ПоКРОВЬительство

       Никифор попросил меня сделать «подобное ртом» ещё раз. Я сделал. Клянусь, я впервые в жизни видел, чтоб люди так долго не моргали! Я подошёл к нему и дружелюбно похлопал по плечу. — Эй, Ник, ты чего? — Как ты это делаешь? Поразительно. — усмехнулся он и почесал затылок. — Могу научить.        После этого мы снова сыграли партию, но в абсолютной тишине. Никифор снова выиграл. А ведь это совсем не то, что я сейчас должен делать и о чём должен думать! Мои мысли должны быть полностью заняты возвращением домой! Ведь меня ждут, обо мне беспокоятся! Завтра же я обязательно выйду к дороге!       В комнату снова вошла Анна, сунула мне в руки темно-серый колючий свитер и положила на стол небольшую стеклянную вазочку с… что это? зефир? — Никифор Васильевич. — наклонилась к нему Анна и прикрыв рот, словно по секрету, зашептала: — Егошик легли-с почивать. Вас требуют-с с книжкой.       Никифор улыбнулся, снял ногу с ноги и встал. — Тогда нужно идти. Иван, обождёшь меня? Я скоро вернусь.       Я кивнул. Он подошёл к стенке с книгами, ловко перебрал несколько и остановился на предпоследней в ряду. «Записки о Шерлоке Холмсе» заметил я на корешке. В голове мимолетно пролетели кадры из детства, когда я тоже читал эту книгу.       Никифор вышел. Тяжёлая дверь за ним с гулким эхом затворилась. А мне вдруг в голову пришла смелая идея обшарить здесь всё по-быстрому, пока Ник не вернулся. «Мелочи существеннее всего. В основе серьезнейших выводов порой лежат сущие мелочи.» — вспомнилось мне. Большое спасибо за помощь, сэр Артур. Дрова в огне особенно громко треснули, и я вздрогнул.       Вижу странные склянки на каминной полке — каждая разной формы и у каждой своё содержимое; какая-то шкатулочка железная… Рядом… фотография? В рамочке… Черно-белая. Такие у моей бабушки в семейном альбоме были. Там на них её родители изображены ещё совсем молодыми. А на этой фотографии — какая то женщина в красивом платье и… Никифор? С ума сойти… Я положил фото туда, где оно лежало — на каминную полку плашмя. Рядом ещё лежали две книги. Странно, что они были не в книжном шкафу. Одна, — я глянул — «Бiблiя», другая — «Bram Stoker — Dracula» с красной обложкой в мягком переплёте.       Вдруг послышались шаги, стремительно приближающиеся сюда. Я тут же отпрыгнул от чужих вещей, запутался в ногах и едва не упал. В комнату вошли, а я сделал вид, что смотрю в окно. — Ваня? — Никифор позвал. Я отозвался. — Егоня меня не дождался — уснул. — Он сделал два шага ко мне, и библия, которую я поставил, наверное, не очень устойчиво, свалилась с полки на пол. Никифор и глазом не повел — молча поставил книгу на место. Мне почему-то приспичило чихнуть. И не раз. — Будь в здравие. — пожелал он. — Спасибо. — Хочешь — возьми что-то почитать. К сожалению, у меня нет… марстфона. — Смартфона. — поправил его я. — Смартфона. — поправился он. — все книги, что здесь есть, я прочел по нескольку раз. Бери, не робей. — Даже дракулу? — да ладно, он всё равно понял, что я там рылся. — Да. Это самое первое издание с автографом. Если интересно — почитай. Ежели обучен английскому. — Никифор склонил голову набок и слегка прищурился. — Да ладно. — не поверил я и снова взял в руки книгу. — 1897? Да ещё и с автографом? Где ты её достал? — Мне её подарил сам Брэм. — Мамочки мои. — я раскрыл книгу на первой странице и увидел выведенное в уголке «for my dear handsome vimpire from your Bram». Надо же! Как это всё смешно! Но мне так хочется сесть и заплакать. Как же так? Вот, бля, хрень какая-то. — Круто. — сделал вид, что поверил. Не нужно спорить с этим парнем. Бедняга. Или может быть бедняга здесь я? Может, я всё-таки сошёл с ума? Или же я реально в прошлом… Но как? Честно говоря, я сомневаюсь уже во всём. Может быть, это всё постановка? Я смотрел фильм «Холоп», наверняка это розыгрыш. Надо только найти доказательства. Точно! Ведь этого всего не может быть на самом деле.       И я стал снова бродить по этому огромному дому в поисках чего-то подозрительного, в поисках чего-то, что могло напоминать микрофон или скрытую камеру. Никифор куда-то ушёл, оставив меня наедине с собой, оповестив, что весь дом в моём распоряжении, если я не хочу спать, и что он пока поработает… Ещё он порекомендовал мне не выходить на улицу. Я задумался… Этот Никифор. Какой ты странный, Никифор! Где вас таких искусных актеров клепают? Мхат? Вгик?       Внезапно из-за угла вынырнула запыхавшаяся Анна. — Стояять! — шипела она, таща кого-то за собой. — Вот негодник экий, а вытираться кто будет? — Этим «кто-то» оказался огромный пес. Он был большой и черный, как медведь. Остервенело отряхиваясь, он пытался сбежать, но скользил мокрыми лапами и едва не падал. Странно, я раньше его не видел. На морде пса сияло озорство, а его язык радостно висел в воздухе. — А ну, ШАА! — Анна грозила ему пальцем, удерживая за холку, и пес даже немного осел, но только пока не завидел меня. Я инстинктивно сделал сразу несколько шагов назад. Пес тут же вырвался из рук и побежал ко мне. — ааа, — я тревожно попятился назад, выставив вперед руки. — Бегемот! Нельзя! Фу! — закричала Анна и дернулась за ним. Но пёс уже повалил меня на пол, разнюхивая и пачкая меня со всех сторон. — Не бойся, он не тронет! — откуда не возьмись выскочил мальчик. — Мотя, Фу! — и вцепился ему в шерсть, оттаскивая. — Я Георгий! — мне протянули худенькую, но крепкую мокрую руку. Ничего, я и сам теперь был весь мокрый и грязный. Я принял руку и легонечко сжал. Мне же её сжали с такой силой, что я чуть не зашипел, но сдержался. — Ух ты, какой ты сильный! — я удивлённо потёр руку. — Конечно, я же вампир! — Георгий! — рыкнула на него Анна. А-ну бегом в кровать! И хватит доставать Ивана! Аль розог захотел?! — Прости, я должен идти спать. — он обиженно насупился, развернулся и пулей удрал в неизвестном направлении. Лишь выкрикнул: «Мотя, ко мне!» и исчез. Пёс помчался за ним, хлопая ушами. — В постель его не пущай, он мокрый весь! У огня пусть спит на полу! — крикнула Анна им в след. — Так, ану-ка, твой черед мыться! — она похлопала Ивана по предплечью, подтолкнула в спину и указала пальцем на ванную комнату. — Раздевайся, рубашечку твою постирать надо! Вся испачкалась и измялась. Она буквально выдернула меня из рукавов рубашки. Я смущённо ссутулился. По телу от холода пробежал табун макушек. — Вот мыло. — Анна выудила из кармана передника маленький белый брикетик и всучила его мне. — Халат и свежее полотенце на крючке. Вода нагретая. — протараторила она и вышла из ванной с моей рубашкой. Что делать? Придётся мыться. Я неуверенно снял свои чёрные джинсы и сложил их в сторону. Белый чугун ванны обжег холодом мои ступни. Я, переступая от холода с ноги на ногу, покрутил краны, и оттуда большим напором изверглась горячая вода. — Аффф… — застонал я теперь уже не от холода и спешно принялся крутить другой кран. Я успел нормально помыться до того, как вода перестала поступать (закончилась ?). Поймал себя на мысли, что сантехника у них тут прямо, как в доме у моей прабабушки — своеобразная ниша в стене, в которую вбетоннирован большой ковш, в который по трубам поступает вода, видимо, нагреваясь в печи. Надел халат. Странный тоже: из шерсти, бордовый, с узорным пояском и красной атласной подкладкой. — Граф Иван, блин. — посмотрелся я в зеркало, забрал свои штаны и вышел из ванной. Прохлада коридора заставила меня поёжиться. Где-то тут была моя комната… Искал я её минут десять, пытаясь узнать хоть в одной из попадающихся дверей свою. В конце-концов меня нашла Анна и повела совершенно в другом направлении. — Я принесла тебе ночную рубаху, чай и плюшки. Коли чего-то надобно будет, спустись в кухню. Я поблагодарил её. После она ушла. Я взял пару плюшек, глотнул чай и сел у огня. Беспокойство продолжало покалывать где-то внутри, под кожей, но этот огонь так успокаивал… Так успокаивал… так… усп… Pov. Никифор. Слышу, как стучит его сердце. Тук-тук, тук-тук. Закрываю глаза. Тук-тук, тук-тук все дальше и тише. Погружаюсь в работу так, что вообще ничего не слышу. Возвращаюсь в себя лишь когда Анна появляется за дверью и готовится постучать. — Проходите, Анна Николаевна. — Докладываю-с вам, Иван спит у себя. Помылся, поел и уснул опять на полу! Егошик тоже ужо третий сон ловит. — Спасибо. Анна ушла. А я встал, потянулся, размял спину, захлопнул книгу и направился к этому юноше. — Боюсь, как бы не застудился… Обнаружил я его, как и было сказано, опять на полу. Что ж, подумал я и снова поднял мальчишку на руки. Тот так крепко спал, что и ухом не повел. Его нежная, ароматная шея полностью открыалсь моему взору. Я сглотнул. Клыки вылезли, тело стянуло, как перед броском, руки крепче сжали тело парнишки, глаза тут же нашли пульсирующую венку под челюстью… Мне тут же представилась картинка, как я впиваюсь в его нежную, сладкую кожу, как тело под когтями начинает в страхе дрожать и сдавленно плакать, как кровь пропитывается страхом смерти, как он молит о пощаде, но я не останавливаюсь. Делаю глоток и чувствую, что тело начинает биться за жизнь, упирается, воет, а я шепчу ему, чтобы он молчал, пока я не закончу… Одергиваю себя. Господи, прости. Это мои инстинкты. Я не собираюсь пить его…       Уложил на кровать, укрыл, как следует. Зашторил окна и подбросил дров в камин. «Пора на охоту» — смотрю на повернувшегося к стене Ивана и выхожу за дверь.