Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Плотно прикрыв за собой дверную створку с резным узором, мотив которого изображал изящных золотых фазанов и весеннее цветение грушёвых деревьев, Чэнь Лэн продолжая хихикать и улыбаться своей, как он сам считал, остроумной шутке, направился на поиски мастера У. Вот только странное выражение лица Фэн Синцзюэ, когда Чэнь Лэн поведал ему о своих планах, никак не выходило из головы молодого человека. Он ясно понимал, что старший товарищ волнуется и переживает за своего друга, и не желает, чтобы тот в одиночку гулял по городу, чьи улочки таят в себе неизвестные опасности, но от чего же он выглядел таким… Расстроенным? Растерянным? Нет, не так. Обиженным? Точно! А когда Чэнь Лэн покидал комнату, бросив ту колкость, боковое зрение выхватило ещё более удивительную вещь: Фэн Синцзюэ поджав губы, потупил взор, а меж бровей у него залегла глубокая морщинка. Впрочем, возможно Чэнь Лэну всё это лишь почудилось? Ведь такое поведение совсем не в характере Фэн Синцзюэ. Тот сам обычно сыплет остротами и колкостями, словно из рога изобилия, да так, что тягаться с ним в острословии — себе дороже. И в долгу на колкость он точно не останется. Сколько подобных ситуаций ни вспомнить, Чэнь Лэн всегда выходил из споров подобно мокрой курице, что из упрямства доказывала, будто она утка и бросалась в реку. И мало того, что он проигрывал морально, так ещё и оставался смущённым до кончиков ногтей. Должно быть, Фэн Синцзюэ даже не услышал последнюю фразу. Да, наверняка так и было. Может оно и к лучшему. Вот только, чем же Чэнь Лэн мог успеть обидеть своего товарища? Раз за разом вспоминая неподдающийся противоречивый взгляд Фэн Синцзюэ, Чэнь Лэн увидел в конце тускло освещённого коридора госпожу У и, ускорив шаг, моментально забыл о терзавших его секунду назад вопросах. Легко нагнав старушку и слегка поклонившись, он спросил, где может найти мастера У. Но в ответ женщина лишь уцепилась тонкими и узловатыми, как веточки зимней сливы, пальцами за край его рукава и повела за собой. Пройдя через двор и обогнув дом по правой стороне, они вышли к крытой соломой пристройке. Эту пристройку можно было бы назвать сараем, если бы она не выглядела такой добротной, чистой и опрятной, как хороший деревенский дом. Стены, выложенные из массивных бревен, были выкрашены в белоснежный цвет. Фундамент заменяли сваи, так что под полом строения располагался своеобразный склад, где каждая вещь знала своё место, настолько там было всё организованно и аккуратно сложено. Во двор выходило два больших высоких окна и дверной проём с плотной войлочной завесой вместо двери. Перед входом в само помещение тянулась просторная терраса из тесаных досок, на этой террасе-то и восседал старик, скрестив босые ноги и потягивая из простой глиняной пиалы чай. — Господин У, простите, что отвлекаю Вас, — обратился к нему молодой человек. Старик, давно заприметивший приближение гостей, растянул губы в приветливой улыбке и жестом пригласил заклинателя разделить с ним чайную трапезу. Гончар по-прежнему молчал, давая возможность Чэнь Лэну удобно устроиться рядом и первому начать беседу. — Мастер У, мне очень неловко снова Вас просить об услуге, но не могли бы Вы сделать мне перевязку? Боюсь самому мне несподручно. Я намереваюсь выйти в город, надо разведать кое-что, и будет ни к чему, если на одежде выступят пятна крови. — А-Лэн, в этих стенах тебе не стоит быть столь учтивым, мы с женой люди простые. — И все же, господин У — уважаемый и признанный Мастер, известный во многих уголках Цзючжоу [1], а я лишь молодой, неопытный и ничем не выдающийся бродячий заклинатель, годящийся уважаемому Мастеру во внуки. — Ха-ха, до чего же мне нравится этот юноша. Скромен, благороден, красив сердцем и душой, — обратился он к супруге, которая, как по волшебству уже протягивала ему ковш с чистой водой, чистые бинты и лечебную мазь. — Что ж, чайная трапеза может и подождать. Садись поближе, а-Лэн. Сначала сделаем дело, а уж потом согреем нутро ароматным чаем, ведь ты не откажешь дедушке в компании? Я не задержу тебя надолго. Голос старика полнился неподдельной теплотой и заботой, и Чэнь Лэн против воли вспомнил своих, давно покойных, бабушку и дедушку. Это были очень добрые, искренние и светлые люди, каких редко встретишь в двадцать первом веке. Они жили в небольшой деревне, имели свое небогатое хозяйство, но сполна наслаждались такой жизнью в своём маленьком мирке, и выглядели самыми счастливыми стариками, когда к ним в гости приезжали их малолетние внучки. Окружая девочек теплотой и заботой, они дарили им самые ценные и ни с чем несравнимые детские воспоминания. Прогулки с дедушкой в лес за дикими ягодами или на пруд порыбачить и собрать семена лотоса. Походы в старый храм, что высился на холме. Бабулины ароматные баоцзы с утиными потрошками и грибами, нежнейший тофу в сахарном сиропе и тушёная утка в медово-имбирной подливе с душистым перцем, которую так вкусно готовила только она одна на всем белом свете. Запах этих блюд до сих пор был в памяти, как и тепло шершавых мозолистых рук, что обнимали девочек так крепко и так нежно, как самую великую драгоценность в их жизни. А ещё… сказки на ночь. Бабушка никогда не читала их по книгам, она их рассказывала, словно эти истории рождались у неё прямо в голове и они никогда не повторялись. В тех сказках всегда были прекрасные юноши с душой чистой, как первый снег на горных склонах, и сердцем горячим и храбрым, словно в их груди билось огненное сердце Небесного дракона. Они боролись со злом в лице страшных демонов, многотысячных армий тиранов и деспотов или алчных и коварных чёрных дельцов. Эти рассказы были пропитаны древними историями, мифами и даосскими учениями, но были настолько увлекательными, что ночами Сяомин снились красочные сны, где её обязательно спасал из когтей опасности отважный юноша или прекрасный Небожитель. Тогда-то и зародилась её тяга к истории древнего Китая и путешествиям по древним городам, где на камнях руин, поросших вековым мхом, оставили свой незримый след былые эпохи. Сами же бабушка и дедушка ладили между собой настолько, что при взгляде на них казалось, будто они до сих пор молодые юноша и девушка. Так тепло они относились друг к другу. Каждое их движение, каждое слово, каждый взгляд, были наполнены искренней заботой, лаской и любовью. Глядя на эту пожилую пару хотелось верить в несокрушимую, бесконечную и бескорыстную любовь. Собственный вздох, наполненный теплой тоской и ностальгией, вырвал молодого человека из захвативших его картин прошлого. Он взглянул на старика, который уже давно закончил перевязку, и теперь просто сидел неподвижно, не тревожа своего гостя, и лишь легкая задумчивая улыбка блуждала на его устах. Спохватившись, Чэнь Лэн пару раз кашлянул, чтобы прочистить горло и окончательно сбросить с себя пелену воспоминаний: — Простите, я немного задумался, — смущённо произнёс он. Разливая по чашкам янтарный ароматный чай, Чэнь Лэн глазами поискал госпожу У, которой снова и след простыл. Эта маленькая, чуть сгорбленная и прихрамывающая на одну ногу, милая и улыбчивая старушка имела потрясающий талант незаметно появляться рядом и так же неожиданно исчезать. Мужчина никак не мог взять в голову, как ей это удавалось, с её-то скоростью передвижения. Беря пиалу из рук Чэнь Лэна, мастер У спросил: — Стоит ли сейчас покидать укрытие? Может дождаться, когда сяо Фэн встанет на ноги? — Боюсь, что это невозможно, я должен кое-кого найти. Ждать я не могу. Эти люди рисковали своим благополучием, а в следствии и жизнями, оказывая нам с Фэн-сюном помощь. Мне необходимо удостовериться, что с ними всё в порядке. Да и в целом обстановку надо выяснить. — Ну… Раз такое дело, — протянул старик, — тогда конечно, надо идти. Но будь осторожен. Сяо Фэн будет очень расстроен, если с а-Лэном что-то случится. Забыв, что мастер ничего не видит, молодой человек утвердительно кивнул, но видимо старик и не ждал от него какого-либо ответа. — Могу я спросить, кого ты хочешь найти? — Это госпожа Цуйю и её сыновья, она держит небольшой гостевой дом к северу от центра города. — А-а, Цун Юйвэнь, да-да, ну как же, я хорошо её знаю. — Цун Юйвэнь? — Цуйю, это она сама так себя называет, уж не знаю, откуда это повелось, но и представляется постояльцам она так же. — Мгм, понятно. То-то мне показалось это имя несколько необычным. — Она хороший человек, как и её покойный муж. И сыновья их растут достойными мужами. — Да, — Чэнь Лэн невольно улыбнулся, — я имел удовольствие наблюдать их смекалку и отвагу. Вот только… Заклинатель тяжело вздохнул и потер лоб ладонью: — Я не имею ни малейшего представления, где их искать. При последней нашей встрече я просил их не возвращаться в гостиницу и переждать в каком-нибудь надёжном месте. Чэнь Лэн кратко поведал старику о встрече с троицей на поляне Сысянь Даши, и после повисло долгое молчание. Допив свой чай до последней капли и поставив опустевшую пиалу на низенький красный чайный столик, матер У, наконец-то нарушил тишину: — Их семья очень тесно дружила с семьей Нэ, правда из них остался только сын. Но он тоже очень хороший ребёнок и дружен с сыновьями госпожи Цун, мальчишка им почти как старший брат и не мог оставить их в беде. Он работает в чайном доме… Внезапно Чэнь Лэн перебил собеседника. — Если уважаемый мастер говорит о Нэ Сунбине, то он… А-Сун, он… Чэнь Лэн ни как не мог произнести слова, которые комом встали поперек горла, но старик итак уже все понял. — Неужели и он тоже? Когда? — Это случилось в ночь перед тем, как мы попали в рощу. К несчастью, из-за заклинаний-лабиринтов, мы упустили его из виду и не смогли спасти. Старческое лицо совсем осунулось, накатившая печаль лишила морщинистую кожу последних ярких красок, казалось, даже белёсые слепые глаза ещё больше заволокло молочной пеленой, а уголки глаз чуть покраснели от подступивших слёз. Чэнь Лэн знал паренька всего несколько часов, и то сокрушался о его судьбе, что же говорить о людях, которые знали мальчика с рождения. Для них это была большая потеря, и таких потерь в этом городе было не один десяток. — Что ж! — Хриплый голос гончара прозвучал неожиданно громко, — всё же стоит начать поиски именно от дома Нэ, а дальше уже действуй по ситуации. За всё недолгое время знакомства с этим уважаемым мастером, Чэнь Лэн впервые слышал, чтобы тот был столь серьезен. Но постепенно выражение лица старика приняло свой обычный простодушный вид, губы тронула привычная полуулыбка и только глаза оставались печальными. Желая поскорее взяться за дело, молодой человек уже было собрался встать, но тут понял одну простую вещь: — А где же находится дом Нэ? Госпожа Цуйю говорила, что а-Сун живёт где-то недалеко от их гостиницы. — Хммм, дай-ка подумать, — и старец, прикрыв веки, задумчиво пожевал губами, что-то мурлыкая себе под нос, — хммм, да! Их дом примерно через три двора ближе к центральной площади. Помню, по ранней весне у дома Нэ всегда чудесно пахло цветущей сливой, она раньше всех зацветала в городе. А-Сяо говорила, что дерево это столь старое и необъятное, что ветви его уже давно перекинулись через каменный забор, радуя глаз горожан чудесным цветочным каскадом. — Спасибо, господин У, — Чэнь Лэн низко поклонился старику, — этой информации вполне достаточно. — И все же я волнуюсь. Я слышал тревожные перешёптывания людей, проходящих мимо нашего дома. Всюду рыщут люди, закутанные в чёрные одежды, они останавливают почти каждого прохожего. Да и в целом, в городе что-то происходит, но я так и не смог понять, что именно. Чэнь Лэн только хотел заверить старика, что будет предельно осторожен, как вдруг на его плечо легла чья-то ладонь. От неожиданности мужчина чуть не подскочил, а вскрик, почти вырвавшийся из горла, силой воли был проглочен. Обернувшись, он обнаружил позади себя госпожу У. Она там что, из-под земли выросла? Ни шагов, ни шуршания свободных одежд. Словно призрак. Пока молодой человек справлялся со своим немым шоком, старушка подошла к супругу и взяв того за ладонь, стала быстро ему что-то писать. Выражение лица старика менялось по мере написания. — Вот как, я и не подумал об этом, хотя ведь хорошо чувствовал запах. Чэнь Лэн озадачено смотрел на пожилых людей, то на него, то на неё. Запах? От него, что, воняет? Хотя чему удивляться, нормально ванну последний раз он принимал ещё дома у Фэн Синцзюэ, а после всех приключений, от него должно быть несет на многие ли вперед. И толку от того, что он обтирался влажным полотенцем. Вся его одежда была насквозь пропитана собственной кровью, и кровью Фэн Синцзюэ и Сысянь Даши. — Я тебя понял, а-Сяо. — И обращаясь уже к Чэнь Лэну, велел: — ступай за мной! Несмотря на преклонный возраст, старик ловко спрыгнул с террасы и шустро засеменил в сторону главного дома. Ничего не понимая, Чэнь Лэну пришлось поспешить, чтобы нагнать хозяина дома, старушка шагала позади. Зайдя внутрь, они направились в ту часть дом, где мужчина ещё не бывал, и миновав пару длинных коридоров, остановились у глухой стены, в углу которой притаилась узенькая дверка. Внутри было темно, не было ни окон, ни других дверей, однако воздух в этой закрытой комнатушке был на удивление свеж. Глаза постепенно привыкли к темноте и, войдя в комнату вслед за хозяевами, Чэнь Лэн обнаружил, что это своего рода кладовка. Господин У зажег пару ламп, и теперь можно было разглядеть многоуровневые стеллажи, установленные вдоль трёх стен. Все они были уставлены многочисленными деревянными ящиками разных размеров, шкатулками, холщёвыми мешками. На верхних полках, в отдельных ячейках были свитки и книги, горшочки и медные баночки. И нигде ни пылинки. Пол же был уставлен шестью массивными сундуками. К одному из них и направилась госпожа У, и пока она возилась с замком, старик приблизился к Чэнь Лэну и беззастенчево стал его щупать. Лицо, шею, плечи, руки, грудь, бёдра, ноги. Остолбеневший от неожиданности юноша не знал, как реагировать и потому застыл истуканом и не сводил озадаченного взгляда от мастера У. — Тц-тц-тц, — сокрушенно зацокал языком старик, — и куда же ты собрался в таком виде? Да и я! Бедовая моя голова, совсем не подумал об этом. Мало того, что от одежды твоей кровью, да смертью разит, так и живого места на ней нет, одни лохмотья и прорехи. Смущенный такой неожиданной отповедью от старшего, Чэнь Лэн потупил взгляд и стал неуверенно оправдываться: — Так я собирался надеть накидку. Госпожа Цуйю дала нам с Фэн-сюном мантии с капюшонами. По правде говоря, Чэнь Лэн и вовсе не планировал попадаться на глаза другим людям, планируя передвигаться крышами и заборами, держась в тени. И только он хотел поведать об этом, как тут же получил новую порцию укора. — Так ты будешь слишком заметен, к тому же в таком виде тебя точно захотят проверить. И что будет, когда они распахнут мантию? Вопрос был исключительно риторический, так как и без объяснений было ясно, что за этим последует. Чэнь Лэн окончательно сдался, полностью признав свою недальновидность. — Мне жаль. Но другой одежды у меня попросту нет. Пока старик занимался воспитанием молодого поколения, госпожа У, которая в поисках чего-то почти с головой нырнула в сундук, полный бумажных и тканевых свертков, наконец-то откопала искомое. И со счастливой улыбкой протянула молодому человеку увесистый свёрток, завернутый в лоскут плотной зелёной парчи, буквально вложив его ему в руки. — Э-это мне? — Глупо глядя на свои руки, спросил Чэнь Лэн. — Да, можешь переодеться в это. — И обращаясь уже к супруге, старик загадочно произнес, — неужели это то самое? — Мгм, — утвердительно промычала женщина, энергично закивав головой. Окончательно сбитый с толку и настолько же заинтригованный, Чэнь Лэн аккуратно стал разворачивать сверток. Там был полный комплект одежды, в самый раз подходящий для зажиточного горожанина. Светло серые штаны из тонкого мягкого льна. Шелковая белоснежная нательная рубашка. Но больше всего поразило ханьфу [2]. Оно было сшито очень искусно, из нежного струящегося шелка цвета морской волны, по вороту, манжетам широких рукавов и подолу длинной юбки ханьфу было расшито изысканной вышивкой. Серебряная нить складывалась в узор, на котором длинноногие кони с шёлковыми гривами соревновались в скорости с быстрокрылыми степными орлами. При каждом движении шелка, узор словно оживал. С трудом оторвав взгляд от ханьфу, молодой человек насчитал всего девять предметов в этом комплекте одежды. Тут лежали даже шелковые носки, мягкие кожаные сапоги, два пояса и поясная подвеска. Жаль было надевать такую красоту на немытое тело, но принимать ванну было некогда. Госпожа У уже благоразумно покинула кладовую, чтобы не смущать молодого человека, так что Чэнь Лэн без лишних дальнейших раздумий стал переодеваться, только сапоги он оставил свои, а на пояс повесил свою нефритовую подвеску и меч, с которым он не расставался. — Я готов, — сообщил он господину У, когда вся одежда была приведена в порядок. На удивление села она на него как влитая, словно мерки снимали с него самого, только подол был чуточку коротковат. В целом этот наряд, не смотря на изысканность ткани, цвета и вышивки, смотрелся просто и скромно. Человек, носивший эту одежду, явно обладал хорошим вкусом, и непритязательными потребностями. Достаточно было просто хорошо и опрятно выглядеть, без намёка на богатство и вычурность. Вошедшая в комнату старушка вдруг стала качать головой и, показывая на меч, отрицательно махать руками. Без слов поняв, что хотела сказать женщина, Чэнь Лэн мягко возразил: — Простите, но без него я не могу пойти. — А-Лэн прав, сейчас не то время, чтобы ходить без оружия. Поищи что-нибудь, чтобы прикрыть меч. Пока супруги копались в сундуке, мужчина продолжал размышлять о предыдущем хозяине наряда. Он ничего не знал о том, были ли у этих стариков дети или внуки, а спрашивать об этом было неловко, он не хотел ненароком задеть больную тему. И тут, словно в ответ на эти мысли старик заговорил: — Как тебе наряд? Нравится? Ты не смотри, что я сейчас маленький и тщедушный, в молодые годы я был почти такой комплекции, как а-Лэн. Хе-хе, и тем ещё модником, верно? С плутоватой улыбкой старик приобнял свою старушку и весело захохотал, почувствовав, как она от смущения прикрывает лицо и отпихивает от себя распустившего руки старика. Наблюдать за этой парой было одно удовольствие. И Чэнь Лэн первым бы вырвал язык тому, кто осмелится назвать их неполноценными или калеками. Однако новость, что наряд некогда принадлежал старику У, немало удивил юношу, ведь сейчас гончар с трудом дотягивал ростом Чэнь Лэну до плеча, что уж говорить об узких плечах. Впрочем, возможно если бы старик не сутулится так сильно, то выглядел бы повнушительней. Все же его работа и ежедневное сидение за гончарным кругом нанесли свои отпечатки. Наряжая Чэнь Лэна, старушка настолько вошла во вкус, что усадив мужчину на низенькую табуретку, сменила ему прическу. Молодой человек не возражал. Ему очень хотелось порадовать бабулю хотя бы такой мелочью, да и сам он наслаждался, наблюдая озарённое счастьем лицо старушки. Распустив косу и пройдя гребнем по шелковым прядям несколько раз, из половины волос она ловко скрутила аккуратный пучок на макушке, скрепив его серебристой короной в форме простого кольца. Оставшаяся не собранной копна волос рассыпалась шелковым водопадом по спине. Наконец, преображение было окончено, всего на это ушло не более двадцати минут, но Чэнь Лэну они показались вечностью, хоть он и повеселился от души, из головы не шли мысли о госпоже Цуйю. Покидая маленькую комнатку, мужчина глянул на себя в высокое бронзовое зеркало. Да, то, что он увидел, ему определенно понравилось. Выглядел Чэнь Лэн теперь как самый обычный городской делец средней руки. Чист, опрятен, элегантен. Цвет наряда оттенял белизну кожи, а фасон удачно подчеркивал стройную фигуру с тонкой талией и длинными ногами. Поверх верхнего платья была надета просторная мантия дымчатого оттенка, что скрывала висящий на боку меч и прекрасно сочеталась с серебряным узором на ханьфу. Голову покрывала широкая доули [3] без тульи из выбеленного бамбука. Широкие поля доули очень удачно скрывали в своей тени всю верхнюю часть лица. Интересно, чтобы сказал Фэн Синцзюэ, увидев его в этом наряде? Наверняка, что-то колкое, но приятное. По невиданным причинам, мысли молодого мужчины, так или иначе, возвращались к раненому другу. Махнув рукой, точно отгоняя надоедливую мошку, Чэнь Лэн отмахнулся от неуместных мыслей и, украдкой улыбнувшись своему отражению, резко развернулся и бодрым шагом покинул комнату. Поблагодарив стариков и пообещав им вернуться как можно скорее, мужчина покинул двор, ловко перемахнув через невысокий каменный забор, что выходил на межу с соседним домом. Идя не быстро, но и не слишком медленно, Чэнь Лэн передвигался по пустынным тихим проулкам. Была середина светового дня, но он до сих пор не встретил ни одной живой души. Это нервировало. Наконец-то через пару переулков послышался слабый шелест людских голосов. Придав походке сдержанную непринужденность, Чэнь Лэн морально подготовил себя к разным «сюрпризам», ожидающим его за поворотом. То, что в городе что-то происходило, было ясно, как белый день, и напряжение буквально витало в воздухе. Но к такому он был не готов. На миг оцепенев, мужчина всё же заставил себя двигаться дальше в прежнем ритме. От увиденного пересохло в горле и волосы на затылке зашевелились. Центральная торговая улица полнилась людьми. Но большая их часть обмякшими кулями неподвижно сидела у своих прилавков или лежала посреди прохожей части улицы. Словно они шли, а потом просто рухнули навзничь и больше не вставали. Отовсюду на него глядели стеклянные безжизненные глаза на фарфоровых, точно у кукол, белых лицах. Пустышки, что до вчерашнего вечера двигались лишь благодаря наполнявшей их демонической силе, сейчас, словно игрушки-марионетки с обрезанными нитями, валялись или сидели где ни попадя. Силы демона были запечатаны, а значит и энергия, поддерживающая их последние отголоски сознания, иссякла. Во всей этой гнетущей атмосфере, туда-сюда, пребывая в некоем трансе, бродили люди, лавируя между лежащими трупами, словно не замечая их. Кто-то, если находил среди тел родственников, тихонько оттаскивал их домой. Но были и те, что попали под заклинание марионетки целыми семьями, об их останках позаботиться было некому. Людей переполнял страх, они почти не отрывали взгляда от носков собственных ног, лишь тихо перешёптываясь между собой, не говоря о том, чтобы заботиться о посторонних. Подстроившись под шаг окружающих, Чэнь Лэн на ватных ногах проследовал в сторону гостиницы. Навстречу часто попадались горожане, одетые похожим с ним образом, и под полуденным весенним солнцем их головы так же покрывали широкополые соломенные шляпы. Он даже пару раз встретил одетых в чёрное мужчин, но те промчались мимо него, словно мимо пустого места. Шел Чэнь Лэн медленно, иногда осматривая бесхозные прилавки и, сокрушёно вздыхая, шёл дальше. Кто-то из горожан всё же убирал трупы с дороги, относя их куда-то в северную часть города, но таких добровольцев было немного. Чэнь Лэн подошёл к одному из них, пока тот подбирал лежащую в неестественной позе женщину под руки и, молча предложив помощь, взялся за её ноги. В молчании они потащили тело. Приглядевшись, Чэнь Лэн увидел, что кожа на лице и руках покойной потрескалась, словно скорлупка и сквозь широкие трещинки просматривалась белая кость и иссушенные бурые волокна плоти. Мужчину мгновенно замутило от этого зрелища, он чуть не выронил свою ношу. Но поднимать шум было опасно, потому с трудом проглотив подступивший к горлу комок, стараясь не смотреть на труп, он со своим безмолвным напарником проследовал дальше. Оказалось, тела складывали у тех самых северных ворот, что выходили в рощу. Молодой человек надеялся переброситься с мужчиной-добровольцем хоть парой слов, но тот словно набрал в рот воды, угрюмо молчал и даже не глянул на своего помощника. Ничего не поделаешь, пришлось вернуться на центральную улицу. Направляясь к северным воротам и возвращаясь обратно, Чэнь Лэн совершенно точно определил местонахождение дома Нэ, осталось придумать, как пробраться внутрь незамеченным. Вот уже как четверть часа прошло его бесцельных блужданий вдоль брошенных лавочек и чайных. Всё это время, он чувствовал, как кто-то неотрывно за ним следил. Заприметив впереди глухой переулок, Чэнь Лэн нырнул в него и прошёл ещё несколько шагов, остановившись, он резко развернулся, вынимая короткий кинжал из рукава. Преследователь не успел и глазом моргнуть, как к его горлу было приставлено острие сияющего клинка. Незнакомец, укутанный в серый мешковатый плащ с надвинутым на лоб глубоким капюшоном, нервно сглотнул и примирительно поднял руки, показывая, что он безоружен. — Почему ты следишь за мной? Шёпотом спросил Чэнь Лэн. В ответ послышался чуть охрипший юношеский голос: — Даочжан, э…это я, простите, я никак не мог окликнуть Вас посреди улицы, пришлось идти следом. — О. — Немедленно убрав оружие, Чэнь Лэн с облегчением заглянул в тень капюшона, откуда на него глазел своими большими черными глазами старший сын Цуйю. — Я как раз вас искал. Хотел наведаться в дом Нэ. — Как Вы узнали, что мы там? — Мастер У подсказал. — Старик У? — Мальчишка искренне удивился, — а он тут при… Чэнь Лэн резко прижал парнишку к стене, прикрыв ему рот рукой. За углом послышались голоса: — Ты уверен, что он туда свернул? — Да! Пацан шустрый, но на этот раз я точно заметил, как он нырнул в тот переулок. Голоса приближались. Оглядевшись, Чэнь Лэн понял, что они оказались в тупике, с трёх сторон их окружали высокий забор и два двухэтажных дома, а из-за угла вот-вот должны были нагрянуть незваные гости.