Пока ты мой / Пока ты моя

And just for this moment As long as you're mine I've lost all resistance And crossed some border line And if it turns out It's over too fast I'll make every last moment last As long as you're mine

Следующей ночью Бриенна удаляется в купальни. Винтерфелл стоит на источниках, которые нагревают и воду, и стены, Бриенна же питает слабость к горячим ваннам. Уже поздно, и она в одиночестве позволяет воде облегчить томительную боль между ног. Внутренняя сторона её бёдер, слегка исколотая бородой Джейме, весь день тёрлась о бриджи, ни на мгновение не давая забыть о минувшей ночи. Она окунается с головой, выныривает и находит кусок мыла. Быстро вымыв волосы, вновь погружается под воду. Тишина блаженна. Когда она была ребёнком, отец едва мог удержать её подальше от сапфировых волн, окружающих Тарт. В Винтерфелле Бриенна привыкла быть невидимой, не более чем тенью леди Сансы. Подрик завёл друзей среди слуг и торговцев, но все они держатся на почтительном расстоянии от Бриенны. Эти северяне её не понимают. Им известно, что она наследница южного лорда, её манеры безупречны, но всё равно она женщина в доспехах, носящая меч Ланнистера. Перешёптывания, которые прекращались, когда Бриенна проходила мимо, набрали силу со дня прибытия лорда Тириона, и стали ещё громче, как только она поручилась за Джейме. Большинство из тех, кто сражался и выжил, вновь уходят, а оставшиеся так и зовут его Цареубийцей ‒ за спиной. К нему обращаются напрямую, только если этого никак не избежать. Сегодня она ощущала на себе их взгляды. Кажется, все кругом знают, что Джейме провёл ночь в её постели. Подрик поведал ей, что Тормунд Великанья Смерть плачется всем, кто готов слушать, как сир Джейме объявился на севере и украл её у него. Как будто она когда-либо выказывала нечто большее, чем натянутую вежливость, по отношению к вождю одичалых. Как будто Джейме давным-давно не украл её сердце. Она обменяла его на меч и даже не заметила, пока он не принёс его с собой. — Грехи смываете, миледи? — голос Джейме эхом отражается от стен. Бриенна не может понять, насмехается ли он. Поднимая глаза, она почти ожидает увидеть его полумёртвым от лихорадки, грязным и ожесточившимся, как в Харренхоле. Так давно это было. Мужчина перед ней всё так же бородат, всё так же потрёпан и по-прежнему остёр на язык. Вот только бороду сбрызнула седина, вокруг глаз больше морщин, а культя скрыта золотой рукой, которую она всегда не любила. Он одаривает Бриенну призрачной улыбкой, что вспыхивает и гаснет подобно молнии. — Тебе нечего смывать. Поверь старому грешнику, — добавляет он, приближаясь к краю огромной ванны, которую она занимает. — Я не ... — Бриенна не знает, что сказать. Неловкость этого утра до сих пор витает между ними. Прошлая ночь была чудесной, и ей нечего стыдиться. Но она понятия не имеет, что это значит для них. Когда она проснулась, Джейме уже оделся и натягивал сапоги. Он не произнёс ласковых слов, не показал никаких чувств, покидая её комнату. — Хочешь, чтобы я ушёл? — нерешительно спрашивает Джейме. Внезапно она понимает, что инстинктивно прикрылась, как делала всегда. Путешествуя с Подом, она иногда спала в своих доспехах, чтобы не оставаться уязвимой во сне. Бриенна заставляет себя расслабить плечи и позволяет руке соскользнуть с груди. — Нет, мы ведь и раньше делили ванну. Не так-то легко отбросить привычки целомудренной жизни. Он хмурится. — Нет, я имел в виду, хочешь ли ты, чтобы я покинул Винтерфелл? Я толком не подумал, вынудив тебя снова ручаться за меня. Леди Санса никогда не забудет того, что я сделал с её семьёй, а ведь она даже не ведает о худшем. — Ни к чему ты меня не вынуждал, — отрезает она. Если уж на то пошло, Бриенна испытала облегчение, когда в неясном утреннем свете Джейме спросил её, позволит ли ему леди Санса остаться. Королева Дейенерис и лорд Джон не будут доверять ему по-настоящему, только не в борьбе с сестрой, сказал он. Они всегда будут сомневаться в его верности, к тому же присутствие брата лишь разъярит королеву Серсею. Бриенна не сомневалась в его доводах. Она разговаривала с его сестрой всего один раз, и эта женщина видела её насквозь. Джейме всё ближе подбирается к краю ванны, стаскивает сапоги и снимает куртку. — Я пришёл в твои покои, — его пальцы теребят завязки, ослабляя узел. — Я принёс тебе вина. — Он берётся за ворот и плавно стягивает рубашку через голову. — Я пытался раздеть тебя. Более циничный ум мог бы усомниться в моих мотивах. Синяки, расцветшие на его груди и животе, никак не омрачают его красоту. Несправедливо, что он так прекрасен в любом состоянии. — Это я тебя раздела, — напоминает она, и при одной только мысли об этом её бросает в жар. — Не было нужды... спать со мной, чтобы заручиться моей поддержкой. Она у тебя и так уже была. И тебе это известно. Джейме расшнуровывает свои бриджи, позволяя им упасть. Его бельё падает следом, так что он стоит перед ней голый. Почти. Золотая рука, закреплённая кожаной манжетой и ремешками, тяжело свисает с его правого предплечья. Бриенна встаёт, откладывает мыло и, подойдя к краю ванны, ополаскивает руки. Снять золотой протез – минутное дело. Прошлой ночью она слишком нервничала, слишком хотела избавиться от этого напоминания о его сестре, убрав с глаз долой, и не присмотрелась к его искалеченному запястью. Сейчас она замечает ссадины, воспалённую кожу – такова цена притворству казаться целым. — Я нечасто так пью. Она поднимает на него взгляд, тщетно стараясь не видеть, что его член наполовину твёрд. — Я тоже. Она отступает, вновь опускаясь в воду. Ему не нужно оправдываться, если прошлая ночь не повторится. Джейме осторожно входит в ванну, погружается в горячую воду и прислоняется к противоположной от Бриенны стенке. Вздох, который у него вырывается, полон явного удовольствия. От одного этого звука ей нестерпимо хочется прикоснуться к нему. Она уже много раз видела, как сражение распаляет в мужчинах похоть: в лагере Ренли, Старков и здесь, в Винтерфелле. Их грубые руки и низменные речи никогда её не искушали. Только Джейме. Она не леди и никогда ею не была. Так почему бы не взять то, чего она хочет, раз ей это предлагают? — Тирион клялся, что после дорнийского голова болеть не будет. Он ошибался, — Джейме откидывает голову на каменный край, закрывая глаза. — Ты пропустил военный совет королевы. Бриенна ждала его до последнего. И была удивлена, услышав, что о намерении Джейме остаться в Винтерфелле объявил Тирион. — Меня не приглашали. Я был в кузнице, помогал сортировать оружие и доспехи, снятые с убитых, — он отыскивает ещё один брусок мыла и принимается тереть им грудь, плечи и правую руку. — Я не гожусь ни на что, кроме караула, и подозреваю, что твоя леди Санса скорее столкнёт меня с парапета, чем доверит предупредить её о нападении. Бриенна помнит слова девушки во время суда суда над Джейме и полагает, что он прав. Возможно, ей стоит поделиться с леди Винтерфелла ещё несколькими историями. Медвежья яма. Риверран. — Дай ей время. Она поймёт, что ты ‒ не твоя сестра. Он морщится и растирает мыло по шее, бороде и волосам. Пена становится серой от сажи и копоти. — Она могла бы просто сосчитать наши руки, чтобы в этом убедиться, — огрызается он и скрывается под водой. Вынырнув, Джейме бросает мыло обратно на камни. — Ты разве не станешь заканчивать? Он совсем не притронулся к левой стороне тела ‒ руке, половине груди и боку. Она различает тёмные пятна на его предплечье. Джейме отвечает яростным взглядом, и Бриенна не осмеливается настаивать. Она не хочет ссориться, действительно не хочет. Поэтому предпочитает продолжить своё купание. У неё вошло в привычку мыться сразу же, чтобы можно было быстро уйти, если появится кто-то ещё, но Джейме отвлёк её. Она чувствует на себе его взгляд, когда проводит мылом по мокрой коже ‒ вверх и вниз по рукам, через ключицы. Она поднимает из воды сначала одну ногу, потом другую, мыльные пузыри сползают всё ниже, к бёдрам. Джейме издаёт слабый стон. Бриенна игнорирует его, встаёт и откладывает мыло. Пены на руках вполне достаточно. Она рискует взглянуть на него, пока её ладони скользят по животу, обводят груди, опускаются к межножью. Она неловко потягивается, чтобы достать до спины. Джейме с плеском поднимается. — Позволь мне, — его голос хриплый, а возбуждение очевидно, когда он пересекает ванну и встаёт рядом, берясь за мыло. Бриенна отворачивается, радуясь возможности избежать его пристального взгляда. Значит, его влечение к ней было вызвано не только вином. Его мыльная рука скользит по ее лопаткам, и она вздрагивает. Воздух прохладнее воды, её кожа тут же покрывается мурашками. Кончики его пальцев осторожно ощупывают длинный тонкий синяк ‒ след от вовремя отведённого в сторону лезвия. Она помнит тот удар среди хаоса битвы, помнит, как он остановил его. — Я уж думал, мы покойники, — произносит он в тишине, намыливая ей спину ленивыми кругами, постепенно продвигаясь к пояснице. — Я тоже. И не раз, — она не любит вспоминать о той жуткой панике, страхе и сожалениях, от которых сдавливало горло. По крайней мере, об одном ей беспокоиться уже не нужно. Девы Тарта больше нет. Он вздыхает, его рука ложится на лёгкий изгиб ее бедра. — Всё ждал, что окажусь среди павших, когда мы складывали костры. Тогда Бриенна ещё не могла постичь всего ужаса, шатаясь от усталости, день напролёт передвигая трупы, задаваясь вопросом, правда ли он жив. Она поворачивается к нему. Джейме оказывается ближе, чем она ожидала. На его лице отстранённое выражение. — Давай я помогу тебе домыться. Джейме качает головой. — Сойдёт и так. — Я могла бы потереть тебе спину и руку. Не стоило произносить этих слов, потому что его взгляд каменеет, и он отступает подальше от неё. — Прокляни или поцелуй меня, Бриенна, только не жалей. Она раздражённо фыркает и швыряет в него мыло. Оно отскакивает от его груди и с плеском падает в воду. Он хмурится. — С чего бы ещё тебе это предлагать? — Я тебя не жалею, Джейме. Хотя представить не могу, почему мне так хотелось дотронуться до тебя, — она ныряет в ванну, смывая всю пену, и отворачивается, чтобы выбраться. Джейме стоит неподвижно, опустив голову. Она вылезает из воды, дрожа от холода, и тянется за сухим полотенцем, чтобы прикрыться, когда он решается заговорить. — Ты можешь прикоснуться ко мне, — он медлит. — Я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне. Бриенна поворачивается обратно к нему. — Не делай мне одолжений. Глаза Джейме сужаются, однако он протягивает ей руку. Она снова спускается в ванну и успевает лишь провести мыльными руками по его груди, когда Джейме заключает её в объятия. Спустя какое-то время они покидают бани и мчатся по коридорам, босиком, в наполовину зашнурованной одежде, чтобы раздеться вновь, едва добравшись до спальни.