. — О! — торжественно произнес Наруто и глаза его просияли. — Теперь мы тем более обязаны его победить. Хотя бы чтобы сломать схему, навязанную его отцом. Я устало прикрыл глаза. Наруто опять себе чего-то придумал. *** Я трижды обошел дом Итачи, прежде чем собрался с силами и решил зайти. Негнущимися пальцами попытался направить ключ в замочную скважину, поцарапав ее, и наконец открыл дверь. Итачи снова сидел на софе, как будто меня и не было здесь пару дней и я вернулся всего спустя несколько часов. Когда я вошел, он даже не обернулся, продолжая самозабвенно стучать по клавиатуре. — Привет, — голос вышел каким-то виноватым. — Привет, — бесцветно ответил Итачи. — Я… пришел за вещами. Он промолчал, и я снова начал беситься. Ну что за человек. Неужели ему было абсолютно все равно, где я был эти дни и что со мной происходило? Я направился к себе в комнату наотмашь бросая вещи в чемодан и запихивая ноутбук в рюкзак. Хотелось бы, конечно, просто незаметно выскользнуть, но в ванной еще оставались мои вещи. Я немного постоял, рассеянно глядя на кровать, и резко дернул головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Когда я вышел, Итачи переместился к кофемашине. Кажется, кофе он тоже злоупотреблял. Я кинул на него робкий взгляд. Его лицо приобрело землистый оттенок, а глаза глубоко запали. Выглядел он, если честно, не очень здорово. Скулы тоже более явно выделялись на и без того остром лице, и я ощутил болезненный укол совести. Телефон Итачи, лежавший на барной стойке, зазвонил. Он сделал шаг, взглянул на экран и перевел телефон в беззвучный режим. Телефон отчаянно вибрировал. Итачи так же отчаянно делал вид, что этого не замечает. Упорство, с которым он это делал, отбило у меня желание выяснять, кого он так упрямо игнорирует. В дверь забарабанили. Итачи затравленно обернулся, не двигаясь с места. — Итачи-сан, откройте! Я знаю, что вы там, — вежливый сдержанный тон резко контрастировал с наглостью, с которой некто выносил дверь. Итачи опустил голову и обреченно побрел к двери. В квартиру ввалился громила, в котором я опознал спутника Итачи в ту самую ночь… Он быстро обвел квартиру своими мелкими глазками и на секунду задержался на мне. Я сглотнул. — Итачи-сан, почему вы не берете трубку? Я же волнуюсь! — Не слышал. Мне было непривычно, что кто-то здесь обращается к моему брату с уважительным суффиксом. Как минимум потому, что я в принципе не очень много слышал диалогов, где кто-то к нему обращается — тем более на японском: жизнь Итачи сейчас проходила где-то мимо меня, заставляя меня гадать, с кем он общается и как проводит вечера. Я поморщился. Это была неприятная мысль. Тем временем в прихожей разворачивалась интереснейшая картина: громила явно пытался прорваться внутрь, а Итачи преграждал ему дорогу. Это было похоже на какой-то боевой танец или вроде того. — Итачи-сан, я вам принес документы на подпись, — здоровяк помахал бумагами и сделал шаг влево. — Спасибо, Кисаме, — Итачи выхватил бумаги и тоже сделал шаг влево, — я подпишу их и отправлю курьером, тебе не обязательно было приходить. — Ну что вы, Итачи-сан, вам же скучно, наверное, дома, — Кисаме шагнул вправо, надеясь проскользнуть в квартиру. — Да нет, нормально, — Итачи тоже проскользил вправо. Я подумал о том, что, хотя Наруто обвинял меня в недружелюбности, Итачи, которому не нужно было производить на кого-то впечатление, был еще менее дружелюбен, чем я. Человек, которого Итачи назвал Кисаме, снял рюкзак со спины. Итачи напрягся. — Я принес вам данго, — сказал громила, извлекая бумажный пакет и потрясая им перед лицом моего брата. Это был запрещенный прием. Итачи отшатнулся и потерял бдительность, позволяя Кисаме с неожиданной для его комплекции резвостью проскочить в гостиную и уже вовсю хозяйничать на кухне. — Тут с адзуки, с нори, с карамелью, — бормотал он, по-хозяйски доставая тарелку из шкафчика (уверенным движением, которое предполагало, что он явно не первый раз в гостях) и раскладывая на ней закуски. Итачи, вытягивая шею, заинтересованно мялся позади. Кончик его хвоста едва заметно подрагивал. Кто бы мог подумать, что он Итачи сих пор испытывает такую слабость к данго… — Не надо было, Кисаме, — мягко протестовал Итачи, буквально вырывая тарелку из рук громилы, — я тебе, конечно, благодарен, но не стоило… — Ну что вы, Итачи-сан, вам ведь нельзя сейчас беспокоиться и нужны положительные эмоции, — лицо Кисаме светилось торжеством. Итачи отправил в рот один из шариков на шпажке и блаженно зажмурился. Таким довольным я не видел его уже много лет. — А это… ваш брат, да? — пугающий дружок моего брата решил сделать вид, что наконец меня заметил. Я чувствовал в его голосе скрытую угрозу и большое количество личных претензий. — Да, это Саске, — равнодушно ответил Итачи, отправляя в рот содержимое второй шпажки. Я нехотя подошел поздороваться и постарался не дрогнуть лицом, когда широкая лапища больно сжала мою руку. — Что же вы, — он обращался ко мне так же подчеркнуто вежливо, но не особо скрывая неприязнь, — не заботитесь о своем брате? Вон он какой голодный, аж похудел, я смотрю. — А вы коллеги? Вы что-то вроде секретаря, раз приносите ему еду? — максимально беззаботно улыбнулся я, потирая руку. Глаза громилы сузились. — Прекратите оба, — раздраженно отозвался Итачи, шебурша пакетами. — Саске, мы с Кисаме вместе работаем на азиатский рынок, он член моей команды. Кисаме, я взрослый человек и сам в состоянии позаботиться о себе. Сомнение, вызванное последней фразой, заставило нас с Кисаме покоситься друг на друга. — Но Итачи-сан, — осторожно начал Кисаме, все еще, похоже, смущенный тем, как его одернули, — мы все о вас беспокоимся. Ничего страшного не случится, если вы возьмете больничный и сходите в клинику. — Я уже записался, — по лицу Итачи, который оторвался от данго, было видно, что разговор принимает для него нежелательный оборот. — Когда? — На следующей неделе. — Вам будут делать операцию? — оживленно поинтересовался Кисаме. — Операцию? — вырвалось у меня. Кисаме неприязненно покосился. — Просто сделают кератопластику при помощи лазера. Звучит страшнее, чем на самом деле, — Итачи сказал это как будто бы Кисаме, но я явственно ощутил, что это был ответ мне. Слово “кератопластика” не внушало мне доверия. — О… — сказал Кисаме, и мне стало очевидно, что он так же ничего не понял, как я. — И какой период реабилитации? — Зависит от глубины повреждений роговицы, — уклончиво ответил Итачи, как он делал всегда, когда и сам не знал ответа. — Скорее всего ближайшие пару недель мне придется быть с вами на связи исключительно при помощи созвонов, потому что читать мне будет противопоказано. — Ох… ну главное, чтобы… — Вот поэтому я и не хотел идти в клинику, — не слушая своего коллегу, раздраженно добавил Итачи. — Будешь кофе? — он наконец то ли вспомнил о правилах хорошего тона, то ли решил окончательно отвести разговор от неприятной темы.

***

Итачи приготовил Кисаме кофе и, прежде чем недовольно проводить его в свое убежище на лоджии, кинул на меня выразительный взгляд. Его было трудно истолковать двусмысленно. Я вернулся к себе, не спеша собирать вещи и дожидаясь ухода громилы. Спустя час до меня наконец донеслись громкие прощания в прихожей (“Итачи-сан, вы пишите, если вам что-то будет нужно”), а затем облегченный вздох Итачи, который закрыл дверь. Мне почему-то понравилась эта его холодность… в любом случае, она проявлялась не только ко мне. Я выскользнул за дверь и замер, подпирая стену. Итачи снова сел на софу, потирая переносицу. Я почему-то почувствовал, что могу сейчас разрыдаться. — Итачи… Он поднял на меня свой уставший взгляд. Я, словно загипнотизированный, подошел ближе. — Прости меня, пожалуйста. Прости, я не… Он как-то обреченно взмахнул рукой и я безотчетно опустился на пол рядом с ним, утыкаясь носом в колени, инстинктивно зажмуриваясь, когда ощутил над собой занесенную руку, готовый к тому, что он меня оттолкнет. Итачи медленно скользнул пальцами по затылку, зарываясь ими в мои волосы. Я зажмурился еще крепче. — Ты злишься на меня? — это был дурацкий вопрос. — Я не могу на тебя злиться… долго, Саске. Я несмело приоткрыл один глаз. Лицо Итачи все еще было невеселым, но где-то в уголках его губ притаилось что-то, отдаленно похожее на ухмылку. — Я так не думаю, — сказал я, снова закрывая глаза. Его пальцы скользили между прядей моих волос, заставляя меня тяжело дышать. — Я не думаю, что ты всегда со мной играешь и… я могу понять, почему ты уехал. Я просто злился на тебя и… это само. — Можешь не оправдываться, хотя в целом от тебя такое непривычно слышать. И я совру, если скажу, что я не заинтригован, — он, очевидно, все еще злился, но в его голосе было нечто, отдаленно похожее на торжество. У меня появилось смутное чувство, что меня переиграли в моей же игре. Пальцы скользнули к чувствительным волоскам на затылке. — Мне очень жаль, что я не… Я накинулся на тебя, когда тебе и так тяжело, — сосредоточиться на разговоре становилось все труднее. — Я надеюсь, что твои глаза… в общем... — Мне давно следовало сходить к врачу. Но я предполагал, что все закончится операцией, поэтому… — он сделал паузу и переместил руку к волоскам за ухом. — Ну, в любом случае случилось то, что случилось. Это звучало двусмысленно. Я приоткрыл глаз. — Хочешь, я помогу тебе с реабилитацией? — Хм, — Итачи задумчиво закусил губу, — разве что ты будешь ходить за данго. Тут неподалеку, как выяснилось, есть неплохая лавочка с японской едой. Мы оба облегченно рассмеялись. — Но в твоих словах была правда, — сказал он мягче и серьезно посмотрел на меня. Его рука сместилась на затылок. — Пожалуй, иногда я брал на себя так много ответственности, что мне приходилось от нее бежать. Но я никогда не… — Я знаю, — сказал я и безотчетно потерся щекой о его колено. — Прости. — Ты уже извинялся. — Я… все еще ужасно себя чувствую. — Ну что ж… я найду тебе много занятий, чтобы притупить эти ощущения, — он смотрел насмешливо, но уже более расслабленно. — Помимо походов за данго? — Да, там еще есть моти. Мы снова рассмеялись и ненадолго замолчали. Итачи, к моему огромному сожалению, высвободил руку из моих волос и мягко толкнул меня в плечо. — Мне надо работать. У меня сейчас созвон. Я нехотя поднялся, но остался на месте, все еще имея слишком много вопросов, которые хотел задать. Итачи выудил из кейса беспроводные наушники. — Итачи, — он слегка обернулся и поднял бровь, — ты правда говорил, что в твоих словах нет подтекста? — В основном, да. Неосновное обычно адресуется не тебе, так что... — Так когда ты сказал, что предпочитаешь жить на балконе, пока тепло… Это не было намеком убраться? — Саске, — сказал Итачи, доставая один из наушников и недоуменно на меня глядя, — это Калифорния, здесь почти всегда тепло. — О, — выдохнул я, ощущая себя очень глупо. Итачи снова надел наушник, но тут будто что-то вспомнил и беззаботно улыбнулся, протягивая ко мне руку. — Саске, иди сюда. Я потянулся к нему в ответ… и получил болезненный тычок в лоб. — А теперь запомни, — сказал он без тени улыбки и его глаза, казалось, до краев наполнились тьмой. — Если ты еще раз сбежишь из дома или что-то в этом роде, то я сломаю тебе не только руку, а обе ноги. Я клянусь тебе, я сделаю это очень больно. Понял?

There is no law we must obey So please don't let them have their way Don't give in to yesterday We can build a new tomorrow, today...