Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Бац! Со звонким эхом женская ладошка хлопнулась о юношескую щёку. Бац! Бац! Бац! Удары сыпались подобно граду. Надо отдать должное Синпину, юноша не сдвинулся ни на пол цуня. Стойко принимая оплеухи от матери. Он стоял, покорно опустив взор. Отбив до онемения маленькие ладошки, женщина привалилась к стене, по щекам её непрерывно лились горячие слёзы. Всё сдерживаемое доныне напряжение вырвалось бурным потоком эмоций. — Как ты мог, Пин-эр?! Я чуть не лишилась рассудка, когда не смогла тебя нигде найти. Не зная где ты, что с тобой! Как же ты мог так поступить. Негодник! Я думала… Я так испугалась, что мы больше тебя не… Обессилев, госпожа Цуйъю сползла по стене и горько зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Младший сын ринулся к матери, но Чэнь Лэн остановил его, придержав мальчика за плечо. Старший сын довёл мать до отчаяния, ему её и успокаивать. Синпин же опустился на колени перед матерью, обвив её руками в крепкие объятия. — Матушка! Прости меня, матушка. Я очень виноват. Не плачь. Обещаю, более я никогда не посмею так тревожить и ранить твоё сердце. Легонько поглаживая мать по волосам, и шепча тихим и низким голосом мольбы о прощении, юноша постепенно успокоил женщину. Глядя, как в его объятиях крохотная женщина почти свернулась в клубочек, Синпин больше не казался ребёнком. Широкие плечи, прямая крепкая спина и сильные заботливые руки. Казалось всего за одну ночь и полдня, этот мальчик возмужал на несколько лет. Щёки Синпина горели алым, разбитая губа кровоточила, но он ласково улыбался матери, не замечая боли. — Я бы и сам тебе наподдал, — подал голос младший брат, — да от матушки тебе уже прилично досталось. Но если ещё раз выкинешь нечто подобное, клянусь, я сам переломаю тебе все ноги и руки. Братишка напустил на себя грозный вид, однако уголки глаз заметно покраснели. Он потрепал старшего брата по плечу и протянул ему платок, чтобы вытереть кровь на губе. — Я понимаю ваши тревоги госпожа Цуйъю, тем не менее, я очень благодарен Цун Синпину. Ваш сын проявил недюжинную смекалку и отвагу. Добыл важную информацию и нашёл меня в городе. Я снова в долгу перед вашей семьёй. Госпожа Цуйъю вскинула голову и в растерянности уставилась на говорившего. Казалось, за всеми эмоциями, бушевавшими ранее, она и не заметила, что сын прибыл не один. К тому же ей потребовалось время, чтобы в незнакомом молодом человеке узнать бессмертного мастера Чэнь. Синпин же вместо того, чтобы гордо выпятить грудь на подобные похвалы, весь стушевался и не знал, куда спрятать взгляд. — Господин бессмертный. Мое сердце ликует, видя вас живым и невредимым. Чэнь Лэн поклонился женщине и протянул руку, помогая подняться на ноги. — Госпожа Цуйъю, нам необходимо многое обсудить. Не сочтите за труд выслушать меня. В маленькой коморке, сокрытой от посторонних глаз витал терпкий аромат чая. Компания из четырёх человек разместилась на холщёвых мешках с рисовой соломой и потягивала янтарный горячий напиток за долгим разговором. Чэнь Лэн решил ничего не утаивать от этой семьи, за исключением происхождения Сысянь Даши и знаниях Фэн Синцзюэ по этому вопросу. В остальном, его рассказ был подробным и обстоятельным. Время текло неумолимо быстро и ко времени, когда собеседники высказали все свои вопросы и получили ответы, солнце уже на ладонь зависло над горизонтом, окрашивая безжизненные пейзажи тёплым закатным золотом. — Госпожа Цуйъю, боюсь, мне снова придется просить Вас о помощи. Видите ли, мой друг, мастер Фэн сильно ранен, и не в состоянии передвигаться самостоятельно. Есть ли возможность раздобыть в этом городе какую-нибудь повозку и лошадей. Нам необходимо в кратчайшие сроки покинуть город. Если эти загадочные покровители главы Юэ объявятся тут и найдут голову демона, это будет скверная ситуация. — Повозка-то есть, а вот с лошадьми проблема. Да и не вызвав подозрений, покинуть город вам вряд ли удастся. — Матушка, а что насчет старика Люй Биня? — Вклинился в разговор Синпин. — А это мысль, — задумчиво протянула в ответ госпожа Цуйъю. — Что за господин Люй Бинь? — В нашем городе практически не осталось своего подворья, ни живности, ни скота, ни огородов и полей. Поэтому продукты нам иногда завозят торговцы. Старик Люй каждый десятый день лунного месяца привозит к нам в гостиницу и ещё в несколько чайных домов продукты, обратно загружается гончарными изделиями. Он хороший и отзывчивый человек, думаю можно попросить его о помощи. — Мы не останемся в долгу. — Чэнь Лэн припомнил увесистый денежный мешок Фэн Синцзюэ. — Как нам с ним встретиться? — Об этом не тревожьтесь. Я всё устрою. Вы оба уже и так много сделали для жителей этого города. Сегодня восьмой лунный день, вам придётся подождать пару дней. Мастер У не изготавливает изделия на продажу заезжим торговцам, потому они вряд ли знакомы со стариком Люй. Положитесь на меня. — Что ж, я искренне благодарю Вас. Мы будем ждать в поместье мастера У. Будьте осторожны. Откланявшись, Чэнь Лэн уже дошёл до ляды на чердак, как его окликнула госпожа Цуйъю. Голос её был несколько напряжен и говорила она тихо. — Господин бессмертный, у меня к Вам есть одна просьба. — Конечно, просите. Я постараюсь сделать всё от меня зависящее. Но просьба, которую он услышал, заставила его замереть на месте в нерешительности. — Прошу, когда будете покидать город, заберите с собой Пин-эра и Линь-эра. — Ваших сыновей? От удивления голос Чэнь Лэна стал громче. Женщина приложила палец к губам. — Тише, прошу Вас. Они будут в ярости, если узнают об этом. — Оно и понятно. Не думаю, что сяо Цун пожелает оставить Вас одну в этом городе. — Им опасно тут оставаться, особенно Пин-эру. Вы же и сами это понимаете. Я не представляю для «них» угрозы. Но на Синпина, как и на Сунбина, всегда поглядывали с опаской и подозрением. Когда в Да Матоу станет спокойнее, они смогут вернуться, если пожелают. Мои мальчики ничем Вас не обременят, обещаю. Они вполне приспособлены к жизни. В глазах женщины стояли слёзы отчаяния. Расставаться с кровинками она, безусловно, не желала, но их безопасность была превыше всего. — Я обсужу это с мастером Фэн. Это единственное, что он мог ответить ей сейчас. То, как дальше сложится их путешествие, Чэнь Лэн и сам сейчас с трудом представлял, а тут ещё и мальчишки. А главное, как самих ребят уговорить уйти с ними и, по сути, бросить мать в логове гиен. — Я буду ждать и верить. Просто вывезите их из этого проклятого города. Коротко кивнув, Чэнь Лэн запрыгнул на чердак и покинул дом Нэ. Трупов на улицах практически не осталось, не было видно и живых людей. Улицы опустели. Под закатным солнцем между строениями залегли длинные глубокие зловещие тени. С севера тянуло запахом гари, а над горизонтом к небесам вилась тонкая струйка чёрного едкого дыма. Это сжигали трупы тех людей, кто остался без родных. Город погрузился в безмолвный траур. Вечерний ветер разогнал на небосводе оставшиеся тучи и разнёс по пустынным улицам различный мусор с заброшенных прилавков. В пору было услышать вой шакалов из леса, но вокруг царила тишина, давящая на психику. Спрятав выбеленную шляпу и запахнув плотнее полы серой мантии, Чэнь Лэн слившись с сумерками, двинулся к окраине города, намереваясь оттуда через заброшенные дома вернуться в дом мастера У, стараясь не показываться на улицах. Крыши, каменные заборы, заросли высоких кустарников, узкие переулки. Чэнь Лэн не переставал поражаться способностью собственного тела передвигаться столь плавно и бесшумно. В царящем вокруг безмолвии, где даже звук упавшей иголки мог быть услышан за несколько чжан, его движения лишь сливались с дыханием ветра. Осталось миновать четыре дома, и он будет почти на месте. Вынырнув из переулка, мужчина оказался на более широкой улице, по левую руку от него был с виду заброшенный дом. Идя вдоль забора, Чэнь Лэн сначала ощутил, а затем услышал шаги позади себя. За спиной раздался громоподобный, со стальным скрежетом голос, разбивший тишину на мелкие осколки. — Стоять! Ты кто такой? Замерев на месте, Чэнь Лэн обернулся и увидел перед собой гору. Гору мышц и воинственности. Почти закатившееся за горизонт солнце светило Чэнь Лэну в спину и щедро окатило золотистым светом стоящего перед ним великана. Коренастый крепкий мужчина был на две головы выше заклинателя и почти в два раза шире в плечах. Пара ног, точно мраморные колонны. Руки — молоты. Простые черные одежды, как вторая кожа, облегали мощную фигуру, подчеркивая каждый изгиб, будто высеченных из камня мышц. На широком кожаном поясе висела массивная сабля. Бритая голова блестела в солнечных лучах. Лицо со смуглой кожей уродовал жуткий шрам, что тянулся от виска до подбородка, задевая уголок глаза и перечеркивая линию тонких губ. Взгляд прищуренных раскосых глаз буравил молодого мужчину. Тень от нависших над глазами густых бровей, делала взгляд ещё более зловещим. От этого незнакомца исходила столь явная убийственная аура и подавляющая мощь, что у Чэнь Лэна не было никаких сомнений — это беглый монгольский воин, Батур. Стараясь не поддаваться панике, молодой человек нацепил на лицо маску невозмутимости и, вскинув в удивлении брови, промолвил: — Простите, милейший господин, это Вы мне? — А ты тут видишь кого-то ещё? — Батур говорил с небольшим акцентом. — Отвечай! Кто ты такой и куда направляешься? Импровизировать на ходу находясь под таким эмоциональным давлением, было невероятно тяжело. По спине стекла пара капель холодного пота, а кончики пальцев похолодели. Однако выражение лица Чэнь Лэна осталось прежним, не дрогнув ни единым мускулом. Растянув губы в вежливой улыбке, он представился и с ленцой пояснил цель своей прогулки. — Я — Люй Ванси. Отужинав в чайной, возвращаюсь домой. В округе было несколько заброшенных на вид домов. Молодой мужчина предполагал указать на любой из них, если понадобится, дабы отвязаться от Батура. — Люй? — Монгол сдвинул и без того нахмуренные брови, — я где-то уже слышал это имя. — Мой дядя — торговец, раз в месяц он заезжает к нам в город, привозит продукты для чайных домов. Может именно он знаком господину? Кто и в какой жизни научил Чэнь Лэна так залихватски врать не краснея? Наверняка это дурное влияние Фэн Синцзюэ. Вспомнив о друге всего на мгновение, в сердце разлилась тревога и откуда-то взявшаяся тоска. В прошлой жизни, Сяомин всегда легко сходилась с людьми. У нее было с сотню знакомых, приятельниц, бывших и нынешних коллег. Со всеми были легкие добросердечные отношения, но именно друзьями она могла назвать от силы двух-трёх человек. Открываться кому-то, привязываться сердцем — это совсем не в её характере. Даже с матерью и сестрой, Сяомин не всегда была до конца откровенна, невзирая на бездонную любовь к ним. Потому такая внезапная привязанность к человеку, которого Чэнь Лэн знал с натяжкой дней десять-двеннадцать, ставила в тупик его сердце и разум, а душу и подавно. — Хмм, возможно. — Голос Батура вырвал юношу из не ко времени пришедших размышлений. Недоверие так и сквозило в каждом движении Батура, в каждом сказанном им слове, но взгляд стал уже не таким убийственным. — Где же ты живешь? И почему так поздно шныряешь по городу? — Не слышал, чтобы у нас был объявлен комендантский час. — Чэнь Лэн деловито скрестил руки на груди. — Да и город в таком упадке, что нормальную еду только в чайных домах отведать и можно, от того приходится ужинать вне дома! Чэнь Лэн так распалился в приступе праведного гнева, взгляд пылал, а смотрел он на Батура так, словно это молодой заклинатель на голову возвышался над воином, а не наоборот. Чэнь Лэн спохватившись даже испугался, как бы не рассердить эдакого бугая. Однако сдавать позиции было бы сейчас ещё хуже. — А живу я, — заклинатель украдкой обернулся и ткнул в первый, попавшийся на глаза дом, — тут! Господин не дал дойти мне до дома меньше десяти шагов. Батур какое-то время молчал. Цепкий взгляд внимательно изучал юношу стоящего перед ним. Но так как солнце светило тому в спину, черт лица было не разглядеть. Что за дерзкий юнец. Ведет себя так вызывающе и бесстрашно. Должно быть, он даже не догадывается, с кем говорит. Но либо у Батура сегодня было хорошее настроение, что вряд ли, либо этот пылкий, строптивый мальчишка пришёлся ему по душе, однако сердиться на него совсем не хотелось. Потерев переносицу, и подавив улыбку Батур протянул: — Ну, что ж, ты можешь идти. И всё? Он так легко его отпустит? Может молва о Батуре сильно преувеличена? Чэнь Лэн, не веря такой неожиданной удаче, склонил голову на бок и с недоверием взглянул Батуру в глаза. Затем медленно качнул головой в знак прощания и, сверкнув фальшивой улыбкой, уже уходя, бросил через плечо: — Доброй ночи. Милейший господин. Монгол же и не думал никуда уходить. Сложив руки на могучей груди, он прислонился к каменному забору и шумно потянул носом. Не спуская ястребиного взгляда со спины уходящего юноши, он лениво размышлял. Забавный юноша повстречался ему нынче ночью. Напускное легкомыслие маленького господина легко могло ввести в заблуждение кого угодно. Но силу, таившуюся в этом стройном теле, закутанном в изысканные одежды, сложно было скрыть от бывалого воина. И пусть Батур не обладал духовными силами, но звериное чутье охотника и хищника не упустило ни запаха крови исходящего от молодого человека, ни едва заметного очертания меча, висевшего под мантией. Дерзкий горящий взгляд и смелые речи, как же он раньше его не замечал? Кто же он такой? — Я тебя запомню. Люй. Ван. Си. Едва этот шёпот унес ветер, как тонких губ коснулась кривая ухмылка, наполненная азартом. А глаза сверкнули в предвкушении чего-то нового и интересного. Монгольский воин ещё сам не знал что именно, но был уверен, этот мальчишка не так прост и ещё внесёт в обыденную и постылую жизнь монгола перчинку. Кажется, это будет увлекательная охота. Тем временем в голове того самого пылкого и дерзкого юноши происходил самый настоящий мозговой штурм. Что же будет, если калитка не поддастся? А что если в этом доме всё же кто-то живёт? Не может же он сказать, что ошибся домом. Тем временем взгляд Батура острым клинком преследовал Чэнь Лэна, следя за каждым его движением. Остановившись у калитки, заклинатель незаметно вздохнул и толкнул деревянную дверь. Та легко распахнулась и открыла юноше проход в заброшенный, но чистый и аккуратный дворик. Вдоль извилистой тропинки, мощённой плитками серого известняка, до самого дома тянулись высокие бордюры из белого песчаника. Когда-то они формировали причудливой формы клумбы. Сердце облегченно воспарило, но только для того чтобы в следующую секунду камнем рухнуть вниз. Под ветвями раскидистой ивы, на белом камне сидела тёмная фигура. В сгущающихся сумерках очертания были неясны, и только когда человек поднялся на ноги и направился в сторону мужчины, затаивший дыхание Чэнь Лэн понял, что это пожилая женщина, чуть сгорбленная и хромавшая на одну ногу. — Матушка! — Тут же воскликнул заклинатель. — Почему ты сидишь на ветру, ещё и на стылом камне, это плохо для твоей спины. И приобняв старушку за плечи, он подтолкнул ногой калитку и захлопнул её буквально перед носом Батура. — Идем скорее в дом, — эти громкие слова были адресованы любопытным монгольским ушам. — Я из чайного дома принес твои любимые паровые булочки. Идем, пока они не остыли. За забором послышался шорох медленно удаляющихся по уличной брусчатке шагов. В доме воздух был застоялым. Пахло сыростью и пылью. Обшарив стену, Чэнь Лэн нашел лампу и зажег её простым заклинанием, которому его обучил Фэн Синцзюэ. Дом и в самом деле был брошен. Но судя по тому, как тщательно он был вычищен, а оставшаяся мебель покоилась под льняными лоскутами, хозяева покидали дом осмысленно и неспешно. Госпожа У стояла рядом, спокойная и как всегда улыбающаяся Чэнь Лэну. — Простите за этот театр, госпожа У. Однако, что Вы тут делаете? Вы словно ждали меня. Неожиданная мысль, что она именно ждала его, поразила мужчину, как гром среди ясного неба. Мысли совсем спутались. Имение гончара находилось отсюда ещё через три двора. Как старушка могла тут оказаться? Он уставился на женщину широко распахнутыми глазами. — Постойте. Как Вы… Как Вы узнали, что я тут? Он совсем не ждал ответов на свои вопросы, тем более что женщина была нема. Однако госпожа У протянула худенькую руку к Чэнь Лэну и коснулась выбившейся из-под заколки ленты, скрепляющей пучок его волос. Взгляд женщины стал несколько извиняющимся. И как это понимать? Те скудные знания об этом мире, что имелись у молодого человека, из разрозненной мозаики стали понемногу складываться в цельную картину. Но разве может это быть правдой? — Лента? На ней какое-то заклинание? Женщина робко кивнула. — Заклинание слежения? Снова кивок. Старушка виновато поджала губы. Чэнь Лэн вскинул руки в примирительном жесте. — О! Госпожа У, я ни в коем случае не сержусь! Ведь наверняка Вы сделали это лишь потому, что тревожились обо мне. Мадам У энергично закивала головой. — Спасибо. Вы действительно меня очень выручили. Юноша искренне поблагодарил женщину и предложил выждать какое-то время в этом доме, во избежание подозрений, если за домом всё ещё наблюдают. Выслушав предложение Чэнь Лэна, госпожа У тут же ринулась вглубь дома и зажгла пару ламп ещё в двух комнатах, что оказалось весьма предусмотрительно с её стороны. В тишине сгущающихся сумерек, они какое-то время сидели за столом. Чэнь Лэн молча протянул женщине сверток с вяленым мясом и пару яблок, выуженными из широкого рукава. Это был скромный гостинец от госпожи Цуйъю. Медленно пережёвывая жёсткое мясо, Чэнь Лэн не сводил пытливого взгляда с пожилой женщины, что являла собой истинную загадку природы. Её способности и навыки шли в разрез с внешним видом. — Госпожа У, простите мне мою грубость, но я не могу не задать вопрос. Тишину нарушил тихий и мягкий голос Чэнь Лэна, словно шелест шёлкового полога на зимнем ветру. — Вы заклинатель? Госпожа У замерла на мгновение и, прикрыв веки медленно кивнула. Собственно, это единственный вопрос, который терзал Чэнь Лэна на данный момент. Удовлетворив любопытство, он успокоился, и продолжил спокойно доедать яблоко. Однако, госпожа У, казалось, горела желанием поделиться своей историей с молодым заклинателем. Увы, возможности такой она не имела. Люди подобные госпоже У и мастеру У, по обыкновению имеют очень интересную и насыщенную историю жизни. Личности они очень самодостаточные и разносторонние, с множеством талантов и тайн. Чэнь Лэн не мог отрицать, что ему интересно услышать её историю, но от чего-то на сердце было тяжело и хотелось одного - поскорее вернуться в дом У. Ему было, что рассказать Фэн Синцзюэ и что обсудить с ним и с хозяином дома. И, в конце концов, молодой человек попросту тревожился о состоянии здоровья друга. Не желая выглядеть грубым и невоспитанным, Чэнь Лэн всё же завёл одностороннюю беседу со старушкой, дабы хоть как-то скоротать время ожидания. — Мне крупно повезло, что Старшая* У оказалась столь предусмотрительной. Спасибо Вам ещё раз, что так заботитесь обо мне и о Фэн-сюне. Кстати о нём. Каково его состояние? Пока меня не было, не стало ли ему хуже? Получив отрицательный ответ, на сердце полегчало. Дальше Чэнь Лэн немного рассказал о своих сегодняшних поисках, и то что видел в городе, о визите в дом Нэ. Лишь умолчал о печати и приключениях Синпина. За окнами совсем стемнело. Время близилось к часу свиньи*. Потушив лампу в общей комнате, а позже погасив свет и в маленьких спальнях, юноша и пожилая женщина тайно покинули временное пристанище. * Час свиньи — 21:00 — 23:00. Чэнь Лэн имел удовольствие воочию наблюдать перевоплощение госпожи У из пожилой немощной старушки в легконогую лань, пусть и не молодую, но почтенную даму, обладающую поразительной грацией и внутренней энергией. Это было поистине чудесное преображение. Не успел упасть пепел с тлеющей палочки благовоний, как Чэнь Лэн и госпожа У стояли посреди тёмного двора, старый гончар с бумажным фонарем в руках уже встречал их у входа в дом. Когда заклинатели только прибыли в этот городок, тишина, царившая в округе, поразила Чэнь Лэна и поселила в сердце неисчезающий холодок и чувство неосознанной тревоги. Но то безмолвие, что окутало Да Матоу нынешней ночью, заставляло в жилах стыть кровь. Жители, точно насекомые, спрятавшиеся поглубже в землю, в преддверии стихийного бедствия, заперлись в своих домах, закрыв ставни и двери на засов. Даже ветер, что ещё недавно так охотно трепал голые ветви деревьев и гонял по улицам мусор, вдруг стих. Всё вокруг замерло, даже земля затаила дыхание. Силы Сысянь Даши, были на время запечатаны, следовательно, и последствия его чар нейтрализованы. Однако за несколько лет эти земли настолько пропитались эманациями демонической силы, что ещё долго они будут оставаться лакомым кусочком для мелкой нечисти. К тому же прежний «хозяин», что отпугивал даже тёмных тварей и мелкое демоническое порождение, более не защищал свои владения. И теперь им был открыт беспрепятственный вход. По-хорошему, Да Матоу стал более не пригоден для проживания. Но если бы нашёлся ответственный клан или орден заклинателей, что взял бы городок на поруки, то плачевное положение этих земель можно было исправить. Вот только кто захочет брать на себя труд возиться с городком в четверть населения, половина из которого бедняки, а остальные старики. Картина вырисовывалась не радужная и лишённая всякой надежды на счастливый исход. Да Матоу, город, некогда славившийся бурной торговлей, богатый, шумный, с пышными садами и окруженный живописной долиной, питаемый прозрачными водами главной торговой артерии в этих краях. Здесь всегда было людно, шумно и весело. Торговля кипела, жизнь и достаток били ключом. Сейчас он походил на золотую рыбку, выброшенную на берег и за несколько лет потеряв свой былой блеск, она издохла, а иссушенный солнцем и ветрами костлявый разлагающийся труп источал гнойное зловоние, привлекая к себе все больше падальщиков. Оставшиеся жители вряд ли покинут эти места. Кому-то попросту некуда идти, иные физически не имеют сил на подобные перемены. А семьи, что жили в Да Матоу поколениями, не желают покидать родные места даже в самые тёмные для них времена, как верное дитя, оставаясь подле умирающего отца, держа его за руку до последнего вздоха. Будучи заклинателями, Фэн Синцзюэ и Чэнь Лэн, могли бы оказать посильную помощь городу, но сейчас они никак не могли здесь оставаться. Эти мысли печалили Чэнь Лэна и ложились тяжким грузом на сердце. Сдержанно поприветствовав хозяина дома, молодой человек быстро справился о делах в его отсутствие. И без того подавленное настроение вконец омрачилось бесконечными тяжелыми думами, потому выслушав краткий отчет мастера У, он вежливо отказался от ужина, и в полной темноте побрел к комнате, где лежал Фэн Синцзюэ. Ох и устроит старший товарищ ему головомойку. Чэнь Лэн сам не предполагал, что его вылазка в город затянется до поздней ночи, а ведь обещал вернуться «скоро». Или как он тогда сказал: «Ты даже соскучиться не успеешь»… От воспоминания щёки залились румянцем, как он вообще мог такое сморозить? Вслед за этим эпизодом в памяти возник следующий: «Неужели Синцзюэ-гэгэ, УЖЕ скучает?» Рука потянулась вверх и ладонь легонько хлопнулась о лоб. Откуда только дерзости набрался, а ведь тогда ему это казалось смешным. Ху-ух. Даже новая встреча с Батуром не пугала Чэнь Лэна так, как предстоящая встреча с другом. Однако вопреки дурному предчувствию, ноги с удвоенной скоростью понесли его к комнате. Сердце вдруг ускорило бег, грудь наполнил необъяснимый жар. Замерев у входа, мужчина нервно сглотнул и тихонько отворил дверь. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь подрагивающим огоньком догорающей свечи, в дальнем углу комнаты. Пахло давно дотлевшими благовониями. Знакомый теплый и уютный аромат сандала с миндалем. Фэн Синцзюэ спал. Подавив вздох облегчения, Чэнь Лэн как можно тише прошёл в комнату, прикрыв за собой двери. Снял мантию и висящий на боку меч. Присел рядом с лежанкой и легонько коснулся запястья Фэн Синцзюэ. Пульс был ровным, спокойным, этот ритм волшебным образом умиротворял и беспокойное сердце Чэнь Лэна. Духовная сила текла по каналам Фэн Синцзюэ мирным потоком. Удовлетворившись проверкой пульса, Чэнь Лэн наконец-то успокоился. Состояние раненого друга стабилизировалось и теперь дело осталось лишь за лечением ран. Расслабившись, молодой человек стянул сапоги и удобнее уселся на пол, облокотившись на край лежанки. Думать не хотелось. Сегодня он только бегал да скакал по крышам, но от чего-то чертовски устал. Он снова взглянул на спящего друга. Фэн Синцзюэ действительно был красивым мужчиной, и даже полученные раны и болезненная бледность лица нисколько не портили его богоподобный облик. Вдруг грудь Чэнь Лэна сдавила горькая обида. Он так мчался сюда, торопился, а Фэн Синцзюэ спит. Он очень хотел с ним поговорить. Услышать его мнение. Тихое сопение Фэн Синцзюэ и уже полюбившийся тонкий пряный аромат словно убаюкивали, завлекая мужчину в сладкий плен дрёмы. Чэнь Лэн прикрыл глаза. Свеча потухла, и ночная мгла укутала двух друзей мягким уютным одеялом, даря долгожданный отдых телу и разуму. Голова Чэнь Лэна качнулась и мягко упала на уголок пуховой подушки.