Без права выбора

      Пальцы дрогнули.       — Что-то не так, Дарья? — Он улыбнулся, склонив голову к плечу.       Она стиснула зубы, заставив себя посмотреть на этого демона. Его улыбка — оскал хищника, ухмылка самого дьявола — заставляла всё нутро выворачиваться от банального инстинкта самосохранения.       Она искривила губы в каком-то подобии улыбки, искренне надеясь, что ему есть чем заняться. И пусть это будет нечто более серьёзное, нежели её попытки улыбнуться.       — Просто задумалась о прочитанном! — Дарья нервно хихикнула, больше не выдерживая взгляд словно светящихся глаз.       Фёдор вернулся к экранам с изображением смеющейся рожицы крысы. Если Бог действительно есть, то спасибо ему за это.       — О да, Библия весьма интересное чтиво. — кинул он напоследок.       Она посерела лицом, уткнувшись носом в Ветхий Завет.       Их Господин на удивление верил в Бога и мечтал создать безгрешный мир, без существования эсперов. А она просто надеялась, что Он её не тронет.       Даже к «Крысам мёртвого дома» она присоединилась лишь из страха к демону Достоевскому, чья слава в теневом мире России ушла вперёд всех деяний «крыс». Но она не может сказать, что всё это выдумки. Многое было в Его планах.       Каждый её день был похож на игру в русскую рулетку. Только сказать, когда Господин решит избавиться от своей приближенной пешки, Дарья не могла. Возможно, она навсегда будет подле демона, а может уже завтра её жизнь оборвётся.       Быть может, поэтому она пытается понять его? Хотелось бы знать, как её жизнью будут распоряжаться…       Вряд ли это было возможно. Каким бы психом не был Фёдор Достоевский — сердце пропустило удар, падая в пятки — он был преступным гением, полностью оправдывая титул «демона».       И все они лишь пешки на Его шахматной доске.       В итоге все они умрут, так и не оборвав ниточки, за которые их дёргает умелый кукловод. Даже после смерти они останутся его пешками.       Ты будешь принадлежать демону всегда.       Она стиснула пальцы на Библии сильнее, смотря на своего Господина. Вечно быть подле его ног?       Такова цена продления жалкой жизни.       Почему он держит её рядом? Не верного Ивана, даже не Пушкина, чья скользкая натура была бы полезна больше, чем она. Почему тогда…       Дарья нервно вздохнула. Ей никогда не понять, что происходит в его безумной, но гениальной голове.       Она может лишь вечно следовать за ним до тех пор, пока он не воплотит свою мечту в реальность. Ведь в итоге она, как и все остальные, должна будет исчезнуть. Демон не хочет видеть эсперов в своём идеальном мире.       Иронично, что само воплощение зла так сильно верит в Бога. Хотя, если есть сам дьявол, то должен быть и Бог?       Фёдор краем глаза уловил меняющиеся выражения лица, устало прищурившись. Дарья боялась даже имя его произнести и это… Забавляло.

***

      Совсем недавно «Крысы мёртвого дома» прибыли в Японию ради воплощения ужасного и восхитительного — безумного и идеального, как считала Дарья, — плана. Эсперов Йокогамы ждала та участь, которую ей удалось избежать, примкнув ко злу.       Она исполняла свою маленькую и незначительную, но тем не менее роль, в разыгрывающемся спектакле. И главное было сейчас вернуться к Господину, как и должна была завершиться встреча с главным противником Фёдора.       Спину обжёг взгляд фиолетовых — о, она уверена, что сейчас красных — глаз, заставив её вздрогнуть.       В голове судорожно проносились разные мысли, но в основном только вопросы. Неужели она в чём-то ошиблась? Но она же делала всё, как он говорил! Чем же он недоволен?       Колени дрожали.       Она не может здесь умереть. Не может. Не может!       Тихая поступь заставила её сжаться от страха, нервно заламывая пальцы за спиной. Если она действительно провинилась, то это будет концом всего…       — Планы поменялись. — сухо проинформировал её Достоевский, — Ты больше не приближаешься к детективам.       К Осаму Дазаю.       Дарья неловко хлопнула глазами, не до конца понимая смысл произнесённого. Разве изначально она не должны была…       Донцова одёрнула себя. Приказы Господина не ставятся под сомнения ни в коем случае.       — Я поняла Вас.       Смелости взглянуть в эти глаза не хватало. Даже тон Господина Фёдора отличался от своего обычно лениво-спокойного, слегка растянутого тембра. Признаться, что этот голос вызывал внизу живота целую стаю бабочек, не позволит страх перед…       Она совсем глупо хлопнула ресницами, когда оказалась вжата в ближайшую стену. Сердце, кажется, остановилось.       От неё излишне сильно пахло перекисью.       — Мой Господин…       Достоевский принюхался, совсем не изменившись в лице от этого резкого, мерзкого запаха Осаму Дазая. Но в глазах мелькнул недобрый огонёк, который заставил всё естество Дарьи содрогнуться.       Он был в ярости.       Демон Достоевский опасно сощурил глаза и медленно склонился. Кусачие поцелуи на шее сложились в какой-то известный только ему одному узор. А на состояние девушки он даже не смотрел.       Фёдор держал её всегда подле себя, контролировал во всём, не позволял смотреть на неё другим. Он желал создать мир, в котором им могло бы быть хорошо.       Мир, в котором её не испортят.       Демон хотел оставить свои следы на посланной ему Богом нимфе.       У каждого демона есть свой рок. Своя божья посланница.       И Фёдор Достоевский, демон с севера, мечтал, что однажды её страх перед ним пропадёт. И они создадут новый, лучший мир.