Катастрофа с рыжей шевелюрой: Затишье перед бурей.

Спарринг Ичиго и Шунсуя, за несколько минут до конца. Шинигами и вайзард скрещивали мечи, появляясь то тут, то там, выписывая невообразимые кульбиты и разрушая тренировочную площадку. За этим боем наблюдали два капитана: тринадцатый и второй. Сой Фон находилась здесь для наблюдения, скрывшись в тени здания. Главнокомандующий дал ей задание наблюдать за Куросаки Ичиго и докладывать обо всём, что происходит с вайзардом. Ради этого задания она даже была временно освобождена от обязанностей капитана, свалившихся на плечи ленивого лейтенанта Омаэду. Наблюдая за спаррингом, Сой Фон не могла не отметить огромную жажду крови, исходившую от Ичиго. Как последняя из свидетелей той ужасной бойни в Лас Ночес, она понимала корни психологической нестабильности юноши и даже искренне ему сочувствовала. Он был ей симпатичен с самого начала тренировок, несмотря на огромную разницу в возрасте. Всё-таки для шинигами сто с небольшим лет не такой уж и большой срок. Куросаки подкупал своей целеустремлённостью, готовностью идти до конца и заботой о товарищах. И, конечно же, просто поражал своей силой. Сила Ичиго настолько велика, что для достижения сопоставимого уровня даже клановому таланту нужно потратить не меньше сотни лет. А Куросаки получил такую силу за каких-то несколько месяцев. Жалкое мгновение для почти бессмертных шинигами. Возможно, в этом и кроется причина, ведь он оставался человеком всё это время, пока не случилась эта трагедия. Размышляя над тем, что происходит и будет происходить с Ичиго, Сой Фон приходила к выводу, что он закроется ото всех, задавит свои эмоции, полностью уйдёт в себя, никому не показывая свою слабость. Тот внутренний стержень, который заставлял его идти вперёд, несмотря ни на что, раскололся. Он постарается компенсировать это внешней уверенностью. И Сой Фон предстояло не допустить этого. Перед тем, как капитан второго отряда вернулась в Готей, у неё состоялся разговор с Шихоин Йоруичи. Наставница взяла с Сой Фон слово, что она присмотрит за Ичиго, потому что сама бывшая капитан не сможет быть рядом всё время. И сейчас брюнетка понимала, что она сделает это не только потому, что её попросила Йоруичи, но и потому, что ей самой не безразлична судьба этой катастрофы с рыжей шевелюрой. Тем временем бой шинигами и вайзарда подошёл к концу, и Куросаки ускакал в шунпо, направляясь в первый отряд. Сой Фон же отправилась в свою вотчину, чтобы набросать доклад главнокомандующему. Помимо этого, было необходимо выделить охрану для предстоящей церемонии. — Хо-о, — протянул Кьёраку, глядя вслед ушедшей женщины. Хотя сам Шунсуй назвал бы её девушкой. — Что такое? — поинтересовался Укитаке, хотя и сам догадывался. Присутствие ещё одного зрителя не укрылось от седого капитана. — Похоже суровая капитан второго отряда наконец-то заинтересовалась кем-то, кроме одной кошки, — с умиротворённой улыбкой произнёс восьмой капитан. — Эх, хорошо быть молодым, — вздохнул Джууширо. — О-ой, Укитаке, не будь таким печальным, — ответил ему Куьраку. — Нет-нет, я лишь радуюсь, что после войны всё постепенно приходит в норму, — прикрыл глаза тринадцатый капитан. — И то верно, — согласился Шунсуй. Небо над Сейрейтеем. Пока Ичиго летел над Белым Городом, он размышлял, почему начал так просто поддаваться эмоциям. Ответ на этот вопрос было не так-то просто найти, даже его занпакто пожимали плечами, не понимая причины. Впрочем, очевидно, что события войны не могли никак не отразиться на психике вайзарда, так что причины надо искать именно в них. За такими невесёлыми размышлениями рыжик уже добрался до бараков первого отряда. Из всех отрядов здания первого были украшены наиболее богато. Местами даже поблёскивало золото, а породы дерева, из которых был сделан внутренний интерьер, явно были высшего качества. Куросаки не посещал поместий Четырёх Великих Благородных Домов, но был уверен, что там всё не намного изысканней, чем здесь. Кабинет главнокомандующего встретил Ичиго всё с тем же ощущением реацу, пропитавшим эти стены за тысячу лет. Сам Ямамото сидел за столом, перебирая отчёты, которые ему подавал Сасакибе – высокий мужчина с седыми волосами и чёрными узкими усами, с белой мантией поверх стандартной формы шинигами. На руках были белые защитные наручи, а на левом плече повязан лейтенантский шеврон. — Я уже получил отчёт о твоей тренировке, Ичиго, — заговорил Генрюсай. — Чоуджиро, оставь нас. — Есть! — лейтенант поклонился главнокомандующему, кивнул Ичиго и направился к выходу из кабинета. Как только он закрыл створки сейдза, Ичиго сосредоточил своё внимание на Учителе. — Ты потерял контроль над эмоциями и в приступе гнева чуть не разрушил ограничители, не говоря уже об ущербе имуществу восьмого отряда, — перешёл сразу к делу Ямамото, направив взгляд своих глаз в лицо Ичиго. — Ответь мне, Ученик, почему это произошло? — Я не уверен, Учитель, — Куросаки склонил голову, не в силах выдерживать взор главнокомандующего. — Меня разозлило, что я уступал Шунсую… — Вот как, — кивнул своим мыслям древний шинигами. — Как я и думал. — Вы что-то поняли, Учитель? — удивился вайзард. — О, да, — Генрюсай встал со своего места и жестом позвал рыжика за собой. Ичиго занял уже успевшее стать привычным место за чайным столом в комнате Ямамото. Однако в этот раз старик пришёл не с чаем. В руках он нёс картину, изображавшую человеческую фигуру, окутанную языками пламени. — Взгляни, Ученик, — старик передал изображение Ичиго. — Скажи мне, что ты видишь. — Я не понимаю… — Не торопись. Посмотри внимательней. Куросаки стал всматриваться в причудливые фигуры, которые принимал огонь. Осматривая картину, он всё больше погружался в медитативное состояние и начал считывать реацу вложенную в чернила. Она была насквозь пропитана бушующей, словно пламя, яростью и гневом. Ичиго начал слышать крики агонии и отчаяния, звон стали, потрескивание пожара. В нос ударил едкий запах дыма и крови. — Я вижу, Учитель… — отрешённо сказал вайзард. — На этой картине изображено чудовище, которое пришло в Сообщество Душ много веков назад, — заговорил Генрюсай. — Тогда здесь царил хаос, и, когда оно пришло, всё стало только хуже. Этот огонь сжигал посёлки, деревни, города и даже княжества. Ни одна армия не могла выстоять перед этим монстром. Количество душ, обращённых в прах этим пламенем, можно усчитывать триллионами. Но, к счастью, оно больше никогда нас не потревожит… — А если вы ошиблись? — Куросаки поднял осмысленный взгляд на Учителя. — Тогда Готей-13 в его нынешнем виде обречён, — ответил Ямамото. — Он не выдержит натиск сразу двух подобных монстров. — Двух? — не понял Ичиго. — Верно, Ученик, — подтвердил главнокомандующий, тонко намекая на толстые обстоятельства. — Двух. — Но как вы изменились? — задал главный вопрос, после которого Генрюсай действительно стал выглядеть на свой возраст. Всё-таки он и буквально, и фигурально коптил небо уже несколько тысяч лет. — Прошло время, те, кто вызвал мою ненависть, давно стёрлись из памяти, — после секундного молчания ответил древний шинигами. — Я создал Духовную Академию. Обучая шинигами, я почти стал мирным человеком. Когда тысячу лет назад пришли квинси, чудовище на мгновение подняло голову, но также быстро ушло обратно во тьму. Я создал Готей-13, и за всё время мирной жизни я забыл, что такое ненависть, гнев и ярость. Но ты заставил меня вспомнить всё это. Две с половиной тысячи лет назад меня называли Сурой. И именно это прозвище всплыло в моей памяти, как только я увидел тебя. Ты сейчас – это я из тех времён. Ослеплённый жаждой мести, жаждой силы, неспособный спать по ночам от того, что видишь всех, кого убил, не способный контролировать свой гнев. Моя главная задача, как твоего Учителя, научить тебя контролировать свои эмоции. И я знаю прекрасный способ, Ученик. — Какой же, Учитель? — поинтересовался Ичиго. — Ты станешь капитаном шестого отряда, — огорошил новостью Ямамото. — На твои плечи ляжет ответственность за твой отряд, тренировку твоих людей и заботу о них. Помимо этого, ты будешь тренироваться под моим началом и спарринговаться с Шунсуем. Я бы хотел отдать тебе вотчину твоего отца – десятый отряд, но это невозможно. Кучики Гинрей будет помогать тебе освоится на новой должности, а сейчас тебе пора на церемонию. Ты будешь представлен перед отрядом. — Похоже, моё согласие не требуется? — невесело усмехнувшись, задал риторический вопрос Куросаки. — Конечно нет. — Хай, сенсей. Встав со своего места и поклонившись Учителю, Ичиго покинул комнату, а затем и кабинет главнокомандующего, направив стопы в бараки шестого отряда. На выходе из бараков первого его ожидала Сой Фон. — Поздравляю с должностью, капитан Куросаки! — Шаолинь усмехнулась и ударила вайзарда в плечо. — Ага, спасибо, — кисло ответил Ичиго. — Как будто мне тренировок было мало… — Да ладно тебе, не кисни, — попыталась подбодрить своего кохая Сой Фон. — Пойдём, я провожу тебя до твоего отряда. — Веди, сенпай, — обкатывая новое слово на языке, протянул Куросаки, отчего по спине Сой Фон непроизвольно пробежали мурашки, а щёки едва заметно покраснели, что не укрылось от рыжика. — Ты чего? — О чём ты? — спросила Шаолинь, мигом взяв себя в руки. — Да нет, ничего, — ответил вайзард, решив прикинуться бревном.