Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Приближаясь, голоса незнакомцев становились всё громче. Ещё несколько мгновений, и затаившихся в глухом переулке мужчин обнаружат. Судя по разговору, там было не более двух-трех человек, и скорее всего они не обладали навыками совершенствующихся. Чэнь Лэн легко мог бы справиться с ними даже один, но поднимать шум посреди города и привлекать к себе внимание не хотелось. Быстро смерив оценивающим взглядом мальчишку, Чэнь Лэн, приняв только ему известное решение, утвердительно кивнул головой. Ничего не понимающий юноша ахнуть не успел, как оказался в кольце крепких рук. Чэнь Лэн, обхватив паренька за талию, крепко его к себе прижал и, направив духовную силу в стопы, с силой оттолкнулся от серого камня брусчатки. Мгновение, и легконогой ланью Чэнь Лэн со своей ношей достиг крыши одного из домов. Как только подошвы сапог легонько коснулись поверхности крыши, мужчина тут же приник к черепице всем телом, увлекая за собой растерянного парня и прикрывая его своей серой мантией, которая почти слилась по цвету со старой обветшалой кровлей. В тот же миг из переулка донеслись раздраженные голоса. — Ты же утверждал, что этот сучонок свернул сюда! И где он? — Но он точно свернул сюда. В голосе отвечавшего мелькнули нотки неуверенности. — Что же он, по-твоему, сквозь землю провалился? Голос был низким, а тон грубым и сквозил насмешкой и иронией. — Или у него вдруг выросли крылья, и он вознёсся под небеса? — Вторя первому, другой человек и тут же загоготал, давясь от смеха над собственной шуткой. — Но! Я же видел! — В отчаянии, из последних сил пытаясь сохранить свою репутацию перед товарищами, он воскликнул: — может тут какой-то потайной ход? А может он и правда перепрыгнул через забор? Или залез на крышу? Беглецы на крыше затаили дыхание, не смея шелохнуться. — Я что-то не замечал у него способностей, как у совершенствующихся. Обычный деревенский пацан! Так что не морочь мне голову, пойдем искать дальше! И только Чэнь Лэн хотел с облегчением вздохнуть, как следом послышалось: — Вы двое останьтесь и всё тут проверьте, на всякий случай. Если найдете, можете не церемониться с ним, Батуру не важно, жив он или мёртв, главное заберите у него то, что он украл. Чэнь Лэн с изумлением взглянул на мальчишку, вопросительно приподняв бровь и только сейчас заметил, что тот выглядит как-то странно. Юноша оцепеневшим волчонком лежал подле него и не сводил с мужчины широко раскрытых блестящих влажных глаз, а его лицо, шея и даже мочки ушей были залиты багровым румянцем. Решив, что сегодня действительно довольно жарко и скорее всего парень изнемогает от духоты под накидкой, к тому же пребывает в потрясении после неожиданного прыжка, Чэнь Лэн тихонько стащил с юноши мантию и убрал руку, которой он до сего момента надежно прижимал того к себе и почти вжимал в черепицу. Прислушавшись к тому, что происходит внизу, Чэнь Лэн одним движением губ спросил, куда им надо направляться. К счастью, уже пришедший в себя парень, указал в сторону противоположную той, куда удалились преследователи. Так, крышами, прикрываясь тенями от коньков, двое добрались до нужного дома и, проникнув внутрь через крохотное окошко на чердаке, они наконец-то смогли перевести дух. Поправляя одежду, Чэнь Лэн обратился к парню: — Ты как? Нигде не поранился? Мальчишка только фыркнул и, сложив руки на груди, в ответ задал встречный вопрос. — Что же произошло там, в роще? Почему эти головорезы ищут Вас с самой ночи? — Там много чего произошло, — уклончиво ответил заклинатель. — Где твоя мама и брат? Я так полагаю, мы сейчас в доме семьи Нэ? Мне необходимо переговорить с госпожой Цуйъю. Недовольство от того, что его держат за ребенка, яркими красками заиграло на лице паренька, проступая на загорелой коже пятнами от пунцового до бледно зеленого оттенка. Он изо всех сил старался сохранять хладнокровное безразличие, ведя себя «как взрослый», но подрагивающие брови и крепко сжатые губы выдавали глубоко уязвлённое самолюбие юноши. Равнодушно махнув рукой в сторону неприметной квадратной ляды в полу, он бросил через плечо: — Матушка с братом должны быть внизу. И не дожидаясь реакции мужчины, двинулся к напольному люку. Юноша вёл себя настолько вызывающе, точно всем своим видом, поведением и отношением пытался показать пренебрежение и независимость от окружающих людей, тем более взрослых. Но вместо недовольства и порицания со стороны Чэнь Лэна, поведение мальчика мужчину лишь забавляло и вызывало неподдельный интерес к этой строптивой личности. В два шага нагнав своего спутника, Чэнь Лэн нарушил повисшую между ними тишину. — Могу я спросить, что же ты у них стащил? Ведь сейчас они ищут именно тебя. Юноша даже шаг не замедлил, только буркнул под нос. — Это не так важно. Вы же матушку искали. Я Вас провожу. «Да чего же упрямый юнец, да и возраст — в самый раз бунтовать», подумал Чэнь Лэн и сменил тактику. — Твоя мама знает, что ты отправился нас искать? Она, наверное, жутко волнуется. Тишина. — И ещё больше встревожится, когда узнает, что ты разозлил таких опасных людей. Замедлив шаг, парень стал в нерешительности перебирать подрагивающими пальцами края рукавов. — И теперь они за тобой охотятся. Я встречался с одними из них в роще. Эти люди, в самом деле, без раздумий лишат тебя жизни, даже если добровольно отдашь им украденное, — продолжал свою психологическую атаку Чэнь Лэн. Замерев на месте, юноша опустил голову. Мужчина обошел его и, встав напротив, осторожно заглянул тому в глаза. Семнадцатилетний парень. Облик его только начал приобретать мужественные черты, раздавая плечи вширь, наполняя длинные ноги силой, а спину и грудь понемногу наливая рельефами мышц. Тем не менее, физическое развитие не поспевало за стремительным ростом, от чего облик становился слегка нескладным и угловатым. Но юношеское лицо всё ещё не растеряло детского очарования. Большие тёмные глаза влажно блестели в полумраке чердака и излучали самые честные и искренние эмоции: растерянность, тревога и надежда. При каждом взмахе длинные пушистые ресницы отбрасывали легкие тени на мягкие нежные щёчки. Аккуратные ряды жемчужных зубов покусывали обветренные губы до кровавых трещин, выдавая смятение, в котором сейчас пребывал молодой человек. Чэнь Лэн тихо вздохнул и, не сходя с места, уселся на пол, скрестив перед собой ноги. Жестом предложил юноше последовать его примеру. — Боюсь мы не с того начали наше знакомство. Лицо Чэнь Лэна озарила мягкая улыбка, которая заставляла дрожать сердца даже самых чёрствых людей. — Меня зовут Чэнь Лэн. А как зовут юного господина? Справившись с одолевавшим его волнением, юноша присел напротив заклинателя и представился: — Я — Цун Синпин. Если хочешь что-то получить, надо быть готовым что-то отдать, этот нехитрый закон действителен для всех эпох, миров и народов. Чэнь Лэн хотел ответов, и у парня были вопросы. Каждый из них владел некоей долей информации. Мужчина легонько кивнул. — В роще, — тихо начал Чэнь Лэн, — мы обнаружили очень древнее существо. — Древнее? — Не сдержав любопытства, тут же перебил Синпин. — И кто же это был? Мужчина чуть помолчал, взвешивая, как много информации он может поведать. — Могу только сказать, что это порождение демона. Он столь древний, что вековые камни, по которым он когда-то ступал, уже давно превратились в пыль и развеялись ветрами. Долгие тысячелетия он был запечатан, но около пяти лет назад некая сила разрушила его усыпальницу и, демон пробудился, по воле случая оказавшись в ваших краях. Парень был явно ошарашен. Он понимал, что в роще водилась некая нечистая сила, но чтобы всё было настолько серьёзно, такого предполагать юноша даже не смел. — И Вы… Вы его уничтожили? Надежда и страх услышать отрицательный ответ надломили голос, сведя вопрос к сдавленному шёпоту. От одного взгляда в обсидиановые озера пары юных глаз, на сердце Чэнь Лэна точно лёг груз в сотню дань [1]. Потупив взор, он ответил: — Его не так легко уничтожить. К сожалению, наших сил для этого оказалось не достаточно. Но не стоит тревожиться, силы демона запечатаны и он на какое-то время обезврежен. Мальчик совсем сник, повесив голову и ссутулившись, он долгое время хранил молчание. И когда Чэнь Лэн уже хотел задать свой вопрос, раздался нерешительный голос. (сотню дань — 5 тонн) — То, что происходит в городе… Это из-за того, что силы демона иссякли? — Именно так. — Значит, — голос предательски дрогнул, — значит… Бин-гэ… Его уже не спасти. Это не был вопрос. Цун Синпин уже ясно знал ответ, потому Чэнь Лэн лишь молча положил ладонь ему на плечо и тихо прошептал: — Мне жаль. — Мгм. С трудом проглотив застрявший в горле ком и прогнав непрошеные слёзы, Цун Синпин выпрямил спину и глянул на мужчину совсем иными глазами. Сейчас на него глядел молодой мужчина, с прямым острым взглядом, от капризного юнца не осталось и следа. — Это будет долгий рассказ. Чэнь Лэн кивнул, готовый внимательно выслушать юношу. — Покинув рощу, — начал повествование, Синпин, — мы сразу направились в этот дом. Сюда можно войти со стороны глухих переулков и остаться незамеченным, потому мы не видели, что происходило в самом городе. *** Проникнув в дом Нэ, мать и два сына притаились в небольшой кухонной кладовке, чтобы перевести дыхание и обдумать произошедшее. Прошло около часа, и со стороны главной улицы послышался шум. Грубые мужские голоса, топот множества ног по мостовой, звуки выбиваемых дверей и недовольные возгласы горожан. Все эти звуки разожгли в пареньке неуёмное любопытство, и он покинул укрытие. Вскоре из передней части дома послышался скрип отворяющейся двери, а затем тяжёлое шарканье по дощатому полу. Застывший посреди кухни Синпин с тяжелым сердцем наблюдал, как в просторную столовую, с трудом переставляя ноги, словно они были налиты свинцом, входил его лучший друг, Нэ Сунбин. Неровной походкой, шатаясь, он добрёл до середины помещения и, не замечая Синпина, проковылял мимо него. Синпин хотел окликнуть друга, но к тому времени тот уперся телом в опорную колонну и, продолжая попытки двигаться вперёд, бился о колонну лбом. Сейчас Сунбин, как никогда, напоминал сломавшийся механизм. Горячая пелена застила глаза Синпина, было невыносимо видеть лучшего друга в таком состоянии и он, не выдержав, бросился к нему, окликая: — Бин-гэ! Бин-гэ! Я прошу тебя, перестань, обернись! Это же я! Сунбин на мгновение замер, но затем снова продолжил свои попытки пройти сквозь колонну. Синпин схватил друга за плечо и попытался повернуть к себе, но тот оказался неожиданно силён и упрям. — Ну что же ты делаешь, Бин-гэ? Почему не слышишь меня… Прошу, взгляни на меня… Это же я… Тв… Твой сяо Пин… Слёзы и отчаяние душили, не давая говорить внятно. Внезапно Сунбин замер и неестественно выгнув шею обратил лицо к другу. В пустых бездушных глазах, казалось, на миг вспыхнул огонек сознания. На мгновение взгляд сфокусировался на Синпине, отражая боль, мольбу и безграничную тоску. Белые фарфоровые губы приоткрылись, выпуская сдавленный всхлип: — Пин… Тут же по его телу пронеслась короткая судорога и Нэ Сунбин безжизненной куклой рухнул на пол, более не подавая признаков жизни. С минуту, длившуюся казалось вечность, Синпин стоял в прострации, не желая признавать то, свидетелем чему только что стал. Задыхаясь, он рухнул на колени рядом с телом. Неосознанными движениями, проверяя пульс и дыхание Сунбина, Синпин не переставая касался холодных приоткрытых губ и бледного мрамора ледяной кожи. Чтобы не сорваться на рыдания и отчаянный крик, он как мантру повторял имя: — Бин-гэ, Бин-гэ, Бин-гэ, Бин-гэ… Бин-гэ… Как только первый шок отступил, юношу накрыло волной безутешного горя, вонзая в сердце сотни ледяных шипов. Кровь набатом пульсировала в висках. По жилам точно разлилась огненная река, сжигая душу. Согнувшись пополам, Синпин схватил ледяное, словно мрамор, тело и прижался головой к каменной груди, задыхаясь и давясь сухими рыданиями. Чувство несправедливости. Обида на небеса, за то, что они позволили столь юному и светлому созданию, с долгой жизненной дорогой впереди так бесславно и глупо покинуть мир живых. Горечь вины, собственной никчёмности и безвозвратной потери. Эмоции, рвавшие душу Синпина на мириады кусочков, должны были вылиться горькими слезами, но глаза были сухи. Он сидел почти неподвижно, лишь сердце безмолвно сгорало в болезненных муках. Неизвестно когда подошедшая госпожа Цуйъю тихо позвала сына: — Пин-эр, прошу, перестань. Возьми себя в руки. Она присела рядом и, мягко потянув юношу за плечи, заставила его оторваться от безжизненного тела. Её и саму пробивала дрожь, а лицо было мокрым от солёной влаги. — Сейчас нет на это времени. Лучше отнесем а-Суна в его комнату, там ему будет удобней, чем на стылом полу. Юноша молча кивнул. С улицы совсем отчетливо послышались мужские голоса и топот сапог подбитых металлическими набойками. Мать и младший сын встрепенулись, и подхватив Синпина под руки стали оттаскивать его в глубь дома. — Нет! Бин-гэ, мы не можем его тут оставить! В деревянную дверь стали нетерпеливо колотить. — Нам надо спрятаться, Пин-эр! Ему они уже ничего не причинят. Мы позже позаботимся об а-Суне. Не желая сдаваться, но обессилив от эмоционального шока, Цун Синпин всё же позволил себя утащить в кладовую, в которой находилась скрытая дверь, ведущая в потайной подвал. В этот миг входная дверь была с силой выбита и, грубые шаги стали раздаваться со всех уголков дома. Отовсюду были слышны грохот и скрип отодвигаемой и разбиваемой мебели и утвари. Совсем рядом с кладовой раздался низкий хриплый голос: — В этом доме никого, кроме этого дохляка! Четверть часа и всё утихло, но семья не торопилась покидать свое укрытие. Синпин молча сидел в углу и пустым взглядом буравил пустоту. Он был полностью опустошён. Голова, сердце, душа — пусто. Одно желание — проснуться от этого кошмара и вновь увидеть названного брата живым, его задорную улыбку на веснушчатом лице, блестящие черные глаза, услышать его звонкий смех и нежный певучий голос. Для Синпина время будто остановилось. Он даже не слышал, как звала его мать. Когда он пришел в себя, оказалось, что госпожа Цуйъю и брат уже перенесли тело Сунбина в его спальню. Из подручных средств они соорудили на его кровати погребальное ложе, зажгли благовония и прочитали над телом несколько мантр, дабы душа юноши не заплутала на пути в царство мёртвых и попала в круг перерождения. Покидая потайную комнату, куда снова вернулись мать с братом, Синпин бесцветным голосом обратился к госпоже Цуйъю: — Матушка, я хочу побыть с Бин-гэ. Наедине. И не дожидаясь ответа, направился в его комнату. Тёмные коридоры второго этажа усугубляли подавленное состояние, и даже жиденький свет занимающегося пасмурного утра не разгонял мрачные тени затаившиеся по углам. В дверных проёмах, можно было разглядеть, какой разгром ночные «гости» устроили в личных покоях прежних хозяев этого дома. Комоды, шкафы и туалетные столики были вывернуты наизнанку, их содержимое в беспорядке валялось по полу. Кровати перевёрнуты. Создавалось впечатление, словно налётчики под предлогом поиска нарушителей попросту учинили акт мародерства и грабежа. В распахнутые окна свежим прохладным потоком проникал ветер, неся с собой запах утреннего дождя и разметая по комнатам разбросанные листы рисовой бумаги для письма. Они точно безмолвные белоснежные призраки с легким шелестом блуждали из комнаты в комнату, пересекая тёмный коридор бледной тенью, повинуясь потокам ветра. Однако Синпин брёл к знакомой до боли комнате, не замечая ничего вокруг себя. Открыв плотно прикрытую дверь, в нос ударил терпкий аромат благовоний. В комнате царил уютный полумрак, свет исходил лишь от пары свечей установленных у изножья кровати, между ними курились благовония. Окна были закрыты ставнями и завешены плотной шторой, чтобы снаружи не было видно свет. В неверном свете живого огня, казалось, что юноша на кровати просто мирно спит. Ворвавшийся в комнату свежий воздух потревожил пламя свечей, от чего на бледном лице заплясали причудливые тени, пуская в галоп воображение зрителя. Чудилось, что парень тихонько дышит, длинные ресницы его трепещут, и он вот-вот сбросит дремоту, откроет глаза и поприветствует друга. Осознав, что ещё мгновение, и он снова увязнет в омуте отчаяния, Синпин закрыл глаза ладонью и постарался восстановить дыхание. Пройдя в комнату и усевшись прямо на пол, опершись спиной о кровать, юноша шумно выдохнул и уткнулся лицом в колени. — Ты обманул меня, Бин-гэ. Не ты ли мне говорил, что всегда будешь рядом, будешь меня направлять и поддерживать. Ведь я же никчёмный оболтус. Я всегда старался равняться на тебя. Что же мне делать теперь? Слова сухим шелестом слетели с губ и тут же все звуки растворились в благовонной дымке. Лишь изредка потрескивало пламя свечей. — Ха-ха. Наверное, ты сейчас меня ругаешь, на чем свет стоит. Ты никогда не любил, когда я хандрил и опускал руки. Юношеское лицо исказила горькая улыбка, но в глазах вдруг загорелась решимость. — Обещаю! Я буду жить дальше. Добьюсь всего, о чём мы вместе мечтали. Буду заботиться о матери и брате. Буду жить достойно, чтобы после перерождения, когда мы встретимся вновь, я мог без стыда смотреть тебе в глаза. Ты слышишь? Я стану достойным человеком. Ты будешь мной гордиться. Просидев вот так в тишине ещё с четверть часа, Синпин, наконец-то поднялся на ноги и подобрал с пола валявшийся неподалеку плащ из грубой ткани. Обернувшись к кровати, аккуратно коснулся пальцами холодных ладоней друга, что покоились на его груди. В этом жесте было столько нежности, заботы и признательности, что можно было растопить ледник на вершине северных гор. Взгляд против воли скользнул вверх, к лицу Сунбина. И вдруг юноша заметил, что на левой щеке друга, вдоль скулы к подбородку молочный фарфор кожи был испещрён сеткой глубоких трещин. Под скулой зияло темное пятно осыпавшейся кожи. Как будто кто-то ткнул туда заостренным предметом. Память услужливо преподнесла: «В этом доме никого, кроме этого дохляка!» и затем раздался глухой стук тяжелого сапога. Перед глазами тут же заплясали красно-белые пятна, на висках вздулись вены. Ладонь сжалась в тугой кулак. Разгневанный юноша прошипел сквозь плотно сжатые зубы: — Прости, я вряд ли смогу как следует отомстить за тебя, брат. Но клянусь, спокойной жизни я им не дам! Склонившись над телом, Синпин поправил чёрные пряди волос, обрамляющие восковое лицо Сунбина, пробежавшись кончиками пальцев по раненой щеке. — Прощай! Коснулся губами ледяного лба и, накинув плащ, не смея больше обернуться, покинул комнату. *** Весь рассказ занял не больше пяти минут, но перед внутренним взором мальчишки все события пронеслись, до мельчайших подробностей. И пусть он поведал не обо всех деталях и глубоко скрыл терзавшие его душевные раны, он словно заново пережил эту трагедию. В глазах Синпина не было ни слезинки. Голос звучал ровно и спокойно, точно он рассказывал о чём-то, что произошло когда-то давно и с кем-то другим. Но как бы парень не старался взять под контроль свои эмоции, от глаз Чэнь Лэна не укрылись ни побелевшие костяшки на сжатых в кулак ладонях, ни бледность губ, ни потухшие угольки на дне черничных глаз. Цун Синпин не желал сочувствия и жалости, от того Чэнь Лэн не подал вида, что видит мальчика насквозь. Всё, что он сейчас мог сделать для этого юнца, выслушать его историю. — Вышел я так же, как мы с Вами сюда пришли. Когда оказался в городе, стал искать вас и убил на это занятие больше часа. Но потом понял, что это совершенно бессмысленная трата времени и сил. Ведь вас вообще могло не оказаться в городе. Потому, бросив искать иголку в стоге сена, я отправился в дом главы. Лед невозмутимости Чэнь Лэна дал трещину, и он в изумлении изогнул брови.  — Да, господин Бессмертный. Эти головорезы «как бы» служат главе, но на деле ни в грош его не ставят. Владения главы Юэ совсем не охраняются. По всей видимости, есть кто-то выше, кому они подчиняются, и главе они не столько служат, сколько приглядывают за ним. Синпин моментально напустил на себя важный вид и не без доли хвастовства продолжил. — Потому попасть даже в главный дом было проще простого. Абсолютно незамеченным я пробрался в большой зал, где глава Юэ обычно принимает посетителей. Притаился под потолком на балках. Мне даже ждать долго не пришлось, уже через пару минут в комнату влетел разъярённый господин Юэ, а следом за ним помощник Батура. — О чём они говорили? — Наконец подал голос Чэнь Лэн. — Да много о чём. Вам что, весь разговор передать? — Если сможешь. Не упускай ни одной детали, даже если тебе кажется это незначительным. Пожалуйста. — Ну, хорошо, я постараюсь. Память-то у меня отличная. Парень неуверенно потер переносицу, но все же начал пересказ увиденной сцены, и надо сказать справлялся он с этим вполне театрально. — Ворвавшийся глава просто кипел от негодования, он опрокинул поднос с фруктами и в бешенстве заорал на помощника: «Как вы могли упустить всего двоих человек, и куда, скажите на милость, пропал демон?!». Мужчина ему спокойно объяснил: «Когда мы прибыли в логово, там было только двое убитых наших людей и два раненых заклинателя. Монстра нигде не было. Может эти заклинатели его убили?» Глава в ответ на эту реплику громко расхохотался и сказал: «Не смеши меня, этот сосунок Фэн лишь фокусы может показывать. Что он со своим…» Синпин вдруг замялся и испуганно уставился на Чэнь Лэна. — Ну? Продолжай. — Эмм, простите заранее. Так вот: «Что он со своим богатеньким изнеженным любовничком может сделать такому монстру». С каждым сказанным словом лицо Чэнь Лэна словно покрывалось морозным инеем, а брови почти сошлись на переносице. — С кем? — Сухо переспросил Чэнь Лэн. Мальчик чуть было не подавился, но все же повторил. — С… С любовником. Простите, это глава так сказал. Вы же просили пересказать всё, что я слышал, — Синпин в попытках оправдаться, затараторил, беспомощно вскинув руки. И вдруг спросил, — а разве это не так? Вы с тем даочжаном разве не…? — Нет! — Резко оборвал его заклинатель. Чэнь Лэн никак не ожидал такого поворота в разговоре и, прикрыв глаза, постарался утихомирить негодование. Всё же мальчик действительно не виноват в этом недоразумении. — Мы со старшим Фэном лишь братья по оружию и хорошие друзья. И никакие иные отношения нас не связывают. Тем не менее, то как нас воспринял глава Юэ не его заблуждение. Именно этого мы и добивались, чтобы сбить главу с толку. Лишь небольшая уловка. После столь продолжительной речи, Чэнь Лэн перевел дыхание. Да и стоило ли так много говорить по этому вопросу? Он словно оправдывался. — Хмм, ясно, — ответил Синпин и состроил какую-то странную мордашку, — Значит я ошибся. В полумраке чердака было не заметить слегка покрасневших ушек. — Мы отвлеклись, прошу меня простить. Обвинив помощника Батура и его команду в нерасторопности, глава сказал: «Если вы, кучка бездельников, не можете справиться со всем этим, то я вынужден поставить в известность «их». Я сейчас же запрошу поддержки». На что помощник ответил: «Разве не Вы пострадаете в первую очередь, из-за того что не доглядели за монстром?». А глава ответил: «Я лишь должен был его кормить, а упустили его вы, так что вам и отвечать перед «ними»!». Видимо помощник не желал попусту спорить со стариком, потому просто развернулся и покинул комнату. Глава же отправился к себе в кабинет. Ну, а я осторожно последовал за ним и увидел, как тот быстро написал что-то на листе бумаги. Затем он открыл ключом ящичек в письменном столе и достал оттуда шкатулку, которая тоже была заперта. И как только он открыл крышку шкатулки, из коридора раздался какой-то шум. Глава Юэ выругался и стремглав выбежал из кабинета. Это была прекрасная возможность, подаренная мне самими небесами. К тому же очень не хотелось, чтобы к нам в город снова приходили эти «траурники». Долго не раздумывая, я спрыгнул с потолка, схватил со стола исписанный листок и вещицу из шкатулки. И тут же дал деру. Дальше Вы знаете. Немного помолчав и обдумав полученную информацию, Чэнь Лэн вновь обратился к юноше. — Хорошо, теперь позволь задать тебе ещё несколько уточняющих вопросов. — Ммм? — Кто такой Батур и его помощник? — Батур, жуткий человек, огромен как гора, но ловок. Он предводитель этой шайки головорезов. Я слышал, что Батур беглый монгольский воин. На родине его обвинили в чем-то очень серьёзном и он был приговорён к казни. Но ему удалось сбежать. А в нашей стране Батур стал наёмником, так как всё, что он умеет делать хорошо — это выслеживать и убивать. Его помощник, да просто помощник. Всегда спокойный. Кажется очень интеллигентным, но тоже страшен в бою. Конечно, я всё это только слышал. — Ты ранее сказал, что не хотел бы снова в городе видеть «траурников», о ком ты говорил? — Хах, ну это мы с Бин-гэ так их прозвали. Несколько лет назад, когда река только стала мельчать и наносить убытки нашему городу, к главе прибыла делегация людей, одетых в белые одежды, в такие чаще всего облачаются культиваторы, но ведь белый цвет траура. — Так это были заклинатели? — Не могу сказать наверняка. Держались они очень сдержанно, и от них так и веяло холодом и отрешённостью. Они ни с кем не говорили, только с главой и пробыли в городе не долго. Но я знаю точно, что они бывали в роще, после их ухода прибыла группа Батура. А позже стали пропадать люди. — А были ли у них какие-либо отличительные черты? Может какие клановые знаки? — Нет, абсолютно ничего! Я и сам был удивлен. Девственно чистые белоснежные платья, на головах доули с вуалью. Так что я и лиц их не видел. Мечи все были зачехлены в холщёвые футляры. Все что я запомнил, так это мурашки и мороз по коже от их присутствия. — Жаль, — Чэнь Лэн задумчиво потер подбородок, — никаких зацепок. Так что же ты утащил у главы? Оно хоть стоило такого риска? Юноша пошарил руками за пазухой и выудил оттуда комочек из бумаги. С мгновение посомневавшись, всё же протянул сверток Чэнь Лэну. Горестный вздох красноречиво говорил о том, как не хотел мальчишка расставаться со своим трофеем. Но здравый смысл говорил «Надо!». — И что же это? — Спросил заклинатель, принимая сверток. Осторожно развернув смятый лист бумаги, он увидел небольшую, размером с пол указательного пальца, вырезанную из кровавой яшмы печать бай вэнь [2]. Простой восьмигранный цилиндр венчал хвост карпа. Остальное тело рыбы было словно срезано ровно на половине. На самом печатном оттиске были не иероглифы, а вязь из знаков заклинания. Чэнь Лэн вспомнил что читал о чем-то похожем. — Тоувэй[3]? Чэнь Лэн страшился ошибиться и пасть в грязь лицом перед юношей, но всё же решился озвучить своё предположение, произнеся это как можно твёрже и уверенней. — Да, я тоже сразу так подумал, исходя из всей текущей ситуации. От сердца отлегло, значит не ошибся, однако… Тоувэй — парная печать. Эта пара всегда вырезалась из единого куска камня. Венчалась изображением любого животного или, как в данном случае - рыбы, поделённого ровно пополам, так, что если поставить пару рядом, фигурка станет целой. Суть заклинания была проста. Если написать на любой поверхности текст, макнуть печать в каплю крови и поставить оттиск на тексте, то печать с другой половиной фигурки начнет слегка пульсировать и греться. Владельцу другой половины пары надо лишь так же макнуть её в кровь и припечатать к любой поверхности, тут же на ней проявится текст написанный отправителем. Стало быть то были не просто сказки о редкостях этого мира. Сей артефакт, для Чэнь Лэна своего рода аналог сотового телефона. Даже нет, скорее более древнего пейджера. Эта мысль показалась мужчине довольно забавной, и несколько нелепой в реалиях окружающего мира. Тем не менее губы тронула легкая ностальгическая улыбка. Спохватившись, Чэнь Лэн прикрыл улыбку ладонью и слегка прокашлявшись стал изучать листок бумаги, в которую была завернута печать. — Это то самое послание, что написал глава Юэ? — Точно так. Измятый, местами порванный лист был наспех исписан чёрной тушью. «Достопочтенный господин мой. Случилось непредвиденное. Прядильщик внезапно исчез. Возможно он был похищен двумя бродячими заклинателями. Будет лучше если Вы сами проверите эти места.» — Хм, весьма размыто он информацию донес. Ты читал? — Нет, не было времени. Чэнь Лэн протянул листок юноше, а сам стал рассуждать, как бы использовать все полученные сведения. В любом случае, для начала надо обо все рассказать Фэн Синцзюэ и как-то поставить его на ноги. Поднявшись с пола, Чэнь Лэн обратился к пареньку. — Эта печать действительно важная вещица, и важная улика, если ею правильно распорядиться. Это был отважный поступок. Чэнь Лэн похлопал юношу по плечу. Цун Синпин прямо-таки расцвел, глаза ярко засверкали, а плечи гордо расправились. — Отважный и очень глупый. Ты мог погибнуть. — Чэнь Лэн легонько потрепал того по растрепавшимся волосам, — но я благодарен тебе за помощь. Прошёл мимо, и открыв люк ведущий в дом, плавно спрыгнул вниз, не издав при этом ни звука. А Синпин так и застыл на месте, не зная как реагировать. Его и похвалили и отругали, ещё и поблагодарили. Снизу донесся приглушенный голос мужчины. — Чего ты там застыл? Нам надо поскорее найти твоих маму и брата. Не заставляй их ещё больше за тебя тревожиться. — Угу. Парнишка спустился с чердака и повёл заклинателя за собой вглубь дома. Кожа на голове все ещё хранила ощущение прикосновения чужой ладони. Тёплой, сильной, но ласковой. Все это было так похоже на Бин-гэ. Этот бессмертный мастер, как и Бин-гэ был в меру суров и требователен, но так же и в меру снисходителен, внимателен и ласков. Откуда этот совсем незнакомый человек мог знать все слабые стороны Цун Синпина? И главное, почему Цун Синпин так жаждет довериться этому совершенно незнакомому человеку. — Мы пришли, даочжан. Мужчины стояли в крохотной кухонной кладовой. Юноша в определённом порядке постучал в неприметную дверцу и со скрипом приоткрыл её.