Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Вернувшись в гостиницу, прикупив по пути разные фарфоровые безделушки и сладости, которые больше пришлись бы по вкусу юным прелестницам, нежели двум взрослым мужчинам, друзья безмолвно застыли друг напротив друга сидя за столиком. Первым тишину нарушил Фэн Синцзюэ: — Прости за то представление. — Нет, нет. Тебе не надо извиняться. Фэн-сюн прекрасно справился с ситуацией. Мне кажется, глава даже поверил. Они говорили тихо, так как окна были открыты. — Вот только мне кажется, за нами следили до самой гостиницы. По дороге я часто замечал в переулках людей в чёрных одеждах, они держались в тени и постоянно поглядывали на нас. Фэн Синцзюэ молча кивнул, соглашаясь. Всю дорогу до гостиницы он так же замечал людей, следующих за ними по пятам и скрывающих свои лица в тени. — Так как же нам теперь незамеченными пробраться в рощу пока не стемнело? Фэн Синцзюэ шумно вздохнув, встал и начал мерить комнату шагами. — Надо как-то их отвлечь или усыпить бдительность. Он снова как-то странно глянул на Чэнь Лэна. —? — Сиди тихо. —??? Фэн Синцзюэ внезапно стал раздеваться. Стянув верхнее одеяние, он избавился от рубашки и, оставшись в одних штанах, подошёл к окну. Обернувшись в сторону Чэнь Лэна, он бросил фразу: — Не будь столь нетерпеливым, дай хоть окно закрыть. И с этими словами он притворил обе оконных створки, затянутых двумя слоями промасленной бумаги, и, для пущей уверенности, задёрнул плотную штору. В комнате стало почти темно, а звуки с улицы стали приглушёнными. Вдруг раздался стук в дверь. — Молодые господа, я принесла вам горячий имбирный чай. Это был голос хозяйки гостевого дома. Фэн Синцзюэ кинулся за одеждой и спотыкнулся, не заметив в темноте подушку для сидения под ногами. А сделав шаг в сторону, чтобы удержать равновесие, наткнулся на чайный столик, от чего пнул его в сторону. Столик проехал по гладкой циновке и толкнул ширму, разделяющую комнату на зоны и та столкнула на пол приставленные к стене два меча, которые с невообразимым грохотом упали на пол стукнувшись о края деревянной тахты и разбив глиняный сосуд с водой для умывания, что стоял у изголовья постели. На мгновение повисла звенящая тишина. Чэнь Лэн выразительно уставился на Фэн Синцзюэ. Тот лишь пожал плечами и с извиняющимся видом стал собирать разбросанные вещи и ставить предметы на места. — Простите. У вас все хорошо? — Послышался встревоженный голос женщины. — Да, да! Извините! Минутку! Пока Фэн Синцзюэ наспех одевался, Чэнь Лэн рванул к двери. — Простите за ожидание. Спасибо за чай.Чэнь Лэн одарил женщину очаровательной улыбкой и пустил в комнату. — У вас что-то разбилось? Я слышала грохот. Женщина с любопытством посмотрела на Фэн Синцзюэ, стоящего у дальней стены, который оправлял складки на одежде и заправлял выбившиеся пряди волос. Лицо его, казалось, слегка раскраснелось, но в комнате было так темно, что это могло и показаться. — Да, простите. Когда я шёл к двери, споткнулся и разбил кувшин, хорошо, что там уже не было воды. Мы обязательно возместим Вам убыток. — Не стоит, мы ведь город гончарных мастеров. Главное, что никто не поранился. Поставив поднос с чаем на столик, женщина оглядела комнату и подытожила: — Не удивительно, что молодой господин чуть не упал, в комнате так темно, хоть и день на дворе. Надо бы окно открыть. С этими словами она подошла к окну, и уже было отдернула штору, как Фэн Синцзюэ мягко поймал её руку и тихо прошептал: — Не нужно. Оставьте, как есть. Пожалуйста. — Ох… Хорошо. Должно быть, господа собирались предаться дневному отдыху. Прошу меня простить. Ещё раз взглянув на окно, а в просвете между стеной и ширмой увидев на постели два меча, женщина склонила голову и в молчании пройдя к двери спросила: — Во сколько господам подавать ужин? — Пожалуй, часам к девяти. — Хорошо. Отдыхайте. И уже почти прикрыв за собой дверь, хозяйка вдруг снова её отворила и заглянула в комнату. Приложив палец к губам, она жестом поманила мужчин за собой. Приятели переглянулись, явно не совсем понимая что происходит, но Фэн Синцзюэ всё же кивнул и неслышно двинулся к выходу, Чэнь Лэн, захватив их мечи, последовал за другом. Молча выйдя в коридор и спустившись на первый этаж, который сейчас пустовал, они прошли за хозяйкой в ту часть дома, где жили хозяева. Там, в узком коридорчике, женщина поймала за рукава и остановила двух своих сыновей, которым на вид было по восемнадцать и шестнадцать лет, тихо и быстро что-то им шепнув, жестом махнула в сторону гостевой части дома. Юноши, как-то странно переглянулись, затем ещё более странно глянули на двух гостей и, пожав плечами под укоризненным взглядом матери, всё же отправились выполнять поручение. Пройдя в молчании мимо нескольких закрытых дверей, они подошли к ещё одним ступеням вниз. Это был погреб, где хранились свежие и маринованные овощи и сосуды с вином. — Прошу меня заранее простить, — женщина говорила в полголоса, — надеюсь, я не ошиблась. — О чем толкует госпожа хозяйка? — спросил Фэн Синцзюэ. — Остановиться в нашем гостевом доме господам ведь посоветовал Нэ Сунбин? — Нэ Сунбин? Вы, наверное, о пареньке из чайного дома, а-Суне? Хозяйка молча кивнула. Лицо её выражало полную серьёзность и некоторую настороженность. — Вы… Знаете, почему он отправил вас именно сюда? — Возможно, — уклончиво ответил Фэн Синцзюэ. — А господа видели сегодня а-Суна? — Видели. Мы завтракали в том чайном доме. Женщина поджала губы и перебирала пальцами подол платья, словно не решалась продолжить разговор. — И… Как? Ну… — Он выглядел, точнее, вёл себя странно, не как вчера, — пришел к ней на выручку Чэнь Лэн. — Да. Я тоже его сегодня видела. Он живёт в трёх домах от нас. Сегодня ночью, в окне я видела как… — Внезапно ее голос дрогнул. — Господа! Вы ведь поэтому тут? В нашем городе… Сплетённые в молитвенном жесте руки она прижала к груди и с надеждой посмотрела на мужчин. В глазах её застыли слезы, которые она с трудом сдерживала. Фэн Синцзюэ глубоко вздохнул и, приблизившись, легонько коснулся плеча хозяйки. — Да, но пока мы точно не знаем, чем сможем помочь. Нам необходимо исследовать рощу, но за нами следят. — Люди главы? Чэнь Лэн молча кивнул ей в ответ. — Я давно ему не доверяю. Он нагнал в наш город много странных людей в чёрных одеждах. Все, кто ещё остался в этом городе, живут в постоянном страхе. А-Сун всегда был очень осторожен, но, видимо, всё же выдал себя чем-то. Скорее всего, глава как-то прознал о вашем разговоре с ним, — она на мгновение замолчала, борясь с эмоциями. — А теперь… Этого мальчика, а-Суна, больше нет. Горячие слезы хлынули из её глаз. — Успокойтесь, госпожа. Чэнь Лэн заметил кувшин с водой и налил ей немного, чтобы хоть как-то успокоить. — Спасибо, — сделав несколько глотков и переведя дыхание, она продолжила, — простите меня за излишние эмоции. Я знаю а-Суна с рождения. Он сирота, его мать умерла семь лет назад, а отец погиб уже давно. Я очень дружила с его матерью и обещала ей за ним присматривать. — Не могла бы госпожа хозяйка рассказать нам всё, что ей известно о происходящем? Женщина взглянула на Фэн Синцзюэ и, отрицательно качая головой, с сожалением сказала: — Не думаю, что в силах рассказать что-то большее, чем а-Сун. Однако… Женщина подошла к большому деревянному сундуку, стоящему в углу просторного помещения. — Я помогу вам незаметно покинуть гостиницу. Чэнь Лэн не удержался от вопроса: — Как же Вы нам поможете? Она протянула им два свёртка, что выудила из сундука. — Из гостиницы есть несколько выходов, они не так уж и скрыты, и я уверена, за ними тоже могут наблюдать наёмники главы. Их не стоит недооценивать. Но тут, — она указала рукой куда-то вглубь комнаты, под потолок, — есть вентиляционное окно, оно не очень большое, но, думаю, вы сможете через него вылезти. Окно выходит в глухой простенок между домами. А это накидки с глубоким капюшоном, в нашем городе многие носят такие, так вы не будете бросаться в глаза. — Спасибо. Приняв свертки, Чэнь Лэн слегка поклонился. — Но нам необходимо забрать кое-какие вещи из комнаты. — Да, конечно. Мои сыновья пока отвлекают тех, кто сидит на крыше и под окнами. Больше ничего не объяснив, женщина поднялась из погреба, и приятелям ничего не оставалось, как направиться вслед за ней. Приближаясь к комнате, мужчины вдруг замедлили шаг и переглянулись. Из их комнаты доносились очень смущающие и характерные звуки, от которых оба стали медленно заливаться краской. Хозяйка же, не задумываясь ни на мгновение, вошла в комнату, снова приложив палец к губам. Заглянувшие в комнату друзья опешили от развернувшейся перед глазами картины. Младший из братьев вальяжно развалился на кровати и, поедая сладости, недавно купленные Фэн Синцзюэ, постанывал и иногда всхлипывал, со скучающим видом глядя в потолок и периодически обмахиваясь бамбуковым веером. Старший же брат сидел на полу и покачивал поскрипывающую деревянную тахту в характерном ритме, иногда издавая какие-то нечленораздельные звуки грубым и деланно хриплым голосом, при этом так же припадая к чужим сладостям и попивая имбирный чай. Войдя, мать глянула на юношей с укором за то, что те посмели притронуться к сладостям гостей, но Фэн Синцзюэ, давясь от смеха, остановил её и жестом дал понять, что всё хорошо. Чэнь Лэн же застыл, как изваяние в дверном проеме и лишь прикрыл лоб рукой, заливаясь румянцем от мизинцев до кончиков ушей. Будь его воля, он бы закрыл глаза и уши. Оставив товарища робеть и стесняться в дверях, Фэн Синцзюэ с трудом сдерживая смех, прошёл в комнату и быстро собрал все необходимые вещи. А, возвращаясь к двери, помахал юношам рукой, и подмигнув бросил им по одному серебряному ляну [1]. Вернувшись в погреб, с трудом, пришедший в себя Чэнь Лэн в нерешительности повернулся к хозяйке: — Простите, госпожа, но… Как же… Они же ещё дети. Как? Откуда они?.. — Ах, вы об этом. Как бы сказать. Постояльцы у нас бывают разные и с разными предпочтениями. И не все из них заботятся о благонравственности своих поступков. Конечно же, сыновья часто слышали нечто подобное за годы работы в гостинице. — … — Чэнь Лэн. — Ловко придумали. Вас на это надоумили закрытые окна средь белого дня? — Похвалил задумку Фэн Синцзюэ, который казалось, нисколько не был смущён тем, что там, наверху, подростки изображают звуки бурного акта любви между мужчинами. — Да, прошу меня простить за такое легкомыслие, благородные заклинатели, — только сейчас женщина вдруг густо покраснела и стушевалась. — Знаю, многие культиваторы практикуют полное отречение от мирских удовольствий и ведут непорочный образ жизни. Надеюсь, я никого не оскорбила? При этом она посмотрела на Чэнь Лэна. — Нет. Не тревожьтесь об этом, — выдавил он из себя. — Тебе вообще стоит поблагодарить госпожу хозяйку и её сыновей, — бросил фразу Фэн Синцзюэ. — Это само собой, я оч… — Ведь на месте младшего, там, на постели, должен был быть ты, — не дал ему закончить мужчина. Чэнь Лэн открыл рот, потом закрыл рот, прочистив горло, он осипшим от переизбытка эмоций голосом проскрипел: — Что?! В смысле?! П-почему это именно я должен быть снизу? — От возмущения и негодования у Чэнь Лэна аж волосы дыбом встали. — Хмм? Снизу? — Вопросительно посмотрел на него Фэн Синцзюэ, — не понимаю о чем ты. Я говорю, что тоже собирался устроить для наших преследователей такое же представление. Не заставлять же тебя тахту качать… Сяо Чэнь для этого слишком изящен. Вот бы провалиться под землю! Да только он и так находился в подвале. — О… Мгм… Я-ясно… — Чэнь Лэн уже который раз за день залился румянцем, только теперь от жгучего стыда. — Прости, я, кажется, не так тебя понял. Извини… Как такие мысли вообще могли прийти в голову?! — Впрочем, если ты… Чэнь Лэн в ответ на недосказанную фразу, полоснул Фэн Синцзюэ ледяным взглядом, что был острее меча, и тот решил зазря не дразнить своего молодого друга, лишь криво ухмыльнулся. — Боже, боже… О чем только думает мой младший братик, — пробубнил себе под нос довольный Фэн Синцзюэ, но так громко, что услышали его все! Поблагодарив хозяйку ещё раз и пообещав постараться вернуться до утра, укутавшись в мантии, мужчины покинули гостиницу через небольшое оконце под самым потолком. Чуть поплутав среди узких улочек, чтобы не попадаться на глаза прохожим, вскоре они вышли к северной городской стене и, не теряя времени на поиск северных ворот, просто перемахнули через стену. Первые полчаса мужчины шли молча, передвигаясь неслышно и аккуратно. — Скажи, что именно мы сейчас ищем? Логово самого Сысянь Даши, если это, конечно, действительно он? — Тихим шёпотом нарушил молчание Чэнь Лэн. — Что мы будем делать, когда его найдем? — Думаю, это было бы идеально, но вряд ли нам так быстро повезёт. Впрочем, нам действительно нет необходимости таиться. Хочешь, немного поговорим? — Я тут размышлял. А в той книге, не было ничего о том, как бороться с этими тварями? — Нет, ничего такого. — Ну, может хотя бы описывалось, каким заклинанием их связали? Или, что за печать наложили? Хоть что-то бы сгодилось. — Мне жаль, но нет, ничего такого в книге не было. — Но ведь ты действительно читал её давно. Может, стоит прочесть ещё разок? Фэн Синцзюэ на мгновение застыл на месте, но тут же снова двинулся вперёд. — Ты говорил, что книга — наследство твоего ордена, ведь они могу дать её тебе снова прочесть? Я бы подождал тебя в этом городе, пока ты наведался бы… Фэн Синцзюэ тяжело вздохнул. — Прости, но это невозможно. Книги, как и моего ордена, больше нет. От них ничего не осталось. Эти слова для Чэнь Лэна прозвучали, как тысячи боевых барабанов в тишине глухой ночи. Сейчас он вдруг вспомнил сколько раз в своих расспросах, которые сейчас казались такими бестактными, он касался темы семьи и ордена Фэн Синцзюэ. За свою нетактичность, малодушие и непроницательность мужчине хотелось вырвать себе язык. Разве возможно было найти верные слова чтобы загладить свою вину? Да и найдись таковые, они бы просто морским ежом застряли в пересохшей глотке. Потому Чэнь Лэн, замедлив шаг, лишь мог беззвучно шевелить непослушными губами. Фэн Синцзюэ обернулся, и, вопреки ожиданиям, лицо его украшала мягкая улыбка. — Ничего не надо говорить, сяо Чэнь. Это было давно, я успел забыть те горестные дни, но твоё молчаливое сочувствие греет мое сердце. Фэн Синцзюэ отвернулся и сделал пару шагов, как Чэнь Лэн остановил его, потянув за рукав мантии. — Не говори так. — О чём ты? — Тебе не нужно ничего рассказывать, и я не буду ни о чём спрашивать. Может, придёт время, когда ты сам захочешь поделиться своим прошлым, я просто буду ждать. Но сейчас прошу, не нужно обманывать ни меня, ни себя, и говорить, что всё забыл. Чэнь Лэн протянул руку и, как бабочка крылом, легонько коснулся шрама на лице Фэн Синцзюэ. Прикосновение это буквально источало нежность, сочувствие и сострадание, отчего у Фэн Синцзюэ предательски защипало в глазах. Казалось, Чэнь Лэн видит его насквозь и читает, как открытую книгу. Под этим тёплым и обезоруживающим медовым взглядом все былые раны словно снова начинали кровоточить, но помимо жгучей боли это приносило облегчение, ведь с потоками крови глубокие раны покидал накопившийся гной и нарывы, что годами терзали тело и отравляли сердце. — Идём, — тихо произнес Чэнь Лэн, тактично проходя чуть вперёд. При свете дня роща мало чем отличалась от обычного леса ранней весной, наполненного высокими деревьями, низким подлеском, выпиравшими из-под земли бугристыми корнями. Только замогильная тишина напоминала, что в этом месте хозяйничает тёмная сила. Даже хруст ветки под ногой казался оглушительным на фоне мёртвой тишины. — Прости, могу я ещё спросить о книге? — Да, конечно, что тебя интересует? — А книга просто пропала или была уничтожена? — Неожиданный вопрос, не совсем понимаю к чему он? Чэнь Лэн слегка замялся. — Не могла она попасть «не в те руки»? — В ней нет ничего примечательного, даже если и попала. Это просто собрание старых сказок. Вряд ли кого-то может заинтересовать сборник народного фольклора. — Думаю, тут ты не прав. Фэн Синцзюэ окинул Чэнь Лэна вопрошающим взглядом, ожидая дальнейших разъяснений. — Сам посуди. Ты рассказал мне, что место, где был запечатан Сысянь Даши, описано в книге. Думаю, что и места заточения остальных трех существ там тоже есть? А что насчёт остальных легенд? Может, там рассказывается и о других могущественных и опасных тварях, которые где-то запечатаны. Ведь разбить печать если и не просто, то в разы легче, чем её наложить. Попади такой ключ в руки алчным до власти и могущества представителям сильных мира сего, нам не избежать неприятностей. Фэн Синцзюэ слушал своего друга и мрачнел с каждым услышанным словом, а потом ещё долго хранил молчание. Тем временем солнце давно перевалило за полдень и тени стали вытягиваться к востоку. А пейзаж вокруг не сильно-то и менялся. Чэнь Лэн пару раз споткнулся о корни, скрытые в палой, почти рассыпавшейся в пыль листве. Кто знает, когда на этих деревьях последний раз распускались почки с молодой зеленью. Ковырнув носком землю, мужчины обнаружили тончайшую сеть из полупрозрачной серебристой паутинки, что пронизывала всю поверхность почвы под ногами. — Сейчас, когда ты всё это мне сказал, — вдруг заговорил Фэн Синцзюэ, чем привел Чэнь Лэна в небольшое замешательство. — Я надеюсь, что книга действительно уничтожена. По крайней мере, когда я разбирал пепелище, там я её не нашёл. Если она действительно настолько ценная и опасная, думаю, отец должен был позаботиться об этом. И снова в голове Чэнь Лэна появилось вопросов больше, чем ответов. Пепелище — значит был пожар в ордене? И об отце Фэн Синцзюэ упоминает уже не первый раз. Каким человеком он был? Фэн Синцзюэ говорит о нём с большим уважением и почтением, значит он того заслуживал. Но почему тогда весь клан исчез, кто-то его уничтожил? Их всех убили? Тогда как так произошло, что лишь Фэн Синцзюэ остался в живых? Пытаясь разложить вопросы в голове по полочкам, Чэнь Лэн совсем перестал смотреть под ноги и снова споткнулся. — Вот чёрт! — Ругнулся он в сердцах, но присмотрелся и нахмурился. — Хм… Странно… — Что случилось, сяо Чен? Ты поранился? — Нет. Просто, — он указал на место, где оступился, — смотри, я определенно точно тут уже был. Я уже спотыкался об этот корень. Потерев подбородок, Фэн Синцзюэ внимательно осмотрелся. — Значит, мне всё же не показалось. И это явно дело рук заклинателей. — О чём ты говоришь? — Скорее всего, тут где-то недалеко стоит печать из разряда ловушек. Не могу сказать точно, но очень похоже на заклинание закольцованного ли или хождения по четырём кругам, похожих заклинаний несколько. Обычно подобные печати ставят на дома высших чиновников, сокровищницы и места, которые желают скрыть от посторонних, без специального талисмана из этой ловушки просто не выйдешь. То есть, пока мы в поле действия печати, будем плутать по кругу. — Но ночью нам удалось пройти довольно далеко. Печать не действовала? Или мы её тогда просто обошли? — Может это от того, что мы преследовали тех двоих? А они либо знали обходной путь, либо у них имелся талисман-пропуск. Фэн Синцзюэ запустил руку в широкий рукав и вынул оттуда пустой листок для талисмана. Быстрым движением он порезал палец о свой меч и начертил несколько символом на листке. Чэнь Лэн с любопытством наблюдал за его действиями, усердно внимая и запоминая каждое движение. — Что это за заклинание? — Оно уничтожает все печати находящиеся рядом, — пояснил Фэн Синцзюэ, беря талисман и складывая пальцы в печать. — Стой! Чэнь Лэн, мгновенно оказавшись рядом, удержал его руку. Фэн Синцзюэ в недоумении уставился на друга: — В чём дело, почему ты вдруг меня остановил? — Прости мне мою грубость. Просто я подумал: разве уничтожив ловушку мы не привлечём к себе внимание? — Вероятно так и произойдет, но не думаю, что у нас есть другой выход. Мы же не хотим блуждать тут до ночи? — Это да, — Чэнь Лэн, не отпуская руку Фэн Синцзюэ, порылся в своём цянькуне, — но позволь мне предложить кое-что? В доме Фэн Синцзюэ, когда Чэнь Лэн читал книги о заклинаниях, первым делом он решил проверить, что за талисманы были в его личных вещах. Их было всего семь, четыре из которых делали обладателя скрытым от посторонних глаз. Вспомнив об этом, Чэнь Лэн мысленно хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть об этих талисманах, когда они обдумывали способ незаметно покинуть гостинницу? Три других были разной направленности. Один — сокращение тысячи ли, второй — защитный водяной панцирь и третий… — Вот. При мне был талисман с заклинанием поиска скрытых печатей. Может, стоит его использовать? — Чэнь Лэн протянул Фэн Синцзюэ найденный листок, исписанный красивыми аккуратными символами цвета киновари. Фэн Синцзюэ утвердительно кивнул. — Вот только, даже найдя печать, нам всё равно надо её как-то нейтрализовать. — Давай сначала найдём. И он снова протянул другу листок. — Сделай это сам. Кажется, Фэн Синцзюэ был несколько смущен. — Видишь ли, — Фэн Синцзюэ неловко почесал затылок, — я силён в атакующих техниках: взорвать, разбить, расчленить, уничтожить — это я могу, отразить атаку и защитить могу, а вот заклинания созидания и разведки мне всегда давались нелегко. Боюсь, я только испорчу всё. Ответ Фэн Синцзюэ изрядно удивил Чэнь Лэна. — Я думал, для Фэн-сюна нет ничего невозможного. — Не стоит меня переоценивать. В любом случае, если у тебя в арсенале оказались подобные талисманы, значит ты в этом хорош. Чэнь Лэн решил не спорить и постараться сделать всё самостоятельно, чтобы оправдать доверие друга. «Так, для усиления эффекта и увеличения поля деятельности заклинания, необходимо укрепить талисман кровью». Поморщившись от того, что сейчас придется добровольно себя поранить, он всё же коснулся выдвинутого на один цунь лезвия меча и Юэ Фэнгэ легонько куснул его за подушечку большого пальца. Это оказалось не больно, а скорее щекотно. В тот же миг на белой коже проступила тонкая ниточка пореза, собираясь в алую бусинку крови. Боясь уронить ценную каплю, Чэнь Лэн припечатал палец в центр узора с заклинанием. «Сложить печать с талисманом и направить в руку энергию ци, наполнив талисман силой». Краем глаза, он заметил, как Фэн Синцзюэ, прикрыв рот рукой, тихо хихикает. Только сейчас Чэнь Лэн осознал, что всё это время в полголоса бубнил себе под нос. — У меня такое чувство, что я обзавелся четвёртым учеником, — между приступами хохота выдавил из себя Фэн Синцзюэ, хватаясь за рёбра. — Не отвлекай, — то ли сердито, то ли смущено буркнул Чэнь Лэн. Отвернувшись от друга и снова сосредоточившись, он наполнил талисман силой, и в то же мгновение по роще будто пробежала лёгкая рябь. Словно Чэнь Лэн был упавшей каплей и от него во все стороны расходились серебристые круги по водной глади невидимого пруда. Внезапно в голове раздался тонкий стеклянный перезвон, как от нежного ветряного колокольчика. В какой-то момент перед глазами всё поплыло, а затем окружающая обстановка снова стала обретать резкость, вот только теперь, в двадцати шагах от того места где он стоял, он чётко видел ярко алую печать на камне под огромным корнем дерева. От этой печати во все стороны света, на сколько хватало глаз, тянулись тонкие извилистые ниточки, словно тончайшие кровяные сосуды опутывали пространство вокруг. Это зрелище поистине можно было назвать жутко красивым. — Ого, — выдохнул пораженный мужчина, — Фэн-сюн, ты же тоже это видишь? Тот лишь кивнул, и, ухватив друга за руку, стремительно направился к печати. Сеть была эфемерной, и мужчины легко шли сквозь это красное полотно. Вблизи печать в диаметре была размером не меньше одной чи [2]. Узор, состоящий из переплетения плавных линий, по форме напоминал наконечник стрелы, упирающийся в глухую стену, вокруг узора была круглая рамка из мелких черт, похожих на скоропись иероглифов. На кончике «стрелы», ярко красным горел символ, особенно выделяющийся на фоне остальных, он был похож на упрощённый рисунок дракончика, кусающего свой хвост. Чэнь Лэн, словно заворожённый, смотрел на магическую вязь, и в сознании у него возникло несколько слов. — Возврат к началу. Эти слова слетели с губ, как легкое дыхание. И, прежде чем Фэн Синцзюэ успел его остановить, Чэнь Лэн, сам не понимая что делает, коснулся «дракончика» в центре печати кончиком пальца, испачканного в собственную кровь. Цзынь! Снова в голове раздался мелодичный звон, который, казалось, слышал только он сам. Внезапно печать со странным свистящим звуком стала словно вбирать в себя раскиданную сеть алых нитей, при этом ярко пульсируя, пока не поглотила последнюю ниточку, и после стала блеклой, будто выцветшей. Вокруг снова воцарилась тишина, казалось, можно было услышать, как пылинки ложатся на палую листву. Мужчины удивлённо огляделись. Пейзаж кардинально изменился, только камень с печатью остался на прежнем месте. Растительность в корне сменила свое расположение, а все стволы и ветви деревьев вокруг были покрыты серебристым мхом, что сверкал в лучах солнца подобно морозному инею. Приглядевшись, можно было увидеть, что все окутано сотнями слоёв тончайшей паутины. — Как ты это сделал? Фэн Синцзюэ запоздало ухватил Чэнь Лэна за руку, старательно вытирая его пальцы от крови своим белоснежным платком. — Сам не знаю, как это вышло. Надеюсь, нас из-за этого не обнаружат? — Не думаю, ты очень умело нейтролизовал печать. Кстати, что ты сказал перед этим? Что значит «Возврат к началу»? — Эмм… Кажется, так называлось то заклинание, — неуверенно ответил Чэнь Лэн. — Кажется? То есть, ты всё-таки что-то вспомнил? Чэнь Лэн сам не был ни в чем уверен. Ведь как можно вспомнить то, чего и не знал никогда. Но сейчас он точно осознавая что это была за печать, как называлось заклинание на ней и как оно действовало, и, видимо, он знал, как эту печать блокировать. Голову разрывало от мешанины мыслей и мелькавших перед внутренним взором картинок, которые никак не хотели складываться в единый сюжет. Что это было? Воспоминания? Но чьи? Юэ Фэнгэ? Или прежнего хозяина тела? Но если второе, то как такое вообще возможно? Прижав холодные пальцы к пульсирующим вискам, Чэнь Лэн чуть слышно застонал и судорожно втянул воздух, стараясь унять головную боль. «Позже, давай позже? Сейчас не время и не место…» сам не понимая к кому он обращается, Чэнь Лэн упрашивал избавить его от этого нахлынувшего калейдоскопа видений и обрывочных знаний. Фэн Синцзюэ с тревогой смотрел на друга. — Сяо Чен? Что с тобой? Фэн Синцзюэ легонько положил свою ладонь ему на спину, и по телу Чэнь Лэна разлилось тепло, он почувствовал, как в меридианах восстанавливается спокойный поток ци и утихает головная боль, а взгляд проясняется. Чэнь Лэн натянул на себя улыбку: — А говорил, что не силен в техниках созидания, и как после этого тебе верить? Мужчина ничего не ответил, лишь продолжал тревожно вглядываться в лицо друга. Грустно хохотнув, Чэнь Лэн все же глянул на Фэн Синцзюэ с благодарностью: — Спасибо. Со мной уже всё хорошо. Давай пойдём дальше, не стоит терять драгоценное время. — Хорошо. Но, тебе правда лучше? Ты всё ещё бледный. Чэнь Лэн кивнул и, наугад выбрав направление, двинулся вперёд. Отговаривать было бессмысленно. К этому времени Фэн Синцзюэ уже понял, что Чэнь Лэн, не смотря на его утонченную внешность и чувствительный характер, может быть весьма упрямым и упёртым, а ещё он очень сильный и выносливый. Если уж он решил стоять на своём, то его, словно гору Тянь-Шань[3], никакие божественные силы не состоянии сдвинуть с места. Кого-то может раздражать подобное упрямство, но Фэн Синцзюэ очень нравилась эта черта характера его нового друга. Возможно от того, что он и сам бывал изрядно упрям. Не смотря на очень малый срок их знакомства, Чэнь Лэн — первый за долгие годы человек, которого Фэн Синцзюэ хотелось называть другом. Порой мужчина мысленно клял себя на чём Свет стоит за то, что, теряя бдительность, так близко подпускает к себе совершенно незнакомого человека, полного тайн и загадок, рискуя горько поплатиться за свою беспечность и снова получить удар в спину, но, пренебрегая всеми доводами здравого смысла, он очень хотел верить этому человеку. По какой-то необъяснимой причине, Фэн Синцзюэ ощущал глубокую духовную связь с Чэнь Лэном, и в его обществе заклинателю было очень спокойно и комфортно, словно они знакомы десятки лет и прошли плечом к плечу через многое. Так, наполняя сердце надеждой и верой в собственную интуицию, которая его редко подводила, Фэн Синцзюэ безмолвно ступал следом за Чэнь Лэном, пробираясь сквозь густые серебристые заросли мистической и зловещей рощи. От внутреннего самокопания Фэн Синцзюэ отвлек тихий голос Чэнь Лэна. — Это заклинание — «Возврат к началу», — неожиданно начал он, — суть его в том, что попавший в ловушку человек, перемещаясь по территории подконтрольной заклинанию, доходя до границы его действия, незаметно для себя перемещается в исходную точку. Это словно портал. Заходя в последнюю дверь, ты выходишь снова из первой. И так до бесконечности. Чэнь Лэн в задумчивости обернулся к Фэн Синцзюэ, который, не проронив ни слова, внимательно его слушал. — Только пока не спрашивай меня, откуда я это знаю. Я и себе-то не смогу ответить на этот вопрос. Фэн Синцзюэ всё так же молча кивнул. — Посмотри лучше туда. Фэн Синцзюэ указал рукой куда-то левее от направления куда они шли. В той стороне заросли были гуще, от чего казались сплошной серебристо-белой искрящейся стеной. Тончайшие паутиновые вуали покачивались от слабого ветерка, и казалось, что вся стена движется и дышит, словно единое исполинское существо, а ближе к земле чёрной размытой кляксой в этих зарослях темнел проход высотой с человеческий рост. Переглянувшись у входа, мужчины без колебаний вошли в него. Это оказался узкий проход между деревьями, похожий на тоннель со стенами из стволов и низким потолком из переплетённых между собой ветвей. Проход был такой узкий и тесный, что можно было идти только по одному и иногда приходилось наклонять голову, чтобы не упираться в укутанные паутиной ветви. Света сюда попадало недостаточно, и в зыбком полумраке было сложно понять, что так неприятно хрустит под ногами. Постепенно проход стал расширяться, и внезапно двое мужчин вышли на просторную открытую поляну. Тут почти не было деревьев, лишь по периметру поляну окружала такая же густая стена древесных зарослей. По самой поляне высилось около пяти или шести одиноко стоящих древесных исполинов, стволы которых были прямыми и стройными, а ветви уходили далеко в небесную высь. — Что за белые сгустки висят на ветвях? — Шёпотом спросил Чэнь Лэн. — На коконы похожи. И действительно, с ветвей в совершенно хаотичном порядке свисали разного размера белые сверкающие продолговатые шары, больше похожие на коконы шелкопряда. От внезапной догадки кровь в жилах Чэнь Лэна похолодела, словно он провалился в прорубь посреди жаркого лета. Фэн Синцзюэ подошёл к ближайшем кокону, и покинувший ножны Аньсинь рассёк шёлковый жгут из сотен тонких паутинок, на котором висел кокон. Вопреки ожиданиям, на землю он упал почти неслышно, мягко спружинив упругими стенками о рыхлую почву, устланную палой листвой и паутиновым ковром. Склонившись над коконом, Фэн Синцзюэ аккуратно острием меча, надрезал шелковистую стенку вдоль, сверху вниз. Кокон моментально потерял жёсткую форму и развалился на части, как увядший тюльпан, представив на показ свои внутренности. Это было именно то, что так боялись там увидеть Чэнь Лэн и Фэн Синцзюэ. Внутри, застывший в предсмертных муках, покоился иссушённый труп. Отсутствие одежды и иссохшие мягкие ткани, не позволяли сразу понять, мужчина это или женщина. Казалось, этот человек до последнего пытался выкарабкаться из этой скорлупы. На почерневшем, высушенном лице, превратившемся в предсмертную маску, отражались весь ужас и отчаяние, охватившее его ещё при жизни. В коконе он покоился вверх ногами. По-видимому, когда человек был пойман, он именно за ноги был подвешен на дереве, а уже потом окутан липкой белёсой нитью. Оглядевшись по сторонам, мужчины насчитали с полсотни, а то и чуть больше таких погребальных коконов. Они гирляндами белых шёлковых фонарей были развешены по ветвям, словно в разгар праздника Чжунцюцзе [4]. Но все это были лишь запасы еды для хозяина этих мест. Подойдя к деревьям посреди поляны, Фэн Синцзюэ поднял голову, стараясь разглядеть есть ли такие же коконы в ветвях этих нескольких колоссов. Раскидистые ветви были очень высоко, но он заметил, под самими кронами, огромное по площади покрывало, вытканное из паутины, и оно было натянуто между стволами по примеру гамака. И этот гамак зашевелился, выпуская из своих шелковых объятий существо, что, наполовину перевалившись, через край, лениво наблюдало за двумя заклинателями внизу. Скорее почувствовав, нежели увидев устремлённый на них любопытный взгляд двух пар фасеточных глаз, у Чэнь Лэна по спине пробежал липкий холодок, заставивший кожу покрыться неприятными мурашкам. Не сказать, что он боялся пауков, но особой любви он к ним не питал. Все их взаимоотношения сводились банальному: паук — тапок. И никаких лишних сантиментов. Но в данном случае вряд ли можно было рассчитывать на такой лёгкий исход. Друзья медленно отошли из-под деревьев на открытое пространство. Существо тем временем, одним движением выпрыгнув из своей колыбели, ловко повисло вниз головой на еле заметной паутинке и, продолжая наблюдать за непрошенными гостями, стало медленно спускаться к земле. Фэн Синцзюэ привычным движением руки завел Чэнь Лэна себе за спину и, источая холодное спокойствие, предстал перед хозяином зловещей рощи. Существо неспешно приближалось, оно полностью было укрыто серебристой вуалью, так что проступали лишь неясные очертания. И вот, остановившись шагах в десяти от заклинателей, оно вдруг выросло, словно приняв стоячее положение. Какое-то время неподвижно изучая мужчин, оно, наконец, лёгким движение скинуло вуаль, явив себя двум гостям во всей красе. Что сказать, Чэнь Лэн был слегка разочарован. Он ожидал столкнуться с ночным кошмаром всех арахнофобов в лице трёхметрового восьмилапого мохнатого монстра с кучей глаз и ядовитыми жвалами. Возвышаясь на полтора человеческих роста, перед ними стояло существо на восьми шипастых паучьих ногах, наполовину скрытых под длинной белоснежной мантией с алой оторочкой. Мантия также скрывала округлое брюшко, которое венчалось вполне человеческим торсом. Пара тонких рук с длинными тонкими пальцами и острыми коготками. Длинная шея, голова чуть больше чем у обычного человека, узкое лицо с чётко выступающими скулами, узкий ровный нос, бледные, почти бесцветные губы и две пары глаз. Первая пара располагалась как у обычного человека: большие раскосые глаза рубинового цвета, будто бы подернутые радужной сеточкой, явное наследство от демона. Вторая пара была поменьше, и они были в точности как у насекомых, но почему-то выглядело все это как-то… гармонично? Мантия не скрывала человеческий торс, и широкие рукава не доходили до локтя, открывая белую, почти прозрачную кожу с тонкой красной вязью демонических узоров, доходивших до лица и оттенявших бледные скулы. По покатым плечам и стройной спине рассыпались платиновые пряди длинных шёлковых волос, прихваченных рубиновой диадемой. В целом, это существо можно было назвать красивым, даже очень. Эта опасная, по-демонически элегантная красота завораживала, привлекала и навевала благоговейный ужас. Выудив из рукава алый веер, существо склонило голову на бок и прикрыв нижнюю часть лица проговорило: — Добро пожаловать в мои владения, Благородные Бессмертные[5]. Голос его был ни низким, ни высоким, скорее он напоминал шелест шёлковых простыней и, казалось, проникал в само подсознание, баюкая и лаская. Фэн Синцзюэ слегка склонился, сложив руки в приветственном жесте, и поприветствовал: — Достопочтенный Сысянь Даши, эти скромные путники приветствуют тебя.