Too Much to Ask

когда Господь создал любовь, он многим не помог когда Господь создал собак, он не помог собакам когда Господь создал растения, это было неплохо когда Господь создал ненависть, у нас была общественная польза когда Господь создал меня, он создал меня когда Господь создал обезьяну, я спал когда Господь создал жирафа, я был пьян когда Господь создал наркотики, я был сверху когда Господь создал самоубийство, я был снизу когда Он создал тебя, лежащей в постели, Он знал, что делал, Он был пьян, и Он был сверху, и Он создал горы, моря и огонь одновременно Он иногда ошибался, но когда Он создал тебя, лежащей в постели, Он превзошёл всю свою Благословенную Вселенную Да-да, Чарльз Буковски

Я проснулся и рассеянно моргнул — полоска режущего веки света выхватила очертания спины Итачи в россыпи мягких черных волос. Прошла уже неделя с тех пор, как закончилось наше соглашение — и, похоже, мне наконец удалось проснуться раньше него. Проблема была лишь в одном: хотя мы засыпали, обнимаясь, во сне он неизменно выворачивался и убегал на другой край кровати. Я протянул руку и осторожно, чтобы не разбудить, коснулся глянцевых прядей. Они приятно скользили под пальцами, будто так было и надо, будто эти волосы существовали для того, чтобы я мог к ним прикасаться ленивым субботним утром. Итачи внезапно обернулся, и я осознал, что он не спал. — Ну и давно ты проснулся? — поинтересовался я. Итачи хитро улыбнулся. — Примерно полчаса как. — И почему не разбудил? — Могу я просто поваляться в кои-то веки? — с притворным возмущением спросил он. — К тому же ты так мило копошился у меня в волосах… — Опять убежал от меня… — Прости. — Почему ты всегда убегаешь? Итачи протянул руку, привлекая меня поближе. — Наверное, во сне я все еще не верю, что это взаправду. Дай мне время привыкнуть, хорошо? Я ощутил мягкое прикосновение губ на своих губах, прежде чем Итачи сел в постели и одеяло упало, обнажая преступно красивую линию плеч, а затем грудь и живот, который напрягся, когда он потянулся. — Ты вообще собираешься в душ? — сказал он в своей обычной манере. — Ты мне обещал, что сегодня мы идем за данго. Я моментально вскочил, предвкушая сегодняшний день.

***

На сегодня ни у меня, ни у Итачи наконец не было планов, так что мы могли всецело посвятить наш выходной друг другу. Ино сегодня, насколько я знал, гуляла с Шикамару — и я был рад, что такая нелепая случайность, как мой номерок в кармане рубашки позволил им… ну… прояснить все недоразумения. А вот чем сегодня собрался заниматься Наруто для меня было тайной. Всю неделю он проходил сам не свой, неопределенно отвечая на вопросы, так что я решил какое-то время его не трогать. Мы шли с покупками под ласковыми лучами осеннего солнца: Итачи ел данго прямо на ходу. — Не понимаешь, от чего отказываешься, — сказал он, снимая рисовый шарик зубами со шпажки. Он даже есть умудрялся так, что у меня перехватывало дыхание. — Я не люблю сладкое, — сказал я, думая о том, что сейчас не отказался бы ощутить сладковатый привкус карамели у него на губах. Итачи улыбнулся, как будто прочитал мои мысли. Внезапно впереди я различил знакомую светлую макушку, а рядом с ней еще одну — рыжую. — Нару… — начал было я, но Итачи дернул меня за рукав и приостановился, немного склоняя голову набок, как делал всегда, когда о чем-то думал. Наруто и Гаара лавировали в толпе неспешных прохожих, идя так близко, что буквально соприкасались плечами. — Странно, — сказал я. — Они так сдружились в последнее время… Итачи заливисто рассмеялся. — Ох, Саске, — сказал он, ероша мне волосы, — ты у меня иногда такой глупенький.

КОНЕЦ