Эйфория

      Они вернулись домой (в агентство) и каждый был переполнен разными чувствами: Данте всё ещё был немного разбитым после действия токсинов или другой ерунды, которым его напичкали демоницы, чтобы погрузить в смертельно опасные грёзы; Неро пребывал в возбуждённом состоянии, и ему почему-то не терпелось обсудить с дядей его сон; Вергилий был сконцентрирован на их разговоре, игнорируя другие раздражители. Первым делом они с братом сняли и повесили свои плащи на вешалку, а после разбрелись кто куда, но не слишком далеко. Хозяин заведения дошёл до стены с постаментом для своего меча, а потом почему-то не стал занимать своё привычное место за рабочим столом и занял весь диван, широко раздвинув ноги и положив раскинутые руки на спинку: похоже, действительно очень устал после отравления. Старший сын Спарды сел на соседнее кресло, поставив рядом свою катану, и поставил руку на подлокотник так, чтобы упереть подбородок в кулак: он внимательно наблюдал за братом и сыном. Младший же охотник, лишившись привычного места на диване, не растерялся и занял место дяди, присаживаясь на столешницу: Данте тут же отвёл от него взгляд в другую сторону.              — Так это были твои фанатки? — продолжил разговор парень, вертя в руках Голубую розу. — И поэтому ты ничего не заподозрил?              Мужчина, к которому были обращены эти вопросы, не скрываясь, громко и протяжно зевнул и прикрыл глаза — таким образом он хотел продемонстрировать, как же он уже лишён всяких сил (и не хочет отвечать на глупые вопросы). Однако всё же ответил:              — Да, именно так, — естественно, ему легче было соврать, чем исповедоваться в своих грязных фантазиях. Да как вообще можно было рассказать родственникам о том, что суккубы выбрали их облики для соблазнения? Даже звучит сомнительно, и перевести всё в шутку явно не выйдет. Поэтому он просто сказал, что это были симпатичные дамочки в нижнем белье из его журналов, что представились его большими поклонницами.              Но Неро почему-то такой ответ совсем не устроил. И дело даже не в том, что у Данте не могло быть фанаток, напротив, их было предостаточно: та же Нико или несколько молодых фортуновских девушек, что иногда подходили к бывшему рыцарю с просьбой передать спасителю города их письма с благодарностями. Впрочем, эти письма Данте никогда не читал, и вообще относился к своей популярности не слишком серьёзно. И уж точно никогда не пытался ею воспользоваться в собственных целях. А тут переспал с двумя случайными женщинами?              — То есть ты спокойно отнесся к тому, что две незнакомки пришли к тебе в офис в нижнем белье и стали к тебе приставать? И тебя ничего не смутило? Например то, что они почти голые?              Хотя, возможно, у Неро просто было слишком предвзятое впечатление о своём дяде… всё же он был его кумиром на протяжении шести лет, да и сейчас он продолжал брать пример с именитого родственника. Наверное, молодой охотник слишком возвысил Данте: в конце-концов, тот был взрослым мужчиной со своими потребностями.              — Не-а, — протянул младший полудемон. — Понимаешь, Неро, сейчас такая мода, что одежду некоторых дам нельзя отличить от ночной сорочки.              — Старик, твои эротические журналы не трактуют повседневную моду. Чаще бывай на свежем воздухе, — насмешливо произнёс парень и, услышав ответный хриплый смешок Данте, улыбнулся. Даже Вергилий, глядя на них, позволил себе приподнять кончики губ.              Возможно, они бы продолжили эту тему хотя бы потому, что текущее положение дел оставило у всех присутствующих легкое ощущение недосказанности (и как минимум один из них решил вернуться к своей догадке чуточку позже). Однако их прервали.              Вдруг телефон в кармане его плаща слышимо завибрировал, и юный охотник, отложив револьвер на стол, достал гаджет, чтобы прочитать сообщение. Вскоре его лицо изменилось, и он спрыгнул на пол, отряхнулся и направился к выходу, обронив напоследок:              — Кирие просит скорее приехать. Так что до скорого! — он помахал рукой перед тем, как скрыться за деревянными дверями.              — Да, бывай, Неро, — дядя всё же соизволил открыть глаза и вяло помохать парню на прощание.              — До свидания, Неро, — отец лишь чинно кивнул и слегка улыбнулся.              Близнецы проследили за удаляющейся фигурой до конца, безмолвно переглянулись и отвернулись друг от друга, а потом Данте вовсе поднялся с насиженного места и пошёл в душ, чтобы взбодриться и смыть с себя остатки яда. Если честно, это нужно было сделать первым делом, но ему слишком сильно не хотелось пропускать момент, когда племянник сбежит домой.              Проходя мимо брата, мужчина нечаянно задел его локоть ладонью, ощутил дрожь от этого быстрого касания и смутился — зашагал к заветной двери быстрее. Возможно, ему стоило извиниться за эту глупую случайность, или наоборот, эта нелепость вообще не стоила такого пристального внимания. Он всё ещё слишком плохо ощущал границы дозволенного, установленные Вергилием. Но брат же сегодня сам схватил его за руку. Значит, наверное, это не страшно.              Теперь Вергилий проводил его взглядом до самой двери и даже ради этого развернулся в своём кресле — затылок Данте покрылся мурашками, ему казалось, что за ним наблюдают с заинтересованным, голодным взглядом, и это точно было игрой его больного воображения. Просто его фантазия слишком разбушевалась после пережитого воздействия и… и ему кажется, что Вергилий обо всём догадался и теперь поджидает подходящий момент, чтобы линчевать испорченного младшего братца. Нет, это всё глупости.              Мужчина быстро разделся, бросил все вещи в корзину для грязного белья и включил воду: нужно было расслабиться. Но стоило закрыть глаза, в голове тут же всплывали эти соблазнительные образы. Они уже не были такими четкими и детальными, а немного смазались и забылись, как это обычно и бывает после пробуждения, однако всё так же вызывали приступы возбуждения. И даже холодная вода совсем не сбивала настрой, а наоборот: барабанила по оголенным нервам, усугубляя ситуацию сильнее. Поэтому он сдался, чуть отрегулировал термостат и усилил напор, чтобы Вергилий ничего не услышал.              Собственный член ощущался в руке… обычно. Ну член и член — что тут такого? Он не в первый раз это делал (но в первый раз с возможностью быть застуканным в самый неподходящий момент). И вообще, это могло продолжаться очень долго, потому что собственные движения были слишком предсказуемыми и доставляли минимум возможного удовольствия. Обычно, в таком случае он даже после завершения оставался неудовлетворен, но сейчас с этим нужно было разобраться как можно быстрее и качественнее, чтобы брат ничего не заподозрил. Поэтому мужчина крепко зажмурил глаза, прогоняя остаточные видения, стиснул зубы и представил, что бы было, если бы Вергилий всё же решил сюда зайти.              Старший брат слишком озадачен его долгими банными процедурами и решает проверить, в порядке ли он. Стучит, но в ответ лишь молчание — это его беспокоит, и он легко выламывает слабую щеколду, затем врывается и видит: Данте стоит, прислонившись лбом к стене, постанывает сквозь зубы и водит рукой по члену, не замечая брата. И от зрелища напряженных мышц, омываемых каплями прозрачной воды, у близнеца сводит дыхание. Его взгляд ощутимо темнеет, а сам он нетерпеливо срывает с себя жилет и затем тянется к ширинке, но после очередного, более громкого стона, он не выдерживает и прижимается к спине брата прямо в штанах. Данте рассеянно замирает и боится пошевельнуться, чтобы не спугнуть мужчину, а Вергилий прижимает его к своей груди гладит грудь и торс, шепча сладкие признания…              Нет, Вергилий не стал бы шептать «сладкие признания» — подумал Данте и чуть сбился в движении, раздосадовано хрипя.              Вергилий шепчет ему, насколько младший брат испорченный и как его это заводит. У охотника пересыхает горло и сводит дыхание, когда его прижимают сильнее к плитке и кладут ладонь поверх его ладони, задавая свой собственный темп. Рука оттягивает крайнюю плоть, и большой палец надавливает на открывшуюся головку, размазывая и втирая проступающую смазку в нежную кожу. Он пытается откинуться назад, на грудь брата, но старший не позволяет: надавливает второй ладонью между лопаток и прижимает к кафелю, а потом сам льнёт ближе, кусая тёплую шею и оставляя за собой приятные алые отметины, говорящие: «Данте, ты моя собственность». Он постыдно скулит и начинает быстрее водить рукой.              — Данте-ей, — тянет воображаемый брат почти насмешливо. — Ты сдался мне без боя, — он оттягивает зубами кожу у основания шеи и проводит ногтями линии от кубиков пресса вниз по животу (и охотник попытался повторить это движение одной рукой). — Такой послушный, — голос брата быстро наполняется рычащими нотками и пробирает до глубины души, душит, сдавливает своей когтистой лапой сердце. — Глупый младший брат.              Данте вздрогнул, распахнул веки и снова прислонился лбом к мокрой холодной настенной плитке. Дух брата развеялся в тот же миг, когда мужчина кончил, хотя фантомное ощущение жара чужого тела на спине держалось ещё некоторое время, пока капли воды окончательно не смыли наваждение вместе со спермой в канализационный слив. Там им и самое место — решил полудемон и сложил ладони домиком, чтобы умыть раскрасневшееся лицо, а потом похлопать по щекам, сбивая все ненужные мысли.              Он повязал одно полотенце на бёдра — забыл прихватить сменные штаны, — а второе, которым небрежно вытер свои волосы, положил на плечи и после этого вышел в холл, поёжившись от контраста температур. А потом младший сын Спарды трусливо замер: он не ожидал увидеть близнеца, на которого только что подрочил, сейчас, сразу после выхода из ванной комнаты. Он не думал, что Вергилий останется дожидаться его здесь, а не уйдёт наверх, к себе. Неужели его оскорбило то нечаянное касание? Вот чёрт.              Старший брат поднялся с места в тот же миг, когда открылась дверь в ванную комнату, а затем обошёл кресло, не захватив с собой свою верную Ямато, что странно, и сразу же направился к младшему, смеряя его нечитаемым взглядом. Данте смог только уловить резкое движение зрачков вниз и обратно: Вергилий оценил его внешний вид после душа, но промолчал (охотник немного нервно поправил край полотенца, проверяя, не соскочило ли оно). Только сами зрачки сузились до двух крохотных точек и расширились, едва не поглощая всю радужку. Младший терялся в догадках о том, что это могло значить.              Точно! Вергилий же всегда принимает душ после миссий, вот он и сейчас, хотя и уступил более нуждающемуся сожителю, но всё равно с нетерпением ждал своей очереди, поэтому Данте отодвинулся в бок, в сторону бара, и облегчённо улыбнулся:              — Ну всё, ванная свободна, развлекайся! — преувеличенно доброжелательно сказал он, потому что нервы нещадно гудели, и он бы просто свихнулся, не скажи хоть что-то. — Спасибо за ожидание, а я… — он не успел договорить, потому что брат почему-то подошёл прямо к нему, а не к двери на метр правее (то есть левее, это от Данте она правее). И слова как-то сами застряли в глотке.              Вергилий ничего не ответил, но он остановился настолько близко от брата, что между их носами остались жалкие пару дюймов, которые можно было легко преодолеть и… стукнуться лбами! Не нужно думать не о чём другом! Просто полудемон слишком сильно разогнался и не успел вовремя остановиться, а теперь ему просто не с руки отходить на шаг назад, и, исходя из этих соображений, сам Данте попытался отступить назад и, ожидаемо, упёрся спиной в стену. Чёрт, ему серьёзно стоит перестать так бурно реагировать на близость с родным братом. В этом же нет ничего… такого…              Вергилий облизнул пересохшие губы.              Это был достаточно быстрый и непроизвольный жест, младший так тоже часто делал, когда волновался или что-то предвкушал и, особенно, когда у него были обветрены губы (очень часто). И вообще, этот жест не то, чтобы какой-то неприличный или даже пошлый, просто…              Это запрещённый приём. У Данте и без того был учащенный пульс после того, что он делал в душе, но сейчас, кажется, стук его сердца заполнил всё звуковое пространство вокруг, так, что, даже если бы старший сын Спарды что-нибудь сказал, это невозможно было бы услышать. Но он ничего и не говорил, лишь смотрел на слишком раскрывшегося брата и читал всё, что у того было написано на лице. То есть, буквально всё.              Данте это прекрасно понимал: понимал, что попался, и теперь ему уже бесполезно вертеться, и лучше всего сознаться во всём сейчас, а дальше будь что будет. Он честно открыл рот, чтобы что-то произнести, но губы так пересохли… он облизнулся.              Вергилий принял это как… за что бы он это не принял, и подошёл ближе, почти вплотную, но не прикасаясь ни клеточкой своего тела, лишь обдавая невероятным жаром, чуть наклоняясь и останавливаясь прямо у самых губ, будто бы спрашивая разрешения. И Данте перемкнуло: а ведь он и правда ждал ответной реакции, будучи не до конца уверенным в своих действиях. И поэтому он был так напряжён и смущён? Данте скосил взгляд и увидел, что уши брата порозовели от прилившей крови (а ещё его уши выглядит чертовски сексуальными, если уши вообще могут выглядеть сексуально).              — Мне снова это снится? — всё же его постоянная защитная реакция на любое дерьмо — это шутки, поэтому он усмехнулся.              — Если я скажу «нет», это что-то докажет? — высказал чертовски разумную мысль Вергилий с непривычно низким тембром, и Данте ощутил его обжигающее дыхание у себя на губах (до этого Вергилий… не дышал?).              Если это розыгрыш, то это второй идиотский розыгрыш подряд, поэтому охотник просто отпустил все тревожные мысли из головы погулять пару часиков, всё равно боязливо зажмурился и прижался своими губами к губам брата. Вышло очень быстрое, смазанное движение — они буквально просто потёрлись друг о друга губами, а потом старший первым решился завести свои руки партнёру за голову и притянуть к себе за волосы и шею.              Ещё пару секунд Данте ждал, когда что-нибудь случится: его тело пронзят острые когти, внезапно объявится Неро, с неба им на головы упадет метеорит или прямо сейчас воскресший Мундус решит нанести дружеский визит прямо в его офис, но ничего из этого закономерно не произошло, и он решился робко положить ладони на спину близнеца, всеми силами стараясь сдерживать порыв вдавить в его собственные рёбра. А Вергилий дерзко усмехнулся ему в губы и начал настоящий взрослый поцелуй, сначала ловко проведя языком меж губ, а потом подцепив зубами нижнюю и оттянув. Охотник послушно приоткрыл рот для удобства брата и стал ластиться к нему навстречу в поцелуе, с радостью принимая всё, что ему хотели дать. Но старшего полудемона этот подход явно не устраивал, поэтому он к великому разочарованию младшего разорвал поцелуй и чуть отстранился:              — Неужели ты так просто сдался мне? — хмуро сказал он, глядя в немного обиженные, но бесконечно опьянённые глаза близнеца. — Я думал, ты способен на большее, Данте-ей, — он специально, абсолютно точно специально протянул его имя и усмехнулся с напускным превосходством. Он хотел разбудить жажду борьбы в Данте.              И у него с успехом это получилось: мужчина прохрипел что-то совсем отличное от человеческой речи и налетел на возлюбленного ураганом, целуя яростно, до крови, и сжимая крепко, до хруста костей. Вергилий зарычал в ответ, срывая с плеч близнеца полотенце и цепляясь дрожащими пальцами за мокрые длинные волосы. Теперь он сам теснил младшего брата обратно к стене, но тот был слишком напорист и сильнее подталкивал близнеца к столу, и такой исход их небольшого поединка его полностью устраивал (иногда поддаваться было очень даже… тактично и выгодно). Однако сдаваться он не стал, активно сражаясь за влияние своим языком во рту брата.              На пути к столу они повалили стул и чуть сами не упали на пол, потому что Данте запнулся о собственное полотенце, что недавно скинул с его плеч брат, но всё равно добрались до цели. Вергилий, хотя никогда не одобрял такое поведение, уселся на столешницу и потянул за собой близнеца, чтобы тот устроился на его бёдрах, ни на миг не желая прерывать их поцелуя. Руки удобно легли на бока младшему, поддевая махровое полотенце пальцами, которое и так продолжало держаться лишь по воле случая и вот-вот должно было упасть под действием фундаментальных основ гравитации. Охотник отстранился сам, потому что уже не мог сдержать рвавшийся наружу смех:              — Опять этот стол, — он уткнулся носом в стык ткани ворота и основной части жилета, вдыхая концентрированный запах брата и пряча в этой ткани свои смешки.              — Что не так с этим столом? — сощурился мужчина, а потом перевёл взгляд на портрет матери, стоявший рядом, и положил его лицом вниз. Второй рукой он стал гладить поясницу охотнику, очень осторожно, проверяя границы дозволенного. Хотя этих границ у Данте для него не существовало.              Данте едва ощутимо вздрогнул от этого вопроса и неловко поёрзал на коленях у брата, вызывая тихий протяжный выдох, а ещё капитуляцию второго полотенца, не способного более держаться в завязанном состоянии: оно немного задержалось на выпирающей тазовой кости и сползло вниз, на ноги Вергилия, прикрывая теперь лишь единственную выпирающую сейчас часть под животом. И теперь мужчина совсем смутился, напряжённо замерев, боясь сделать ситуацию ещё хуже.              Старший обратил внимание на реакцию брата, на давление его ставшими стальными мышц, и подумал, что тот ещё не готов к такому. Поэтому он спокойно поднял несчастное полотенце и помог обвязать его обратно, целуя Данте, что от удивления поднял голову и уставился на брата, в распухшие губы уже более терпеливо, чем прежде. А Данте охотно ответил, перехватывая ладони возлюбленного, не давая завершить узел и перекладывая их обратно себе на бока.              — Тебе снилась эта ситуация? — всё же спросил Вергилий в перерыве между двумя тягучими, игривыми поцелуями, сжимая крепкие и упругие мышцы ног брата.              — В целом, совершенно другая… — тихо ответил ему мужчина, нарочно играя мышцами, сжимая его бёдра, притираясь к паху и просто красуясь. А потом возобновил влажные поцелуи, под шумок, пока старший занят его бёдрами, расстёгивая молнию жилета.              — Но со мной, — не скрывая самодовольства, произнёс Вергилий, одной рукой помогая близнецу расправиться с креплением своего жилета.              — Да… и с Неро… — признался Данте и мысленно приготовился к худшим из возможных вариантам развития событий, но Вергилий не выглядел оскорбленным или ревнивым, а по-прежнему очень довольным и возбуждённым. — Так ты знал? — догадался он.              — Предполагал, — мужчина усмехнулся и передумал целовать в губы, целуя уже шею под ухом.              — Предполагающий засранец, — облегчённо рассмеялся Данте и получил быстрый шлепок по ягодице, от которого вздрогнул и прикусил губу, чтобы не застонать в открытую, хотя это было совершенно бессмысленно, потому что старший брат всё равно обнаженным прессом почувствовал, как дёрнулся член у младшего. — Чёрт, Вергилий!.. — тот оторвался от его шеи и выжидающе посмотрел, и Данте отвёл взгляд. — Ещё…              — С удовольствием, — Вергилий вернулся к уже солоноватой от выступившего пота шее, покусывая и целуя, и отвесил ещё пару кратких шлепков. Охотник прорычал на выдохе, запуская пальцы под расстегнутый жилет и оставляя неглубокие царапины на напряжённой спине брата.              Старший полудемон не стерпел и резко толкнулся тазом к близнецу, отчего стол жалобно заскрипел, а сам хозяин и стола, и заведения удивлённо охнул и тут же попытался прикрыть рот ладонью, но возлюбленный ему не позволил, перехватывая руку, как это недавно делал Данте, и кладя её себе на плечо — буквально ближайшее место, чтобы его занять.              — Ещё, — передразнил Вергилий, но при этом абсолютно серьёзно. Ему чертовски сильно понравился звук, что издал брат, и он хотел услышать больше, намного больше.              Теперь настала очередь Данте усмехнуться самодовольно и облизнуть пересохшие от предвкушения губы — брат, даже не видя этого, поступил аналогично, облизывая ещё и шею Данте, — а после сам опустился чуть ниже, надавливая на возлюбленного. Ноги немного разъехались по столу, и мужчина ощутил голенью что-то обжигающе холодное, однако даже не соизволил окинуть этот предмет взглядом, потому что прикрыл глаза и прерывисто простонал:              — Так? — голос охотника был таким хрипловатым и притягательным, что Вергилий не удержался и снова поцеловал его, агрессивно сминая губы и прижимая к себе в неконтролируемом порыве. Он прижал партнёра руками к себе, будто бы это что-то изменило, ведь стать ближе было уже невозможно, если только не… Данте попытался просунуть руку между их телами, чтобы дотянуться до ширинки брата.              Такие телодвижения старший с радостью позволил, отстраняясь от брата и от его губ, и сам охотно помог Данте в его важном деле. Для начала было скинуто теперь точно лишнее полотенце, и Вергилий тут же перевел взгляд вниз, чтобы увидеть, как налитая кровью плоть брата с достаточно громким для обостренного слуха влажным звуком шлёпнула по его животу, оставляя за собой едва заметный след. А Данте, заметив пристальное внимание, вильнул бедрами, чтобы член снова дёрнулся, и подмигнул, решив покрасоваться перед будущим любовником (ох, да, это серьёзно):              — Нравится? — спросил он игриво, а Вергилий на это сжал напряженный орган между средним и указательным пальцами, провёл ими так от основания до головки, больше дразня, чем пытаясь доставить реальное удовольствие, но всё равно Данте чуть не задохнулся в новом стоне, и ответил:              — Сойдёт, — охотник захотел его ударить, но бить человека, у которого в руках твой член, — это очень сомнительная идея, поэтому он сдержался, лишь кусая шею близнеца в ответ. — Теперь мне нужно показать свой?              — Да, жду не дождусь увидеть: всегда думал о том, одинаковые ли они, — Данте взволнованно отшучивался, даже не глядя на то, как брат расстёгивал ширинку, но уловив характерный звук.              — Извини, что заставил тебя думать, — совершенно серьёзным тоном ответил Вергилий, но всё испортило сбившееся в конце дыхание — в этот момент его собственный член упёрся в косые мышцы Данте, и мужчина ощутил мягкие волосы тем, чем не думал их ощутить точно, однако это было приятно.              Младший полудемон тоже это ощутил и подался навстречу брату, приятно сдавливая органы между их телами, пока старший стягивал с себя перчатки. Затем он чуть откинулся назад, упираясь левой ладонью о край столешницы, и второй сжал член брата. Вергилий хотел бы и оба, но это было слишком неудобно в их положении, и тогда Данте решил осуществить другую свою фантазию. Мужчина чуть приподнялся, постанывая от непреднамеренного движения ладони на своем органе, завёл свою руку за спину и, обхватив член брата, вложил его в ложбинку между ягодиц. Там он вклинился просто идеально.              Старший сын Спарды, не скрывая сбившегося дыхания, прищурился, глядя на брата, и провёл на пробу рукой от основания до конца и обратно, довольствуясь недостаточно тихими стонами любовника. А потом Данте двинулся вниз и наверх, разводя и сводя ноги, отчего по телу Вергилия пронеслась вспышка отчётливого удовольствия, порождающая сильное желание заполучить куда больше. Он облизнулся и толкнулся навстречу сам, не забывая водить рукой по члену брата в общем для них ритме. Охотник простонал куда громче и направил взгляд прямо в потемневшие от страсти глаза напротив, позволяя себе полностью погрузиться в них и утонуть. Безумно привлекательная затея.              В очередное движение — имитацию полового акта — младший чуть сбился в установленной траектории, и головка старшего упёрлась прямо в кольцо мышц, совсем незначительно проникая внутрь благодаря выделившейся естественной смазке и просто весу охотника, вызывая у обоих одинаковое жадное рычание. Данте сдавил одной рукой плечо брата и попытался силой сесть на него, но это было бесполезно: член просто проскользнул выше между половинок.              — У тебя есть?.. — Вергилию даже не нужно было договаривать, потому что они сейчас оба думали об одном и том же. Мужчина очень любил доводить всякое дело, за которое взялся, до конца. Особенно, если это дело непосредственно касалось его младшего брата, как сейчас.              — Наверху… — раздосадовано выдохнул Данте. Не будет же он хранить интимную смазку в рабочем столе рядом с оружейной… или использовать на себе оружейную.              — Не предусмотрительно, — так же раздосадовано ответил старший близнец, возобновляя движение рукой, и охотник от неожиданности снова простонал и выгнулся навстречу движению. Уж хотя бы что-то он должен завершить сейчас, не сходя с нагретого места. Жаль только он не имел ещё одну пару рук, чтобы и крепко держаться в своём неустойчивом положении, и ласкать брата во всех доступных местах.              Вообще, у офиса Данте была одна (но не единственная) интересная особенность: он никогда не запирался. Да, двери здесь всегда были открыты для любого желающего, потому что… во-первых, зло никогда не дремлет, и какая-нибудь фигня, требующая вмешательства легендарного охотника на демонов, может произойти в любой момент; во-вторых, незапертые двери не нужно выбивать из петель, чтобы особо нетерпеливый посетитель, который войдёт в любом случае, не сломал всё в очередной раз; а в-третьих, оберегом от нежелательных личностей в виде грабителей неплохо служили развешанные на стенах останки демонов.              Так вот, двери были не заперты, а занятые своим немаловажным занятием близнецы просто не услышали неловкого стука в дверь, поэтому Неро зашёл в агентство незамеченным и обомлел. Первым делом он увидел отца, что, откинувшись назад, сидел на столе, и это уже было достаточно странно. К тому же его жилет безвольно болтался на локтях, открывая широкую напряжённую спину, отчего парень уже немного покраснел. Потом он заметил, что у Вергилия был расстёгнут пояс, чуть спущены штаны и вообще-то рядом с ним была ещё парочка крепких мужских ног, подле одной из которых и лежала Голубая роза, за которой вернулся охотник, и даже ради этого заставил Нико повернуть назад на полпути до дома, выслушав кучу нелестных комментариев по поводу своей забывчивости. Однако теперь это уже не имело никакого значения и маячило где-то на периферии сознания, когда основную часть его разума заполнили характерные звуки интимного характера.              С его ракурса не было видно всего, в особенности Данте, который восседал на родном брате, своём близнеце и очень быстро, но плавно насаживался на… Неро бы даже сказал бы: прыгал на… на брате. Парень видел только широкую грудь, покрытую едва видимыми следами зубов шею, влажные растрёпанные волосы и лицо с влюблёнными глазами, направленным прямо на брата. От этого самому Неро стало невероятно жарко и одновременно тоскливо, а ещё, кажется, он понял кто именно снился Данте сегодня и почему он не хотел об этом рассказывать ему.              Так как близнецы были столь сильно увлечены друг другом, парень просто тихонечко попятился обратно к выходу, стараясь не издать ни звука, чтобы мужчины так и не узнали о его присутствии, хотя сам он ничего не слышал из-за шума сердца в ушах, и уж не ему точно нужно было судить о бесшумности. Но, как обычно, все пошло у него через… не лучшим образом, потому что двери агентства не только никогда не запирались, но и неистово скрипели в определённом положении. Заскрипели и сейчас, когда Неро только прикоснулся к ручке.              Неприятный резкий звук тут же отвлёк внимание Данте, и тот перевёл взгляд с брата на застывшего в проходе плёмянника, покрылся румянцем и помахал рукой, усмехаясь:              — Ты так… быстро вернулся… Неро… — мужчина был в крайней степени смущён от того, что их застал никто иной, как его второй предмет воздыхания. А Вергилий, услышавший имя сына, обернулся, чтобы увидеть его — от пристальных взглядов полудемонов парень совсем запаниковал и попытался резко повернуть дверную ручку, но та совсем не поддавалась.              — Да я… я кое-что з-забыл… но не важно — потом заберу… не хотел вас отвлекать… и я… я пойду, наверное… — он резко повернулся к близнецам спиной, чтобы лицом к лицу разобраться с чёртовой неподдающейся ручкой, и хребтом почувствовал, что не пронесло. Благодаря инстинктам он успел отпрыгнуть назад и тут же был пойман в кольцо голубых призывных клинков.              — Куда ты так быстро, Неро-оу? — с придыханием, куда более горячим, чем обычно, спросил полудемон, наблюдая, как теперь сын пятится к ним, ведомый его маленькой предусмотрительной мерой. — У Данте к тебе есть разговор, не так ли? — обратился он к брату, который совсем не хотел сейчас разговаривать, а скорее действовать.              — Вергилий, — прорычал, а не произнёс Данте, едва борясь с желанием откусить брату излишне болтливый язык (так вот какое желание Вергилий ощущал постоянно). Старший близнец обернулся к брату и усмехнулся.              Неро, ведомый клинками, наконец-то дошел до стола, обернулся и замер, потому что он буквально оказался лицом к лицу с мужчинами. Это было очень волнительно и неловко — видеть их так близко в такой момент (он даже мог увидеть, что они не… ну почти не), но большее внимание он уделил лицу смущённого Данте, который и правда будто хотел сказать что-то важное, только никак не мог решиться на это.              А потом мужчина потянулся вперёд и робко поцеловал племянника в губы, разрывая все шаблоны мироздания в светловолосой голове.