wine from your tears

Плэйлист для общей атмосферы: Halsey – Strange Love

Part I

Прошло три-четыре дня с того момента, как Джаред приезжал к Ане домой. Она старалась полностью погрузиться в работу, чтобы не думать о его внезапных появлениях и столь же внезапных исчезновениях. На столе перед ней лежали распечатки графики Met Gala, блоки интервью с селебрити и подробные схемы рассадки гостей. В комнате царила аккуратная, почти стерильная организованность: полированная деревянная поверхность стола отражала мягкий свет ламп, на полках аккуратно стояли книги по моде, искусству и кинематографу, а на консоли мерцали фотографии семьи и несколько наград, полученных Аной за предыдущие проекты. Фобос и Деймос мирно дремали на диване, время от времени приподнимая головы, чтобы проверить, всё ли в порядке с хозяйкой. Ана упорно печатала на ноутбуке, делала заметки в блокноте, сверяла цифры и правки Лии. Телефон лежал экраном вниз — она не хотела ни звонков, ни сообщений. Джаред писал, но сейчас, как и несколько последних дней, Ана держала дистанцию. Она знала, что их отношения — это временная история, и пыталась удержать себя в рамках взрослого рассудка: никаких обещаний, никаких обязательств. И всё же, когда её взгляд случайно скользнул к стеклянной витрине с пластинками, дисками и мерчем группы Джареда, лёгкая улыбка невольно появилась на лице. Это было напоминание о его присутствии, о его музыкальном мире, который как будто вторгался в её собственный ритм жизни, несмотря на её решимость держаться отдельно. На следующий день Ана решила устроить перерыв и пригласила Кейт на обед. Они пошли в уютную кофейню неподалёку, где запах свежего кофе смешивался с ароматом свежеиспечённых круассанов. За столиком они смеялись и обсуждали рабочие моменты, а Кейт, как всегда, была энергичной и лёгкой на подъём. Она рассказывала о коллегах, знакомила Ану с ребятами из компании, с которыми они вместе работали над различными проектами, и показывала, как легко и весело можно находить общий язык даже с новыми людьми. — Вот, смотри, — улыбалась Кейт, показывая на экран своего телефона фотографии с офисной вечеринки. — Это Дилан и Дакота, они такие же безбашенные, как и мы иногда. Ты просто обязана познакомиться. Ана смеялась, ощущая необычное тепло и комфорт от присутствия Кейт. С каждым разговором она чувствовала, как их дружба крепнет. И когда они подъехали к её дому, чтобы Кейт забрала некоторые наработки, Ана решилась пригласить Кейт внутрь: — Слушай, заходи. Может, вместе разберём материалы для следующего проекта. Кейт радостно согласилась, подбирая сумку и шаг за шагом переступая порог дома. Внутри её встретил уютный свет, мягкая мебель и запах свежего молотого кофе, который Ана оставила после утренней работы. Фобос и Деймос сразу же окружили Кейт, прыгая и лижась, а сама Кейт, смеясь, села на пол, чтобы поиграть с собаками. Ана тем временем убирала бумаги, снимая пиджак, и заметила, как Кейт любопытно разглядывает стеклянную витрину с коллекцией пластинок, дисков и мерча группы Джареда. — Ух ты… — пробормотала Кейт, слегка прищурившись. — Ты серьёзно всё это хранишь? — Да, — ответила Ана, смущённо улыбаясь. — Немного фанатская коллекция. Они расселись за высокий стол, начали обсуждать проект, при этом шутя и болтая о личном. Кейт рассказывала о своих прошлых интервью, о забавных моментах со знаменитостями, а Ана смеялась, замечая, как приятно иметь рядом человека, который понимает юмор и одновременно способен поддержать рабочий разговор. В этот момент телефон Аны тихо «вибрировал», но она решила проигнорировать уведомление, сосредоточившись на проекте и на разговоре с Кейт. Их вечер прошёл в лёгкой атмосфере доверия, смеха и приятного общения — настолько, что Ана впервые за несколько дней почувствовала, что рабочая жизнь и личная гармония могут существовать одновременно. Ана аккуратно уложила последние распечатки на стол и, откинувшись на спинку стула, почувствовала лёгкую «вибрацию» телефона в кармане. Она взглянула на экран — это было уведомление о сторис в Instagram от Джареда Лето. В видео он сидел в студии, слегка приглушённый свет ламп обрамлял его лицо, волосы спадали мягкими волнами на плечи, а пальцы легко перебирали струны гитары. Он пел Stay Рианны, и в голосе сквозила та самая лёгкая, тёплая интимность, которую Ана успела запомнить в нем. Ана невольно улыбнулась, почувствовав странное тепло в груди. Она села за высокий стол, где уже были расставлены бумаги и ноутбук, и начала раскладывать проект Met Gala, поправляя схемы рассадки и графики. Кейт устроилась напротив, опираясь локтями на стол, с бокалом вина в руке. В комнате пахло смесью кофе и вина, мягкий свет настольной лампы отражался в стеклянных поверхностях, создавая уютный, почти камерный антураж. — Ладно, — сказала Кейт, слегка наклонившись, — расскажи про своих «звёздных клиентов». Кто теперь у тебя в прицеле? Ана улыбнулась, делая пометки на блокноте: — Всё ещё продолжаем с блоком интервью для Met Gala. Много новых лиц. Смотрю на их профили, готовлю вопросы, анализирую прошлые выступления, — проговорила она спокойно, но в глазах мелькнуло лёгкое возбуждение. И тут телефон снова «вибрировал». На экране появились новые сообщения от Джареда. Каждое было простым, но пронизанным той необычной смесью заботы и лёгкой интимности, которая заставляла сердце Аны биться быстрее: "Я не хотел тебя обидеть..." "Просто хочу, чтобы ты знала — ты важна для меня." "Ты не на одну ночь. Ты не интрижка для меня." Ана вздохнула, прикрыла глаза на мгновение и, будто соглашаясь с самой собой, решила пока не отвечать. Её рука с бокалом вина дрогнула чуть меньше, чем обычно, и она откинулась на стул, наслаждаясь лёгкой дрожью от эмоций. — Ты в порядке? — заметила Кейт, улыбаясь и наклоняясь ближе. — Снова что-то от твоего поклонника? Ана пожала плечами, улыбка на лице оставалась мягкой, но решительной: — Он умеет появляться в самое неожиданное время. Кейт засмеялась, а потом, переключая тему, рассказала историю со своей последней работы: — Я брала интервью у Джона Хэмма на прошлой неделе… — и глаза её загорелись. — Он такой харизматичный! Я просто влюбилась в него — ну, в смысле, как в актёра. Ана рассмеялась, делая пометки и кивая: — Годится тебе в отцы, да? — проговорила она с лёгким сарказмом, что вызвало у Кейт смех, раскатистый и заразительный. Они погрузились в обсуждение проекта и звёзд, периодически поднимая бокалы, весело болтая, рассказывая анекдоты из интервью, делясь забавными моментами из жизни. Вино слегка разогревало, придавая разговору легкую интимность, но Ана чувствовала себя при этом уверенно и свободно. Джаред, хоть и был далеко, всё ещё оставлял о себе тёплое, едва заметное присутствие — в его сторис, в коротких сообщениях. Кейт, приподняв брови и слегка откинувшись на спинку стула, взяла глоток вина и заговорила с озорной улыбкой: — Знаешь, когда я брала интервью у Леди Гаги, она буквально ворвалась в студию с двумя сумками полными костюмов и реквизита. Я думала, что это будет обычное интервью, а оказалось, что мы почти устроили мини-шоу прямо на площадке. Она заставила всех ассистентов переодеваться вместе с ней, меня даже подцепили к одному из её реквизитов, чтобы подыграть сцене. В итоге мы сделали фото, которое попало в журнал, а я так и осталась с ощущением, что чуть не стала частью шоу. Ана смеялась, едва сдерживая смех, представляя всю эту сцену: — Представляю, как ты пыталась не растеряться и вести себя профессионально среди этой… эпичности. — Именно! — подхватила Кейт. — Но знаешь, это было невероятно. Я поняла, что работать с такими людьми — это как танцевать на тонком льду: не знаешь, когда поскользнёшься, но адреналин зашкаливает. Ана, откидываясь на стуле, улыбнулась и подумала, как здорово, что рядом есть люди вроде Кейт — лёгкие, искренние, с которыми можно смеяться и делиться эмоциями без напряжения. В этот момент телефон снова «вибрировал» — новое сообщение от Джареда. Ана чуть нахмурилась, но при этом уголки губ невольно дрогнули. "Напиши мне как освободишься." Она вздохнула, прижав телефон к груди, и вновь погрузилась в обсуждение проекта с Кейт, уже с чуть более мягким, почти игривым настроением. Кейт, покачивая головой и разглядывая разложенные перед ними бумаги с подготовкой к интервью, прищурилась: — Ну и скажи, если бы ты могла выбрать кого угодно для интервью, кого бы взяла? Ана улыбнулась, слегка задумавшись: — Хм… пожалуй, Крис Эванс. Интересно было бы узнать, как он строит свои роли и как справляется с ожиданиями фанатов. Ли Пейс тоже… он всегда такой загадочный, а его история жизни — просто кладезь для разговоров. И, наверное, Роберт Дауни младший — не только ради Марвела, но чтобы понять его путь и трансформацию. Кейт приподняла бровь и расплылась в лёгкой улыбке: — Удивлена, что Джареда ты не назвала первым, — с подколкой в голосе, указав пальцем на целый стеклянный шкаф посвященный ему. — Я бы на твоём месте точно была бы немного пристрастной. Ана хмыкнула и покачала головой: — О, Кейт… ты что, знаешь что-то, чего я сама пока не знаю? — при этом её глаза слегка засветились. Кейт лишь подмигнула и весело рассмеялась, а Ана почувствовала, как в груди забегала лёгкая теплая дрожь, смешивая профессиональный азарт с едва уловимым волнением. — Ладно, — продолжила Кейт, поднимая бокал, — а теперь сосредоточься на проекте, чтобы завтра никто не заметил, что мы здесь развлекаемся. А то твой талант куда больше, чем мои шутки. Ана засмеялась и вновь погрузилась в документы, с улыбкой подслушивая рассказы Кейт о её предыдущих интервью и вспоминая, как живо и непринужденно бывает работать с настоящими профессионалами. Поздний вечер медленно окутывал дом Аны мягким золотистым светом уличных фонарей. На кухне оставались расставленные папки и ноутбук с последними правками большого блока проекта. Ана и Кейт закончили работу, свернули бумаги и убрали все в аккуратные стопки. Кейт, с лёгкой усталостью на лице, потянулась и улыбнулась: — Ладно, мисс продуктивность, думаю, мы справились. Завтра Лия будет довольна. Ана кивнула, улыбаясь, и погладила Фобоса, который уже устроился рядом с ней на коврике: — Да, блок готов. Теперь можно расслабиться… на сегодня. Кейт встала, поправила сумку и бросила взгляд на интерьер дома Аны. Тёплое освещение, мягкие тени от ламп, несколько свечей, тихо мерцающих на подоконнике, и аромат кофе, который ещё держался в воздухе после дневной работы. Дом был уютным и живым — в углах стояли горшки с зеленью, у окна на высоком стуле мирно дремал Деймос. — Ну что, — сказала Кейт, обнимая Ану на прощание, — мне пора. Завтра рано вставать. — Поедешь на такси? — спросила Ана. — Да, уже заказала. Не хочу рисковать на дороге, — улыбнулась Кейт, поднявшись на порог. Такси остановилось у въезда, мягко загорев огнями. Кейт махнула рукой, прощаясь, и исчезла в желтом свете фар. Ана стояла на пороге, наблюдая, как машина медленно отъезжает, и только когда фонари растаяли за поворотом, вернулась в дом. Внутри было тихо. Ана почувствовала легкую пустоту — привычную после ухода близкого человека. Она надела легкую куртку, взяла поводки Фобоса и Деймоса и вышла во двор. Воздух был прохладный, с лёгким морским ароматом. Луна отражалась в воде бассейна, а тихий шелест листвы создавал ощущение уюта и одновременно какой-то таинственности. Она прогуливалась по дорожке, позволяя собакам исследовать тени, и, держась за поводки, поднимала глаза к ночному небу. Тогда телефон "вибрировал" в кармане. Ана достала его и увидела неизвестный номер, но уже в секунду узнала, чей это звонок. Сердце слегка учащенно забилось — голос Джареда. — Ана… — его голос был тихим, чуть грустным, с привычной мягкой хрипотцой, — мне очень нужно, чтобы ты приехала. Она замерла, держа поводки в руках, и почувствовала, как волны смешанных эмоций прокатились по груди: тревога, ожидание, легкая радость. — Джаред… сейчас… ночь… — её голос звучал осторожно. — Я знаю, — перебил он, мягко, но настойчиво. — Я просто… хочу тебя видеть. Скажи, что можешь. Вот мой адрес. — И на экране мгновенно появилось сообщение с точным адресом : улица, дом. Ана опустила телефон, глубоко вдохнула прохладный ночной воздух и посмотрела на собак, которые с любопытством оглядывались вокруг. Лунный свет играл на их шерсти, создавая почти магическую атмосферу. Девушка подъехала к адресу Джареда на своей машине, сердце билось чуть быстрее от предвкушения. Улица была тихой, ночь мягко окутывала дом тёплым светом уличных фонарей. Дорога плавно вывела её к большим воротам: они, словно по волшебству, автоматически открылись при её приближении, издавая тихий механический звук, пропуская машину во внутренний двор. Двор был просторным и ухоженным. Под ногами легкая брусчатка отражала свет фонарей, по краям росли аккуратно подстриженные кусты, а вдоль дорожки — низкие садовые фонари, мягко подсвечивающие клумбы с цветами. Слева, чуть в тени, стоял бассейн с водой, в которой отражались огни дома и яркая луна. Атмосфера одновременно спокойная и волнующая — ощущалось, что здесь создавалась своя, отдельная реальность. Дом был современным, с большими панорамными окнами и чистыми геометрическими линиями фасада. Свет изнутри мягко подсвечивал внутренние пространства, а стеклянная дверь, ведущая в гостиную, была приоткрыта. Сквозь неё пробивался тёплый желтый свет, который мягко ложился на дорожку, приглашая войти. Каждый звук её шагов, легкий шелест, запах ночного воздуха смешивался с лёгким ароматом хвои и цветов, доносящихся с клумб. Комната, в которой сидел Джаред, была большой, но казалась почти интимной из-за приглушённого света и запаха кофе, смешанного с лёгким ароматом сандала. На полу — ковёр в серо-бежевых тонах, старый, но ухоженный; на стенах — постеры его прошлых туров и фотографии с выставок. Большие панорамные окна были приоткрыты, и прохладный ночной воздух лениво шевелил занавески. На низком столике — кружка, зажженная ароматическая свеча, разбросанные карандаши и листы с набросками песен. Джаред сидел на полу, скрестив ноги, гитара лежала на коленях. На нём была чёрная футболка и светлые спортивные штаны — непривычно просто, почти по-домашнему. Волосы чуть растрёпаны, на щеке лёгкая щетина. Ана вошла тихо, словно боялась нарушить воздух этой комнаты. Он поднял взгляд, и уголки его губ дрогнули. — Привет, — сказал он негромко, пальцы скользнули по струнам. — Я не думал, что ты приедешь. — Я тоже, — ответила она, прислоняясь к дверному косяку. — Но ты выглядел слишком… грустным в голосовом. Он усмехнулся, чуть виновато. — Грустным, да? Скорее… уставшим. Несколько нот сорвались с гитары, и он начал тихо петь. Нечто тёплое, медленное, без слов — просто мелодия, похожая на дыхание. Ана села в кресло напротив, наблюдая, как его пальцы уверенно касаются струн. — Красиво, — сказала она. — Это новая песня? — Ещё не знаю. Может, просто сон, который не отпускает, — ответил он, не поднимая взгляда. Они помолчали. Ана смотрела на огонь ароматической свечи на столике — пламя дрожало от сквозняка, и вместе с ним дрожало что-то внутри неё. Хотелось быть ближе. И одновременно — уйти, пока не стало слишком поздно. — Как Малибу? — спросил Джаред, будто почувствовал, что нужно сменить тему. — Тихо, — ответила она. — Мама в порядке. Руди почти восстановилась. Собаки счастливы, наконец-то на свободе. — Рад слышать. Ты скучала по дому? — Иногда. Но теперь… — она замялась, подбирая слова, — теперь, кажется, я больше скучаю по людям, чем по месту. Джаред наконец посмотрел на неё. — По кому именно? — Не провоцируй, — сказала Ана, чуть усмехнувшись. — У тебя это хорошо получается, но я сегодня не в настроении. Он хмыкнул, наклоняясь к гитаре. — Я просто хотел узнать, скучаешь ли ты по тем, кто заставляет тебя улыбаться. — Может быть, — тихо ответила она. — Но ты, кажется, не входишь в этот список. — Еще несколько дней назад входил, — бросил он, не отводя взгляда. Она закатила глаза, но губы предательски дрогнули. — Ты неисправим. — Возможно, — он отложил гитару, опершись на руки. — Но скажи честно: ты ведь рада, что приехала? Ана хотела ответить «нет», но в горле пересохло. В этом взгляде было слишком много: усталость, нежность, желание, что-то невысказанное. И она знала — стоит сделать шаг, и всё повторится. — Не знаю, — прошептала она. — Может быть, зря. Джаред встал, подошёл ближе. Его шаги звучали мягко, как дыхание. Он остановился перед ней, глядя сверху вниз. — Тогда зачем приехала? Она не ответила. Только посмотрела на его руки — длинные пальцы, тонкие запястья, гитарные мозоли. Ей хотелось дотронуться, но она знала, чем всё закончится. — Я не знаю, Джаред, — сказала она устало. — Наверное, потому что не умею держать дистанцию. Он вздохнул, в его глазах мелькнула лёгкая грусть. — А я — потому что не умею быть рядом, когда нужно. Эти слова зависли между ними, почти осязаемые. Ана встала и огибая Лето, сделала шаг к панорамному окну, закурила. Дым тянулся к потолку, растворяясь в полумраке. — Вот и всё, — сказала она. — Мы два человека, которые приходят друг к другу не вовремя. — Может, именно поэтому мы не можем отпустить, — тихо сказал он. Она обернулась. В его лице было столько искренности, что захотелось поверить — хоть на минуту. Но Ана знала себя: ей нельзя терять равновесие. — Может быть, — ответила она спокойно, — У тебя, случайно, нет воды? Или хотя бы чайника. У меня во рту пустыня. Джаред кивнул, присаживаясь на пол. — По коридору направо. Там кухня. Если не заблудишься — возьми, что хочешь. Он улыбнулся краешком губ, взгляд всё ещё рассеянный, будто часть его осталась в мелодии. Кассиани пошла, босые ступни шуршали по прохладному полу. Дом оказался не просто большим — он был продуманным, уютным, без показного шика. Светлые стены, фотографии на полках, на кухонном островке — свежие фрукты в глиняной миске. Тепло. Дом, где живут, а не просто ночуют. Она налила себе стакан воды, потом задумалась и поставила чайник. Рука машинально потянулась к кофемашине — тактильные привычки не обманешь. Через пару минут аромат свежемолотых зёрен наполнил воздух. — Эй, — позвала она в сторону коридора. — Кофе хочешь? — Всегда, — ответил он откуда-то из гостиной. Ана усмехнулась, достала ещё одну кружку, добавила немного безлактозного молока — как помнила с того вечера в её доме, когда они впервые так спокойно разговаривали, без напряжения. Когда она вернулась, Джаред сидел на полу, спиной к дивану, гитара лежала рядом, а он разбирал листы с текстами. Взъерошенный, сосредоточенный, с уставшими глазами — и всё равно красивый до неловкости. Ана поставила кружку рядом с ним, сама устроилась в кресле у окна. — Спасибо, — сказал он. — Пахнет, как у тебя дома. — Ну, так и есть, — ответила она. — Я варю только хороший кофе. Он рассмеялся тихо, но в этом смехе не было привычной легкости — скорее, усталое признание. Несколько секунд они молчали, и лишь потом Ана заговорила: — Знаешь, когда я была подростком… я слушала твою музыку и думала, что все эти люди, у которых ты берёшь вдохновение, живут где-то далеко. За облаками, наверное. Она сделала глоток кофе. — Я и представить не могла, что когда-нибудь окажусь… вот здесь. Где ты это всё пишешь. Где это рождается. Джаред поднял на неё глаза. — И что чувствуешь теперь? Разочарование? Ана усмехнулась. — Нет. Только лёгкое недоумение. От того, что реальность иногда мягче, чем я себе представляла. Он чуть кивнул, обхватив кружку ладонями. — Реальность вообще не любит пафоса. Люди придумывают легенды, чтобы не видеть усталость в глазах. — Или, наоборот, чтобы не видеть живое, — сказала она. — Потому что живое требует внимания. Джаред смотрел на неё пристально, будто она сказала что-то важное. — У тебя странная привычка — говорить вещи, которые попадают прямо в точку. — Прости, я не фильтрую, — она улыбнулась, глядя в окно. — И не надо, — ответил он. — У меня слишком много фильтров вокруг. С тобой можно просто… быть. Несколько секунд они сидели в тишине. Снаружи ветер колыхал ветви пальм, где-то вдалеке гудела трасса. Джаред взял гитару, не глядя на неё, просто начал тихо перебирать струны. — Знаешь, — произнёс он почти шёпотом, — иногда мне кажется, что все песни, которые я пишу, — это просто попытки вернуть то, что я не успел прожить. Ана повернула голову, глядя на него. — А ты правда не успел? У тебя же жизнь — сплошная насыщенность. — Внешне, да. Но если остановиться и посчитать, сколько раз я был честно счастлив, — он пожал плечами, — можно пересчитать по пальцам одной руки. — А ты пытаешься это исправить? Он поднял взгляд, встретился с её глазами. — Сейчас — да. Воздух между ними стал плотнее. Ана почувствовала, как что-то внутри стягивается, как невидимая пружина. И всё равно ей не хотелось отводить взгляд. — Тогда начни с того, чтобы не вызывать людей среди ночи, — сказала она мягко, но с улыбкой. Джаред хмыкнул. — Ладно. Но если я скажу, что хотел просто услышать твой голос — это смягчит приговор? — Возможно, — ответила она. — Но только если добавишь, что больше не будешь использовать ночи как оправдание. Он протянул ей гитару. — Попробуешь? Ана рассмеялась, качнула головой: — Я не умею. — Тем лучше, — сказал он. — Значит, получится по-честному. И она всё-таки взяла инструмент, коснулась струн, неуверенно, но с интересом. Джаред придвинулся ближе, его рука легла поверх её пальцев, направляя. — Вот так, — прошептал он. — Медленнее. Слушай, как звучит воздух между нотами. Она чувствовала тепло его ладони, и сердце будто сбилось с ритма. Это был не момент страсти, а момент узнавания — тихого, почти болезненного. — Понимаешь? — спросил он. — Да, — ответила она. — Кажется, понимаю. Он всё ещё держал её руку на грифе гитары, чуть дольше, чем следовало бы. Потом убрал ладонь и тихо сказал: — У тебя получается. Только не спеши. Музыка любит терпение. Ана опустила глаза на струны. — Терпение — не моя сильная сторона. — Знаю, — он усмехнулся. — Ты не из тех, кто сидит сложа руки. Она поставила гитару рядом и откинулась на спинку кресла. — А ты, выходит, из тех, кто вызывает людей среди ночи, а потом учит терпению. — Попался, — признался он. — Но, если честно, я просто… хотел немного тишины. И компании, в которой можно молчать, не чувствуя неловкости. — В последнее время тебе это не удаётся? Он пожал плечами. — Слишком много людей вокруг, слишком мало настоящего. Все чего-то ждут, всё время торопятся. А я устал быть тем, кого ждут. Она посмотрела на него чуть мягче, чем хотела. — Это, кажется, у нас общее. Джаред улыбнулся едва заметно, а потом, как будто что-то решив, поставил кружку на пол и сказал: — Слушай, я думал… На выходных. Может, поедем в Йосемити? Ана нахмурилась. — В Йосемити? Просто вот так — взять и поехать? — Да. Немного воздуха, горы, скалы. Я давно хотел туда выбраться. Взять пару дней, перезагрузиться. Ты ведь вроде любишь походы? — Люблю, — она задумчиво поводила пальцем по краю чашки. — Но не с рок-звёздами, которые внезапно решают стать альпинистами. — А вот это зря, — ухмыльнулся он. — Я неплохой напарник в горах. Могу даже приготовить кофе на газовой горелке. — Не уверена, что это тебя красит, — парировала она, но уголки губ дрогнули. — Ну, значит, я тебя удивлю, — сказал он и посмотрел на неё чуть дольше, чем требовал разговор. Она отвела взгляд. — Ты серьёзно? Йосемити — это не просто прогулка в парке. Там нужны пермиты, снаряжение, план… — Всё уже есть, — перебил он спокойно. — У меня. Осталось только твоё “да”. — Ты это всё заранее придумал? — Нет, — он усмехнулся. — Но иногда хорошие идеи приходят внезапно. Как музыка. — Или ошибки, — добавила она, глядя прямо ему в глаза. — Пусть будет риск, — тихо ответил он. — Без риска жизнь становится слишком предсказуемой. Несколько секунд они молчали. Ана чувствовала, как в груди нарастает что-то двоякое — лёгкий страх и странное волнение. Она знала, что стоит сказать “нет”, просто чтобы сохранить дистанцию, ту самую хрупкую границу, которая ещё удерживала их от чего-то большего. Но слова застряли. — Я подумаю, — наконец произнесла она. — Хорошо, — он кивнул. — Только долго не думай. Горы не любят тех, кто сомневается. Она рассмеялась. — Теперь ты ещё и философ? — В силу возраста, — ответил он. — И только для тебя. Ана покачала головой, но в уголках губ мелькнула улыбка. За окном тянулся запах ночного воздуха — тёплого, густого, почти сладкого. Город где-то внизу спал. Джаред снова взял гитару, тихо заиграл несколько нот — мягких, почти шёпотом. — Как называется? — спросила Ана. — Пока никак, — сказал он. — Может, ты придумаешь? — Нет, — она посмотрела на него. — Пусть название найдёт тебя само. Джаред проводил её до машины. Ночь была неподвижно-тихой, с легким запахом мокрого асфальта и жасмина. Где-то вдалеке лаяла собака, и свет луны падал на его лицо — усталое, чуть осунувшееся, но по-своему красивое. — Спасибо, что приехала, — сказал он, сунув руки в карманы. — Я не ожидал, что ты действительно приедешь. — Я тоже, — тихо ответила Ана, открывая дверь машины. — Но, видимо, я всё ещё слишком добрая. Он усмехнулся, опершись на дверцу. — Или слишком упрямая. — Возможно. Несколько секунд они просто стояли, почти касаясь друг друга взглядами. Потом Джаред медленно наклонился и коснулся её губ. Поцелуй вышел мягким, почти осторожным — как будто он боялся разрушить что-то невидимое между ними. Ана не отстранилась сразу. Несколько секунд — и она почувствовала, как сердце поднимается где-то к горлу, будто вспоминая всё, что они уже прожили, и всё, чего не сказали. Потом она всё-таки шагнула назад. — Не начинай того, что опять не сможешь закончить, — тихо произнесла она. Он кивнул. — Не обещаю. Она усмехнулась сквозь выдох, села за руль и завела двигатель. — Тогда не звони сегодня ночью, — бросила она, глядя прямо вперёд. — А если завтра? — Завтра можно. Не пропадай, пожалуйста. Когда ворота автоматически разъехались, Ана выехала на дорогу. В зеркале заднего вида она видела, как он всё ещё стоит на подъездной дорожке — босиком, с опущенными руками, будто не знал, что делать дальше.

Part II

Утро началось привычно: солнце, лениво пробивающееся сквозь плотные шторы, звон ошейников и стук лап по паркету. Ана натянула кроссовки, собрала волосы в высокий хвост и вышла с собаками на пробежку. Воздух был прохладным, прозрачным, и город ещё не успел проснуться. Пробежка всегда очищала ей голову. Каждое утро было одинаковым — ровным, спокойным, как будто тело знало: чем быстрее бежишь, тем меньше думаешь. Но сегодня мысли всё равно возвращались — к гитаре, к свету из окна, к его голосу. — Только не начинай, — пробормотала она себе под нос, натягивая капюшон. Через час она уже стояла у зеркала, нанося лёгкий макияж. Строгая белая рубашка, тёмные брюки, аккуратный хвост — её “рабочий” образ. Ни следа от той Аны, что ночью целовала рок-звезду под лунным светом. В офисе пахло кофе и бумагой. Кейт уже сидела за столом, окружённая стопками распечаток. — О, вот и наша звезда, — подмигнула она. — Лия спрашивала, готов ли финальный вариант. — Готов, — ответила Ана, ставя ноутбук на стол. — И, кажется, даже лучше, чем я ожидала. Через час они уже сидели в кабинете Лии. Та пролистывала презентацию, кивая с одобрением. — Отлично, девочки, — наконец сказала она. — Это именно то, что нужно. Можно отправлять заказчику. Кейт незаметно толкнула Ану локтем. — Видишь? Я же говорила, что у тебя получится. — У нас, — поправила Ана и улыбнулась. После встречи Лия ушла, а Кейт осталась — подперев подбородок рукой, глянула на подругу с хитрой улыбкой. — Ты сегодня какая-то… лёгкая. Даже сияешь. Ночь была удачная? Ана сделала вид, что не поняла. — В смысле? — Ну, ты же обычно приходишь с лицом “любой ценой победить этот проект”. А сейчас — будто кто-то тебе написал песню. Ана фыркнула. — Просто хорошо выспалась. — Угу, конечно, — протянула Кейт с усмешкой. — Так и запишем: “Хорошо выспалась”. Ана покачала головой, но не стала возражать. Она знала, что спорить бессмысленно — особенно когда Кейт в настроении подшучивать. Телефон в кармане вибрировал — коротко, один раз. Она взглянула на экран и сразу спрятала обратно. Сообщение от Джареда: “Утро без тебя кажется длиннее, чем ночь.” Она не ответила. Просто сделала глоток остывшего кофе и сказала: — Пошли на обед? Я умираю с голоду. Кафе “Marigold” находилось в двух кварталах от офиса — любимое место Кейт. Светлое, с большими окнами и растениями в керамических горшках, оно всегда пахло чем-то домашним: свежей выпечкой, кофе и ванилью. По выходным здесь стояла очередь, а по будням за столиками сидели офисные сотрудники, фрилансеры с ноутбуками и парочки, делящие на двоих чизкейк. Ана и Кейт вошли, и та сразу замахала рукой кому-то у окна. — Эй! Мы здесь! За столом уже сидели двое — парень и девушка. Парня звали Дилан — высокий, с немного растрёпанными тёмными волосами, лёгкой небритостью и улыбкой, которая будто бы появилась ещё до того, как он открыл рот. На нём была джинсовая рубашка, закатанные рукава, на запястье — кожаный браслет и часы, старые, но явно дорогие. Рядом с ним сидела Дакота — блондинка с короткой стрижкой и ярко-красной помадой. Она напоминала актрису из французских фильмов: тонкие черты, уверенная поза, острый взгляд. — А вот и наша таинственная коллега, — сказала она, вставая и протягивая руку Ане. — Я уже думала, Кейт тебя выдумала. Ана улыбнулась, пожимая руку. — Ну что ж, теперь я официально существую. — И не зря, — добавил Дилан, откидываясь на спинку стула. — Кейт тут недавно о тебе рассказывала — мол, ты тот человек, который может спасти любой проект. — О боже, — простонала Кейт, зажимая лицо руками. — Никому не верь. Я просто сказала, что Ана — гений. — Ага, скромно, — усмехнулась Ана, садясь рядом. Официант принес меню, но они почти не смотрели — все заказали “как обычно”: Кейт — салат с киноа, Дакота — бургер “без ничего лишнего”, Дилан — пасту, Ана — капучино и сэндвич с индейкой. — Так, — начала Кейт, потирая ладони. — Раз уж мы наконец все за одним столом, предлагаю не говорить о работе. — Поддерживаю, — сказала Дакота. — Только о позоре и любви. — Прекрасное сочетание, — усмехнулась Ана. — Вот именно, — подмигнула та. — А у тебя что нового, кроме спасения очередных дедлайнов? Ана пожала плечами. — Работа, собаки, кофе. Иногда пробежки. В целом — скучно. — Скучно? — переспросил Дилан. — Это когда ты работаешь над проектом для Met Gala и называешь это “скучно”? — У тебя хорошие источники, — заметила она. — Кейт не умеет хранить тайны, — ответил он и кивнул на подругу. — Эй, я просто горжусь, — возмутилась Кейт. Ана закатила глаза. — Вы оба невозможны. — Мы просто восхищаемся, — спокойно сказал Дилан, делая глоток кофе. — В наше время редкость — видеть, как кто-то горит делом. Особенно когда вокруг все делают вид, что им интересно. Он говорил спокойно, но в его тоне было что-то внимательное, почти личное. Ана это почувствовала и на секунду отвела взгляд в окно. На улице люди спешили, кто-то держал над головой прозрачные зонты. — А ты? — спросила она, чтобы разрядить момент. — Чем живёшь, кроме кофе и бургеров? — Я? — Дилан усмехнулся. — Работаю в соседнем отделе, по сути делаю скучные таблицы. Но иногда беру гитару, играю в баре у брата. Ничего серьёзного. — Он скромничает, — вставила Дакота. — На самом деле у него отличный голос. — Не начинай, — пробурчал он. — У меня даже кот убегает, когда я пою. Все рассмеялись. Разговор постепенно перешёл в лёгкий поток шуток, историй и коротких смешков. Дакота рассказывала, как однажды чуть не отправила письмо клиенту с мемом про кофе вместо отчёта. Кейт призналась, что проспала звонок от Лии и выдумала историю про “сломанный лифт”. Ана слушала, смеялась вместе со всеми — и впервые за долгое время чувствовала, что просто здесь, без мыслей о том, кто позвонит или напишет. Когда они расплачивались, Дилан предложил: — Может, как-нибудь выберемся все вместе вечером? В бар, кино, куда угодно. Без KPI и дедлайнов. Кейт заговорщицки посмотрела на Ану. — Соглашайся. Это будет полезно для твоего душевного равновесия. Ана улыбнулась. — Посмотрим. — Это “да” в переводе с её языка, — сказала Кейт, уже надевая плащ. Они вышли из кафе. Воздух был свежим, с запахом мокрой земли и лимонных деревьев откуда-то с соседнего двора. Ана задержалась на секунду, провожая взглядом Дилана, когда тот махнул им рукой, уходя в противоположную сторону. — Милый, правда? — сказала Кейт, заметив её взгляд. — Просто приятный, — ответила Ана. — Ага, конечно. Просто приятный. Ана усмехнулась. — Кейт, у тебя фантазия опаснее моего дедлайна. — Может быть, — засмеялась та. — Но иногда фантазии — это лучшее лекарство от реальности. — Вот теперь узнаю свою Ану, — рассмеялась Кейт. — Пошли. Вечер в Бербанке был теплым, окна отражали оранжевый свет уходящего солнца. Ана вернулась домой, включила настольную лампу и сразу открыла ноутбук. На экране — таблицы, схемы, цветовые подборки. Всё то, что она уже знала почти наизусть. Проект Met Gala требовал идеальной точности: ни одной лишней детали, ни одного “потом”. Собаки, Фобос и Деймос, тихо лежали у дивана, посапывая. В доме стояла приятная тишина, только мягкий шум кондиционера и редкий щелчок клавиатуры. Телефон завибрировал. Ана машинально потянулась — уведомление от Джаред. Он отправил несколько фотографий: горы, будто в дымке, каменистая тропа, синее небо. Под фото короткое сообщение: “Готова ли ты к воздуху, который пахнет сосной и свободой?” Она долго смотрела на экран, не отвечая. Потом коротко напечатала: “А если я скажу, что да?” Ответ пришёл почти мгновенно. “Тогда в субботу в шесть утра я за тобой заеду.” Она улыбнулась, хотя никто этого не видел, и всё же отправила ещё одно: “Не передумай.” “Ты тоже.”

***

Следующие дни прошли будто одним непрерывным днём — как монтаж в фильме, где кадры сменяют друг друга без остановки. Офис гудел с самого утра: звонки, смех, запах кофе, сдержанные споры о сроках. Кейт по привычке застревала возле стойки у ресепшена, болтая с кем-то из системных администраторов, а Дилан, проходя мимо, всегда шутил: — Когда-нибудь она выйдет за этого беднягу. — Не выйду, — парировала Кейт. — Он женат на принтере. Ана смеялась и возвращалась к монитору. С каждым днём проект становился всё ближе к финалу: папки росли, черновики превращались в аккуратные файлы, и Лия уже писала меньше капсом. Дакота, с ее вечной помадой и бесконечными историями, в перерывах рассказывала байки о звёздах, будто жила на Голливудском бульваре. — Слышали? Режиссёр Лоури опять поменял актрису за неделю до съёмок. — А кто теперь? — спрашивала Ана. — Какая-то новая. Инстаграм-звезда. Смешно, да? Люди делают карьеру, просто выкладывая смузи. На обед они ходили в “Marigold”, теперь уже привычной компанией. Заказ у всех был стандартный, но разговоры — нет. Иногда лёгкие, иногда острые. — Думаю, мне надо увольняться, — бросала Кейт, ковыряя вилкой салат. — Вчера приснилось, что я в Excel заполняю собственную надгробную плиту. — Тебе нужен отпуск, а не увольнение, — говорил Дилан. — Тебе легко говорить. Ты ходишь на работу с улыбкой. — Это не улыбка. Это сардоническая маска выживания. Ана смеялась, слушая их перепалки, но в глубине всё чаще чувствовала лёгкое волнение — смесь ожидания и тревоги. По вечерам, когда она возвращалась домой, ритм дня словно обрывался. Дом был тих, мягкий свет, тёплые лапы собак на коленях. Иногда она брала блокнот, делала пометки по проекту, а иногда просто смотрела старые фильмы, пытаясь не думать о субботе. К концу недели усталость легла на плечи, но вместе с ней пришло предвкушение. В субботу утром она проснётся раньше будильника — и в этот раз не из-за дедлайна, а потому что за ней приедет Джаред. Утро субботы в Бербанке было прозрачным и немного прохладным — тем редким калифорнийским утром, когда солнце ещё не спешит, а воздух пахнет солью и пылью с побережья. Ана сидела на краю газона, поджав ноги. В одной руке — термос с кофе, в другой — сигарета. Из наушников тихо звучала The XX, и она слегка кивала в ритм. Фобос и Деймос носились по двору, сшибая капли росы с травы, и каждый раз, когда кто-то из них прибегал слишком близко, Ана поднимала руку и смеялась: — Эй, я только постирала худи! Худи на ней и правда было великовато — серое, с вытянутыми рукавами, поверх облегающего чёрного комбинезона. На подъездной дорожке стоял аккуратно собранный рюкзак — почти военный по размеру, но внутри, кроме спортивной формы и аптечки, лежали блокнот, зубная щётка и маленькая камера, которой она давно не пользовалась. И вот в тишине улицы послышался низкий рокот двигателя. Из-за поворота показался чёрный внедорожник. Машина медленно въехала на подъездную дорожку и остановилась перед домом. Ана выдохнула дым и сняла наушники. Дверца со стороны водителя открылась — и Джаред вышел. На нём была простая чёрная майка, спортивные штаны и кепка, натянутая поверх распущенных волос. Солнце блеснуло на его очках, и в следующее мгновение он улыбнулся, чуть наклонив голову. — Ну вот, я думал, что приеду и увижу панику, разбросанные вещи и крики “я не успела!”. А ты, — он кивнул на неё, — сидишь, как из рекламного ролика Nike. — Это потому что кофе, — ответила Ана, отпивая из термоса. — Без него я не двигаюсь. Он рассмеялся, проходя ближе. — Могу сделать тебе вторую чашку по дороге. У меня в термосе свой рецепт. — Если он с чем-то вроде протеинового порошка, то нет. — Она поднялась, затушила сигарету и бросила её в банку. — Я хочу жить. — Всё честно, — улыбнулся Джаред, подхватывая её рюкзак. — Тяжёлый. — Ты же у нас герой-скалолаз, — сказала Ана, закрывая калитку. — Справишься. Собаки подбежали к нему, виляя хвостами, и Джаред нагнулся, чтобы почесать их за ушами. — Они помнят меня. Хотя, может, просто надеются, что я снова принёс лакомства. — Ты принёс? — Конечно. Я же хочу, чтобы они меня любили. — Это нечестно. — Ана усмехнулась. — Купил их едой. — Так же, как ты покупаешь меня кофе. Она фыркнула, не ответив, и направилась к машине. — Так куда именно мы едем? — В Йосемити. Наш маршрут — по восточному хребту, меньше туристов. — Звучит, как место, где можно потеряться и никто не найдёт. — Если я с тобой, — сказал он, открывая для неё дверь, — это уже не потеря. Ана посмотрела на него чуть дольше, чем стоило бы. Потом уселась, стянула капюшон и прикрыла глаза, пока Джаред заводил мотор. Он взглянул на неё через плечо: — Готова? — Не совсем. Но поехали. Внедорожник плавно покатился по улице, оставляя позади двор, утреннюю росу и две собаки, которые бежали за машиной до самых ворот.