Истощение

Сидя на каменном подоконнике в гостиной у окна, Грейнджер читала свой дневник. Она начала вести его ещё летом до прибытия в Хогвартс после слов мамы о том, что лучше бы теперь записывать все, чтобы воспоминания не ускользали. Взгляд мазнул по пустой мрачной комнате, не находя Малфоя или его очередных дружков. Тогда, достав свою контрабанду, привезённую из дома на осенних каникулах, девушка подожгла сигарету и вдохнула легкими едкий дым. Голова слегка закружилась и веки опустились под натиском эмоций и чувств. Общее состояние было таким вялым, будто чувств не осталось и вовсе, а на душе скребли верно койоты, раздирая на лоскуты итак достаточно израненную душу. Все то, что она копила в себе летом, все стены, восходившие вместе с ней упали и сейчас она обнаженная, как нерв стояла перед ментальными проблемами. Трудно. Вот так и описала бы Гермиона своё состояние: соседство с Малфоем, нагрузка в учёбе, неопределённость, куда стоит двигаться дальше, а так же самое главное. Еда. — Грейнджер, мать твою, выкинь эту вонючую хрень из моей гостиной. — ровный тон глубоким эхом прошёлся волной. Он часто появлялся вот так вот неожиданно, явно намереваясь в один момент напугать её до смерти, которой он так хотел. Все эти игры в старост, сдружившихся на фоне новых обязанностей и улыбки, которые они должны были держать даже при товарищах детства, безумно надоели. Каждый раз разкорячивавсь перед новым министерским ублюдком, который следит за дисциплиной в школе, потерявшей доверие Министерства. Теперь тут ошиваются государственные клерки, готовые не перегрызть тебе глотку за косой взгляд на кого-то, но точно исписать все твоё резюме чёрной пастой и поставить свой росчерк под надписью: «потенциальная угроза». Вот чем сейчас они занимаются. Кажись о свободе слова позабыли все, даже пресвятой Поттер со своей шайкой засунули головы в песок и давятся им там, не понимая, что происходит жестокая диктатура. Это не то, к чему они стремились по окончанию всего хаоса и ужаса, который они пережили. От одного тоталитаризма к другому? — Не нравится — уходи, мы вроде как уже проходили с тобой эту схему, — огрызнулась в ответ волшебница. — Я не особо противлюсь тому, что твои пьяные дружки явно видят здесь прибежище от всевидящего Мюррея. Не боишься, что в один день я просто доложу ему? Она прищуривалась и играла с ним, перенося сигарету из рук в руки и смотря на него очень расслабленно. В ней что-то изменилось, как заметил сам Драко и явно не в ту сторону, которую все ожидали увидеть. — Валяй. Это сделает и тебя некомпетентной для поста старосты. — ухмыльнулся Драко. — А после последуют вопросы на которые у тебя нет ответа. И вот ты снова в башне мерзких львят, отбиваешься от налетов Уизли и Поттера в твою сторону. Тут то хоть какая-то преграда для них, не так ли? Выкидывай сигареты и не кури тут впредь. — Не строй из себя главного и уже тем более мессию, Малфой. Потушив сигарету, она ловко спрыгнула и обогнув блондина направилась в свою комнату, где проводила большую часть времени. Комната стала неким оазисом, спасательным кругом для неё от всей неразберихе за стенами неё. Там никто не давит, не заставляет, не говорит, что нужно делать. А делать нужно одно. Кушать. С момента поступления в Хогвартс на последний повторный курс, её будто подменили. Вечные нападки со стороны с лозунгом: «хватит есть!» превратились в одну сплошную мольбу: «съешь хоть кусочек!». И в эпицентре всего этого она — Гермиона Грейнджер изрядно запутавшаяся куда ступить и что сделать. Вся её жизнь стала сплошным минным полем, где жертвами были её отношения с друзьями, семьей, учителями. И пока что она проигрывала, шаг за шагом теряя все больше. В дверь постучались: — Пошли на обед, чудила. Нам нужно ещё успеть подписать бумаги и обсудить с директором предстоящий поход в Хогсмид. Как ей не хотелось выходить отсюда, кто бы знал. Завернутая в толстый калач из одеял и испытывая дикий холод, хоть в стенах замка и действовали чары согревания, девушка что-то промычала, нехотя пытаясь заставить себя встать. Сил в последнее время было все меньше и меньше. — Иди без меня, Малфой. Встретимся у директора после обеда, — не сумев побороть своё нежелание встречаться со всеми в общем зале, она продолжила лежать. — Не встанешь и я позову сюда твою блевотную компанию, чтобы они выволокли тебя. Смотреть уже на тебя противно. — Ну так и не пялься, кто тебе мешает. Никто не просил тебя обо мне… печься! Услышав грозный рык за дверью и последовавший пинок, наступила гнетущая тишина, прерываемая лишь её тяжелым дыханием. — Надо поесть, девочка, — прошептала сама себе ведьма, поглаживая плоский живот с неестественно выпирающими рёбрами. — Иначе не будет сил на вечерний обход. А ещё так много практики по ЗОТИ… Громко выдохнув, она все-таки поднялась с кровати, предварительно подойдя к зеркалу, которого больше не боялась. Каждый раз было лишь интереснее наблюдать за собственными изменениями, будто она лабораторная крыса в своём собственном эксперименте, который не отличался человечностью. Ноги, едва похожие на те, что были чуть раньше, когда она была здорова, легко обхватывались двумя маленькими ладонями, рассматривание которых под темным освещением стало её новым интересом, наблюдая как выпирают костяшки на тонких бледных запястьях. Пригладив растрепанную юбку, которую с помощью заклинания она уменьшала на прошлой неделе, девушка отметила, что та вновь стала велика. — Отлично, Грейнджер. Снова придётся подгонять под размер! — просипев басом, она направилась прочь из башни в ненавистное людное место, где забывали о личном пространстве, выбешивая её не хуже, чем неправильно произнесённые заклинания. Ступая легкой гладью по шлифованному каменному полу, она обводила взглядом все происходящее, подмечая неровности и угловатость реальности, в которую была заточена. Всюду снующие и торопливые студенты заполоняли свободное пространство, явно мешая даже просто насладиться роскошью одиночество. В последнее время именно его она и предпочитала, чаще покидая компанию друзей, казавшаяся ей чересчур шумной и тет-а-тет с собой коротала вечера, изредка замечая блондинистую голову с его вечными собутыльниками. Ведьма, разумеется, не была в восторге от таких сумбурных визитов, но это лучше, чем одиночество в тишине. Время казалось в такие моменты летит гораздо быстрее и не оставляет зияющую дыру в груди расползаться. Было уютнее находиться поодаль, но рядом с людьми, витая в своём несуществующем иллюзорном мире. Створки дверей большого зала были распахнуты, открывая взор на продолговатые дубовые столы, устланные едой. Нужно напустить важный вид, сделать действия расторопными, чтобы буквально сквозило то, что у неё явная нехватка времени, которого было на самом деле предостаточно. Отточенный спектакль был алгоритмом в её программе, не дающий сбоя уже долгое времени. Друзья — особенно вечно переживающий Поттер с мыслью в голове о том, что он ответственен за каждую жизнь в их компании — давно заметили, что с выдающейся выпускницей творится неладное. Постоянная занятость про которую она рассказывала без умолку, действовала явно отрицательно, растворяя в себе их прежнюю знакомую. Грейнджер таяла на глазах, стекая в лужу беспомощности, в которую наступал каждый, но не замечал или отчаянно делал вид, притворяясь, что все идёт своим ходом. Ведь так проще. — О, Гермиона! Проходи! — крик с другого конца зала доносился эхом, отскакивая от стен. Она без сомнения узнала в этом голосе Рона и натянув улыбку, двинулась к столу, бросая мимолетный взгляд на противоположный стол, принадлежащий змеиному факультету. Малфой впился взглядом, явно читая, как открытую книгу ту ложь, в которой она жила и преподносила на узорчатом серебряном блюдце своим однокурсникам. Становилось не по себе и захотелось вывернуть все то, что было в желудке, однако он был пуст. — И чего этот змееподобный на тебя пялится? — недовольно пробурчал Рон, запивая круассан тыквенным соком. — Совсем обнаглел в последнее время. — Это не он наглый, а ты к нему чересчур придирчив. Мы с тобой это уже обсуждали, — Гермиона с тяжестью приземлилась на свободное место рядом. — Нет ничего зазорного, что он смотрит. Мы вроде с ним как напарники. Гарри лишь кивнул в подтверждение, веря во всю эту мишуру и легенду про их приятельские отношения, благодаря стараниям небезызвестной директрисы. Джинни принялась трещать без остановки о новом выпуске её любимого каталога волшебных платьев, которые она листает каждую минуту в поисках обновки для Выпускного Бала. Грейнджер лишь мысленно пометила для себя, что это очередное мероприятие, появляться на котором не было никакого желания и смысла. Ну и что, что это будет последний раз, когда она сумеет воочию увидеть и запомнить счастливые лица тех, с кем сражалась плечом к плечу. — Ты уже смотрела? Я отдала тебе твой на прошлой неделе. Думаю вот это красное тебе подойдёт! — буквально впихнула ей в лицо младшая из Уизли. — Милая, у меня совсем нет времени для таких мелочей. Впереди столько дел, нужно быстро перекусить и пойти на… запланированную встречу с инспектором, — деловито заявила Грейнджер, выливая в себя уже второй бокал воды. Герой войны сразу же чертыхнулся, услышав о встрече с его новоявленным врагом, как окрестил для себя победитель. Выкинуть старые замашки не так то просто, поэтому он продолжил руководствоваться своим правилом, деля все на черно-белое. Его друзья безусловно были на белой половине, Министерские крысы, устраивавшие происки внутри школы относились к чёрному, а чем-то средним, зависшим над пропастью его правды, был Малфой. Он отчаянно погряз в серых оттенках не перебегая из стороны в сторону и все так же продолжал жить, не встревая в новые конфронтации интересов. По-крайней мере не делал этого с достаточным энтузиазмом, присущему его друзьям. Подруга детства тоже в последнее время не принимала активного напора, но её понять можно было: слишком много было пережито на войне, чтобы искать себе новые приключения. Её с трудом то затащили назад в стены школы, показывая мир, отстроенный на костях. — С инспектором Мюрреем? Он хочет докопаться до недостаточно чистых ободков унитаза в мужском сортире? — Нет, лишь дать ценные указания для нового семестра. Громко ойкнув, Рон закатил глаза: — В каком месте указания этого придурка теперь считаются ценными? Прогнившие бюрократы! Где они, чёрт возьми были, когда нас рвали на куски Пожиратели Смерти и долбанная власть? — кулак Рона смачно опустился на поверхность деревянного стола, создавая лишний грохот. — Думаю стоит показать ему, что мы все ещё в строю, — подкинул идею-фикс неуемный Поттер. «Черт бы вас побрал, а я бы на вашем месте сидела на заднице смирно, чтобы не нарываться на лишние проблемы!» — скалилась про себя ведьма, не произнося ни слова из того, что проскальзывало в темной головке. — Тем не менее, — подала она голос. — не лезьте пока что на рожон, прошу. Проблем итак хватает, я бы не хотела дежурить ещё и возле комнаты наказаний. С этого года, не без участия Мюррея, в Хогвартсе практиковалась комната наказаний под юрким надзором одного из старост школы. Заклинание растягивало время изоляции, искажая его в бесконечные часы, чтобы студент мог хорошенько подумать над своим девиантным поведением. Но хоть расшиби голову об этот самый деревянный стол до костей мозга, обнажая картину внутренностей, никто из её друзей никогда не приходил к чему-то большему, чем «чтоб этого Мюррея дементоры сожрали». То есть ни к чему годному, что поспособствовало бы улучшению отношения государства к этой уже исправительной колонии, а не школе волшебства. — Когда это мы доставляли тебе хлопоты, а, Герм? — шутливо толкнув старосту, произнёс сидящий рядом Невилл. — Каждое ваше явно направленное против него действие — проблема. Компания рассмеялась, расценивая прямолинейное выражение за шутку. Чтобы они, да отяжеляли будни Грейнджер? Да ни за что. — Это же так весело отдуваться и отмазывать вас перед ним, ну да, конечно, — бурчала ведьма. Далее последовал разговор о квиддиче, вперемешку с горячими спорами, чья команда лучше. Прервал эту идиллию едкий голос, сопровождая тактильным касанием у плеча: — Кончай есть свою иллюзорный завтрак, который обычные люди называют водой и пошли. Нам нужно к Мюррею. Брови удивленно поползли вверх от того, что Малфой решил поддержать её ложь перед друзьями. Значило ли это, что они на новом уровне отношений или просто он так решил отплатить за очередной предстоящий приход друзей в их общую гостиную. Попрощавшись с друзьями, она медленно следовала за Малфоем, почти бесшумно шагая в такт его размеренному ходу. Но на удивление они не остановились ни у выхода, ни чуть дальше, явно преследуя какую-то конечную цель. — Спасибо, что поддержал мою историю про встречу с Мюрреем, — решила начать ведьма. — Но куда мы идём? — Чего? Что поддержал? Мы идём к Рейнхарту, напоминаю. Жаль, что твой мозг от недостатка пищи совсем иссыхает. Он должен приехать сегодня из командировки. Видимо она правда совсем забыла о таком важном событие. Важном от того, что нужно морально готовиться для встреч с этим мужчиной. Выпивал он кровь и всю энергию похлеще, чем Рита Скитер при редких встречах, оставляя осадок на весь день. В его речах сквозило извечное недоверие и чрезмерная гордыня на пустом месте, заставляя нервничать и бросаться в легкий пот. — О, прости. Я видимо правда подзабыла. Второй староста лишь неоднозначно хмыкнул, чувствуя удовлетворенность от издёвки в правильном направление. Завернув на очередном повороте, он постучался в дверь, табличка на которой гласила: Глава инспекции школы Чародейства и Заклинаний, сэр Рокхарт Алан Мюррей II. Ведьму никогда не покидала мысль и немой вопрос, остававшийся неозвученным, в какой семье педантов он воспитывался, вырастая таким брюзгой и скептиком. Тем более, если он был вторым, страшно не хотелось представлять себе его предшественника. — Войдите. Из-за дубовой двери послышался высокий и напряженный голос. — Ну, Мерлин нам в помощь, как говорится. Отворив тяжелую дверь с помощью Малфоя, который явно не оценил, что Грейнджер не может осуществить даже такое примитивное действие, не прибегая к его помощи, они вошли вовнутрь. Кабинет был не особо просторным за ненадобностью; чиновник большее количество времени расхаживал по школе, штрафуя даже за неправильное движение палочкой, Ничего лишнего тоже не наблюдалось: маленький лаковый стол, большое кожаное кресло, добротно обитое дорогой кожей и горы стопок бумаг. Слишком типичная и избитая картинка для чиновника. В этом самом кресле восседала фигурка Алана Мюррея, смотревшая на вошедших с подготовленной надменностью и презрением. Нервно поглядывая на круглые золотые часы, находившиеся в нагрудном кармане его пиджака, он ещё больше нахмурился: — Молодые люди, вы занимаете такой ответственный пост, однако позволяете себе опаздывать! Я жду вас уже минуту сорок две секунды ровно, — его взвинченный и очень высокий голос разрезал перепонки своей высотой. Закрученные усы над широким ртом завивались в интересные узоры, а маленькие глазки впивались в свою жертву не хуже хищника, морально разделывая на части. — Просим вашего прощения, мистер Рейнхарт. Такого больше не повторится, — Драко взял на себя ответственность заговорить и выстоять исполиной выдержкой против этого маленького властного человечка. Гермионе хотелось прыснуть в кулак или как минимум ухмыльнуться от лицезрения развернувшийся перед ней картины. Вся комичность ситуации явно напрашивалась на какой-нибудь рассказ для книги известных сатириков. Высокий, хорошо сложенный Драко Малфой, что после войны стал более мужественным и решительным сейчас стоял и отчитывался перед человеком, который казалось бы никогда воочию не видел настоящего трупа. Всем своим видом Мюррей лишь отталкивал, дополняя это мерзким характером. — Да, этого не повториться, если я сниму вас с постов старост! — начало было угрожать Алан. — Но, к вашему счастью, пока что не вижу в этом смысла. Итак, я созвал вас, чтобы отдать новую форму отчетов, которые вы, молодые люди, должны заполнять каждую неделю своевременно. Министерство и я решили добавить несколько важных пунктов, ознакомитесь с ними позже. Так же, хотелось бы, чтобы вы напомнили старостам факультетов о стажировке в нашем Министерстве Магии после окончания школы. Однако это обязательно должны быть выходцы с войны. Не без рук, ног и без отсутствием явной мозговой деятельности, а способные маги. Драко и Гермиона не сдержавшись зло сверкнули глазами, переглядываясь на краткий миг. «Как смеет этот человек так просто говорить о людях с войны? Это же всего лишь подростки!». Сдерживать альтруистические порывы становилось с каждой секундой в этом кабинете тяжелее, высвобождая все кровавые сцены из ее сознания, воплотить которые очень хотелось бы с её временным руководством. Быстро откланявшись и забрав экземпляр формы отчетов, старосты стремглав вышли из кабинета, плотно закрывая за собой дверь и на секунды расслабились, полностью размягчаясь в этом еле осветлённом коридоре. — Тебя он тоже выбесил, да? — поинтересовалась ведьма, когда они отошли на безопасное расстояние. — Несправедливо так говорить про людей, которые итак достаточно пострадали. — Очень странно, что они набирают туда людей со знаниями, когда работают там далеко не самые умные индивидуумы вроде нашего Мюррея. На едкое замечание блондина, ведьма улыбнулась и пошла восвояси, чувствуя тяжелый взгляд товарища поневоле. Остаток года будет таким же тяжёлым, как и сейчас? Очень хотелось есть, чтобы заполнить желудок, верещавший на всю округу о недостатке пищи.