Глава 17. День рождения Араси
24 апреля 2025 г., 18:58
26 мая
Лениво приоткрыв один глаз, я расплывчато различила лицо Итачи прямо перед собой. Судя по виду, он давно проснулся и теперь ненавязчиво будил меня. Его взгляд скользил по моему лицу, будто пытаясь запомнить, а длинные ресницы слегка вздрагивали при каждом движении век. Я снова закрыла глаза, чувствуя тепло его тела рядом, придвинулась ближе, пока кончик моего носа не коснулся его плеча. Сердце забилось чуть быстрее. В воздухе витал его привычный аромат, смешанный с лёгким запахом нарциссов — моих любимых цветов. Уловив сладковатые ноты, я с наслаждением вдохнула глубже. — С Днём рождения, Араси, — его голос звучал тихим бархатным шёпотом, но я различила каждое слово. Его губы коснулись моего лба, и по спине побежали мурашки. В этот момент я услышала лёгкий шелест. Подняв голову, я встретила его тёмный, чуть смягчённый взгляд, а затем повернулась на звук. На краю кровати лежал аккуратно собранный букет, перевязанный белой лентой. — Нарциссы?! — Сон мгновенно улетучился. Я резко приподнялась, не веря своим глазам. — Мои любимые! Как ты догадался? «По клумбе в поместье, конечно… Слишком умный и догадливый!» Пальцы слегка дрожали, когда я взяла букет. Взгляд машинально пересчитал цветы — семнадцать. Столько же, сколько мне исполнилось сегодня. В памяти всплыли слова, услышанные в детстве на уроках икебаны: нарциссы дарят, чтобы пожелать оставаться такой же прекрасной и нежной как этот цветок. А букет из них является символом возрождения новой жизни и неувядающей любви. «Неувядающей любви...» — щёки мгновенно вспыхнули. Я прижала лицо к цветам, пряча краску. — Они прекрасны, — смущённо сказала я, не поднимая головы. Итачи придвинулся ближе, его дыхание коснулось моего уха: — Как и ты, моя драгоценная Араси. Его пальцы медленно убрали мои волосы с плеч. Я почувствовала его дыхание, когда он наклонился ближе. Губы коснулись шеи — сначала едва, затем сильнее, оставляя на коже тепло. Я закрыла глаза, полностью погрузившись в это ощущение. Букет мягко соскользнул с моих пальцев и упал на постель с тихим шорохом. Я развернулась к нему всем телом. Руки поднялись, сдвигая длинную чёлку, чтобы прикоснуться к его лицу. Он прикрыл веки с наслаждением ластясь о мою маленькую ладонь. Когда я потянулась к его губам, он ответил сразу — его поцелуй стал глубже, увереннее. Горячие руки заскользили по моей спине, пальцы слегка сжимали, касаясь обнажённой кожи, вызывая мурашки. Моё дыхание участилось, а пальцы непроизвольно вцепились в ткань его одежды. Он медленно отстранился, делая глубокий вдох. Его глаза казались темнее обычного, дыхание было таким же неровным, как моё. — Нет, не сбегай, — мой голос прозвучал тихо, почти умоляюще. — Обычно убегаешь ты, Араси, — он улыбнулся, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Я больше не буду, обещаю, — я решительно посмотрела ему прямо в глаза. Итачи кивнул, словно принимая мои слова. Я поставила нарциссы в вазу с водой, заранее подготовленную Итачи. Наспех приняв душ, собралась, и мы вышли из комнаты. В коридоре нас встретил Тоширо, только что вышедший из своего номера. Итачи замер позади меня, его молчаливое присутствие ощущалось как тень. — Доброе утро, — поприветствовал Тоширо, окинув меня оценивающим взглядом. — Доброе… Не стоило… — удивлённо моргнув, я осмотрела его белоснежный хаори поверх чёрных косодэ с хакама. — Встреча с Хокаге всё-таки, — он усмехнулся. Переглянулся с Итачи, затем вопросительно приподнял бровь. Лицо его нахмурилось, будто он получил беззвучный сигнал. Но поскольку Итачи стоял у меня за спиной, я лишь переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уловить смысл этого немого диалога. — Ладно, понял тебя, Учиха, — наконец произнёс Тоширо. — Ня? Вы правда общаетесь без слов! — воскликнула я. — Думаешь? Его физиономия мне просто кричит, — фыркнул он и протянул руку, растопырив пальцы. За моей спиной раздался лёгкий вздох Итачи. Задумавшись, я переплела пальцы с Тоширо, и мы направились в ресторан, где уже собралась вся команда — все сменили юкаты на обычную одежду. После завтрака мы неспешно вышли за пределы деревни, чтобы встретить Хокаге и её сопровождение. Тоширо шёл рядом, его прохладная ладонь сжимала мою руку, слегка успокаивая. Переполненная энергией после еды, я не могла спокойно идти — переминалась с ноги на ногу, ёрзала и крутилась вокруг, насколько позволяла его хватка. Итачи следовал за нами, внимательно оглядывая окрестности — его взгляд выдавал настороженность. Саске, Карин и Хината тоже напряглись, в то время как Наруто и Суйгецу шли сзади, беззаботно болтая. — До Цунаде осталось около километра, — я прикусила нижнюю губу и остановилась. — Двое АНБУ из Камня до сих пор следуют за нами, — тихо прошептала, не меняя выражения лица и глядя прямо перед собой. «Значит, придётся ещё играть роль «Акане» для наблюдателей». — Сенсей, давай отвлекающий манёвр, — шушукнул Наруто. — Посоревнуемся в Секси но Дзюцу! — Уо-о! Давай-давай! — заликовала я — Спокойно, — резко пресёк Итачи. — Я разберусь. Тоширо, наблюдая за нами, перевёл взгляд на Итачи и вопросительно приподнял бровь. Тот лишь вздохнул и отрицательно мотнул головой. Суйгецу и Карин переглянулись в недоумении. Саске бросил на Наруто презрительный взгляд и обречённо фыркнул. На дороге показались знакомые силуэты — Цунаде, Какаши и Сакура. Я тут же сменила позу, отпустив руку Тоширо и приняв официальный вид, сделав вежливый поклон. — С прибытием, Хокаге-сама. Какаши мгновенно нахмурился, его взгляд резко скользнул по окрестностям — он сразу понял причину моего неестественно формального тона. Его поза стала напряжённой, готовой к мгновенной атаке. Тоширо, заметив эту реакцию, едва сдержал усмешку — ему явно понравилось, как Какаши моментально включился. Сакура застыла с широко раскрытыми глазами, её брови дёрнулись вверх. Она точно не ожидала такого церемонного приёма от меня. Её взгляд метнулся между мной и Цунаде, пытаясь уловить скрытый подтекст. Я едва заметно скосила взгляд в сторону кустов, где притаились незваные гости. Краем зрения я уловила, как Итачи почти незаметно повернул голову в ту же сторону. В его глазах вспыхнул Шаринган. Чакра наблюдателей тут же исчезла — они потеряли сознание. — Теперь, думаю, можно и поговорить, — я скрестила руки на груди, намеренно делая голос холодным. — Зачем ты пришла? — Как ты можешь так встречать гостей? — Цунаде округлила глаза. — У тебя же День рождения! — Арасияма, не будь жестокой, — Какаши покачал головой, в его голосе читалось осуждение. — Ня-я! Зови меня Акане! — я замахала руками, нервно переходя на скороговорку. — Дядя Какаши, ты же прекрасно понимаешь, что Хокаге не может просто так взять и оставить деревню без присмотра... — Деревня в надёжных руках, — Цунаде надула губы. — Я заслужила небольшой отпуск. Кстати, вы задержались на целых девять дней — что случилось? Я нервно провела рукой по чёлке, закусила губу и заёрзала на месте. — Замуж выхожу... — пробормотала себе под нос, чувствуя, как по щекам разливается краска. Тоширо с любопытством склонил голову, изучая мою реакцию. Итачи закрыл глаза и едва слышно выдохнул. — Что?! — хором воскликнули новоприбывшие. — Я сказала — выхожу замуж, — хихикнув от нервного напряжения, я показала кольцо на пальце. Цунаде выразительно уставилась на Итачи с немым вопросом. Тот отрицательно покачал головой. Тоширо не смог сдержать ехидной ухмылки, глядя на это. — Ну, я хотела защитить капитана от брака... и заодно разобраться со сватовством Акане… А этот старик вдруг спросил, когда наша свадьба, и во-от... — я уставилась в землю, путаясь в словах. — Вы с капитаном из Сейрейтея решили пожениться?! — поразилась Цунаде. — Что ты вообще творишь? Когда свадьба? — Первого июня, — прошептала я, сжимая руки в замок. — Меньше чем через неделю?! — её голос достиг опасных децибел. — И когда ты собиралась нам об этом сообщить? — Как-нибудь потом... — я отчаянно отвела взгляд, снова и снова нервно поправляя чёлку дрожащими пальцами. — А разрешение опекуна тебе не требуется? — Какаши скрестил руки, и в его голосе зазвучали нотки недовольства. — Этот ребёнок меня в могилу сведёт! — разъярённо крикнула Цунаде, указывая на меня пальцем. Сакура, зная вспыльчивый характер наставницы, инстинктивно напряглась, готовясь сдерживать её порыв. — Цунаде, хотя бы не прилюдно, — испуганно сглотнув, я жалобно нахмурилась. — Прибить тебя мало! — грозно прошипела она. Внезапно приблизившись, Цунаде возникла передо мной. Её рука уже была вытянута вперёд, пальцы сложены в знакомый жест. — Мама?! — ультразвуковой писк вырвался у меня непроизвольно. Не успела я даже моргнуть, как мощный щелбан обрушился мне прямо в лоб. Инстинктивно попыталась сконцентрировать чакру в точке удара, но недооценила его силу. Вместо привычного отката, меня отбросило назад. Кувыркаясь между ошеломлёнными Итачи и Тоширо, я беспомощно отправилась в бесконтрольное вращение. — А-а! — раздался возглас Наруто, отшатнувшего в сторону. — Вот это удар... — пробормотал Суйгецу, застыв с открытым ртом. Краем затуманенного зрения я заметила, как у всей группы одновременно округлились глаза. Мир на мгновение превратился в мелькающую полосу. Приземлилась я на четвереньки, но в глазах поплыли тёмные круги. — А-чан! — вскрикнула Хината, сделав шаг вперёд, но Карин резко схватила её за руку. — Не лезь, влетит! — бросила она. Голова закружилась. Свалившись на спину, я болезненно запищала, мотаясь из стороны в сторону и капризно дёргая ногами. — Ай-яй! Лобик! Мой бедный лобик! — закричала я, хватаясь за распухший лоб. В ушах стоял звон, а глаза непроизвольно слезились. — Пресвятые котятки, как же больно! — Опять... — прошептала Сакура, бледнея. Тоширо материализовался рядом в мгновение ока. Он присел на одно колено, его холодные пальцы коснулись моего лба. Боль сразу утихла. Температура вокруг нас резко упала — под его ногами появился иней, а дыхание стало видимым паром. Его бирюзовые глаза сузились. В них не было привычной насмешки — только опасный, почти хищный блеск. Весь его вид излучал угрозу. — Цела? — спросил Тоширо, не отводя взгляда от Цунаде. Я кивнула. Чувствуя, как Итачи сдерживает свою чакру, я угомонилась и поспешила подняться. Тоширо помог, обхватив меня и внимательно оглядывая мой лоб. — Жуткая чакра… — пробормотала Карин и тут же отпрянула. Обиженно дуя губы, я принялась лечить ссадину. Мой взгляд метнулся к Итачи. Внешне он был невозмутимым, но его чёрные глаза стали темнее обычного. Если присмотреться — пальцы слегка сжаты в кулаки. Воздух вокруг него стал густым от подавленной чакры. Очень недоволен. — В порядке-порядке! — нервно засмеялась я, глядя на Итачи, но он лишь медленно перевёл взгляд на Цунаде. Сакура рядом с Какаши замерла и округлила глаза, боясь вмешаться. — Сенсей, может... — начала она, но Какаши покачал головой. Наруто и Суйгецу нервно сглотнули, переглядываясь между собой. — Старуха совсем с катушек съехала, — прошептал Наруто. — Тссс! — шикнул Суйгецу, толкая его локтем. Саске обречённо закрыл глаза, выдохнув себе под нос недовольство. Карин испуганно уставилась на Итачи и Тоширо, чья чакра наверняка повергла бы её в бегство, будь у неё возможность. Хината прижала руки к груди и жалобно поджала губы, явно переживая. — Цунаде-сама, вы перестарались... — протянул Какаши, его взгляд внимательно следил за Тоширо рядом со мной. — Я ударила не сильнее обычного. Совсем расслабилась! — недовольно повысила голос наставница, и решительно зашагала ко мне. — Обычный воспитательный щелбан! — За что?! Я ничего плохого не сделала! — затараторила я. — Если хотите кого-то ударить — выбирайте меня, — голос Тоширо звучал ровно, но в нём явственно слышалась сталь. Он оставался рядом, скрестив руки. — Нет-нет-нет! Всё хорошо! — в панике запротестовала я, прикрывая его собой. — Полегче, крутой парень, — усмехнулась Цунаде, внимательно разглядывая нас. — Чего ты злишься? Сама же приказала разобраться со сватовством! — возмутилась я. — Думай головой! — Цунаде снова замахнулась, но я успела увернуться. Тоширо и Итачи заметно напряглись, будто хотели вмешаться, но сдержались. — Хм-м, — заинтересованно протянул Какаши, наблюдая за этой сценой. — Интересно... — Я имела в виду написать ответы на письма с предложениями! С чего ты взяла, что нужно замуж выходить? — поразилась Хокаге. — Ня?! — оторопев, я плюхнулась на колени и ударилась лбом о землю, снова разбивая его. — Моя вина! — Бестолочь, — не сдержался Саске. — Достаточно, — спокойно сказал Итачи. Его голос был тихим, но наполненный стальной твёрдостью, заставил меня вздрогнуть. Все невольно замолчали. В воздухе вокруг него явственно ощущалось давление. Карин незаметно отошла на безопасное расстояние. Нерешительно поднимая голову, я виновато нахмурилась. Тоширо подхватил меня подмышки и поднял с земли. — Ты доставила проблем капитану из Сейрейтея... — начала нотацию Цунаде, непонимающе проследив за этим. — Никаких проблем, — перебил её Тоширо, его голос прозвучал чётко и ясно. — Ты? — удивилась Цунаде, её брови поползли вверх. — Капитан десятого отряда Готей 13, Хитсугая Тоширо, — представился он с вежливым кивком. — Честь познакомиться, Цунаде-сама. Выражение лица Хокаге мгновенно смягчилось, на губах появилась ослепительная улыбка. Какаши и Сакура переглянулись в недоумении. — Слышала об этом. Тринадцать отрядов, охраняющих королевскую семью. Капитан в таком возрасте? — Ага. — Не старый извращенец, — заговорчески протянул Наруто. Суйгецу фыркнул, сдерживая смех. — Хм… Значит, ты силён… — Цунаде осмотрела Тоширо с ног до головы и хитро прищурилась. — Красивые глаза, кстати. Какой рост? Какаши скептично выдохнул. Итачи едва заметно повёл бровью. Я непонимающе перевела взгляд с Цунаде на Тоширо и обратно. — Около 180, — ответил Тоширо, слегка сбитый с толку. — Возраст? — Двадцать. — Капитан в двадцать лет? — Цунаде заинтересованно наклонила голову. — Гений, значит. А как насчёт доходов? — Она скрестила руки под грудью, её глаза жадно блеснули. Тоширо на мгновение растерялся, его ледяное спокойствие дало трещину, но вопрос его явно позабавил, так что он не сдержал смешок: — Моё жалование... вполне достойное. — О-о-о! — Цунаде засияла, хлопнув в ладоши. — Достаточно крут, умён и напорист… Определённо в её вкусе. — Вот спасибо, — усмехнулся Тоширо. Итачи сделал почти незаметный шаг вперёд, прерывая этот странный допрос: — Полагаю, личные вопросы можно обсудить в более подходящей обстановке. Цунаде наконец оторвалась от «жениха» и взглянула на меня: — Ладно, хватит. В следующий раз думай головой, прежде чем принимать такие решения. Хотя... — её взгляд снова скользнул к Тоширо, — выбор у тебя неплохой. Прости за это, она у меня дурочка. — Я так не думаю, — серьёзно заметил он. Я покраснела до корней волос: — Цунаде! Мы же… — залепетала я, беспомощно размахивая руками. Тоширо вздохнул и положил тяжёлую ладонь мне на голову: — Просто расслабься, женщина. Его прикосновение действовало умиротворяюще. Итачи слегка расслабил плечи, хотя напряжение в воздухе всё ещё ощущалось. Цунаде удовлетворённо кивнула: — Ну что, пойдём в деревню? Нам есть что обсудить, — Она повернулась к Итачи: — Ещё нужно посетить Цучикаге. — Я могу помочь, — сказала я, глядя на Итачи. Он повернулся ко мне, его тёмные глаза были спокойны, но непреклонны: — Это не ваша миссия, — ответил он тихо. Его голос звучал ровно, без колебаний. Я хотела возразить, но внезапно прохладная ладонь Тоширо скользнула у меня под ягодицами, и он поднял меня вверх. — Идём, — коротко сказал он и развернулся. Я не сопротивлялась. Оглянувшись, увидела, как Цунаде и Какаши переглянулись, а затем вопросительно посмотрели на Итачи. Он лишь слегка склонил голову. — Объясню позже. Цунаде кивнула, но её брови оставались нахмуренными. Наша группа разделилась, направляясь к деревне Камня. Дорога шла вдоль обрывистых скал, их серые поверхности местами были покрыты мхом. Внизу, в ущелье, шумел водопад, распыляя в воздухе мелкие капли воды. Я чувствовала их влагу на лице. Наруто шёл впереди, размахивая руками и что-то оживлённо рассказывая. Хината слушала его, изредка застенчиво улыбаясь. Саске молчал, его взгляд был устремлён вдаль. Карин и Суйгецу привычно перебранивались о чём-то незначительном. — Ну, привет, Араси-чан, — неожиданно протянул Тоширо, и в его голосе я уловила знакомые игривые нотки. Вздрогнув, я резко подняла голову. Его губы растянулись в хитрой ухмылке, а бирюзовые глаза смеялись, будто он только что выиграл спор, о котором я даже не подозревала. Раскрыл мой тщательно хранимый секрет. — Д-да как ты догадался?! — вырвалось у меня, и я тут же ощутила, как ярко вспыхнули щёки. Сердце бешено заколотилось, наверное, Тоширо даже почувствовал его. Его мягкое произношение моего имени с этим характерным гортанным «р» заставило меня жалобно поджать губы, сдерживая довольное умилённое повизгивание. Пальцы сами собой сжались в кулаки — если я их разожму, то непременно вцеплюсь в него с удушающими объятьями и не отпущу. Тоширо рассмеялся. — Даже скулишь. Можешь не сдерживаться. И всё — моя выдержка лопнула. Я вцепилась в него, прижавшись всем телом, зарывшись лицом в его шею и даже не попыталась сдержать довольное пищание. Его кожа была прохладной, а запах — свежим, с лёгкими нотами морозного ветра и чего-то неуловимого, только его. Я прижалась ещё сильнее, не в силах остановиться. — Божечки кошечки! Что ты за прелесть такая? Урчишь как котик! — восхищённо заликовала я. — Уж кто бы говорил, — веселясь усмехнулся он, без труда выдерживая мои объятия. Мгновение — и я резко оторвалась от Тоширо, осознав, где мы и кто вокруг. — Н-не зови меня по имени, пока мы в Ивагакуре! — опомнилась я, озираясь по сторонам. Тоширо лишь ухмыльнулся, будто знал, что так и будет. — Понял тебя, киса. — Куда направимся? — спросил Наруто, заложив руки за голову и бодро вышагивая впереди всех. — На ярмарку! — тут же предложила Карин, глаза которой загорелись. — Опять? — вздохнул Суйгецу, но в его голосе не было настоящего раздражения. Тоширо лишь пожал плечами, оставив решение за мной. — Тогда на ярмарку? — неуверенно предложила я, оглядываясь на всех. Хината мягко улыбнулась и кивнула, а молчание Саске, как обычно, можно было расценить как согласие.* * *
Дорога петляла между скалистых утёсов. Итачи шёл впереди, внимательно оглядываясь по сторонам. Цунаде шла следом, её строгий профиль выделялся на фоне серых камней. Какаши следовал рядом, одна рука привычно засунута в карман, другая свободно болталась вдоль тела. Сакура держалась на шаг позади, внимательно осматривая местность. Не замедляя шага, Цунаде скрестила руки на груди, её золотистые глаза сузились. — Докладывай, Итачи. Какаши слегка наклонил голову в знак внимания. Сакура напряглась, приготовившись слушать. Учиха молча кивнул. Его голос звучал ровно, когда он начал рассказ: — В ходе миссии мы столкнулись с неизвестным преследователем. Отличительная черта — длинные красные волосы. Он владеет техникой Шунпо, характерной для офицеров Готей 13, и избегает прямого контакта. Араси… проверяла пищу Хитсугаи-куна на приёме Цучикаге и употребила отравленный напиток. Её организм справился с ядом, но инцидент подтвердил серьёзность угрозы. Какаши задумался: — Покушение… Цунаде резко остановилась и указала на Итачи. Её золотые глаза вспыхнули: — Ты узнал об её экспериментах с ядами? Итачи медленно кивнул: — Да. Какаши глубоко вздохнул. Сакура сжала кулаки, но сохранила молчание. Цунаде зажала переносицу двумя пальцами, её поза на мгновение выказала усталость. — Она ведь не просто так начала экспериментировать с ядами, — прошептала она. — После того, что сделал ей Ооноки... Итачи резко повернулся. В его тёмных глазах вспыхнуло что-то опасное, но почти сразу погасло. — Я знаю, — произнёс он с убийственной мягкостью. — Поэтому с неё достаточно. Для неё... я хотел не этого. — И ты узнал про «ВС»… — не спросила, а констатировала она, опустив голос так, что его едва можно было расслышать. — Вы в курсе? — напрягся Итачи. — Я не глупа, — горько выдохнула Цунаде. — С этим я ничего не смогу сделать… — Понятно, — нахмурился Итачи и продолжил доклад. — Капитан десятого отряда Готей 13 Тоширо Хитсугая посвятил последние годы поискам Араси. Все замерли на месте. Сакура слегка приоткрыла рот от удивления. Какаши едва заметно изменил позу, демонстрируя повышенное внимание. Итачи продолжил: — Араси является представительницей клана Шихоин, одного из Четырёх Великих Благородных Семей Сейрейтея, «Дома Слуг Божьих». Высшая аристократия, влияющая на весь Готей 13 и Совет 46. Между ней и Хитсугаей-куном существует давняя связь. Он предъявил доказательство — фотографию их детства на одном из технических устройств Сейрейтея. Цунаде сжала губы, её брови сдвинулись. — Что ты говоришь… Араси из Сейрейтея? — Ещё одна потерянная принцесса Страны Снега? — протянул Какаши. — Как Казахана Коюки-сан? — оторопела Сакура и мигом заткнула себе рот. — Итачи, — Какаши внезапно выпрямился. — Ты рассказал ей? О том, что это ты принёс её в Коноху? Тёмные глаза Учихи отразили лёгкое напряжение. — После миссии, — кратко ответил он. — Хитсугая-кун тоже ничего ей не говорил. — Вы двое! — Цунаде вскинула руки, её накидка развевалась. — Сколько ещё секретов вы... Какаши поднял руку в умиротворяющем жесте. Итачи медленно закрыл глаза, затем открыл их — и теперь в его взгляде читалась твёрдая решимость. — Араси больше не будет шиноби. — Его голос звучал мягко, но не допускал возражений. — Я беру на себя всю ответственность. Какаши вздохнул с каким-то облегчением и расслабил плечи. Цунаде замерла. Её взгляд стал пристальным. — Ты... что собираешься... — Я люблю её, — просто сказал Итачи. В этих трёх словах было больше искренности, чем в любых клятвах. — Араси должна быть отстранена от оперативной работы. Прошу по завершении текущей миссии оформить её официальное освобождение от обязанностей шиноби. Сакура едва сдержала возглас удивления. Цунаде обменялась взглядом с Итачи. В её глазах читалось понимание. Какаши наблюдал за Цунаде, видя, как в её глазах мелькают воспоминания — обо всех, кого она потеряла. Наконец, она глубоко вздохнула. — Если это ты... — Она отвернулась, глядя вдаль, где виднелись вершины водопадов. — Тогда позаботься о ней. Как я не смогла позаботиться о них. Итачи склонил голову в глубоком поклоне, его чёрные волосы скрыли выражение лица. — Благодарю вас. Какаши скосил взгляд на покрасневшую Сакуру и не сдержал усмешки. — Цунаде-сама, есть кое-что, о чём я хотел узнать, — серьёзно произнёс Учиха. Она хмуро сжала губы: — Продолжай. — Вы видели выступление «Акане»? Цунаде нахмурилась, перебирая в памяти воспоминания. Какаши ответил за неё: — Нет, она не выступала в Конохе. — Хотя я лично просила её выступить на осеннем фестивале, — вспомнила Цунаде, бросая взгляд на Сакуру. — По праздникам Араси-сан уходит на миссии, даже в Новый год… — она кивнула в подтверждение. Её пальцы непроизвольно сжались. Какаши повернулся к Итачи, изучая его каменное выражение лица: — Тебя что-то обеспокоило? — Да, — голос Итачи стал резким. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Группа переглянулась, чувствуя напряжение в его позе. — Когда она выступала на фестивале, её танец содержал элементы, выходящие за рамки традиционной школы гейш. Слишком откровенные движения, провокационные жесты. — Итачи говорил ровно, но в каждом слове чувствовалось сдерживаемое негодование. — Такое не преподают в обычных школах. Цунаде сделала шаг, её глаза сузились: — Ты предполагаешь... — Мог вмешаться Данзо? — Итачи закончил мысль за неё. — Его методы подготовки агентов мне хорошо известны. Возможно ли, что он приложил руку к её обучению чтобы использовать для шпионажа через... определённые методы воздействия. Какаши резко выдохнул. Сакура побледнела, её губы дрогнули: — Но... она же... — Именно поэтому я спрашиваю, — прервал её Итачи. — Это объясняет всё: познания в ядах, двусмысленные намёки в речи, откровенную пластичность, вторжение в её личное пространство, костюмы и… обнажение на публике. Даже то, как легко она адаптируется к любой роли. — Он сделал паузу. — Её способность трансформации в кошку позволяет проникать даже в скрытые поселения незамеченной, что делает её идеальным шпионом. А техника «ВС» позволяет сражаться за гранью человеческих возможностей... Цунаде сжала кулаки. Её ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже. — Вот почему феодалы сватались после её выступлений, — её голос дрогнул от ярости. — Этот старый извращенец… Какаши положил руку на плечо Итачи: — У тебя есть доказательства? — Пока только подозрения, — признался он. — Но её техника танца... слишком напоминает методы «Корня». Группа продолжила путь в тяжёлом молчании. Тень подозрения, брошенная Итачи, висела между ними, как туман над ущельем. Даже привычно беззаботный Какаши теперь шагал с напряжёнными плечами, а Сакура то и дело кусала губу, обдумывая услышанное. Цунаде внезапно резко развернулась к Итачи: — Выясни правду. Если Данзо действительно прочистил ей мозги... — она не смогла закончить фразу, её челюсть напряглась. — Араси брала свитки с его заданиями не спрашивая. Говорила, что тело «реагирует само»… Итачи кивнул. В его глазах вспыхнуло что-то опасное: — Я разберусь. Эти два слова прозвучали как приговор. Дорога перед ними внезапно расширилась, открывая вид на массивные ворота Скрытого Камня. Но даже приближающаяся официальная встреча не смогла развеять мрачную атмосферу, окутавшую группу после этого разговора. Цунаде ускорила шаг, заставляя остальных подстроиться под её темп. Группа из Конохи приблизилась к массивным вратам резиденции Цучикаге в сопровождении двух шиноби Ивагакуре. Тяжёлые каменные створки, украшенные резными символами Земли, со скрипом раздвинулись, пропуская делегацию. Ооноки, наблюдавший за гостями, презрительно скривил губы, разглядывая прибывших шиноби. — Опять молодёжь ко мне пожаловала, — пробормотал он себе под нос. Его взгляд скользнул по Итачи, и старый шиноби едва заметно фыркнул, очевидно думая о том, как этот «мальчишка» когда-то в одиночку уничтожил весь клан Учиха. Итачи встретил его взгляд — лицо оставалось абсолютно бесстрастным, ни один мускул не дрогнул. Он стоял прямо, с идеальной осанкой, плечи расправлены, тёмные глаза спокойны — воплощение безупречных манер элитного шиноби. Цунаде сделала уверенный шаг вперёд: — Я, Цунаде Сенджу, Хокаге Скрытого Листа, прибыла в неофициальном визите на предстоящую церемонию бракосочетания. Какаши лениво последовал за ней, засунув руки в карманы: — Хатаке Какаши, официальный опекун Акане. — Харуно Сакура, — вежливо поклонилась она, её розовые волосы мягко колыхнулись. Среди охранников пробежал заинтересованный шёпот. Цучикаге, казавшийся особенно маленьким рядом со своими громадными телохранителями, выдвинулся вперёд. Морщинистое лицо старика внезапно озарилось наигранной радостью. — Хокаге и Легендарный Копирующий Ниндзя, — его голос дрожал от фальшивого восторга. — Для нас большая честь. — Он снисходительно кивнул. — На этот раз представители Конохи куда приветливее. Где же та дикарка с бирюзовой шевелюрой? Марисе Арасияма, кажется? — Уголки его губ дрогнули в язвительной усмешке. — Мои каменщики до сих пор вспоминают, как пришлось отстраивать резиденцию и часть деревни заново после её визита. Какаши нервно хмыкнул, глядя на потемневший взгляд Итачи. Сакура незаметно поджала губы — ей слишком хорошо запомнилось, как она сутками выхаживала оставшихся в живых членов той злополучной миссии. — Та ещё террористка, — продолжал Ооноки, хмыкая от презрения. — Мне пришлось расщепить ей руку на атомы, чтобы образумить. Но мы не в обиде — в конце концов, я преподал урок, это конец для шиноби. Вы ведь не держите зла за эти... воспитательные меры? Итачи оставался неподвижным, хотя заметно помрачнел. Цунаде сжала кулаки, но на лице сохранила ледяную вежливую улыбку: — Дети есть дети. — Хокаге, счёт за восстановление резиденции всё ещё ждёт оплаты, — хмыкнул он, играя с бородой. Цунаде, сохраняя дипломатичный тон, холодно продолжила: — Мы здесь по другому поводу. Надеюсь, вы помните о цели нашего визита. Ооноки небрежно махнул рукой: — Ну конечно, брак. Этот неожиданный союз укрепит отношения между нашими деревнями и Сейрейтеем. Новые торговые возможности... — Он многозначительно замолчал. — Хотя Лилинетт до сих пор не может забыть этого капитана... Жаль, что он предпочёл эту... «скромницу». — В его голосе звучала насмешка. — Эта Акане выиграла у Лили на соревнованиях. Не ожидал, что принцесса из Сейрейтея окажется в Конохе, — он пристально посмотрел на Цунаде, будто пытался уловить малейшую реакцию на разоблачение в обмане. — Ещё и станет шиноби. Цунаде гордо выпрямилась, положив руки на бока: — Я лично тренировала её! — Её голос звенел от гордости. — С такими навыками она победит кого угодно. Цучикаге медленно приподнял седую бровь, потирая подбородок: — Хм... Раз уж такие важные гости собрались на эту свадьбу, — его глаза сощурились, — значит, брак между капитаном из Сейрейтея и вашей... Акане не просто фиктивный договор? В зале повисла тяжёлая пауза. Итачи стоял неподвижно, лишь пальцы едва заметно дёрнулись. Какаши покашлял в кулак. Цунаде лишь вежливо кивнула. Ооноки, продолжая радушную речь, повёл гостей по резиденции. Вдруг он фыркнул, разводя руками: — Ну конечно, конечно. Просто любопытно, как Сейрейтей отреагирует на то, что их потерянная принцесса теперь... — он бросил многозначительный взгляд на Цунаде, — шиноби Конохи. Она резко отрезала: — Наши политические дела вас не касаются. Какаши, следуя за ней, незаметно осматривал помещение, отмечая расположение охраны и возможные пути отступления. Сакура шла сзади, её поза излучала профессиональную собранность. Итачи же двигался последним, полностью сливаясь с тенью. Его тёмные глаза методично изучали каждого встречающегося шиноби, анализируя малейшие признаки угрозы. — Церемония пройдёт в нашем лучшем храме, — сменил тему Цучикаге. — Я лично позаботился, чтобы всё было организовано должным образом. Цунаде сохраняла дипломатичную улыбку, хотя в глазах читалась настороженность. Какаши, заметив это, незаметно сократил дистанцию. — Мы всего лишь скромные гости, приехавшие отдохнуть, — легко сказала Цунаде, складывая руки под грудью. — Не стоит беспокоиться о нашей охране. Ооноки засмеялся: — Как пожелаешь, Хокаге. Хотя Скрытый Камень всегда обеспечит безопасность почётным гостям. Какаши лениво потянулся: — После долгой дороги действительно хочется отдохнуть. Сакура молча кивнула. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Какаши — в зелёных глазах мелькнуло полное понимание ситуации. — Наша делегация устала с дороги, — ровно произнёс Итачи, делая едва заметный шаг вперёд. Цучикаге на мгновение замолк, почувствовав скрытую угрозу. Затем фальшиво рассмеялся: — Ну конечно, насладитесь гостеприимством Камня. Итачи оставался невозмутим, но его взгляд потемнел, когда Ооноки добавил: — Надеюсь, на этот раз всё обойдётся без... инцидентов. Когда группа спускалась по лестнице, Итачи шёл последним. Его осанка оставалась гордой. Лишь Цунаде, бросившая взгляд через плечо, заметила, как его пальцы на мгновение сжались в кулак при звуке смеха Ооноки. Но уже в следующее мгновение Итачи снова был образцом самообладания — идеальный шиноби, безупречный дипломат.* * *
Ярмарка встретила густыми ароматами жареных каштанов, сладкой ваты и пряностей. Ларьки с пёстрыми прилавками зазывали покупателей, на них теснились угощения и безделушки. Солнце щедро заливало площадь теплом, когда наша небольшая компания отправилась на прогулку. Тоширо шёл рядом, его пальцы переплелись с моими, и от этого прохладного прикосновения по спине пробегали мурашки. Где-то сзади Наруто что-то громко рассказывал, Суйгецу поддакивал ему, а Карин и Хината смеялись. Даже Саске изредка вставлял сухие реплики. Центральная площадь перед фонтаном была всё ещё украшена после фестиваля. Вода переливалась в солнечных лучах, создавая на каменной мостовой живые блики. Я присела на каменный бортик и опустила пальцы в прохладную воду. — Холодная? — Тоширо наклонился ко мне, его дыхание коснулось щеки. — Немножко… Холодную воду не люблю, — я брызнула водой в сторону. Он фыркнул, сдерживая смех. Наруто тем временем устроил соревнование с Суйгецу — кто дальше кинет монетку в фонтан. Карин с Хинатой смеялись над их выходками, а Саске стоял в стороне, скрестив руки. Нетерпеливо потянув Тоширо за руку, я развернулась и пошла задом, болтая без остановки. — Уо-о! Смотрите-смотрите! Там продают шарики! И мороженое! И ещё… Я рванула вперёд, но он тут же натянул наши сцепленные руки, не давая мне сорваться с места. — Куда? — Но оно розовое! И с блёстками! — я потянулась к ларьку, но он легко перехватил меня за талию и притянул к себе. — Ага. Его пальцы слегка сжали мой бок, отчего я захихикала и попыталась вывернуться. Бесполезно — он держал крепко. — Хочу! — я сделала самые жалобные глаза, какие только могла. Он приподнял бровь, явно наслаждаясь моментом. — Ты издеваешься! — я фыркнула и попыталась дотянуться до его волос, но он ловко уклонился. В этот момент мимо пробежал Наруто с криком: — Эй, давайте направо! — он первым рванул вперёд, указывая на извилистую аллею. — Кто первый добежит до того дерева — без чакры! Следом за ним, ругаясь, нёсся Суйгецу. — Ты вечно куда-то несёшься, — проворчал Саске, но всё же последовал за ними, держась немного в стороне. Его чёрные глаза внимательно скользили по округе. — О! Догонялки! — я тут же забыла про мороженое и рванула следом. Тоширо вздохнул, но отпустил меня, предпочитая наблюдать со стороны вместе с Карин и Хинатой, сидя в тени. Мы носились между деревьями, смех разносился по всей округе. Даже Саске в конце концов не выдержал и включился в игру, хотя продолжал ворчать: — Вы ведёте себя, как дети. — Поймай меня, глупый мыш! — засмеялась я, ловко уворачиваясь от его попытки меня осалить. Тоширо поймал меня, когда я пробегала мимо. Его руки крепко обхватили мою талию. — Попалась, — прошептал он, и я почувствовала, как краснею. — Оголодала? — Немножечко! Самую капелюшечку! — нетерпеливо выпалила я. — Так чего молчишь? Скажи вслух, и я всё исполню, — вздохнул Тоширо, оглядываясь по сторонам. Температура на улице превысила все мыслимые границы. Воздух дрожал над раскалёнными камнями, а солнце палило так, что даже тень не приносила облегчения. Тоширо собрал команду и уверенно повёл нас к одному из ресторанов. Я сразу заметила огромный аквариум у входа. Десятки разноцветных рыб юрко плавали, их чешуя переливалась в мягком свете. Прильнув к прохладному стеклу, я на мгновение забыла о духоте, следя за их движениями. — Уо-о-о! Что это за прелесть такая?! Смотрите-смотрите, они такие блестящие! Официантка, подходя с улыбкой, пояснила: — Вам понравились наши рыбки? Это наши свежие морепродукты. Можете выбрать любую рыбу на сашими. — Хочу! — вырвалось у меня. — Какую выбираете? У нас есть красный луциан, морской окунь, дорада… — Хочу всех! Тоширо не сдержал довольного смешка, прикрыв рот ладонью. Официантка на секунду застыла, но быстро оправилась: — Сейчас всё принесут... Я с хищным блеском в глазах потянулась к аквариуму: — Сама могу! Суйгецу фыркнул, веселясь: — Ну да, конечно! Наруто подзадоривал, широко ухмыляясь: — Давай, ныряй! Посмотрим, как далеко доплывёшь! — Пфф-нья-ха-ха! Может, и правда сделать это? — Только попробуй, — усмехнулся Тоширо, одним движением подхватил меня подмышки, отрывая от пола. — Принесите всё. — К-конечно, — официантка застыла на секунду, но затем расслабилась и даже улыбнулась — видимо, таких клиентов она встречала редко. — Идиоты, — выдохнул Саске. Компания рассаживалась на татами: Наруто, Хината и Тоширо с одной стороны, Саске, Карин и Суйгецу — с другой. Я уселась во главе стола, чтобы приготовить кучу барбекю. Жара в ресторане ощущалась ещё сильнее. Деревянные стены накалились за день, а от гриля в центре стола исходил нестерпимый жар. Уже через минуту по моей спине стекали капли пота. Лицо горело, а волосы прилипли ко лбу и шее. Я не могла усидеть на месте, постоянно ёрзая. Захотелось раздеться. — Охладить тебя, егоза? — Тоширо наблюдал за моими метаниями, пальцы лениво постукивали по столу. Он протянул руку: — Иди ко мне. Нетерпеливо кивнув, я плюхнулась между его ног. В тот же момент я ощутила долгожданную прохладу — его чакра мягко обволакивала меня. Я невольно прижалась к нему спиной, чувствуя, как жар отступает. Тоширо положил прохладные ладони мне на плечи, и я зажмурилась от наслаждения. Его пальцы скользили по шее, охлаждая кожу. Я откинула голову назад, позволяя ему касаться особенно горячих мест. Когда принесли мясо для барбекю и остальные заказы, пока рыбу разделывали, я с энтузиазмом принялась за готовку. Жар гриля заставил меня покраснеть, капли пота выступили на лбу. Юката прилипла к спине. Тоширо начал осторожно, почти незаметно гладить меня по плечам сквозь тонкую ткань. Его пальцы двигались медленно, будто изучая каждый изгиб. Постепенно его руки опустились ниже, охватывая мои бока. Я чувствовала, как холод нейтрализует жар. Его прикосновения стали увереннее — ладони скользили по талии и спине, чуть задерживались под грудью. Особенно приятно было, когда он проводил пальцами вдоль позвоночника. Я сосредоточилась на переворачивании мяса, будто не замечала его прикосновений, напевала себе под нос. Но моё тело реагировало — спина непроизвольно выгибалась, когда он касался чувствительных мест. Иногда я невольно хихикала от щекотки, вызывая у Тоширо смешок. Когда он обнял меня крепче, я почувствовала, как его губы коснулись макушки. Его дыхание было освежающим. Я расслабилась в его объятиях, позволяя телу впитывать прохладу. Закончив готовку, я перехватила его запястье и с нетерпением прижалась пылающей щекой к его ладони. — Мр-р… Так приятно… — Ты как кошка на солнцепёке, — усмехнулся он. — Жарко. Суйгецу не сдержал ухмылки. — Эй, может, вам номер? — подмигнул он. Тоширо бросил на него ледяной взгляд, и Суйгецу тут же заткнулся. Карин закатила глаза. Хината скромно опустила голову, её щёки порозовели. Она старательно переворачивала мясо, хотя руки слегка дрожали. Наруто весело засмеялся: — Тоширо, ты как кондиционер! Я даже с другого края чувствую! Я согласно закивала. Саске сидел, скрестив руки, с обычным невозмутимым лицом. Но я заметила, как его бровь дёрнулась. Он покачал головой и демонстративно отвернулся. Наконец официантка подала рыбу. Я замерла, увидев аккуратно нарезанные ломтики сашими, уложенные на льду. Первый кусочек растворился на языке, оставив после себя насыщенный вкус моря с едва уловимой сладостью. Я закрыла глаза, погружаясь в ощущения, пока Тоширо осторожно убирал мои волосы с лица. Его пальцы продолжали медленно скользить по моим бокам, плавно опускаясь к бёдрам, слегка сжимая их в такт моим довольным возгласам. Я прижалась к нему спиной, чувствуя, как движутся его ладони. Даже когда я ела, он не переставал гладить меня. В этот момент я осознавала каждое движение его рук, каждый вдох за моей спиной. Чувствовала себя потрясающе — контраст между жаром ресторана и прохладой его тела, его уверенные и тяжёлые ладони, которые точно знали, где мне особенно душно. Даже понимая, что за нами наблюдают, я не могла отказать себе в удовольствии насладиться его холодом. — Это моё! — Наруто уже тянулся к последнему кусочку на тарелке, но Суйгецу ловко перехватил его. — Не жадничай, — проворчал он, отправляя кусок себе в рот. Саске, сидевший чуть поодаль, скривил губы: — Вы едите, как голодные звери. — А ты ворчишь, как старик, — парировал Суйгецу, на что Карин фыркнула. Тоширо одной рукой придерживал меня за бедро, другой листал страницы с десертами. — Выбирай, — провёл он пальцем по списку. — Уо-о! Ты прав! — я хихикнула и ткнула пальцем в самый большой шоколадный торт. Я схватила его за руку и радостно сжала пальцы. — Твои руки такие восхитительно-холодные! Прямо как мороженка! — воскликнула я, прижимая его ладонь к своей щеке и закрывая глаза от удовольствия. Тоширо слегка приподнял бровь. — Ты так говоришь, будто я десерт. — Ага! Самый вкусный! — не задумываясь выпалила я. Он замер на секунду, потом тихо рассмеялся, слегка сжимая мои пальцы. — Хочешь съесть меня? — прошептал он. — Только покусаю, ня-ха-ха-ха! — обрадовалась я. Не дожидаясь, я поднесла его пальцы ко рту и игриво прикусила кончик. Тоширо резко застыл. — Я тебя сам покусаю… — его голос прозвучал приглушённо. — Ня? Ты же разрешил! — сделала я невинные глаза. Он медленно выдохнул, затем перехватил мои щёки и потянул ближе. Внезапно он наклонился и быстро коснулся губами моих — так, что я едва успела осознать этот поцелуй. Потом усмехнулся и продолжил гладить. Он обнял меня за плечи, его пальцы скользнули под рукавом юкаты, оставляя на коже прохладные следы. Наруто уже заказывал себе третье блюдо, Суйгецу пытался стащить с его тарелки кусок мяса, Хината смущённо отводила взгляд, Карин задумчиво подпирала подбородок ладонью, а Саске делал вид, что сидит здесь случайно. Когда официант поставил перед нами огромный торт, я просияла, дрожа от предвкушения. — Уо-о-о! — Ну всё, теперь она точно взорвётся от счастья, — провозгласила Карин. Суйгецу расхохотался. — Как будто это что-то новое, — сухо бросил Саске. Тоширо тем временем пододвинул ко мне стакан с напитком. Над моим ухом послышалась тёплая, почти нежная усмешка. — Мр-р, я же ем! — пробурчала я с набитым ртом, когда он снова поцеловал меня в макушку. — Я тебе не мешаю, — спокойно ответил он, но ухмылка выдавала его. — Скушай тортик, он вкусненький, — предложила я. — Ты вкуснее, — он поцеловал меня в затылок, заставляя вздрогнуть. — Ня-ха-ха-ха! Тогда нам больше достанется! Няруто, хочешь ещё кусочек? — захихикала я. — Я обожрался... — Тогда я сама! — заликовала я, набрасываясь на последний кусок. «Моё бедненькое сердечко... Прекрати так колотиться... Просто остановись уже...»* * *
Мы сидели в ресторане гостиницы, две группы из Конохи наконец объединились за двумя соседними столами после долгого дня переговоров и прогулок по Ивагакуре. Я устроилась между Итачи и Тоширо, когда Цунаде внезапно обратилась ко мне: — Ооноки рассказал о твоих соревнованиях с Лилинетт, — её глаза сверкнули. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки, и нервно улыбнулась: — Ну-у, было дело... Я вела себя прилично! — Ещё бы он позволил тебе буянить, хватило того раза, — Цунаде бросила взгляд на Итачи, который сидел слева от меня, затем перевела внимание на Тоширо справа. — Может, проверим твою силу? — неожиданно предложила она ему. — Ня?! — пискнула я. — А что? Я должна знать, кому доверяю свою подопечную, — наигранно вздохнула наставница. — Не надо… — взмолилась я. — Согласен, — невозмутимо ответил Тоширо. Я повернулась к нему и удивлённо склонила голову: — Что? — Что? — усмехнулся он, оглядывая меня. — Пресвятые котятки и ты туда же? Зачем? — Армрестлинг? — Цунаде лукаво приподняла бровь, вытягивая руку над столом. — Нет! — я взвизгнула так громко, что даже Саске за моей спиной вздрогнул. — Это нечестно! Его рука сломается в трёх местах! — Ты так за него переживаешь? — хитрая улыбка играла на губах Цунаде. — Я же потом всё вылечу. — Я не позволю вам соревноваться, — буркнула я, скрестив руки на груди. — По крайней мере, пока ты не победишь меня. — У вас же вечные ничьи, — заметил Какаши, не отрываясь от своей книги. — Вот именно, — пожала я плечами, затем внезапно вспомнила: — А, ой... он же побеждал меня... — В армрестлинге? — хором воскликнули Наруто, Какаши, Сакура и Цунаде. Я кивнула, чувствуя, как щёки заливает румянец. Итачи перевёл взгляд с меня на Тоширо, едва заметно приподняв бровь. — Хитростью её взял? — догадалась Цунаде, изучая Тоширо. — Можно и так сказать, — уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке, а в глазах промелькнула хитрая искорка. — Что тогда предлагаешь? — спросила Хокаге. — Зачем тебе это? — настороженно спросила я. — Настолько скучно? Я готова, можем сделать это! Завтра пойдём на пляж, там и посмотрим... — На пляж? — Цунаде ухмыльнулась. — Хорошо, тогда в волейбол до победного! — Уо-о! — я оживилась, уже представляя, как буду носиться по песку. — Кстати о планах, — коварно протянула она. — Раз мы идём на пляж, нам ведь понадобятся купальники? — её улыбка стала ещё шире. Раздался раздражённый вздох Саске, а Наруто и Суйгецу оживлённо зашептались. — Точно-точно! — воскликнула я, мысль о новом купальнике зажгла во мне азарт. — Тогда я отлучусь, — Какаши закрыл книгу. — До вечера, — исчез в клубах дыма. — Повеселимся как следует, — лукаво сказала Цунаде. — И потренируемся! Сакура нервно сглотнула, вспоминая свои тренировки с наставницей. Карин и Хината заметно напряглись. — Ня-ха-ха! Конечно-конечно! Я самая сильная! — я подпрыгнула на месте, но тут же наткнулась на строгий взгляд Цунаде. — Сначала освоишь Бьякуго, — вздохнула она, вставая из-за стола. — Я в процессе... — надула я губы, но сразу повернулась к Тоширо: — Повеселитесь! — Без тебя будет сложно, — пробормотал он, явно недовольный моим уходом. Итачи тихо вздохнул, тоже поднимаясь. — Не хмурьтесь, — Цунаде хлопнула их по плечам. Тоширо и Итачи слегка наклонились под весом её маленькой, но сильной руки. — Мои ученицы достаточно сильны, чтобы постоять за себя. — Я бы предпочёл пойти с вами, — сухо заметил Итачи. Его тёмные глаза оставались непроницаемыми. — Мужчины, — рассмеялась Цунаде. — Я тоже пойду, — сказал Тоширо. Он посмотрел на меня, скрестил руки и спрятал их в рукава, прижимая к груди. — А охрана? — нахмурилась я. — Мне не нужна охрана, — обречённо ответил он, разворачиваясь. Я гневно уставилась в его затылок, но он даже не обернулся. — Я его сопровожу, — тихо предложил Итачи. — Вот спасибочки, — я благодарно улыбнулась, чувствуя, как немного расслабилась. Тоширо тяжело вздохнул: — Нужно кое-что решить насчёт свадьбы. — Я помогу, — тут же отозвался Итачи. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая решимость. — Уверен? — Тоширо усмехнулся. Итачи молча кивнул, следуя за ним. — Отлично! — Цунаде похлопала меня по плечу, увлекая за собой. — Девочки, нас ждёт сложный выбор! — Да... — без энтузиазма протянули Сакура, Карин и Хината. — Я правда-правда рада тебя видеть! — заверила я, ощущая тепло её руки. — Конечно! — она прижала меня к груди. — Сегодня годовщина твоего появления в Конохе. Отметим как следует! — А я так и не нашла того человека, — нахмурилась я, чувствуя знакомый ком в горле. — Ты всё ещё об этом? — Цунаде уклончиво улыбнулась. — Дай посмотреть колечко. Я смущённо протянула руку, наблюдая, как солнечные лучи играют на гранях кольца. — Неплохо, — она повертела мою ладонь. — Но подозрительно... — Что? — я почувствовала, как учащается пульс. — Ничего, — задумчиво ответила она. — Пошли. Мы вошли в магазин белья, где нас встретил приятный прохладный воздух и мягкое освещение. Стеклянные витрины аккуратно подсвечивались, демонстрируя разнообразие моделей. Все сразу разбрелись по залу, погрузившись в выбор купальников. Я замерла у центральной витрины, где на бархатной подушке лежал комплект из алого кружева. Тонкие лямки переплетались в изящные узоры, а полупрозрачные вставки подчёркивали соблазнительный крой. В отражении витринного стекла я увидела своё задумчивое лицо с жалобно поджатыми губами. «Если я надену это... Итачи понравится? Я буду выглядеть для него… взрослой?» — пронеслось в голове, пока пальцы сами тянулись к нежной ткани. — Что-то приглянулось? — раздался голос консультанта. Её профессиональный взгляд скользнул от меня к витрине и обратно. — Вот этот, — я указала на красный комплект, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Ваш размер? — вежливо уточнила она, оценивающе оглядывая мою фигуру. Я на мгновение задумалась. «Хочу быть собой... Не Акане… а собой...» — 97-70-102, — выпалила я, заметив, как её брови поползли вверх поспешно добавила: — Это... подарок! Тем временем остальные уже сделали выбор: Хината остановилась на скромном слитном купальнике фиолетового оттенка, который идеально подчёркивал её фигуру. Сакура, покраснев, примеряла дерзкий красный бикини из треугольников, дополняя широкополой белой шляпой. Карин сразу схватила чёрный бикини с металлическими кольцами, явно довольная своим выбором. Цунаде, покрутив меня вокруг себя, подобрала мне белый комплект с игривыми рюшами на топе и мини-юбкой. Для себя же она выбрала вызывающий фиолетовый купальник с асимметричными деталями, тонкими завязками и шнуровками. — Вот теперь мы готовы к завтрашнему дню! — удовлетворённо заявила Хокаге, окидывая взглядом наши покупки. Я же незаметно сложила пакет с алым кружевом под купальник, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вечер в ресторане начался с неожиданного сюрприза — едва мы переступили порог, как раздались громкие хлопки. Суйгецу, Наруто и Какаши синхронно выпустили в воздух дождь из разноцветного конфетти, которое медленно оседало на наших головах и плечах. Саске, стоявший в стороне, лишь презрительно фыркнул, скрестив руки на груди. — Ня? — я замерла на месте, быстро моргая от неожиданности. Моя голова была усыпана блёстками. — Проходи, садись! — Цунаде радушно обняла меня за плечи и подвела к накрытому столу, где два обычных стола были сдвинуты вместе и заставлены всевозможными угощениями. Я озадаченно оглядела приготовления: — Вы что тут устроили? Так много внимания привлекать... — Тссс, — Хокаге наклонилась ко мне. — Это твой День рождения, семнадцатый. Но официально — встреча в честь моего приезда. Саке! — громко крикнула она официантке, хлопнув ладонью по столу. Вечер пролетел в весёлой суматохе. Стол ломился от блюд — от изысканных суши до сочных стейков. Цунаде, расположившаяся между мной и Какаши, постепенно теряла трезвость, её щёки порозовели, а голос стал громче. Итачи и Какаши время от времени обменивались понимающими взглядами, пытаясь сдерживать развеселившуюся Хокаге. — Думаю, пора заканчивать, — осторожно заметила я, видя, как Цунаде размахивает пустой бутылкой. — Я требую продолжения банкета! — она грохнула кулаком по столу. Дерево треснуло, тарелки подпрыгнули, а Тоширо, сидевший рядом со мной, поднял бровь, оценивая повреждения. — Цунаде-сама... — Сакура подошла, готовая помочь. — Какие вы все скучные! — Хокаге надула губы, по-детски обиженно хватая новую бутылку. — Я в полном порядке! — Ты явно перебрала, — покачала я головой. — Я провожу вас, — предложил Итачи, уже вставая. Какаши вздохнул и аккуратно взял Цунаде под руку: — Пора отдыхать. — Не-а! Не надо! — она попыталась вырваться, но её движения были уже не такими точными. — Не слушай её, уводи, — кивнула я, стараясь скрыть улыбку. Цунаде насупилась: — Ну ты... — её взгляд стал хитрым. — А ты дорогу-то найдёшь? — Я провожу, — Тоширо встал, его голос прозвучал твёрдо. Итачи переглянулся с ним, кивнул и последовал за Какаши, который бережно вёл пошатывающуюся Цунаде. — Вот видишь! Иди уже, выспись! — торжествующе воскликнула я, ловко собирая кучу подарков. — Сакура-нян, присмотри за остальными, пожалуйста, — попросила я, видя, как Наруто пытается балансировать стулом на задних ножках. — Конечно, — Сакура улыбнулась, уже мысленно составляя список антипохмельных средств на утро. Тоширо перехватил стопку коробок из моих рук и молча взял меня за руку, его прохладные пальцы сжали мои. В его глазах читалось понимание — этот день, пусть и замаскированный под официальное мероприятие, стал особенным для всех. — Устала? — спросил он, направляя меня к нужной двери, когда я свернула не туда. — Было весело! — рассмеялась я и узнала дверь номера. — О, пришли! Я открыла комнату. Тут же повеяло сладким цветочным ароматом — лёгким, но настойчивым. Опустив подарки на тумбу, Тоширо замер. Его бирюзовые глаза в полумраке казались ещё глубже, почти бездонными. Взгляд скользнул по комнате, на мгновение зацепившись за аккуратный букет нарциссов в вазе. — У меня для тебя тоже кое-что есть, — он достал из рукава маленькую шкатулку из тёмного дерева. — Ой, не стоило! — я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но любопытство пересилило. После пяти секунд под его пристальным взглядом я не выдержала и сдалась, бережно принимая подарок. Пальцы слегка дрожали, когда я открывала крышку. Внутри на чёрном бархате лежала подвеска на тонкой платиновой цепочке — украшение в комплект к моему кольцу. Но стоило прикоснуться, как я ощутила знакомую прохладу его чакры. Приглядевшись, заметила под камнем изящный ледяной крест, переливающийся в свете коридорных фонарей. — Это твоя... — слова застряли в горле. — Ага, — просто ответил Тоширо, бережно доставая подвеску. Его пальцы, обычно такие холодные, сейчас казались тёплыми, когда он застёгивал цепочку у меня на шее. Я замерла, ощущая, как металл постепенно принимает температуру тела. Внезапное прикосновение застёжки к коже заставило меня вздрогнуть — не от холода, а от осознания, что эта подвеска теперь всегда будет со мной, как и его чакра. — Вот спасибочки, — прошептала я, касаясь пальцами подвески. Камень под пальцами оказался удивительно ледяным. Тоширо лишь кивнул, но в его глазах читалось что-то тёплое, что никак не вязалось с его ледяной природой. В этот момент я поняла — этот подарок значил куда больше, чем просто украшение. — Могу я поцеловать именинницу? — его шёпот коснулся уха. — Ня-ха-ха! Конечно-конечно! — выпалила я, чувствуя, как сердце бешено колотится. Тоширо не стал церемониться. Его губы накрыли мои с такой уверенностью, что у меня задрожали ноги. Поцелуй был властным, ненасытным, беспощадным — будто он решил доказать, что все игривые поцелуи, укусы и дразнящие слова были лишь детской забавой по сравнению с тем, на что он способен. Его ладонь тяжело легла на затылок, пальцы впились в волосы, лишая возможности отстраниться. Он не просто целовал — он забирал, оставляя на губах лёгкую боль. Я вздрогнула всем телом, ощутив, как дрожь пробежала по позвоночнику, собралась внизу живота, заставила сомкнуть бёдра. Зажмурилась, но тут же открыла глаза — хотела видеть его. Он был восхитителен. Его глаза, обычно ледяные, теперь пылали — глубокие, голодные. Когда он наконец отпустил, мне не хватало воздуха. Губы горели, пульсировали, а в ушах стоял глухой шум. — Научилась? — в его голосе звучала привычная насмешка, но взгляд выдавал, что для него это было больше, чем просто игрой. Я потупила взгляд, жалобно хмуря брови, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Всё ещё учусь… — прошептала я, машинально прикусывая распухшую нижнюю губу. Его усмешка прозвучала как вызов. — Могу помочь. — Моё бедненькое сердечко этого не… — я не успела договорить. Он не дал. Его язык грубо скользнул по моей губе, затем глубже, настойчивее, касаясь нёба так, что у меня подкосились ноги. Я застонала — звук вышел слишком откровенным, но тело не лгало. Оно выгнулось навстречу ему предательски, беспомощно. Он не сдержал низкого смешка, этот звук вибрировал прямо у моих губ. Это был не поцелуй. Это было поглощение. Его рот обрушился на мой с такой жаждой, что дыхание перехватило. Его язык вторил ритму, от которого темнело в глазах и кружилась голова. Он не целовал — он впивался в меня, я отвечала тем же, и с каждой секундой поцелуй становился всё жарче, всё беспощаднее. Его язык властно проникал внутрь, выжимая каждый стон, каждый прерывистый вдох. Он покорял, заставляя сдаться каждым движением. Это вынуждало дрожать и жаждать большего. Мы задыхались, но не останавливались — не могли. Я отвечала с той же дикой необъяснимой отчаянностью, кусая его губу, пока он не вздрогнул. Но вместо того чтобы отстраниться, он лишь засмеялся прямо мне в губы. — Ненасытная… — довольно выдохнул он и снова захватил мой рот. Его язык ожесточённо скользил, вырывая тихие стоны, которые я даже не успевала подавить. Я впилась в него зубами сильнее, отчаяннее, словно пыталась оставить след. И он… наслаждался этим. Каждый мой укус встречал его одобрение, каждый стон — ещё более жадный захват. Когда его зубы впились в мою губу, солоноватый вкус крови заполнил рот. Я застонала — не от боли, а от невыносимого возбуждения. От понимания, что он метит меня. И самое страшное — я хотела этого. Хотела, чтобы он разорвал меня на кусочки, поглотил, съел меня. Мои пальцы вцепились в его воротник, сминая ткань. Он усмехнулся — ощутимо, прямо в мой рот — и укусил снова. Сильнее. Глубже. Я пискнула, по телу пробежал разряд — резкий, горячий, от которого на макушке вздыбились «кошачьи уши», а между бёдер пульсировало так, что я стиснула зубы. — Ты… — начал он, но я перебила поцелуем, кусая так, чтобы остался след. Чтобы он почувствовал меня так же, как я — остро, больно, невыносимо. Он замер. Его дыхание стало глубже, медленнее. Рука скользнула ниже, обхватив мою талию и прижимая так близко, что между нами не осталось ни капли воздуха. Я чувствовала каждую мышцу его тела — напряжённую, готовую к бою, как что-то в нём вот-вот сорвётся с цепи, и это сводило с ума. — Хочешь съесть меня, киса? — его голос звучал слишком довольным. Я дрожала: — Только покусать… Немножечко… Он притянул меня резко, и наши тела слились. — Скажи «хочу», и я всё исполню, — прошептал он. Несмотря на прохладу, исходившую от него, слова обжигали. В голове пульсировала только одна мысль: «Он серьёзен. Не смогу убежать…» Но убегать и не хотелось. Это резало сердце без лезвия. Я упрямо тряхнула головой. — Я… должна оберегать тебя. Его смех заставил меня содрогнуться. — Упрямая какая, — но его голос дрогнул, и это сводило с ума. Потому что я знала — он теряет контроль. Пальцы скользнули по моей щеке, приподняли подбородок. Его последний поцелуй был нежным, почти целомудренным — и от этого ещё более душераздирающим. — Спокойной ночи, Араси-чан, — он произнёс это прямо в мои губы. — Спокойной… Тоширо, — я стыдливо надула щёки. — М-м, по имени меня зовёшь? — его тон выдавал торжество. — Это будет честно… — пробормотала я. — Какая ты прелесть, — его слова повисли в воздухе, когда я уже скрывалась за дверью. Я прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Губы пульсировали, сохраняя память о его прикосновениях, а в висках стучало от переизбытка эмоций. «Кошка меня за...» — мысль оборвалась, когда я медленно сползла по двери, чувствуя, как подгибаются ноги. Пальцы сами потянулись к распухшим губам, а внизу живота возникло настойчивое, тёплое напряжение. — Дура-дура-дура! — Сжав кулаки, я безжалостно стукнула себя по лбу и решительно направилась в ванную. Мысли путались, пока я стояла перед зеркалом, разворачивая покупку дрожащими пальцами. Кружевная ткань оказалась ещё тоньше, чем казалось в магазине — почти невесомой, прозрачной, будто сотканной из воздуха. — Взрослая... Да? — прошептала я в пустоту, изучая своё отражение. Собственный голос прозвучал неуверенно в тишине ванной. Но когда кончики пальцев скользнули по шелковистой поверхности, в груди резко ёкнуло — странная смесь предвкушения, страха и желания сжалась тугой пружиной под рёбрами. Я замерла перед зеркалом в полумраке, машинально перебирая пряди каштановых волос. Отражение казалось чужим — изящные черты «Акане», голубые глаза, тонкий силуэт. Всего лишь маска, тщательно созданный образ для прикрытия. Медленно провела ладонью по щеке, будто пытаясь стереть маскировку. — Хочу быть собой... — шёпот сорвался с губ непроизвольно. Пальцы дрожали, когда я развеивала технику превращения. Облако дыма клубилось вокруг, постепенно рассеиваясь и открывая настоящую меня. — Уф-уф… — выдохнула я, энергично размахивая руками, раздувая последние клубы дыма. Бирюзовая чёлка плотно упала на лицо, закрывая лоб и широкие брови. — Мои прекрасные волосики! — тут же радостно вскрикнула я, с наслаждением запуская пальцы в густые пряди, которые волной спадали почти до пола. — Как же я по вам соскучилась… Когда дым окончательно рассеялся, я застыла как вкопанная. В зеркале отразилось не то, что я привыкла видеть. — Что это? — вырвалось у меня шокированным шёпотом. Моя фигура заметно округлилась. Щёки приобрели мягкую полноту, бёдра раздались настолько, что между ними не осталось просвета, а живот... Я нерешительно ткнула пальцем в явно обозначившийся животик. — Неужели это я? Всего-то девять дней... — бормотала я, не веря собственным глазам. — Слишком много вкусняшек... Вот чёртово обжорство... Я начала ощупывать себя, морщась от неожиданной податливости в тех местах, где раньше прощупывались упругие мышцы. — Куда делись мои кубики? Всё такое... мягкое! — возмутилась я вслух. Рука дрогнула, когда я коснулась печати Бьякуго между грудей. Знак отчётливо пульсировал, чакра скапливалась неравномерно. «Цунаде же предупреждала...» — мелькнуло в голове, пока я поддерживала увеличившуюся грудь ладонями. — Слишком много чакры накопилось... Нужно потренироваться и вернуть форму, — твёрдо пообещала я своему отражению. Времени на раскаяние не было. Закрыв глаза, я представила его руки — сильные, горячие — скользящие по этим новым изгибам. Губы, прижатые к мягкой коже… Внизу живота всё свело от предвкушения. Решительно кивнув себе, я натянула красное кружевное бельё. Шёлк неприятно впивался в кожу, когда я с трудом сомкнула застёжки. Грудь так увеличилась, что кружево едва её вмещало. — Вроде... ничего, — смущённо прошептала я, чувствуя, как заливаются краской щёки. Взгляд невольно упал на подвеску Тоширо. Руки слегка дрожали, когда я снимала её и аккуратно клала на полку. То же самое проделала с кольцом. В этот момент за дверью раздались шаги. Я сглотнула ком в горле, в последний раз окидывая себя взглядом. «Трусиха!» — мысленно пискнула на себя, прежде чем решительно схватиться за дверную ручку. Дверь приоткрылась, и я высунула голову, уставившись на Итачи, сидящего на кровати. Темнота номера была мягкой, приглушенной светом луны за шторами. — Араси? — Учиха слегка приподнял бровь, заметив бирюзовые волосы. — Что случилось? — Ты не поверишь, — ответила я, не скрывая сарказма. Шагнув вперёд, я распахнула дверь шире и вышла из ванной. — Посмотри, какая я толстая! — возмущённо заявила я. Собирая длинные волосы в небрежный пучок, я демонстративно повернулась перед ним. — Мня? Я, кажется, слышала, как что-то треснуло… — озабоченно пробормотала я, оглядывая свои трусики, впивающиеся в пухлые бока. — Только моё самообладание, — обречённо прошептал Итачи, закрыв лицо руками и повалившись на кровать. — Ня? — я подкралась к нему, забралась сверху и заинтересованно наклонилась. Итачи медленно убрал руки и пристально посмотрел мне в глаза. Его пальцы нежно скользнули по моим щекам, а губы растянулись в такой ослепительной улыбке, что у меня перехватило дыхание. — Позволь всегда следовать за тобой, моя драгоценная Араси, — прошептал он, и его голос прозвучал непривычно тепло. — Дурак... будь рядом, — выдохнула я в ответ, чувствуя, как учащается пульс. Он улыбнулся, не сдержав смешка. — Выходи за меня. Я замерла, губы непроизвольно приоткрылись от неожиданности. — Когда всё закончится... стань моей женой. — Согласна, — беззвучно прошептала я, заливаясь румянцем. Итачи легко приподнял меня, усадив себе на бёдра. Его руки плотно обхватили мою талию. — Теперь ты от меня не сбежишь, — произнёс он низким, твёрдым голосом. В следующий момент я уже лежала на спине, а Итачи нависал надо мной. Его глаза горели непривычным огнём. Пальцы скользнули по моей щеке, коснулись прикушенной губы. Я зажмурилась, когда его губы мягко прижались к моим. — Посмотри на меня, Араси, — хрипло проговорил он. Я послушалась — и тут же пожалела. Сгорела от стыда, но не смогла отвести взгляд от его красивого лица. — Я люблю тебя. Он замер на мгновение, затем тихо ответил: — Я уже давно это чувствую. — Значит, чувствуешь и другое... — выдохнула я, с трудом выдавливая слова, ощущая, как подступают позорные слёзы. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что разрывало грудь изнутри. — Влюбилась, — констатировал он просто, будто говорил о чём-то очевидном. — Нет-нет-нет! — я замотала головой, вжимаясь в подушку. Веки плотно сомкнулись в тщетной попытке спрятаться. — Не произноси этого вслух! Его ладони мягко обхватили моё лицо, заставив открыть глаза. Лоб прижался к моему. — Не отрицай. Это часть тебя, — его голос звучал твёрдо, но без осуждения. Каждое слово падало с неумолимой ясностью, обнажая то, что я так тщательно скрывала от самой себя. — Даже если ты разорвёшь себя пополам — это никуда не денется. — Не хочу! Так больно... Ненавижу это! — голос сорвался, губы искривились. — Я люблю тебя... Тебя, Итачи. Он медленно кивнул. Его тёмные глаза, бездонные и глубокие, удерживали мой взгляд. — И Хитсугаю. Я снова упрямо замотала головой, кусая губу до боли. Глаза наполнились, но я стиснула зубы, не давая слезам прорваться. — Он тоже твой, — произнёс он спокойно, как неизбежный факт. Всё внутри оборвалось. Голова пульсировала, в ушах стоял гул. Я задыхалась, но воздух не шёл в лёгкие, словно горло сжали невидимые тиски. — Ч-что делать? Что же мне делать? — прошептала я, чувствуя, как дрожит подбородок. Его пальцы осторожно стёрли предательскую слезу. — Ничего. Тебе не нужно ничего делать. — Нечестно… Я так не могу... Это убивает меня! — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Итачи замер, его пальцы мягко сжали мои щёки. — Тогда умри, — прошептал он, его голос неожиданно стал мягким, нежным. В этих словах не было жестокости, только странное, почти болезненное сострадание. — Умри для всего, что мешает тебе. И воскресни. С нами. Или сожги нас обоих дотла. Но перестань убегать от себя. Тишина повисла между нами — густая и звенящая. Сердце билось так бешено, что я боялась: вот-вот оно разорвёт рёбра, обнажив эту невыносимую боль. Итачи лежал надо мной. Его тяжёлый, обжигающий взгляд, будто физически ощутимый, скользил по моему лицу, по каплям пота на шее, по бирюзовым прядям, растрепавшимся по подушке. Лунный свет из окна выхватывал бледные блики на моей коже, подчёркивая влажный блеск между грудями. Дыхание сбилось, стало частым и поверхностным, но я не могла отвести взгляд от его лица — от того, как он смотрел на меня. — Поцелуй меня… — выдохнула я, и это прозвучало как мольба о спасении. Он не заставил ждать. Его губы коснулись моих без страсти — мягко, бережно, будто запечатывая обещание. Когда он оторвался, я поймала его взгляд: тёмный, бездонный, принимающий меня целиком. Со всеми противоречиями. Со всей болью. С этой невыносимой, разрывающей сердце правдой. Я закрыла глаза и наконец разрешила себе заплакать. В этом молчаливом принятии было больше утешения, чем в любых словах. Мои руки сами потянулись к нему. Пальцы дрожали, когда я провела ладонью по его плечу, медленно скользнула к шее и вцепилась в чёрные волосы на затылке, притягивая ближе. Итачи наклонился, всем весом прижимая меня к постели, его губы снова нашли мои — теперь уже без тени сомнения, крепко и властно. Когда его язык коснулся моего, я невольно застонала в ответ. Он усилил напор, лишая меня возможности дышать, и лишь через несколько долгих минут оторвался — будто вспомнив, что должен контролировать себя. Но я не дала ему отступить, притянула ближе и прошептала прямо в губы: — Ещё… Его дыхание участилось, когда мои слова — и мольба, и приказ — повисли между нами. Широкая ладонь скользнула по моему боку, пальцы вдавливались в кожу, оставляя горячие следы. Когда наши губы снова встретились, в этом не осталось прежней нежности — только давно сдерживаемая жажда, наконец вырвавшаяся наружу. Мои ногти впились в мускулистые плечи, скользили вдоль спины, опускались ниже, с жадностью вонзаясь в ягодицы. Я чувствовала, как его тело напрягается, как ему становится всё труднее сдерживаться. С любопытством ловила, как от желания темнеют его глаза. Он внезапно оторвался, и в его глазах я увидела то самое выражение, от которого мой разум затуманивался. Я ласково провела ладонью по его щеке. В этот момент он закрыл глаза и прижался губами к моей ладони — жест одновременно благодарный и молящий. — Любопытство сгубило кошку… — выдохнул он, и я почувствовала, как дрожат его губы. Сквозь невысохшие слёзы на моих губах появилась улыбка. Нарочито медленно я провела бедром по его напряжённому телу, наблюдая, как смыкаются веки, как вздрагивают ресницы, как напрягаются челюсти. — Не останавливайся… — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос. Я зажмурилась, когда его губы коснулись шеи. Горячий язык скользнул по чувствительной коже, заставив всё тело содрогнуться. — Я так хотела этого… Стоило мне увидеть тебя, я голову потеряла… — призналась я, гладя его волосы дрожащими пальцами. Мои сбивчивые слова, казалось, только разожгли его сильнее. Я обвила его руками, вонзилась ногтями в спину, безжалостно ведя вниз. Итачи отдался прикосновениям, наслаждался, теряя контроль. — Будь собой… Не сдерживайся… — прошептала я. — Я доверяю тебе… полностью… Итачи вдыхал мой аромат с наслаждением, будто пытался впитать его в память. Его губы скользили по шее, оставляя влажные следы, затем опустились к ключицам — там он замер, чувствуя под кожей бешеную пульсацию. Когда его рот нашёл ложбинку между грудей, горячее дыхание рассыпалось мурашками по коже. Губы сомкнулись вокруг соска сквозь тонкую ткань, а язык вывел медленный обжигающий круг, заставив меня выгнуться в немом стоне. Его ладони исследовали округлые бока, пальцы вдавливались в податливую плоть с явным удовольствием, оставляя розовые отметины. Он не торопился — когда добрался до бёдер, движения стали намеренно неторопливыми, почти церемонными. Я почувствовала, как его руки сжимают пухлые бедра, наслаждаясь их мягкостью, прежде чем твёрдо раздвинуть. Меня пронзил стыд — он видит меня всю, такую… пухлую. Но в его взгляде горело непритворное восхищение, когда он осматривал меня. — Как ты прекрасна, Араси… — проронил он хрипло, и в голосе звучала такая искренность, что к горлу подкатил ком. Сдержав предательскую дрожь в коленях, я раздвинула ноги пошире, когда Итачи расположился между них. Его пальцы задержались на кружеве, словно довольствуясь тем, как оно обтягивает формы. Я ощутила, как промокшая от возбуждения ткань сдвигается, обнажая кожу. Холодок воздуха коснулся обнажённого места, заставив сжаться. Первое касание губ вырвало прерывистый вдох. Он начал ласкать языком — медленно, методично, неумолимо. Одновременно рука сжимала грудь, пальцы утопали в мягкости сквозь натянутое кружево. Его сильные руки крепко зафиксировали бёдра, прижимая к постели. Контраст между жёстким удержанием и нежными ласками сводил с ума. Он знал, как довести до предела, и делал это с пугающей точностью. Я запрокинула голову, дыхание превратилось в частые прерывистые вздохи. Чувствовала, как поглощаюсь его пламенем, сжигаясь заживо. Мои пальцы вцепились в волосы, удерживая его голову. В ответ он усилил натиск, и я закусила ладонь, глуша стоны. Его лицо вжалось в меня, а язык касался с таким настойчивым нажимом, что всё внутри сводило от удовольствия. Осторожное давление — и два пальца медленно погрузились внутрь. Я замерла, чувствуя, как внутренние мышцы непроизвольно сжимаются вокруг них. Его пальцы начали глубокие, выверенные движения, утопая в моей влаге, в то время как язык продолжал ласкать. Его дыхание стало горячим и неровным, обжигая кожу. Язык кружил, то усиливая нажим, то едва касаясь, пока мои бедра не затряслись от надвигающейся разрядки. Пока волна удовольствия отступала, он молниеносно освободился от одежды. В следующее мгновение его горячее, полностью обнажённое тело прижалось ко мне. Я ощутила каждую деталь — жёсткость его пресса против моего мягкого живота. Я была мокрая, размягчённая, чувствительная после оргазма. Почувствовала твёрдый, пульсирующий член между бёдер. Затем — скользкое движение, когда он смазал себя моей влагой. Он прижался губами к моему виску, дыхание обожгло кожу. Сердце колотилось так бешено, что он точно должен ощущать его. Он вошёл в меня — медленно, бережно, с благоговейной осторожностью. Каждое движение было наполнено такой трепетной нежностью, будто он боялся, что я могу рассыпаться у него в руках. Когда он поднял голову, в его бездонных глазах я увидела ту самую обнажённую уязвимость, которую он так тщательно скрывал ото всех. Движения стали чуть увереннее, но не теряли той бережности, которая заставляла моё сердце трепетать сильнее. Только медленное, осознанное погружение в ощущения, которые он дарил мне с такой щедростью. Его руки, дрожащие губы, каждое движение тела — всё кричало, что я нужна ему так же отчаянно, как и он мне. Глубокий толчок заставил глаза распахнуться — ощущение было настолько интенсивным, что по щеке непроизвольно покатилась предательская слеза. Я болезненно сжалась вокруг него, чувствуя, как он заполняет до предела, полностью. Его руки крепко обхватили мои бёдра, пальцы впились в кожу. В его взгляде читалась нежность и одержимость — странный, опьяняющий коктейль. Боль была тупой, распирающей, но не разрывающей. Я взмокла под ним, закусив губу до боли, но не издавала звуков. Только дрожь в руках и сбивчивое дыхание выдавали моё состояние. Он замер, прижавшись лбом к моему, всматриваясь в моё лицо. Даже сейчас, когда его собственное тело трепетало от желания, он ждал. — Прости… больно? — голос его сорвался на хрип, будто ему самому было невыносимо. Тёмные, всегда непроницаемые глаза теперь выражали только тревогу. Он смотрел на меня так, будто я была хрустальным сокровищем, которое вот-вот расколется. Губы сжаты, на теле блестели капли пота — он сдерживался из последних сил. Жалобно хмурясь, я закусила губу. Замерла, всё ещё привыкая к его размеру, чувствуя, как предательские слёзы катятся по щекам, но слабо улыбнулась. — К боли я привыкла… — прошептала, обвивая его шею руками. — А ты… всегда восхитительно нежный. Голос дрогнул, но я не отводила взгляда. Итачи замер на мгновение, словно проверяя правдивость моих слов… а затем его пальцы снова заскользили по моему телу — ласково, бережно, успокаивающе. В этот момент весь мир исчез — остались только его тепло и запах, заполнившие каждую клеточку моего сознания. — В моей голове только ты… — зажмурилась, восторженно дрожа под его прикосновениями. — Моё тело меня не слушается… Он тихо рассмеялся, и этот умопомрачительный звук заставил моё сердце забиться чаще. Его губы коснулись виска. — Приятно слышать. Я рассмеялась сквозь слёзы, затем потянулась к нему, прижимаясь губами к уху: — Я люблю тебя. — Моя драгоценная Араси… я тоже тебя люблю. Я затрепетала от восторга. Его бедра двинулись снова — медленно, почти мучительно, и весь мир сузился до точки, где мы соединялись. Его прерывистое дыхание обжигало мою вспотевшую кожу, а напряжённые мышцы играли под моими дрожащими пальцами. Он едва выходил, двигаясь медленно, глубоко и осознанно. Задерживаясь внутри, давая мне привыкнуть к его размеру — принять его полностью. Он сдерживался — это было видно по резкому дыханию, каплям пота на лбу, по дикому блеску в глазах. Но не торопился, не терял контроля. Вместо этого медленно и осознанно — продолжал, внимательно следя за тем, как моё тело отзывается. Хотел, чтобы мне было хорошо. Стараясь сдержать стоны, я кусала губу, но его толчки — точные, глубокие, неумолимые — вырывали у меня короткие, стыдливо-сладкие всхлипы. Его пальцы впились сильнее, когда я в очередной раз зажмурилась, не в силах выдержать этот нарастающий натиск. — Смотри на меня… — прошептал он, и в его голосе звучала мольба. Я послушалась. И увидела в его глазах то, что заставило моё сердце сжаться —что-то такое, перед чем я оказалась совершенно беззащитной. Притянула его лицо к себе, пальцы впились в скулы, пересохшие губы жадно искали его. Он ответил тем же — поцелуй получился влажным, глубоким, с привкусом соли. Движения оставались размеренными, но с каждым разом увереннее. Постепенно напряжение сменилось тягучей, давящей слабостью — изнеможением, граничащим с блаженством. Его ладонь скользнула между наших тел. Пальцы двигались точно, знающе, читали мои желания раньше, чем я сама их осознавала. Волна накрыла внезапно — сначала дрожь в животе, потом огненная пульсация, оплавляющая меня изнутри. Я вздрогнула всем телом, застонала ему в губы. Мышцы сжались вокруг него судорожно, неожиданно — я не была готова к этой интенсивности. Он улыбнулся сквозь поцелуй, наблюдая, как я таю. В его глазах горело что-то бесконечно нежное, обнажённое только перед моим взглядом. Он не останавливался. Его движения стали глубже, настойчивее, словно он стремился раствориться во мне полностью, стереть последние границы между нашими телами. Каждый толчок задевал что-то глубоко внутри. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как нарастает новое напряжение, как тело начинает трястись. Он видел это — видел, как я близка, и ускорялся ровно настолько, чтобы поддерживать это напряжение, не давая мне закончить слишком рано. Мой голос дрогнул на высокой ноте, когда он задел что-то внутри, отчего по спине побежали мурашки. Он заметил это, его бедро подвинулось чуть иначе, и следующее движение было точным, намеренным. Тело выгнулось само собой, ноги обвили его талию крепче. Тихий, визгливый стон сорвался с моих губ — и он потерял ритм. Движения стали резкими, беспорядочными, жадными, выбивая из меня прерывистые стоны. И тогда — щёлкнуло. Блаженство накрыло с головой, заставив каждую клеточку тела содрогаться в экстазе. С такой силой, что мои бёдра судорожно сжались вокруг него, пульсируя, ощутимо затряслись в такт этому невыносимому наслаждению. В отчаянной попытке хоть как-то справиться с ощущениями, я впилась зубами в его плечо, глухо застонав, прежде чем выгнуться дугой, совершенно забыв о необходимости дышать. Он продолжал с неумолимой настойчивостью, искусно продлевая мой оргазм, пока я не забилась в его объятиях, сверхчувствительная и беспомощная. Несвязный умоляющий скулёж сорвался с губ, смешавшись с прерывистыми всхлипами. Губы скривились в немой мольбе, зубы стиснулись до боли, а глаза наполнились слезами непередаваемого восторга. Инстинктивно съёжившись, я напрягла пресс, беспомощно пытаясь вытолкнуть его, не в силах выдерживать — слишком острое, слишком сильное, слишком много… Его тяжёлый выдох обжёг кожу — он явно наслаждался этой реакцией. Тело его напряглось, движения замедлились, становясь глубже, осмысленнее. И только тогда позволил себе сорваться. Губы прижались к моей шее, и тихий, срывающийся стон вырвался из груди — звук абсолютной потери контроля, чистейшего блаженства. Я провела рукой по его мокрой спине, истерзанной моими ногтями. Притянула его так сильно, что он рухнул на меня, вдавливая в матрас. Его грудь прижалась к моей, и сквозь кожу я ощущала бешеный ритм его сердца. Мы лежали, обмякшие, истощённые. Наше дыхание смешалось — прерывистое. Когда он поднял голову, в его взгляде горело столько обожания, что у меня перехватило дыхание. — Араси… — моё имя на его губах звучало как молитва. — Ты — моя жизнь. Собрав остатки сил, я прошептала: — Я такая жадина… Никому… тебя не отдам… Он рассмеялся, притянул меня крепче. — Спасибо…
