Малиновая Водка

      — Ладно, ладно, послушай, — кричит Тэхён из соседней комнаты. — Если Чонгук сам их ему не прочтёт, тогда нам нужно будет взять дело в свои руки.       Чонгук закатывает глаза, прислушиваясь к доносящемуся до него шуму, пока он разливает напитки на кухне в доме Юнги и Джина. Его рука зависает над рядом из бутылок и в итоге останавливается на той, у которой на этикетке изображён невзрачный апельсин. Это не малина, но, может быть, Чимину тоже понравится.       Чонгук щедро наливает водку в стакан и разбавляет её небольшим количеством спрайта, и пока он это делает, у него есть время, чтобы окинуть взглядом кухню. Он здесь впервые с тех пор, как был на вечеринке, и сейчас кухня выглядит совсем иначе безо всех этих тел, втиснутых в каждый свободный угол комнаты. К несчастью, это также позволяет Чонгуку лучше рассмотреть, насколько абсолютно грязное это место. Он морщит нос, когда отходит от барной стойки, и подошвы его ботинок отклеиваются от пола с отвратительно громким звуком.       — Я уважаю его личную жизнь, — с гордостью произносит Чимин, когда Чонгук возвращается обратно в гостиную, тут же съёживаясь, услышав его слова.       — Чимин, не говори так, это только подстегнёт их…       Тэхён наклоняется вперёд, и ви́ски в его стакане выплёскивается через край, когда он драматично прижимает ладонь к своей груди.       — Не могу поверить… это ведь часть твоей индивидуальности, Чонгук.       — На самом деле нет.       — Ты скрываешь от Чимина неотъемлемую часть того, кто ты есть.       — Давай каждый останется при своём мнении.       Чонгук пересекает комнату и садится на пустое место рядом с Чимином, который забирает у него напиток и обвивает свободной рукой Чонгука за талию, прижимаясь щекой к его плечу.       — Ох уж эти парочки, — ворчит Юнги.       — Мы не встречаемся, — огрызается Чимин, но в его голосе нет ни капли язвительности.       Вся комната взрывается смехом.       — Хорошая шутка, — говорит Хосок. — Давайте лучше поскорее выберем, какой фильм будем смотреть, чтобы все наконец заткнулись. Чонгук в этот раз не голосует. — Чимин открывает рот. — И Чимин тоже, они в сговоре.       — Невероятно, — произносит Чимин, надувшись. Он подносит стакан к губам и делает большой глоток. — Мы ещё даже на свидание не сходили, а они уже ведут себя так, будто мы супружеская парочка. Я на это не подписывался.       — Ну, знаешь, когда ты единственный живой человек, к которому Чонгук вообще когда-либо прикасался, тогда, конечно, мы все будем ду…       — Достаточно! — кричит Чонгук, и Тэхён замолкает с наглой усмешкой на губах, выпивая остатки своего напитка одним махом, пока лёд не ударяется ему о зубы.       Это первый раз, когда у них выдалась возможность нормально увидеться друг с другом за всю неделю быстрых встреч в кафе во время перерыва Чимина на работе, и все эти разы даже нельзя назвать полноценными свиданиями, потому что Чонгук страдал из-за недосыпа после своих выпускных экзаменов и почти ничего не помнил из того, о чём они говорили. Чонгук улыбается Чимину, смотря на него сверху вниз, и Чимин возвращает ему улыбку, краснея щеками.       Они позволяют Джину выбрать фильм — какой-то триллер, который не вызывает у Чонгука большого интереса, — и вскоре в комнате воцаряется тишина, нарушаемая только звуками фильма, шуршанием пакета с чипсами и стуком льда о стенки стакана.       Фильм скучный, и поэтому Чонгук переключает своё внимание на Чимина, передвинувшись так, чтобы он мог полностью обнять его рукой за плечи и притянуть к своей груди, пропуская сквозь пальцы кончики его волос. Чимин, кажется, слегка напряжён, он как можно сильнее сворачивается в его объятиях и морщится так, словно ему неудобно, в какой-то момент даже немного раздражённо выдыхая Чонгуку в шею.       — Ты в порядке, Чимини? — шепчет Чонгук.       Чимин весь светится, услышав прозвище. Оно как-то однажды проскользнуло во время их быстрого свидания в кафе и очень понравилось Чимину, поэтому с тех пор Чонгук старается называть его так как можно чаще.       — В порядке, — отвечает Чимин. — Просто немного замёрз.       Чонгук хмурится. В квартире совсем не холодно, и Чимин одет довольно тепло — в большую толстовку и тёплые носки.       — Ты не заболел?       — Нет. Просто здесь прохладно. Рядом с тобой нет пледа?       Юнги встаёт со своего кресла, в котором он уютно устроился в нескольких метрах от них, очевидно, услышав их разговор. Он стягивает плед со спинки кресла позади себя и бросает его в их сторону.       — Возьмите это и заткнитесь.       — Спасибо, — мило отвечает Чимин, и Тэхён шикает на него.       Чонгуку жарко, но его слишком привлекает мысль о том, чтобы вот так по-домашнему свернуться калачиком со своим парнем под пледом, поэтому он расправляет его и позволяет Чимину накинуть на их колени.       — Это мило, — шепчет Чимин, придвигаясь ближе, и опускает руку на колено Чонгука, вплотную прижимаясь губами к его уху, чтобы никто не мог услышать, о чём он говорит. Чимин настолько близко и жарко жмётся к нему, что между их телами не остаётся ни малейшего расстояния.       Чонгук сглатывает, чувствуя, как у него внезапно пересыхает в горле. Не то чтобы он и раньше не был близок с Чимином, и нельзя сказать, что они никогда так не обнимались, особенно учитывая тот вечер после соревнований, когда они были практически приклеены друг к другу всю ночь. Но прошло уже больше недели с тех пор, как у них была возможность быть так близко друг к другу в столь интимной обстановке.       — Да, мило, — отвечает Чонгук после большой паузы.       Чимин немного чересчур преувеличено зевает, наклоняясь так, чтобы его губы касались шеи Чонгука, и примерно в этот же момент Чонгук начинает думать, что он делает это нарочно. Он ёрзает на месте, собираясь спросить Чимина, не хочет ли тот просто пойти домой, но прежде, чем он успевает произнести хоть слово, ладонь Чимина пробирается между его ног и слегка сжимает внутреннюю сторону бедра. Когда их взгляды встречаются, глаза Чимина дьявольски сверкают.       Чонгук опускает взгляд вниз на свои колени, укрытые пледом, а затем вновь переводит его на Чимина, вскинув брови. Чимин закусывает губу и ведёт рукой вверх, к молнии на его ширинке, прижимая ладонь к скрытому джинсами паху. Член в штанах заинтересовано дёргается, и сердце Чонгука начинает биться куда быстрее. Оторвавшись от Чимина, Чонгук окидывает взглядом комнату. Диван, на котором они сидят, расположен дальше всего, а его друзья, кажется, очень увлечены фильмом.       Чимин склоняет голову на бок, словно бросая ему вызов, и Чонгук просто смотрит на него в ответ, сердце как заведённое бьётся в его груди. Если бы он знал, что Чимин сегодня в таком настроении, то никогда бы сюда не пришёл, если только… если только Чимин не увлекается подобными вещами, что, честно говоря, нисколько бы не удивило Чонгука.       Чимин начинает выводить своей ладонью маленькие круги, и Чонгук чувствует, как становится твёрже гораздо быстрее, чем обычно, потому что к нему не прикасались в течение нескольких дней (а сам он был слишком занят, чтобы снять напряжение самостоятельно, утопая в горе́ учебников), не говоря уже об адреналине от того, что он делает это в комнате, полной его друзей, пребывающих в полнейшем неведении о происходящем.       — Чимин, ты уве…       — Шш, — шепчет Чимин, ведя губами по шее Чонгука и обхватывая ладонью очертания его члена сквозь джинсы. Чонгук дрожит, когда Чимин кусает зубами мочку его уха, а затем высовывает язык, чтобы скользнуть им по завитку ушной раковины. — Давай сыграем в небольшую игру.       Чимин расстёгивает пуговицу на его джинсах, и Чонгук клянётся, что этот звук достаточно громкий, чтобы его можно было услышать даже сквозь фильм.       — И-игру?       Дыхание Чимина прохладное, когда касается влажного следа на чонгуковом ухе. Он расстёгивает молнию на джинсах и скользит рукой внутрь, чтобы полностью обернуть её вокруг члена, холодной ладонью против горячей кожи. Чонгук шипит сквозь зубы, пальцами вцепляясь в плоть на бедре Чимина.       — Эй, ты в порядке?       Чонгук пугается, когда слышит голос Юнги, его голова мгновенно поворачивается в сторону. Юнги полностью развернулся в кресле, его прищуренный взгляд скачет от пледа обратно к Чонгуку.       Сердце Чонгука громко колотится в груди, и он распахивает рот, как мёртвая рыба, но не произносит ни слова, его разум несётся со скоростью миллион километров в секунду, пытаясь оценить, насколько компрометирующе они выглядят прямо сейчас со стороны. Чимин просто свернулся у него под боком. Для всех, кто не видит его руки́ (которая по-прежнему лениво поглаживает Чонгука под пледом, да поможет ему бог), это выглядит так, будто они просто обнимаются и тихо болтают. Плед скрывает всё, что должно быть скрыто. Всё нормально. С ними всё нормально.       Чимин слегка ведёт ногтем по вене на нижней стороне его члена, и Чонгук клянётся, что вся жизнь проносится у него перед глазами от того, с каким трудом он сдерживает стон. Вот оно, вот как Чонгук встретит свою смерть.       — Я просто рассказывал Чонгуку шутку, — говорит Чимин после мучительно долгого молчания. Установление зрительного контакта со своим другом во время дрочки под одеялом в его же доме, вероятно, скостило Чонгуку по меньшей мере десять лет жизни. — Прости, что мы мешаем просмотру. У нас было не так уж много возможности провести время вместе на этой неделе.       Это невероятно, правда. Голос Чимина звучит так убедительно, что даже Чонгук почти что верит ему. Ну, ровно до тех пор, пока Чимин не выкручивает ладонь на головке его члена, словно маленькое дерзкое напоминание о том, чем именно они здесь занимаются, и Чонгук дёргается, сжимая губы, чтобы удержать себя от стона.       Взгляд Юнги мечется между ними. Чонгук уверен, что он точно знает, чем они занимаются, и надеется, что Юнги это заботит не настолько, чтобы выдать их секрет остальным. Вполне возможно, что после этого его друзья больше никогда с ним не заговорят. Он их не винит.       Что-то во всей этой нервной обстановке заставляет член Чонгука пульсировать в руке Чимина, обращая на себя его внимание. Чимин хихикает, массируя пальцами основание его члена, а затем просовывает руку между ног Чонгука, чтобы погладить яйца.       — Просто сидите тихо, — наконец говорит Юнги, а затем возвращает своё внимание к экрану телевизора.       — Как я уже сказал, — Чимин вновь поворачивается к Чонгуку так, словно их никто и не прерывал. Чонгук всё ещё не может прийти в себя, с трудом поспевая за происходящим. Чимин ведёт указательным пальцем по уретре, собирая предэякулят, и распределяет его вниз по всей длине. — Если ты сможешь кончить здесь, вот так… — член Чонгука пульсирует в руке Чимина, и тот разражается очередным приступом хихиканья. — Ого, не ожидал, что ты такой эксгибиционист.       — Это второй раз, когда ты дрочишь мне на людях, — шипит Чонгук.       — Ну, я-то никогда не говорил, что я не эксгибиционист.       Чимин убирает руку, и Чонгук почти скулит. Когда Чимин вытаскивает свою ладонь из-под пледа, его палец блестит от смазки, он засовывает его в рот, как будто это в порядке вещей, и, господи боже, почему они занимаются этим прямо здесь, потому что всё, что Чонгук хочет сделать, это отвести его наверх и…       — В общем, как я уже сказал, если ты сможешь кончить здесь, вот так, как хороший мальчик, то потом я отвезу тебя домой и буду трахать до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Как тебе такая идея?       Чонгук моргает. Ему требуется секунда, чтобы понять, о чём именно говорит Чимин, и его разум так затуманен, что он даже не замечает, как тот сплёвывает себе на ладонь и ныряет ею обратно под плед, обхватывая его член. Чонгуку удалось пережить неделю самых сложных экзаменов в своей жизни и остаться в здравом уме, но нескольких слов из уст Чимина оказывается достаточно, чтобы в его мозгу произошло короткое замыкание.       — Ты трахнешь… меня, — произносит Чонгук. Он изо всех сил старается мыслить здраво, правда.       Чимин кивает.       — Только если ты этого хочешь.       Чонгук хочет. Господи, он хочет. Честно признаться, он никогда не думал о том, чтобы быть снизу, ни разу даже не задумываясь о смене ролей, но мысль о Чимине, раскрывающем его, наполняющем его до краёв… Чонгук дрожит, его член дёргается, а по телу разливается тепло.       Чимин хихикает.       — Я приму это за «да».       Чимин окидывает взглядом комнату, чтобы убедиться, что никто по-прежнему не обращает на них внимания, а затем подцепляет одним коленом ногу Чонгука, другое толкая ему за спину. Скулёж срывается с губ Чонгука в ту же секунду, когда он чувствует, как твёрдый член Чимина прижимается к его бедру. Чонгук уже придумывает миллион оправданий, почему им нужно уйти пораньше, и я просто очень хочу, чтобы Чимин трахнул меня прямо сейчас определённо выигрывает. Его умственные способности обычно вылетают в окно, когда он так возбуждён.       Теперь, когда у Чимина есть лучший доступ к уху Чонгука, он немедленно наклоняет голову, чтобы обернуть свои пухлые губы вокруг мочки, проводя по ней языком, а затем зажимает её между зубами.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, Чонгуки? — голос Чимина становится ещё грубее, когда он так близко, и кожа Чонгука покрывается мурашками. Он толкается бёдрами навстречу его руке, всё ещё ошеломлённый происходящим.       — Да, — выдыхает Чонгук.       — Я думал об этом, — шепчет ему Чимин. Его прохладное дыхание касается уха, и Чонгук дрожит. — Уверен, ты примешь меня так хорошо. Ты же помнишь, какой толстый у меня член, Чонгуки? Как думаешь, справишься?       Ресницы Чонгука трепещут, он зажмуривает глаза и проглатывает тихий стон. Чимин не сбавляет скорости, надрачивая ему в быстром темпе плавными движениями кулака, и жар в животе Чонгука нарастает смущающе быстро.       — Я справлюсь, — выдыхает он.       Чимин ведёт свободной рукой по спине Чонгука, останавливаясь, чтобы ухватиться пальцами за кожу на бедре и впиться в неё ногтями — что-то собственническое, заставляющее кровь Чонгука громко шуметь в ушах. Он задаётся вопросом, груб ли Чимин в постели. Ему интересно, будет ли он вжимать его лицом в кровать, тянуть за волосы, хвататься за его плечи, пока на коже не останутся следы…       — Ты думаешь об этом, — шепчет Чимин. — Твой член пульсирует у меня в руке.       — Звучит так хорошо, — говорит Чонгук, он так близко, что у него кружится голова. — Чимин, я…       — Я знаю, что ты близко, малыш, — шёпотом отвечает Чимин, покусывая зубами мочку его уха. — Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?       Чонгук кивает, не доверяя себе больше открывать рот.       Чимин засовывает свободную руку за пояс джинсов и скользит глубже, чтобы обхватить ладонью ягодицу, подушечками пальцев касаясь кожи мучительно близко к расселине. Чонгук замирает на долю секунды, от всего этого у него немного кружится голова. Ощущать пальцы Чимина в таком месте это новое для него чувство, немного странное, но определённо не неприятное. Взгляд Чонгука снова устремляется на друзей, останавливаясь на затылке Тэхёна. Они по-прежнему выглядят совершенно безразличными к происходящему, полностью поглощённые фильмом. В данный момент Чонгук даже не знает, что такое фильм.       — Так нормально? — голос Чимина вырывает его из мыслей, и Чонгук сразу же чувствует жар во всём теле, потерявшись в ощущении руки Чимина, скользящей вверх и вниз по его члену.       — Да.       — Хорошо.       Рука Чимина перемещается дальше, пока подушечка его пальца не начинает дразнить сжатое колечко мышц, и всё тело Чонгука раскаляется от желания. Ему отчаянно хочется, чтобы Чимин скользнул пальцем внутрь — что-то на уровне инстинкта — и когда Чимин обводит его дырочку с небольшим давлением, а затем так правильно выкручивает запястье другой руки и скользит ладонью по головке, Чонгук резко выдыхает, пока всё его тело напрягается, а оргазм неожиданно обрушивается на него мощной волной.       Чимин немедленно подаётся вперёд, чтобы сомкнуть свои губы на губах Чонгука, заглушая его стоны, по-прежнему удерживая его член в своей руке и выжимая всё до последней капли, пока Чонгук кончает на себя и в его ладонь. Чимин всегда целует его так глубоко, и с пальцами, массирующими его анус, с рукой на его члене и языком у него во рту, это чувствуется так, будто он, блять, везде, и если они не уйдут прямо сейчас и не вернутся домой в течение следующих пяти минут, чтобы Чимин смог трахнуть его, Чонгук думает, что просто сойдёт с ума.       Ему требуется много времени, чтобы отойти от своего оргазма, и когда он всё же приходит в себя, Чимин отстраняется от него с раскрасневшимися щеками, оставляя короткий поцелуй в уголке его губ, и выглядит он при этом ужасно довольным собой.       — Ты в порядке?       — Пойдём домой. Сейчас, — отвечает Чонгук, хватая Чимина за запястье и вытаскивая его руку из своих джинсов.       Чимин хихикает.       — Хорошо, хорошо. Мне нравится, когда ты становишься таким нетерпеливым. Это мило.       Чонгук сверкает взглядом в его сторону. Как будто вообще есть какой-то шанс, что он не будет сгорать от желания после всего того дерьма, через которое Чимин заставил его пройти.       Чонгуку требуется минута, чтобы привести себя в порядок. Он мысленно составляет в голове список контроля своего внешнего вида, перво-наперво убедившись, что его спермы нет нигде в каких-либо странных местах, а затем использует фронтальную камеру, чтобы проверить, не выглядит ли он слишком трахнутым (он выглядит). Чонгук старательно игнорирует Чимина, который довольно мурчит, пока слизывает сперму Чонгука со своих пальцев, как будто это самая естественная в мире вещь. Чонгук нисколько не удивляется, когда понимает, что он всё ещё твёрд. Необходимо провести исследования по эффекту, который Чимин оказывает на людей. Может быть, это будет его специальностью, когда он выпустится.       Как только Чонгук считает, что выглядит прилично, он стягивает плед с их колен и встаёт с дивана. Чимин следует его примеру.       — Мы собираемся уходить, — объявляет Чонгук всей комнате.       Намджун резко поворачивает голову, его рот приоткрыт, а чипсы зажаты между пальцами, замершими на полпути к губам.       — Но прошла только половина фильма. Я думал, мы собирались поиграть в карты после?       Чонгук моргает. До него запоздало доходит, как нелепо он себя ведёт. Чимин тем временем просто стоит рядом, скрестив руки за спиной и самодовольно улыбаясь.       — Эм. Я… я не очень хорошо себя чувствую, — врёт Чонгук. Чимин хихикает сзади, и Чонгук слегка ударяет его пяткой в голень.       Тэхён не выглядит убеждённым. Он знает Чонгука слишком хорошо.       — Ты был в порядке минуту назад.       — Я слишком много выпил.       — Ты выпил всего один стакан.       — Прошлой ночью я почти не спал.       — Ты проспал около пятнадцати часов после своего последнего экзамена.       Чонгук раздражённо проводит рукой по лицу. Сырость в штанах заставляет его чувствовать себя неудобнее с каждой секундой.       — Чимин, помоги, — говорит он, пройдя точку невозврата.       Чимин мило улыбается, беря Чонгука за руку.       — Простите. Чонгук оправдывается за меня. Мне немного нездоровится, так что он отвезёт меня обратно домой, раз уж он за рулём. Мы можем собраться вместе ещё раз на следующих выходных. Верно, Чонгуки?       Чонгук энергично кивает, боясь открыть рот и снова всё испортить.       Парни, похоже, просто хотят поскорее вернуться к просмотру фильма, поэтому отмахиваются от них, даже несмотря на то, что выражение лица Тэхёна просто кричит мы поговорим позже.       — Спасибо, что пришли! — голос Сокджина доносится с другого конца комнаты, когда они уходят, и Чонгук тянет за собой Чимина сильнее, чем это действительно требуется. Ему необходимо быть дома и необходимо быть дома ещё вчера.       Они задерживаются на кухне, чтобы вымыть свои стаканы в раковине, и как раз в тот момент, когда они убирают их сушиться и собираются уйти, Юнги протискивается в кухонную дверь с пледом, под которым Чонгук и Чимин обнимались. Он держит его на расстоянии вытянутой руки от себя, зажав между кончиками пальцев, как если бы плед собирался его укусить.       — Пожалуйста, заберите это с собой, чтобы мне не пришлось его сжечь, — говорит Юнги, бросая плед перед ними на пол, и возвращается в гостиную.       Щёки Чонгука горят от стыда, но Чимин разражается приступом смеха, сила которого заставляет его завалиться на кухонную тумбу, а волосы упасть ему на глаза.

***

      Добраться до дома Чимина, не порвав при этом друг на друге одежду, это, надо признать, по-настоящему непростая задача.       Дом Чимина всего в пяти минутах езды, но Чонгуку приходится отбивать его руки от своей ширинки по меньшей мере пять раз — («Чимин, ты только что заставил меня кончить в штаны в окружении всех наших друзей, мы не будем заниматься этим ещё и в машине») — и в ту же секунду, как они оказываются внутри, Чимин, даже не потрудившись включить свет, прижимает Чонгука ко входной двери, жадно прильнув губами к его шее.       — Собираюсь трахнуть тебя так хорошо, — тяжело выдыхает Чимин, потираясь своим членом о бедро Чонгука и царапая зубами засос, оставленный им же на его ключице. — Хотел почувствовать тебя вокруг своего члена так давно.       Чонгук, по какой-то бессмысленной причине, внезапно начинает нервничать. Не зная, что делать со своими руками, он пытается запустить пальцы в волосы Чимина, но тот ловит его запястье и смотрит на него, прищурившись, с дьявольским блеском в глазах.       — Чимин, я…       — Тебе не о чем волноваться, детка. Я хорошо о тебе позабочусь, — нежно произносит Чимин, его губы изгибаются в улыбке, когда он крепче сжимает запястье Чонгука и ведёт его по направлению к лестнице. Его настроение напоминает Чонгуку ту ночь на террасе, когда Чимин взял всё под свой контроль, осыпая его ласковыми прозвищами, срывающимися с языка мягким и плавным голосом от проскальзывающего в словах акцента. Если Чимин в таком настроении сегодня вечером, то Чонгук не уверен, как он собирается это пережить.       Чонгук ждёт, что они поднимутся наверх, не отцепляясь друг от друга ни на секунду, срывая одежду с тел и сталкиваясь зубами, но вместо этого Чимин закрывает за собой дверь с тихим щелчком и встречается взглядом с Чонгуком, улыбаясь. Холодок пробегает вверх и вниз по спине Чонгука: Чимин определённо в том самом настроении.       Чимин спокойно приближается к нему, делая шаг вперёд, и подцепляет пальцами подол чонгуковой рубашки. Костяшки пальцев касаются кожи его живота, и Чонгук вздрагивает, ощущая себя безумно сверхчувствительным. Его пальцы дёргаются в желании протянуть руку и прикоснуться в ответ, но он понимает, что этого лучше не делать, зная, как Чимину нравится держать всё под контролем, когда он в таком настроении.       — Ты всегда такой послушный для меня, Чонгуки, — воркует Чимин, оборачивая подол его рубашки вокруг своего кулака и задирая её до талии. Чонгук делает резкий вдох, до сих пор не привыкший к тому, как приятно чувствовать его руки на себе. Но что ощущается ещё лучше, так это голод в глазах Чимина, когда он блуждает взглядом по его животу, и то, как он закусывает губу и слегка смущается лишь только от одного взгляда на его тело.       Как только Чонгук оказывается без рубашки, Чимин ведёт его спиной по направлению к кровати и мягко толкает, пока Чонгук не ложится на спину. Он адресует ему дерзкую ухмылку, поворачиваясь обратно к комоду. Это напоминает Чонгуку о той ночи, когда они с Чимином впервые занялись сексом… если это вообще можно так назвать. Щёки Чонгука заливает жаром от воспоминаний об этом.       — Чонгуки, — сладкий голос Чимина вырывает его из мыслей, и когда Чонгук смотрит на него, его рот мгновенно наполняется слюной. Пока Чонгук предавался воспоминаниям, Чимин успел снять свою рубашку, и его член заметно упирается ему в ширинку. Ладони Чонгука зудят от желания вытащить его и обхватить своими губами, делая полностью влажным, испачканным в слюне и готовым трахнуть его.       — Ммм?       — Помнишь, о чём я говорил в прошлый раз? Про… — Чимин достаёт что-то из ящика комода, и когда он раскрывает ладонь, сердце Чонгука пропускает удар. Шёлковая лента.       — О, — выдыхает Чонгук. — Ага.       Чимин пересекает комнату и забирается на кровать, пока его бёдра не оказываются по обе стороны от груди Чонгука, и, наклонившись, он нежно целует уголок его рта, щекоча волосами кончик носа.       — Могу я? — спрашивает Чимин, его дыхание касается подбородка Чонгука. Вместо ответа Чонгук подаётся вперёд, чтобы соединить их губы, на секунду позабыв о том, что это Чимин сейчас контролирует ситуацию. Но, Чимину, похоже, всё равно, он отвечает на поцелуй с тем же рвением, вылизывая рот Чонгука с настойчивостью, что заставляет кружиться голову. Несмотря на то, как спокойно Чимин держится, по его поведению становится ясно, насколько он возбуждён, и как сильно они хотят друг друга. Предвкушение витает в воздухе, буквально заставляя их задыхаться. Чимин проводит языком по нёбу рта Чонгука, а затем отстраняется, чтобы зажать его нижнюю губу между зубами и оттянуть ровно настолько, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Воздух между ними буквально искрит.       Когда они отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, комната перед глазами Чонгука не перестаёт вращаться, и Чимин хихикает, подталкивая его коленом в ребро.       — Ну так что?       — Пожалуйста, просто делай со мной всё, что хочешь, — тяжело выдыхает Чонгук, и хихиканье Чимина превращается в полноценный смех. Его голова падает вперёд, и их лбы сталкиваются друг с другом, не так уж сильно, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы заставить Чонгука смеяться. Его рука взлетает ко лбу, потирая место ушиба.       — Ты такой милый, когда тебе не терпится, — говорит Чимин, его голос тихий и низкий, а затем он вовлекает Чонгука ещё в один поцелуй, томный и медленный, их губы нежно движутся друг против друга. Когда они отстраняются, на губах у Чимина сияет улыбка, и Чонгук поражён, наверное, в сотый раз тем, что Чимин — самый прекрасный и очаровательный человек из всех, кого он когда-либо встречал.       — Я убил твой стояк? — дерзко интересуется Чимин.       — Чимин, я не уверен, заметил ли ты, но до тех пор, пока ты будешь находиться в пределах пары метров, у меня, скорее всего, всегда будет стоять.       — Хорошо, — от силы улыбки глаза Чимина превращаются в маленькие полумесяцы. — Потому что я с тобой ещё не закончил.       Предвкушение вновь медленно заполняет воздух в комнате, и сердцебиение Чонгука немного ускоряется. Чимин берёт в руки шёлковую ленту и приступает к связыванию его запястий.       — Так нормально?       Чонгук шевелит руками. Его запястья связаны крепко, но не настолько, чтобы лента впивалась в кожу. Холод пробегает вверх и вниз по его спине: он не думал, что держать руки связанными окажется так волнующе.       — Всё хорошо.       — Можешь перевернуться для меня? — спрашивает Чимин, водя пальцами вверх и вниз по рёбрам Чонгука. Его прикосновения обжигают кожу не хуже огня.       Чонгук кивает и переворачивается на живот, кровь мгновенно приливает к его лицу. Он чувствует себя слишком уязвимым в таком положении: раздетым, со связанными запястьями и Чимином, нависающим над ним и имеющим возможность делать всё, что он только захочет. Учитывая все обстоятельства, Чонгук всё ещё неопытен… и он определённо неопытен в таких вещах. Но он доверяет Чимину и знает, что тот позаботится о нём.       — Дыши, детка, — говорит Чимин. Пальцы ведут дорожку от рёбер Чонгука к ямочкам на его пояснице. — Ты очень напряжён. Что-то не так?       Чонгук даже не заметил, что задержал дыхание. Он делает медленный вдох и столь же долгий выдох.       — Просто нервничаю.       — И это абсолютно нормально.       Кровать проседает, когда Чимин перемещается ниже, используя своё колено, чтобы раздвинуть ноги Чонгука и устроиться между ними, а затем его ладони оказываются на его заднице, пальцами разминая ягодицы.       — Твоё тело так прекрасно, ты знаешь это?       Чонгук краснеет от похвалы.       — Спасибо.       — В тот день, когда ты поднял меня с пола и затащил на диван, как тряпичную куклу.       Руки Чимина дрожат, как будто он ошеломлён одним только воспоминанием, и это заставляет маленький пузырь гордости лопнуть в груди Чонгука.       — Блять.       — Для того, кто так сильно любит командовать, ты определённо слишком наслаждаешься тем, когда тобой помыкают, — подмечает Чонгук.       Воздух мгновенно вылетает из его лёгких, когда вместо ответа Чимин стягивает джинсы с его задницы и отвешивает быстрый шлепок по левой ягодице. Удар совсем лёгкий, и кожу лишь немного жжёт, но неожиданность этого заводит Чонгука сильнее, чем что-либо ещё.       — Ох, — выдыхает Чонгук. Чимин трёт рукой место удара, и член Чонгука дёргается от этого ощущения. Может быть, ему это нравится даже больше, чем он когда-либо предполагал.       — Я запомнил, — шепчет Чимин. У Чонгука занимает секунду, чтобы понять, что мягкое прикосновение к его заднице, которое он чувствует следом, это губы Чимина. Он приподнимает Чонгука за бёдра вверх и раздвигает ягодицы в стороны, оставляя тёплые, влажные поцелуи, пока его волосы не начинают щекотать чувствительную кожу вокруг его входа. — Это за твою дерзость, — произносит Чимин, и его голос звучит так, словно он улыбается.       Сердце Чонгука бешено колотится у него в груди.       — Чимин… — бормочет он, покачивая бёдрами даже несмотря на то, что Чимин крепко удерживает его руками. Лицо Чимина, прижимающееся к самой интимной части его тела, выбивает почву у него из-под ног, и Чонгук дрожит, одолеваемый желанием сжаться и не впускать его внутрь. Но он доверяет Чимину больше всего на свете, зная, что тот не сделает ничего из того, что не заставит его чувствовать себя хорошо.       — Всё ещё нормально?       — Я… я думаю да.       — Если вдруг что-то из того, что я делаю, тебе не понравится, я сразу же остановлюсь, ты ведь знаешь это, верно?       — Да.       Чонгук энергично кивает, чтобы подтвердить свои слова, но сомневается, что Чимин может видеть его голову с этого ракурса.       — Я знаю.       — Хорошо.       Первое влажное прикосновение языка Чимина к его входу — одно из самых странных ощущений, которые Чонгук когда-либо испытывал в своей жизни; оно не неприятное, просто странное. Он терпеливо ждёт, пытаясь решить, хочет ли он, чтобы Чимин остановился, или нет, но Чонгук не может отрицать, что просто сам факт языка Чимина, прикасающегося к его дырочке, заставляет его член твердеть и истекать смазкой довольно быстро, учитывая как мало времени прошло с тех пор, когда он кончил в последний раз.       — Приятное чувство? — спрашивает Чимин, и его дыхание, касающееся колечка мышц, заставляет Чонгука дрожать.       — Странное, — признаётся Чонгук.       Чимин хихикает.       — Дай этому немного времени.       — Ладно.       Руками Чимин раздвигает ноги Чонгука ещё шире, а затем аккуратно приникает обратно к его входу, медленно обводя и раскрывая языком сжатые мышцы.       Проходит не так уж много времени, прежде чем к языку Чимина добавляется его палец, и он трахает им Чонгука, скользя внутрь и наружу в устойчивом ритме. Это так горячо, мокро и непристойно, и Чонгук издаёт такие звуки, о которых он и сам даже не подозревал. Его ноги расставлены так широко, что горят мышцы, пока он тяжело дышит, уткнувшись лицом в простыни, а руки крепко сжимают в кулаки наволочку подушки у него под грудью.       — Ч-чимин, — Чонгук стонет, стараясь не извиваться, потому что угол, под которым палец Чимина входит в него, такой правильный. — Это и в самом деле приятно.       Чимин мычит, давая понять, что он слышит, и это посылает вибрации по входу Чонгука, выбивая стон из его лёгких и заставляя сильнее прижиматься лбом к подушке. Его волосы влажные от пота, и он чувствует себя так, словно только что пробежал марафон, хотя они едва начали.       — Я могу принять ещё один, — говорит Чонгук, когда думает, что уже достаточно растянут.       Чимин немедленно слушается, настойчиво прижимаясь вторым пальцем к его входу, по-прежнему не переставая работать языком. Но когда он толкается внутрь до первой костяшки, тело Чонгука пронзает небольшая вспышка боли, и он напрягается, шипя сквозь зубы. Чимин мгновенно останавливается, переставая двигать пальцами, и убирает язык.       — Ты в порядке?       Чонгук делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.       — Ага. Прости.       — Не извиняйся, детка. Ты очень хорошо справляешься, так замечательно принимаешь мои пальцы.       Член Чонгука дёргается, истекая предэякулятом на кровать под ним.       — Пожалуйста, продолжай.       Во время паузы Чонгук слышит предательский щелчок крышки бутылочки со смазкой, он дрожит в предвкушении, ожидая услышать влажное хлюпанье, когда Чимин будет распределять её по руке. Но когда он уже готовиться ощутить пальцы Чимина внутри себя, вместо этого он вновь чувствует его язык.       — Ах… Чимин, — стонет Чонгук, толкаясь бёдрами навстречу языку Чимина, желая почувствовать его ещё глубже. — Это д-действительно хорошо.       Вместо ответа Чимин прижимает большой палец к краю его входа, раскрывая нежно, чтобы скользнуть языком внутрь, выбивая высокий скулёж прямо у Чонгука из груди. Локти Чонгука дрожат, и он позволяет своему телу упасть на кровать, широко расставляя колени и вдавливаясь ими в матрас, полностью раскрывая себя перед Чимином. Удовольствие нарастает медленно, пока Чимин трахает его своим языком, мокро и неряшливо, но так продолжается ровно до тех пор, пока он не обхватывает губами края его дырочки и сосёт, так что Чонгук на самом деле видит звёзды, он извивается и дрожит от этого ощущения, не ожидая, что это будет настолько приятно.       Чонгук даже не осознаёт, что уже два пальца Чимина присоединяются к его языку, пока тот не попадает ими по точке внутри него, отчего вся кровь устремляется прямо к его члену, заставляя слабо выплёскиваться предэякулятом на простыни, и в этот момент Чонгук даже уже не стонет, он просто бормочет смесь из слабых восклицаний о том, как ему хорошо, вперемешку с мольбами и повторяющимся именем Чимина.       — Я… я думаю, я могу кончить о-от этого, — говорит Чонгук, прерываемый стоном, когда Чимин сгибает пальцы глубже внутри, и кулаки Чонгука сжимаются ещё сильнее от волн удовольствия, омывающих его тело. — Блять.       Это, кажется, только подстёгивает Чимина, он толкается внутрь третьим пальцем рядом со своим языком, и на этот раз это совсем не больно, Чонгук просто хочет чувствовать себя заполненным, просто хочет, чтобы Чимин растянул его ещё сильнее. Чимин удерживает свой язык глубоко, а пальцы ещё глубже, безжалостно массируя простату Чонгука, пока его член не начинает буквально истекать от смазки, а горло не становится похожим на наждачную бумагу от всех этих прерывистых стонов, выбиваемых из его лёгких.       Проходит не так уж много времени, прежде чем давление внутри Чонгука нарастает, и с его члена капает так много смазки, пока Чимин выдаивает его простату, заставляя трястись от удовольствия. Чонгуку отчаянно хочется просунуть руку между ног и подрочить, доводя себя до оргазма, но его запястья связаны, и это делает его таким расстроенным, потому что он чертовски сильно хочет кончить, и боже, язык Чимина следовало бы назвать восьмым чудом света.       К счастью, Чимин, кажется, читает его мысли, он скользит рукой между бёдер Чонгука, чтобы обхватить ладонью его член, надрачивая в такт своим пальцам, небрежно трахающим его, и хватает всего нескольких движений рукой, прежде чем Чонгук кончает с именем Чимина на губах, член выстреливает белым по всей простыни так сильно, что капли спермы попадают даже Чонгуку на грудь.       — Хочу быть внутри тебя, — тяжело выдыхает Чимин, и всё, что слышит Чонгук после, это стук ремня о деревянный пол и звук расстёгиваемой молнии, прежде чем бёдра Чимина прижимаются вплотную к его заднице, и он толкается внутрь.       Чонгук клянётся, что мир перед его глазами вспыхивает белым, когда Чимин входит до конца. Он растянут так хорошо, что ему совсем не больно, и чувствовать Чимина внутри себя настолько глубоко, растягивающего его так сильно, пока он всё ещё не отошёл от своего оргазма, на самом деле так чертовски приятно. С его члена всё ещё слабо капает сперма, а грудь вздымается от учащённого дыхания.       — О господи, — судорожно выдыхает Чимин. — О господи.       Он выходит почти до конца, а затем подаётся бёдрами обратно вперёд, ладони грубо обхватывают талию Чонгука, впиваясь ногтями в кожу.       — Внутри тебя так чертовски хорошо, так ты даже лучше, чем на вкус, блять.       Сила его толчков заставляет колени Чонгука разъезжаться по кровати, и именно в этот момент последние волны оргазма отпускают его, член дёргается от чрезмерной чувствительности, уже дважды кончивший за одну ночь, но это приятный вид боли, и Чонгук ловит себя на том, что он приподнимается на локтях, подаваясь навстречу толчкам Чимина, гонясь за этим чувством.       — Твоя задница такая тугая, — продолжает Чимин, его слова похожи на бормотание, но Чонгуку нравится это, нравится, как Чимин хвалит его так легко, омывая словами, словно водопад своими водами. — Я мог бы трахать тебя всю ночь напролёт, хочу заполнить тебя своей спермой до тех пор, пока из тебя не начнёт капать.       — Пожалуйста, — стонет Чонгук.       — Хочу видеть твоё лицо, — тяжело выдыхает Чимин, выходя из Чонгука всего на секунду, чтобы перевернуть его на спину, прежде чем вновь толкнуться внутрь. Чимин в полном беспорядке, его лицо испачкано в слюнях после того, как он трахал Чонгука своим языком, а его волосы растрёпанные и запутанные. Он даже не снял полностью свои джинсы, они собрались вокруг его колен, но Чимин, кажется, не заботится ни о чём, кроме как продолжать трахать Чонгука дальше, словно это было необходимо ему больше, чем воздух.       — Я не продержусь долго.       Голос Чимина хриплый. Он ведёт ногтями по низу живота Чонгука, оставляя розовые следы на коже, а затем просовывает ладони под его бёдра, поднимая их вверх, чтобы изменить угол проникновения.       Его член ударяет Чонгука прямо по простате, и Чонгук наполовину стонет, наполовину скулит от слишком сильного возбуждения и удовольствия. Его член только наполовину твёрд, но всё ещё подтекает, грязный от смазки и спермы, и Чонгук не думает, что сможет кончить ещё раз, но, блять, он не уверен, что в мире существует что-то горячее, чем Чимин, использующий его вот так; Чонгук видит, как член Чимина исчезает внутри него, и звук хлопков их бёдер эхом отражается от стен комнаты.       — Тебе нравится чувствовать себя беспомощным, не так ли? Нравится быть связанным, пока я трахаю тебя, нравится, когда я делаю всю работу и использую тебя вот так?       Чонгук кивает, слёзы собираются в уголках его глаз.       — Д-да, блять.       — Я близко.       Чимин сжимает руками чонгуковы бёдра до тех пор, пока не становится больно, но эта боль так приятна, что Чонгуку приходится прикусить язык, чтобы заглушить свои крики, беспокоясь о соседях Чимина.       — Не с-сдерживайся, — голос Чимина обрывается высоким стоном, когда Чонгук сжимается вокруг него, и его бёдра сбиваются с ритма. — Хочу тебя слышать.       — Р-развяжи меня, — просит Чонгук. — Пожалуйста.       Чимин мгновенно наклоняется вперёд, чтобы развязать узел, и Чонгук обхватывает рукой свой член, двигая ладонью в такт толчкам. Чимин запускает пальцы в его волосы и резко дёргает в сторону, чтобы обнажить горло. Он приникает губами к шее, оставляя на коже засосы, продолжая безжалостно втрахивать Чонгука в кровать, с каждым толчком попадая точно по простате.       — Я близко, — бормочет Чимин в шею Чонгука, он ведёт зубами вниз по коже, пока не останавливается на месте соединения шеи и плеча, а затем кусает, сильно.       Чувство настолько приятное, что мир мерцает у Чонгука перед глазами, и он снова кончает с пронзительным криком, удивляя даже самого себя.       — Больно, — скулит Чонгук. — Больно, больно…       — Блять, ты снова кончил для меня, ты такой чертовски… я кончаю тоже, детка, собираюсь наполнить тебя…       Бёдра Чимина сбиваются с ритма, и стон срывается с его губ как раз в тот момент, когда Чонгук чувствует, как горячая сперма разливается глубоко внутри.       — Поцелуй меня, — судорожно выдыхает Чонгук, и Чимин тут же соединяет вместе их губы.       Они целуются, отчаянно и мокро, вылизывая рты друг друга, позволяя слюне стекать по подбородку, пока Чимин кончает, дрожа и иногда отстраняясь, чтобы простонать, сжимая в руке волосы Чонгука.       Они отстраняются друг от друга, как только приходят в норму, выпутываясь пальцами из волос и переставая цепляться за влажную от пота кожу, тяжело дыша в небольшое пространство между друг другом до тех пор, пока они не могут уже сказать, кружится ли у них голова от секса или же от недостатка кислорода.       — С каждым разом становится всё лучше, — наконец произносит Чонгук, и Чимин заваливается рядом на бок, его звонкий смех разносится по комнате, нарушая повисшее в воздухе напряжение.       — Всегда знал, что тебе больше понравится снизу, — говорит Чимин. Он проводит большим пальцем по щеке Чонгука, и когда тот смотрит на него, глаза Чимина полны такой нежности, что Чонгук почти что чувствует желание отвести взгляд. Взгляд Чимина такой интимный и разительно отличается от того, как кто-либо смотрел на него раньше.       — Мне нравятся оба варианта, — с возмущением отвечает Чонгук, поворачиваясь лицом к Чимину, чтобы оставить нежный поцелуй на его губах. Они опухшие и искусанные, и это заставляет грудь Чонгука раздуваться от гордости. Он обвивает руками Чимина за талию и притягивает к себе, прижимаясь щекой к его макушке и делая глубокий вдох. Чимин пахнет как сладкий мёд, и Чонгук хочет в нём утонуть.       Он не знает, как долго они так лежат, но в какой-то момент оба засыпают, потому что следующее, что Чонгук помнит, это громкий звук телефона в повисшей тишине комнаты. Чонгук протирает мутные ото сна глаза и окидывает взглядом нежные и мягкие черты лица Чимина, лежащего рядом.       Однако шум вскоре заставляет Чимина проснуться, и он морщит нос, приоткрывая один глаз.       — Что это? — бормочет он. — Мой телефон?       — Просто не обращай внимания, — ворчит Чонгук. Он притягивает Чимина ближе, но вскоре понимает, насколько отвратительны их тела, испачканные в сперме и липкие от высохшего пота.       — Это может быть важно.       Голос Чимина хриплый ото сна. Это так по-домашнему, что заставляет сердце Чонгука трепетать у него в груди.       Яркая вспышка телефона освещает комнату, и Чонгук щурится, но успевает разобрать имя Тэхён в верхней части сообщения. На этот раз он точно его убьёт.       Однако Чимин вовсе не выглядит раздражённым; его губы изгибаются в улыбке, как только он начинает читать сообщение, а затем улыбка превращается в полноценный смех, и любопытство всё-таки заставляет Чонгука окончательно проснуться.       — Чего он хочет?       Глаза Чимина встречаются с глазами Чонгука в темноте, широко распахнутыми и необычайно ясными.       — Он прислал мне кое-что интересное. Но говорит, что мне нужно иметь статус твоего парня, чтобы открыть это.       Чонгук морщит нос.       — У тебя уже есть этот статус, — говорит он, не подумав.       Улыбка Чимина становится шире, и Чонгуку кажется, что её сила легко может заставить его щёки лопнуть пополам.       — Правда? Вот кто мы друг другу?       Сонный мозг Чонгука догоняет его рот, и он замирает. Конечно, Чонгук хочет, чтобы Чимин был его парнем, и он планировал спросить об этом у него в ближайшее время, но уж точно не тогда, когда он находится в таком положении, как сейчас — голый и замёрзший ото сна после секса, в чёрной как смоль спальне Чимина.       Или, может быть, сейчас самое идеальное время, думает Чонгук. Очень в его стиле.       Чимин выжидающе вскидывает брови.       — Если ты хочешь быть моим парнем, — начинает Чонгук, его голос дрожит от волнения, — то ничего не сделает меня счастливее.       Чимин несколько раз моргает, уставившись на него в ответ, и сердце Чонгука пропускает удар, когда он думает, что Чимин, наверное, просто дразнил его, и всё это было одной большой шуткой. Но тут Чимин разражается хохотом и бьёт Чонгука по плечу.       — Ты такой слащавый.       Он наклоняется, целуя Чонгука в уголок его губ.       — Конечно я буду твоим парнем.       Чонгук крепче сжимает его в своих объятиях.       — Правда?       — Правда.       — Теперь ты мой парень?       — Я так и сказал.       Чонгук вовлекает Чимина в нежный поцелуй, неторопливый и сладкий, и когда они отстраняются, смотря друг на друга в темноте, кажется, будто не существует ничего вокруг, кроме них двоих.       — Отлично, — говорит Чимин. — Теперь, когда я твой парень, ты не можешь сердиться на меня за то, что я это открыл.       Его милая улыбка превращается в нечто дьявольское, и именно в этот момент Чонгук понимает, что сделал Тэхён.       На этот раз он абсолютно точно его убьёт.

________________________

Наруто & Саске: Состязание в Конохе

      — Саске. Я наблюдал как ты тренируешься. То как выпирают твои бицепсы когда ты практикуешь древние техники так сильно возбуждает и мучает меня. Я хочу трахать тебя до тех пор пока ты блять не начнёшь кричать, — самодовольно говорит Наруто.       — Тогда сделай это, — говорит Саске. Его большие голубые глаза светятся в ночи. Они очень хорошенькие. Наруто хочет его трахнуть.       — И сделаю.       Они раздевают друг друга. (П/А Они находятся в палатке после того как Саске закончил тренировку хорошо!! Извините я забыл упомянуть об этом раньше). Саске оставляет свой налобный протектор на голове потому что Наруто его попросил. Он думает что это сексуально.       У них обоих уже стоит только от одного взгляда друг на друга.       — Твой член такой большой, — говорит Саске и Наруто краснеет от похвалы. — Как ты думаешь он влезет или мне сначала нужно растянуть себя?       — Не нужно растягивать, я думаю всё будет хорошо.       Наруто говорит Саске встать на четвереньки и когда тот это делает он шлёпает его по заднице.       — И прекрати называть меня Наруто, зови меня папочкой.       — Да папочка, — стонет Саске.       Чонгук встаёт позади него и прижимается своим членом к заднице Саске. Он такой нежный и красивый, и я стону смотря на него сзади вот так.       — Тебе нравится мой член?       — Да, пожалуйста поторопись и вставь мне, папочка.       Войти получается с трудом потому что Чонгук такой большой, а Саске такой узкий, но ему удаётся вставить ему очень скоро. Он чувствует себя так хорошо и они оба стонут.       — Чувствую себя так хорошо, — стонет Саске. — Сильнее.       — Скажи что хочешь мои сливки, — стонет Наруто.       — Да я хочу их, — стонет Саске.       — Ну что ж ты их получишь, я скоро кончу, — стонет Наруто.       — Пожалуйста, хочу чтобы твой член брызнул в меня, — стонет Саске.       — Ох блять я кончаю, — стонет Наруто. — Ты ощущаешься так хорошо. Скажи моё имя.       — Чонгук, — стонет Саске.       Они трахаются до тех пор пока Саске тоже не кончает, а потом они вместе сворачиваются на кровати и засыпают, мечтая стать следующим Хокаге.

________________________

      Чимин моргает, глядя в телефон. Поворачивается к Чонгуку. Молча смотрит и на него тоже.       Щёки Чонгука пылают от стыда.       — Послушай, мои писательские навыки значительно улучшились с тех пор, это был мой первый фанфик, я даже не знаю, как Тэхён нашёл…       — Ты когда-нибудь на самом деле вообще смотрел Наруто? — спрашивает Чимин, вскидывая брови. Вопрос застаёт Чонгука врасплох.       — Эм. Я видел примерно половину… когда мне было пятнадцать… — бормочет Чонгук, отводя взгляд. — По большей части мне просто нравится Саске.       — Невероятно.       Чимин выбирается из объятий Чонгука и проходит к противоположному концу комнаты, и на секунду Чонгук думает, что он собирается бросить в него одежду и сказать, чтобы он убирался. Чонгук знает, что не должен был позволять Чимину читать его глупый фанфик, который он написал, когда был слишком юн для того, чтобы вообще писать порно, и не знал ничего о том, что делают люди во время секса, кроме как издают очень много стонов.       Однако вместо этого Чимин открывает верхний ящик комода и вытаскивает оттуда огромную стопку кассет, бросая их на кровать.       Чонгук думает, что он, должно быть спит, когда видит обложки.       — У тебя есть… все серии Наруто, — произносит он с наполовину благоговением, наполовину с недоверием в голосе.       — Если ты собираешься быть моим парнем, — говорит Чимин, открывая верхний футляр и засовывая диск в проигрыватель под телевизором, — то тебе нужно улучшить свои знания об аниме, Чонгук.

Конец