Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Передвигаясь тихо, словно тени под покровом безлунной ночи, оставаясь незамеченными, скользя с крыши на крышу, мужчины преследовали странную ночную парочку. Эти две фигуры, одетые в тёмные одежды, было тяжело разглядеть, но передвигались они по городу довольно странно. Одна фигура, полностью скрытая под широкой мантией с глубоким капюшоном, шла впереди. Этот человек шёл спокойно, не торопясь, и ни по росту, ни по скрытому мантией телосложению было не понятно, мужчина это или женщина. А вот вторая фигура была куда как интереснее, шла она шагах в четырех позади первой. Судя по телосложению — это был мужчина, но лица было не разглядеть, тем более на лоб ему ниспадали длинные пряди распущенных волос. Но вот шёл он как-то странно покачиваясь, словно спал на ходу. Обычно так изображают лунатиков, только руки перед собой он не выставлял. Незнакомец вяло переставлял ноги и порой спотыкался, тогда замирала и впереди идущая фигура. Шли они целенаправленно, петляя по широким улицам и узеньким проулкам, пока не дошли до самой окраины города и не упёрлись в северную городскую стену. Тут показались небольшие ворота, что выводили путников прямиком в заросли рощи, что подступила к самим городским стенам. Поднявшийся ветер потревожил ветви деревьев и наполнил ночную тишину зловещим сухим шуршанием. Растрепал беспорядочно свисающие волосы незнакомца и на несколько мгновений разорвал плотное покрывало низких туч, позволив неполной луне разбавить окружающую мглу своим жиденьким светом. В этот краткий миг сердца заклинателей похолодели. Сонный незнакомец, который, словно на невидимой привязи, шёл следом за темной фигурой, был босой, в серых нижних штанах и рубашке, с полуприкрытыми глазами, будто его подняли прямо из кровати. Но не узнать это веснушчатое худощавое лицо было не возможно. Из северных городских ворот, некто выводил никого иного, как а-Суна. Оказавшись на территории рощи, а-Сун и незнакомец странным образом стали передвигаться куда быстрее, а вот преследователи, лишившись прикрытия в виде крыш, изо всех сил старались не отставать, но оставаться незамеченными. Проблем добавляла непроглядная тьма в гуще зарослей, оставалось лишь полагаться на остроту зрения и слуха, что бы не потерять «беглецов» из виду. Фэн Синцзюэ обхватил запястье Чэнь Лэна и тихо прошептал: — Главное не потерять друг друга, держись рядом и ступай след в след за мной. Но как друзья ни старались, через несколько минут они все же потеряли из виду преследуемую парочку. Они словно сквозь землю провалились. Вот, только что они были не более чем в восьми шагах и вдруг… Стоило моргнуть, как фигуры безмолвно растворились в темноте. На сердце было неспокойно. Вокруг царила гнетущая тишина и тьма. Иногда, на краю зрения мерещилось какое-то движение, но когда друзья мчались в том направлении — там никого не было. Если бы они были обычными людьми, то давно бы уже заблудились в этой гуще темных зарослей, напрочь потеряв чувство направления. Прошло уже часа два бесплодных поисков. Мужчины, казалось ходили кругами. Деревья стали казаться какими-то одинаковыми и с каким-то серебристым отблеском, а коснувшись их коры можно было ощутить на них нечто шелковистое и немного липкое. Остановившись, Фэн Синцзюэ тихо распорядился. — Лучше продолжим с рассветом. И они стали возвращаться в город. Оказалось друзья в своих поисках довольно сильно отдалились от городских стен. Они вернулись к северным воротам пройдя по меньшей мере тридцать ли по прямой. Вернувшись в свою комнату так же незаметно, как они её и покинули, мужчины сели за стол, а Чэнь Лэн налил обоим холодной воды из кувшина. — Ты видел как странно шел а-Сун? — Нарушил тягостное молчание Фэн Синцзюэ. — Да. Словно его на невидимой веревочке за шею тянули. И он явно был не в сознании. Нам стоило сразу их остановить. — Ты прав. Но кто знал, что они внезапно вот так бесследно исчезнут. — Думаешь это из-за того, что мы сегодня расспрашивали его? — При мысли, что именно они навлекли на юношу эту беду, к горлу Чэнь Лэна подступила тошнота, а руки предательски задрожали. — Вполне возможно. Но кто мог нас услышать? Ведь вокруг никого не было. Осушив чашку с водой, Фэн Синцзюэ снял с пояса меч и, держа его в руках, присел у окна, облокотившись спиной о стену. — Сяо Чэнь, ты совсем не спал. Тебе надо отдохнуть. Увидев протест в глазах младшего товарища, Фэн Синцзюэ, не дав тому даже слова произнести взмахом руки велел ему замолчать. — Это не просьба. Ты обещал меня слушаться на охоте. Твоему мозгу нужен отдых и телу тоже. Хотя бы несколько часов. Обещаю, как рассветёт я тебя разбужу. С этими словами, мужчина достал из кожаного поясного мешочка какой-то предмет размером с медную монетку и щелчком пальцев поджёг его. Оказалось, что это благовония. Комнату стал заполнять привычный аромат сандала с нотками миндаля. Через несколько минут сознание Чэнь Лэна стало проваливаться в сон. Кто знает — это все же усталость взяла верх или же его успокоили ароматы благовоний. К счастью Чэнь Лэну ничего не снилось. *** — Сяо Чэнь, — мягкий низкий голос крыльями стрекозы, пролетающей над водной гладью, коснулся сознания, легко и невесомо. Чэнь Лэн разомкнул веки и уставился в потолок. Пару раз моргнул для верности и стал приводить в порядок разрозненные после глубокого сна мысли, собирая в голове картинку вчерашнего дня фрагмент за фрагментом, как пазлы. Приподнявшись на локтях молодой человек обнаружил, что перед сном даже не снял верхние одежды, однако наручи и пояс были сняты. Он вопросительно глянул на свои запястья. — Я снял их. И пояс тоже. Это мешает циркуляции ци во время сна. — Мгм… Спасибо… Чэнь Лэн против собственной воли сладко потянулся и плюхнулся обратно на тахту. — Не ожидал, что я всё-таки усну, ещё и так быстро. Скажи, что это за такие волшебные благовония? С этим ароматом я всегда быстро засыпаю и отлично высыпаюсь. — Аромат? — Фэн Синцзюэ с легким непониманием глянул на приятеля, — А… Да ничего особенного. Там даже примеси лечебных или снотворных трав нет. Просто люблю этот запах. Может у тебя с ним какие-то ассоциации хорошие? — Вроде бы нет, а может просто не помню. Сейчас, по крайней мере, этот запах напоминает о тебе. В доме Фэн-сюна всегда приятно пахнет сандалом, даже твои одежды и волосы… Тут Чэнь Лэн осознал, что спросонья выдал нечто очень откровенное. Не стоило это говорить, сейчас Фэн Синцзюэ снова начнет его дразнить. Тем не менее в комнате царила тишина. — Сколько времени я проспал? — Спросил Чэнь Лэн. — Чуть больше двух часов. — А Фэн-сюн? Ты до рассвета не сомкнул глаз? — Нет. Я думал. — И какие мысли тебя посетили, пока я спал? Фэн Синцзюэ как-то странно посмотрел на Чэнь Лэна, потом почему-то потупил взор. — Хмм… Мысли?.. — Тихо протянул он, затем, словно придя в себя, чуть бодрее продолжил, — в такие моменты я очень жалею, что рядом нет Яньюя. Я, конечно, не глупый, но сортировать и анализировать информацию так же быстро как он, к сожалению не умею. На это требуется явно больше времени. — Может тебе стоит позвать их сюда? — Нет, пусть занимаются своими обязанностями. К тому же не хочется создавать вокруг себя излишний шум. — Фэн-сюн, — Чэнь Лэн подошел к другу поближе и протянул ему чашу с водой, — ты выглядишь очень усталым, может все же стоило тоже поспать? — Всё хорошо. Не тревожься. Я вот какими соображениями поделиться хочу. Может когда начну рассказывать, я и сам пойму ещё что-нибудь. — Я слушаю. Фэн Синцзюэ отхлебнул пару глотков воды, уселся поудобней и замер, словно не решался начать рассказ, затем все же осушил чашу до дна. — Это будет довольно долгий рассказ, — предупредил Фэн Синцзюэ. — Я готов внимательно выслушать, — ответил Чэнь Лэн, садясь напротив товарища. Глубоко вздохнув, мужчина начал свое повествование. — Когда мне было лет одиннадцать, мой отец дал мне одну книгу. В том возрасте я воспринимал её лишь как сборник сказок, коими обычно детей пугают. На самом же деле это было собрание старых легенд и преданий о самых опасных, загадочных и древних порождениях нечисти, демонических тварях и божественных созданиях. Книга эта была очень старой и как позже я узнал, она передавалась в нашем роду из поколения в поколение, раз в два столетия переписываясь, чтобы не потерять знания. Среди прочих была одна легенда, которой насчитывалось немало сотен лет, повествовала она о событиях, происходивших несколько тысяч лет назад, когда ещё даже не было такого понятия, как культивация ци и миром правили высшие силы. В те незапамятные времена, один очень честолюбивый Небожитель затеял спор с не менее тщеславным Князем Демонов, что происходило в те времена довольно часто. Спор их касался, конечно же, превосходства в силе одного над другим. Вот только оба они были слишком горделивы, чтобы вступить в личное единоборство. За место этого они создали себе фамильяров, что должны были меряться силой за своих хозяев. Так, высшие создания наделили своей божественной и демонической силой самых сильных на их взгляд представителей животного мира. Всего таких сверхсуществ вышло десять, по пять на каждую сторону. Порой поединки между этими тварями затягивались на долгие месяцы, а то и года. С ходом времени кто-то из них пал доблестной смертью, другие же победили не единожды. По прошествии времени, а точнее двух или трёх десятилетий, зачинщики спора потеряли интерес к своим зверушкам и откупорив сосуд с лучшим сливовым вином из мира людей, продолжили свой спор за игрой в сянци [1] на вершине скалистой горы Хуашань, что ныне считается одной из пяти Священный гор. А оставленные без надзора божественные и демонические творения продолжали свои стычки, пока их не осталось четыре, по паре в каждой противоборствующей стороне. Так, скитались они по миру людей не один десяток лет, чиня неприятности и беды представителям всех Трех Царств [2]. Шли года, люди возносили всё больше молитв, прося богов избавить их от не дающих спокойной жизни тварей. Страдали так же и низшие ранги двух других царств. Устав от постоянных докук, Небожитель и Князь Демонов всё же решили снова обратить свои взоры на питомцев. И каково же было их удивление, когда они узрели повзрослевших и ростом и духом четверых созданий, с которыми теперь было сложно справиться даже по одиночке. Скитаясь годами, эти твари сражались со всеми проявлениями божественного и демонического, постепенно поглощая духовную силу побежденных и развиваясь. Их собственная сила росла, а отсутствие надзора создателей привило собственное сознание. Теперь это были совершенно самостоятельные, наделённые разумом и невероятной силой магические твари, способные побороть даже некоторых небожителей и демонических князей. После нескольких бесплодных попыток отловить своих питомцев, а в довершении столкнувшись с тем, что в стремлении спасти своё существование эти твари объединили силы, бог и демон так же решили действовать сообща. Это заняло некоторое время, но в конце концов они вдвоём отловили своих подопечных поодиночке и связав мощными заклинаниями запечатали их по четырём сторонам Цзючжоу [3], в столь дальних местах, куда бы никогда не ступала нога человека, дабы не нарушить печати. — Интересная история. Но пока я не совсем улавливаю, как это относится к нашей проблеме? — Спросил Чэнь Лэн, когда Фэн Синцзюэ замолчал и сделал многозначительную паузу. — Я не стану рассказывать о каждой твари, но одна из них… Заслуживает особого внимания. В книге это создание зовется Сысянь Даши [4] или проще Чжи Гун [5] — Подскажи… А значение его имени как-то связано с… — Да. Напрямую, — не дал ему договорить Фэн Синцзюэ, — Сысянь Дащи — это наделённый демоническими силами паук. — Бррр, мерзость какая… Чэнь Лэн брезгливо передёрнул плечами: — Прости, я тебя перебил. — Ничего. Так вот. В книге довольно подробно приводится описание его поведения. Земли, где он обосновывался, очень быстро становились бесплодными. Всё потому, что это существо питалось духовной энергией, находящейся во всём что его окружало. Растения, животные, земля, даже вода. Всё, чего касалась его паутина вскоре было мертво, его сети простирались даже под землёй, опутывая корни деревьев и растений. Чем дольше он оставался на одном месте, тем шире становился его ареал обитания. Естественно, на его территории часто попадались людские поселения и этих людей ждала та же участь, что и животных — они просто были «выпиты» до суха, а оболочку Сысянь Даши со временем съедал. Как не сложно догадаться, исчезновение целых деревень, а то и городов, вряд ли могли остаться незамеченными, потому на те места вскоре являлись полчища борцов с нечистью, монахи и низшие ранги небожителей, обитающие в мире людей. Конечно, убить они Сысянь Даши не могли, но покой его нарушали. Позже он стал умнее и хитрее. Наткнувшись на людское поселение, он постепенно, одного за другим, ловил людей, как рыбак, на невидимую нить, приводил к себе в логово, где высасывал их духовную и жизненную энергию, но оболочку наделял сознанием с остатками их памяти и отпускал обратно… И снова повисла давящая тишина. — Теперь я понимаю, почему ты вспомнил эту историю… Всё слишком похоже на нынешнюю ситуацию. Вот только объясни мне. Если это действительно та самая тварь прячется в роще. Как же этот Сысянь Даши оказался тут? Ты сказал, что по легенде его как и остальную троицу запечатали мощнейшими заклинаниями, да ещё и в недоступных для людей местах. Как же он мог вырваться? Заклинания ослабли и он смог выбраться из запечатанного склепа? Или же кто-то намеренно снял печать? — Я тоже думал об этом и пока ничего толкового в голову не приходит. Хотя есть одна гипотеза. — Хмм? — Я ведь говорил о том сильном землетрясении, что случилось пять лет назад? Оно ещё привело к смене русла реки, что питала местные земли. Так вот, эпицентр того землетрясения был в глубине северных гор, тогда от этих мощных толчков разрушилось несколько скалистых вершин, после чего, вместе со снегом и каменными обломками несколько недель по речным руслам сходили сели. Сысянь Даши, был запечатан там, среди самых высоких пиков северных гор. — Ты даже это знаешь? — Так было написано в книге. — А ты хорошо запомнил её содержание, хоть и читал в ещё совсем юном возрасте, — задумчиво протянул Чэнь Лэн. — Мне полагается помнить её содержание, — коротко ответил Фэн Синцзюэ, не вдаваясь в подробности. — Ладно. Теперь возникает ряд других вопросов и главный: если тысячи лет назад, сильнейший из богов и могущественный демон не смогли побороть это создание, то что этому монстру могут противопоставить полтора заклинателя? — Полтора? В каком смысле полтора? — Изумился Фэн Синцзюэ. — Не смеши меня, Фэн-сюн, ты же прекрасно осознаёшь, что я сейчас не самый надежный боец, я и сил-то собственных толком не знаю и даже представить не могу, как на практике использовать заклинания. Мое умение махать мечом вряд ли принесёт ощутимую пользу. — Не говори так о себе, Чэнь Лэн! — Внезапно тон Фэн Синцзюэ стал очень серьёзным, даже строгим. — Я согласен, ты многое забыл, но ты очень сильный заклинатель. Если бы я не был в тебе уверен, то просто оставил бы дома. В любом случае твои инстинкты тебя не подводят, да и владеешь ты очень мощным и преданным оружием. Он точно тебе подскажет, как действовать и в случае крайней необходимости защитит. — А тебя? — Что? — Тебя я смогу защитить в случае необходимости? — Внезапно сердце заныло от печали и горечи за собственную бесполезность. — Сяо Чэнь, — Фэн Синцзюэ наклонился вперед и легонько сжав ладонь друга, заговорил мягким проникновенным голосом, — за меня тебе не стоит волноваться. Давай мы сразу договоримся, если со мной что-то случится, ты сразу же умчишься отсюда, на мече или на своих двоих — не важно. Деревня, в которой сейчас мои ученики, называется Шочжоу. Уверен, ты сможешь их отыс… — Молчи! Ни слова больше! — Прервал его Чэнь Лэн, вырвав руку из плена теплых пальцев, — Фэн-сюн вообще понимает, о чём говорит сейчас? Ты просишь меня, в случае опасности просто бросить тебя тут?! — Я лишь мыслю рационально. — Не зли меня, господин Фэн Синцзюэ! К черту твою рациональность! Мы пришли сюда вдвоём, вместе и уйдём. Больше слышать об этом не желаю! Резко встав на ноги и подойдя к окну, он взмахнул широким рукавом, словно делая знак, что эта тема закрыта. Фэн Синцзюэ прекрасно понимал, что прав, но в голосе, манере речи и движениях Чэнь Лэна было что-то неуловимое, что требовало подчиниться. Фэн Синцзюэ доверился своей интуиции и не стал спорить. — Возвращаясь к твоему вопросу. Чэнь Лэн повернулся и вопросительно взглянул на приятеля. Губы его всё ещё были плотно сжаты, а тонкие изящные брови сведены к переносице, но золотисто медовые глаза горели не гневом или обидой, в них искрилась тревога. — Есть у меня одна смелая надежда, что если это именно то существо о котором мы думаем, то оно ещё не достаточно сильно. — Думаешь за тысячи лет заточения оно лишилось большей части сил? — Вроде того. Видишь ли, места печати выбирались не по воле случая. Пауки, это насекомые, которые в холоде впадают в коматозное состояние, а на северном высокогорье, поверь, очень холодно. — А… Я начинаю понимать к чему ты клонишь. Попав в столь экстремальную среду для своего организма, Сысянь Даши стал более уязвимым для наложенных на него заклинаний. — Именно. А проведя тысячелетия под тяжестью печати в ледниках, он явно должен был растерять львиную долю своих сил, тем более что подпитывать их извне он не имел возможности. — Звучит убедительно. — Но не стоит слишком расслабляться. Всё же на воле он предположительно от трех с половиной до пяти лет. Чэнь Лэн, снова присел напротив Фэн Синцзюэ. — Как думаешь, заклинатели, о которых говорил господин У и а-Сун, почему они ничего не нашли? — Ааа… Тут не много вариантов. Они либо наткнулись на эту тварь и просто испугались, либо… — Либо захотели прибрать её к рукам? — Продолжил за мужчину Чэнь Лэн. — Именно. — Хмм… А ведь глава Юэ обмолвился, что заручился поддержкой очень влиятельных господ, которые должны будут содействовать экономическому подъему Да Матоу. Не могут ли эти самые влиятельные господа оказаться тем самым Орденом, адепты которого наведывались сюда? И в благодарность, за то, что глава «прикармливает» для них зверюшку, они позаботятся о благосостоянии города. Но кому могут в голову прийти столь смелые амбиции? Глава такого ордена должен быть либо очень умен и могущественен, либо откровенно глуп. — Ты как и прежде очень проницателен и внимателен к деталям. Но думаю для окончательных выводов, нам необходимо ещё многое выяснить. — Мы отправимся в рощу? Фэн Синцзюэ поднялся на ноги и накинув свою чёрную мантию ответил: — Нет. Сначала сходим в тот чайный дом, а затем покрутимся в поле зрения главы. — Что нам снова делать в чайном доме? — Догадываюсь, что ты мне на это ответишь, но нам надо как следует подкрепиться. Особенно тебе. Да и проверить, действительно ли парнем которого мы видели ночью был а-Сун. Потерев переносицу и шумно вздохнув, Чэнь Лэн наконец покорился: — Ладно, буду послушным мальчиком. — Хах! Ты сам это сказал, сяо Чэнь, — с торжествующим видом ответил Фэн Синцзюэ. Чэнь Лэн же, подойдя к другу вплотную и пристально глядя ему в глаза, низким и бархатным голосом почти прорычал: — Но та тема больше не обсуждается. Забудь об этом! И пару раз хлопнув слегка опешившего Фэн Синцзюэ по крепкой груди, Чэнь Лэн резко развернулся и повесив на пояс меч, первым покинул комнату. Окружающая обстановка на главной торговой улице по пути к чайному дому, вызывала чувство дежавю. Все было в точности, как вчера. Те же люди, которые были одеты в те же одежды и говорили те же речи. Настоящее тихое сумасшествие. На входе в чайный дом, друзей встретил сам хозяин и рассыпаясь в приветственной лести, он проводил гостей к уже знакомому им столику на открытой верхней веранде. Менее чем через четверть часа раздались шаги на лестнице, мужчинам несли их заказ. — Рад снова приветствовать дорогих гостей, — раздался юношеский голос. Обернувшись друзья увидели а-Суна с подносом в руках. Юное веснушчатое лицо украшала вежливая улыбка. Расставляя на столе завтрак, взгляд темных глаз из-под густых ресниц был устремлен куда-то в одну точку, безразличный и потухший взгляд. Потянувшись за булочкой и едва коснувшись запястья юноши, Чэнь Лэн ощутил холод кожи, что на ощупь напоминала высохшие осенние листья. Желудок тут же скрутило невыносимым спазмом, а кожа на затылке онемела и покрылась мурашками от накатившего ужаса. В приступе накатившей тошноты, Чэнь Лэн прижал ладонь ко рту судорожно вдыхая через нос. А-Сун был немногословен. Пара вежливых фраз, не сходящая улыбка, вежливый поклон и парень ушёл, не проронив более ни слова. Что-либо обсуждать в этом месте мужчины не решались. Убедившись, что ночным путником был их недавний знакомец, они лишь укрепились в мнении, что тут везде есть уши и стоит проявлять бдительность. Без аппетита наполнив желудки едой, вкуса которой даже не почувствовали, мужчины расплатившись покинули чайный дом, стараясь вести себя естественно и непринуждённо. Прогуливаясь по городу, Фэн Синцзюэ решил показать Чэнь Лэну старый речной порт. Высохшее русло реки сплошь заросло кустарником и ныне со старого причала, доски которого местами прогнили и провалились, открывалось слегка мистическое зрелище. Вместо широкой реки, с севера на юг тянулась лента терновых зарослей, на сколько хватало глаз. Ни единого зелёного листика, не смотря на середину весны, лишь чёрные колючие ветви, похожие на когтистые костлявые руки, тянущиеся к небу. Как и ожидалось, вскоре на причале показалось несколько знакомых лиц — то были придворные главы Юэ и прислали их дабы «развлекать» дорогих гостей исполняя любые пожелания. Пользуясь случаем, Фэн Синцзюэ пожелал подняться в заброшенную смотровую башню, чтобы полюбоваться видом. С верхнего яруса башни, где некогда зажигались сигнальные огни для торговых судов, на высоте примерно четыре с половиной чжана, открывался вид на широкую долину, по которой когда-то медленно несла свои воды река Нэн. С этой точки так же хорошо просматривалась и роща, лежавшая северо-восточней от русла реки. Как Фэн Синцзюэ и ожидал, ничего примечательного они с Чэнь Лэном не обнаружили, кроме зарослей высоких деревьев без единой зелёной веточки. Стоя там, оба отчетливо чувствовали исходящие от рощи и русла реки миазмы темной убийственной энергии. Когда мужчины спустились и вышли на деревянный помост причала, там их ожидал сам глава Юэ с приторной улыбкой на своем худом лице. — Хорошо ли проводят время мои дорогие друзья? — Да! Спасибо за гостеприимство и Вашу заботу, глава Юэ. Вчера мы обошли многие лавки и даже кое-что присмотрели, возможно сегодня сделаем покупки, а завтра утром отправимся домой, сяо Чэнь должен скоро возвращаться в родные края, — Фэн Синцзюэ так и рассыпался в благодарностях. — Я так давно не предавался простым человеческим радостям, ведь у меня в горах даже торговых лавок нет. Ха-ха! — Кстати. Я встретил сегодня госпожу Му в чайной лавке, она очень расстроилась, узнав что даочжан вчера так и не навестил её дом. Ваши планы вдруг сменились? Может Вам не здоровилось? Чэнь Лэн ожидал, что глава мог знать, о том что мужчины так и не ходили в тот дом, но такой откровенный вопрос его немало удивил. — Ох… Мне правда жаль, за напрасные ожидания, но мы вчера действительно очень устали. И… — Фэн Синцзюэ многозначительно посмотрел на Чэнь Лэна, — сяо Чэнь… очень захотел поскорее вернуться в комнату. С этими словами, Фэн Синцзюэ легонько приобнял Чэнь Лэна за талию и притянул к себе, при этом одарив друга нежной и теплой улыбкой и слегка коснувшись губами его уха, прошептал «Потерпи». Кончики ушей Чэнь Лэна тут же покраснели, а глаза в неконтролируемом удивлении уставились на друга. При этом, чтобы устоять на вдруг, ослабших ногах, мужчине пришлось одной рукой ухватиться за полы одежд Фэн Синцзюэ, а второй обнять его за спину. Впрочем, его удивление со стороны вполне можно было принять за смущение. — Оу… Прощу простить этого слепца, я и не предполагал, что вы в таких отношениях, — прикрыв рот раскрытым веером, глава учтиво отвел глаза от сладкой парочки со словами, — что ж, больше не смею вас задерживать, наслаждайтесь прогулкой. Если понадобится что-то, вы знаете где меня искать. Сказав так, господин Юэ подал своим людям знак и все удалились с портовой площади. Всё ещё держа Чэнь Лэна в объятьях, Фэн Синцзюэ склонил голову и прошептал молодому мужчине прямо на ушко: — Прости сяо Чэнь, не могли мы бы так ещё немного постоять? За нами наверняка наблюдают. Здравый смысл твердил, что Фэн Синцзюэ очень виртуозно вышел из положения. Но такая близость… И то, как он сейчас обнимал и шептал, заставляло сердце сначала пропустить удар, а следом пуститься вскачь, норовя выпрыгнуть из груди. Странно, что это тело так реагировало на мужские объятия. Чэнь Лэн сам не заметил, как в смущении уткнулся лицом в широкую грудь друга, зарывшись носом в его одежды, вдыхая тонкий и уже такой полюбившийся аромат сандала и миндаля. Но несколько мгновений спустя, чуть прояснив и остудив голову, поднял на друга взгляд полный укора. — Фэн-сюн, — сказал он не тихо, но и не слишком громко, ровно так, что бы услышали нужные уши. — Не ты ли мне говорил, что о наших отношениях никто не узнает? Мне, конечно, всё равно, меня в этих краях никто не знает, но ты… Чэнь Лэн, нежно коснувшись лица друга, убрал ему выбившуюся прядь волос за ухо и глянул ему в глаза с таким жаром, которого сам от себя не ожидал. Фэн Синцзюэ, заворожённый, не сводил глаз с собеседника и инстинктивно приблизил свое лицо к Чэнь Лэну. — Уже всё? — Чуть слышно прошептал Чэнь Лэн. — Мы закончили этот театр? Будто пришедший в себя, Фэн Синцзюэ отпрянул и разомкнул объятия, слегка облизав от чего-то пересохшие губы. — Прости… Может вернёмся в гостиницу? — Неплохая мысль, — кокетливо пропел Чэнь Лэн. Одарив приятеля обворожительной улыбкой, Чэнь Лэн напоследок провел тонкими пальцами по щеке Фэн Синцзюэ, коснувшись шрама на его подбородке, и грациозно развернувшись, направился в сторону торговой улицы. От чего-то пребывая в хорошем настроении, и мурлыкая какой-то незамысловатый мотивчик, Чэнь Лэн не увидел, как его приятель застыл будто вкопанный, слегка касаясь своей щеки, которая ещё хранила чувство прохлады чужих пальцев. А затем задумчиво закусив губу, стал догонять Чэнь Лэна.