Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Разум отключился, но тело ещё чувствовало, как его укладывают и бережно укрывают лёгким покрывалом, предусмотрительно сняв сапоги и ослабив пояс. Где-то на границе сознания мелькала навязчивая мысль, неспособная сформироваться в полноценный вопрос. Что произошло? Не мог же он без причин взять и уснуть. Но потоки сознания отказывались ему подчиняться и складываться в здравые рассуждения, молодой человек окончательно провалился в зыбкое тёмное и уютное забытье. В отгороженном резной ширмой углу комнаты, глубоким сном тихо спал Чэнь Лэн. На шее его красовалась пара акупунктурных игл. — Стоило ли идти на такие крайние меры, мастер У? — С сомнением спросил Фэн Синцзюэ. — По крайней мере, его можно было предупредить об этом заранее… — Не стоит беспокоиться, сяо Фэн, твоему другу совсем не было больно. А-Лэн просто глубоко спит. После такой трудной работы, он наверняка, несмотря на изнуренное состояние долго не мог бы уснуть, мучаясь видениями. — Старик присел на корточки перед глиняным сосудом и ощупал чуткими пальцами сургуч. — А-Лэн хорошо постарался. Через несколько часов он проснётся обновленным и полным сил. Я не раз испытывал этот метод на себе. Моя дорогая супруга мастер в акупунктуре. Сейчас ни одно видение не тревожит его рассудок, что очень важно после такой процедуры. Ведь демон мог оставить остаточный шлейф своей ци в подсознании а-Лэна. — Мастер У всё верно говорит, однако сяо Чэнь не настолько хрупок, чтобы не суметь противостоять подобным побочным явлениям процесса запечатывания. Спасибо, что так заботитесь о нём. А сейчас я бы тоже хотел погрузиться в медитацию. Прошу меня простить. Господин У слегка поклонился и, пожелав приятного отдыха, покинул комнату. Сонное и пребывающее в глубокой медитации сознание, расслабленное и беззащитное вдруг что-то потревожило. Это чувство было подобно тому, как если бы на вас кто-то пристально смотрел, оставаясь при этом невидимым. Сознание Чэнь Лэна медленно открыло глаза и стало озираться по сторонам, пребывая в легком недоумении. Что за непрошенный гость посмел вторгнуться в пределы его внутреннего дворца? При этом гость не торопился обнаружить себя, продолжая исподтишка наблюдать за хозяином этих мест. Внутренний дворец Чэнь Лэна выглядел очень просто и аскетично. Каменные стены и колонны, светло-серого оттенка, без убранств. Низкая кушетка, чайный столик, несколько книжных полок, носивших скорее декоративный характер, доска для игры в го, да тоненькая подушка для сидения, на которой-то дух сознания и сидел в медитативной позе. Попав сюда впервые, мужчина посчитал, что ему просто снится сон. Но ознакомившись с рядом учебной литературы и выслушав объяснения Фэн Синцзюэ, понял, что это было за место. Сюда можно было проникнуть, только войдя в глубокую медитацию. Полностью отдавшись течению духовной энергии в меридианах и позволяя ей уносить твоё сознание в глубины «золотого ядра». Там и находились своеобразные врата во внутренний дворец. Надо сказать, не каждый заклинатель мог найти путь в собственный внутренний дворец, не говоря о том, что не каждому было дано сформировать «золотое ядро». Но те, кто всё же достиг требуемого мастерства, видели свой внутренний дворец совершенно по-разному. Это сродни тому, как у каждого человека совершенно индивидуальные линии на ладонях и пальцах, так и строение и наполнение покоев внутреннего дворца разных заклинателей, так же сугубо индивидуальны. Многое попросту зависит от их мирских привычек. Потому наличие в этих личных покоях постороннего не то чтобы невозможное, но крайне исключительное явление. По велению воли Чэнь Лэна с его пальцев сорвалось несколько светящихся шаров и разлетелось в разные стороны, высвечивая тёмные углы дворца. Казалось, было абсолютно пусто и все те ощущения лишь игра воображения. Однако чувство чужого взгляда не отпускало. Чэнь Лэн передернул плечами. Даже если он не ощущал враждебности, но и в том, чтобы быть объектом наблюдения неизвестного тоже приятного мало. — Кто ты, покажись. Я чувствую твоё присутствие. Если ты не враг, то и прятаться нет надобности. — Чэнь Лэн огляделся. — Скажи, как уважаемый попал сюда? Больше всего Чэнь Лэн опасался, что в его подсознании зародился какой-нибудь внутренний демон, что будет терзать его истинное я и пытаться овладеть первоначальным духом и телом. Он так же читал о подобных явлениях, однако такое чаще всего происходило при искажении ци. Эти нарушения сопровождались радикальной сменой поведения самого заклинателя, его сумасшествием и потерей жизненных ориентиров, от того Чэнь Лэн был уверен, что с ним такого не может произойти. Но может он просто чего-то не заметил в своем поведении? Стараясь не погружаться в тревожные думы, Чэнь Лэн поднялся и снова осмотрел всё вокруг. Вдруг на краю периферийного зрения, словно шевельнулась тень. В следующее мгновение в дальний угол, под высоким потолком был послан светящийся шар. Но ничего, кроме шероховатого камня, да пары трепещущих паутинок там не нашлось. Кто-то играл с ним в прятки и явно получал от этого удовольствие. Такое положение дел начинало раздражать. Внутренний дворец, особенное место для заклинателя. В его обители он находит покой и умиротворение, лечит духовные, а иногда и тяжелые телесные раны. Ищет и порой находит истинный путь просвещения. Но вторжение чужака, особенно не являющегося даже его собственным внутренним демоном, этот самый покой нарушает. Внезапно мужчина почувствовал на тыльной стороне шеи легкий холодок и еле заметную щекотку. Затем откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды до него донеслись голоса. Они были сильно искажены, но суть можно было разобрать: «Теперь он просто спит и вскоре сам проснется…» Постепенно окружение стало подергиваться туманной дымкой, в сознание пробивались разные посторонние звуки, всё сложнее было концентрировать зрение. Чэнь Лэн терял связь с внутренним дворцом, его сознание потихоньку выходило из состояния глубокой медитации. — Нет! Стойте! Я не могу сейчас уйти! Я должен знать, кто это?! Он в панике озирался, пытаясь успеть хотя бы взглядом изловить непрошенного гостя. Перед глазами совсем потемнело и, только где-то в самой голове прошелестел голос: — Не тревожься, мой маленький друг, теперь мы будем видеться часто. Сквозь непроглядную тьму перед его взором вдруг вспыхнуло четыре алых глаза. — А-а-а!!! Чэнь Лэн вскочил с лежанки, обливаясь липким потом. Кожа зудела, словно по ней бегало несметное количество мелких насекомых. Он стал неистово смахивать с себя невидимые мурашки. Стоило прикрыть глаза, и он снова вспоминал эти четыре дьявольских уголька. Неужели это был сон? — Сяо Чэнь! Сяо Чэнь, ответь же мне, в конце концов! Сердитый и встревоженный голос Фэн Синцзюэ вырвал Чэнь Лэна из оцепенения. — Да… Да… Я…здесь… — Что случилось? Почему ты кричал? Чэнь Лэн поднялся и покачнулся на ватных ногах. Если бы не этот странный сон, он сейчас был бы бодр и полон сил. Но вопреки ожиданиям Чэнь Лэн был настолько дезориентирован, что с трудом воспринимал окружающее пространство и задаваемые ему вопросы. Покидая внутренний дворец, он все силы бросил на то, чтобы любой ценой остаться в его пределах, что заставило его ци беспорядочно забурлить в каналах, за малым не поменяв направление течения. Опершись о стену, Чэнь Лэн снова погрузился в прострацию, стараясь привести мысли в порядок, а так же успокоить сбившееся дыхание и сердцебиение. — Чёрт возьми, Чэнь Лэн! Мать твою! Я сейчас встану и выну из тебя душу, если ты сейчас же мне не ответишь! Хоть этот рот и извергал ругательства, но лицо Фэн Синцзюэ было пепельным от волнения. Он не мог увидеть друга из-за разделяющей их ширмы и тот упорно хранил молчание. Но мужчина отчетливо слышал рваное хриплое дыхание и то, как ногти подрагивающих пальцев вонзились в стену, обитую деревянной рейкой. Чэнь Лэна бросало то в жар, то окатывало холодом. Тело сводило в судороге, и дышать становилось всё тяжелей. Он честно пытался ответить что-то вразумительное, но к горлу подступала тошнота, и он решил, что промолчать будет пока лучше, дабы не выдать своего состояния. Однако это решение вызвало диаметрально противоположный эффект. Превозмогая боль и онемение, Фэн Синцзюэ поднялся на ноги и, держась на одной силе воли, зашагал к дальнему углу комнаты. Почти поравнявшись с ширмой, Фэн Синцзюэ услышал резкий шорох, а затем еле слышный стон. Бросившись на звук, мужчина застал Чэнь Лэна лежащего на полу и свернувшегося пополам, словно в приступе острой боли. Тело его била крупная дрожь, а одежды и волосы насквозь промокли от холодного пота. Молодой человек старательно зажимал себе рот, чтобы не застонать в голос. Сквозь пальцы просачивалась кровь. Чэнь Лэн совсем не понимал, что с ним происходит. Это состояние приводило в ещё больший ужас, чем привидевшийся сон. Он все больше терял связь с реальностью. — Сяо Чэнь! Сяо Чэнь! Ты слышишь меня? Прошу, ответь хоть что-то! Что с тобой?! Фэн Синцзюэ рухнул перед ним на колени, руки по-прежнему не двигались, потому он пытался перевернуть Чэнь Лэна используя плечи. На какой-то миг Чэнь Лэн словно вернулся в реальность и поднял на Фэн Синцзюэ воспалённые глаза. Зрачок был расширен, а из уголков глаз катились кровавые слезы. Дыхание его было частым и поверхностным. Лишь на мгновение Чэнь Лэн потерял бдительность и, мужчину тут же обильно вырвало тёмной, почти чёрной кровью. Словно волны штормового моря бьются о борт рыбацкого судна, так внутренняя ци Чэнь Лэна бушевала по меридианам. Фэн Синцзюэ не надо было долго наблюдать, чтобы понять — его друг подвергся искажению ци, вот только что к этому привело, пока понять было сложно. — Тише, тише… Сяо Чэнь, слушай мой голос. За неимением дееспособных рук, Фэн Синцзюэ прижался лбом ко лбу Чэнь Лэна, и предельно осторожно начал вливать собственные духовные силы, аккуратно направляя поток ци Чэнь Лэна в нужном направлении. При этом он не переставал шептать тихим голосом: — Тише… Просто слушай меня и повторяй за мной. Фэн Синцзюэ начал тихонько нашептывать мантру очищения разума. Последнее, что Чэнь Лэн слышал, это ругательства Фэн Синцзюэ. Дальше — ад. Он попросту стал терять рассудок. Пребывая в сознании, тело охватили разом все стихийные бедствия. Свернувшись на полу и замерев, все нутро и душу рвало на мириады частиц. Бросало то в кипящий котёл, а следом в ледяную прорубь полную острых лезвий. Чуть ниже груди все полыхало, казалось ещё мгновение, и из него вырвут все внутренности, а мышцы острым ножом срежут прямо с кости. Сознание билось в невыносимых судорогах, беззвучно кричало и пыталось пробиться сквозь окружившую его смертоносную бурю. Дух Чэнь Лэна на живую рвало на части. Он терял себя в вихре взбунтовавшейся ци. Голову заполняли нестерпимые звон, гул и скрежет. Остекленевшие распахнутые глаза смотрели в пустоту. Тело оцепенело и лишь непрерывно дрожало. Тёплый белый огонек, что до сих пор маячил впереди подобно ориентиру, за который мужчина пытался подсознательно цепляться, становился всё дальше и расплывчатей, пока вконец не исчез в чёрно-красных вихрях. Паника и ужас сковали сердце. Тихо, почти не различимо, сквозь какофонию раздражающих звуков послышался спокойный голос. «Слушай мой голос…» Сконцентрироваться было почти невозможно, однако подспудно мужчина понимал, что этот голос — его единственная путеводная звезда и, потерять его — равно, как окончательно потерять себя. Через толщи беснующейся ци слабо проникали отрывки фраз: «Ом… Ман…адмэ…ум». Ровный голос хоть и был далеким и слабым, но непрерывный поток монотонного бормотания всё же смог вытеснить остальные звуки, окружившие сознание Чэнь Лэна. «Повторяй за мной» — голос был мягким и ласковым, но не мог скрывать некоторую дрожь. «Ом мани падмэ хум. Ом мани падмэ хум. Ом мани падмэ хум…"[1] — текст мантры постепенно успокаивал своим однообразием и равномерным ритмом. Чэнь Лэн, словно в гипнозе, увлекаемый протяжным напевом, сам стал мысленно повторять за голосом. Буря, как будто стала тише. Чувство жара и озноба притупилось, а вскоре и вовсе сошло на нет. На смену парализующей боли пришло ласковое тепло, что тягучим потоком лилось по венам и духовным меридианам, словно живительный мёд растекался по каналам. Прошло почти полтора часа, как Фэн Синцзюэ стал читать «Очищение разума» и успокаивать взбунтовавшуюся ци Чэнь Лэна. Спина затекла, горло саднило, а губы пересохли от непрерывного чтения мантры. Лоб ко лбу, глаза в глаза. Вдруг Чэнь Лэн еле заметно шевельнул губами и чуть слышно прошелестел слова мантры в унисон с Фэн Синцзюэ. Туман в его глазах постепенно рассеялся и молодой человек посмотрел прямо в глаза друга. Волосы их спутались, и оба обливались потом. — Сяо Чэнь? Ты видишь меня? Узнаешь? — С надежной спросил Фэн Синцзюэ. — Фэн-сюн, почему ты так близко? — Голос Чэнь Лэна был хриплым и слабым. Фэн Синцзюэ облизнул пересохшие губы и оторвавшись от головы Чэнь Лэна тут же уткнулся носом ему в грудь, глухо выругавшись. — Сяо Чэнь, чёрт бы тебя побрал, как же ты меня напугал… — Голос его подозрительно дрожал, — никогда, слышишь, больше никогда так не делай… Чэнь Лэн пока слабо понимал, что именно он сделал, потому ничего не ответил. Он прислушивался к своему состоянию, но сейчас ничего подозрительного не ощущал, за исключением боли в мышцах и некомфортного чувства потного тела. — Что со мной произошло? — Наконец-то спросил Чэнь Лэн. — У тебя произошло отклонение ци. Промедли я ещё хоть пару минут и мы могли бы потерять тебя. — Как?.. Как это произошло? — Это ты мне ответь? Ты должен был спать, глубоким восстанавливающим сном. Но вдруг вместо плавного пробуждения ты закричал и тут же началось вот это всё. — Спал… Да… Я помню, что погрузился в покои своего внутреннего дворца. Правда я не помню, как именно погрузился в столь глубокую медитацию. Чэнь Лэн всё ещё лежал на спине и не моргая смотрел на потолок. Фэн Синцзюэ же до сих пор лежал на его груди, что вздымалась в такт мерному дыханию. К счастью состояние друга действительно нормализовалось, но покидать такую удобную подушку Фэн Синцзюэ не спешил. Просто лежал и слушал стук сердца. — Кто-то проник туда, — продолжал Чэнь Лэн. — Куда? — Удивленно переспросил Фэн Синцзюэ. — Во внутренний дворец. Проснувшись, я посчитал, что мне приснился кошмар. Но сейчас я всё отчетливо вспомнил. Это Сысянь Даши. Я уверен. — Быть этого не может. Даже будь он всемогущим демоном, проникнуть в столь потаённые места души заклинателя… Он мог лишь оставить свой слабый энергетический шлейф на твоем подсознании. Но самое большее, тебя бы немного помучили кошмары, так как это лишь отблеск демонической ци — своего сознания оно не имеет, и может манипулировать лишь памятью. Ты заклинатель достаточно высокого уровня, чтобы не позволить причинить тебе больший вред, а тем более вызвать в тебе искажение ци. Чэнь Лэн подробно описал, своё пребывание во внутреннем дворце и то какие слова он услышал, покидая его пределы. А ещё эти алые глаза. Вне всякого сомнения — это Сысянь Даши. Однако, что больше всего Чэнь Лэна ставило в тупик, почему он совсем не ощущал угрозы со стороны наблюдавшего за ним демона. — По крайней мере, теперь ясно, что именно стало причиной искажения ци. Не стоит нарушать законы природы, энергии и собственного тела. Если тебя выносит из медитации, упорные попытки при этом остаться во дворце, чреваты тем, что с тобой сегодня произошло. — Мгм, — задумчиво промычал Чэнь Лэн. Какое-то время они молча лежали. Каждый обдумывал произошедшее. Чэнь Лэн теперь с содроганием думал о следующем «посещении» внутреннего дворца. Тем не менее… Его терзало любопытство. Он всегда был грешен излишним любопытством, что не раз прибавляло ему и в этой и в прошлой жизни дополнительных приключений на место чуть пониже спины. Фэн Синцзюэ в свою очередь размышлял над рассказом Чэнь Лэна и пытался найти ответ, как подобное могло произойти и что теперь с этим делать. Перебирая в голове возможные варианты, он вдруг понял, что одежда Чэнь Лэна от пережитого пришла в полный беспорядок и распахнулась. Сейчас его голова покоилась на полуобнаженной груди, горячей и влажно блестевшей от капелек пота. В складках тонкой ткани виднелись аккуратные розовые ягодки на белоснежном нефрите крепкой мужской груди. И выглядело это действительно…соблазнительно… Что? Фэн Синцзюэ моментально залился краской. Ему казалось, что он увидел что-то очень интимное. Хоть он и не впервые видел своего друга обнаженным, но отчего-то сейчас смущение никак не отпускало. Мужчина резко подскочил, сел на колени, но взгляд всё равно возвращался к распахнутым одеждам ничего не подозревающего друга. Нет, это было уже слишком! Фэн Синцзюэ в одно движение подскочил на ноги и отступил на пару шагов, но тут же рухнул на пол, застонав от растекшейся по искалеченному телу боли. Зато жар в горле исчез. — Ф-Фэн-сюн? Чэнь Лэн было подорвался, но потом решил двигаться более плавно. Все его мышцы до сих пор нещадно ныли. — Фэн-сюн, ты как? — Угу, нормально. Сейчас, вот только полежу немного. Чэнь Лэн подошёл к другу и осмотрел его раны, к счастью ни одна из них не открылась, но и внутренних повреждений у мужчины хватало. — Прости, Фэн-сюн, из-за меня тебе пришлось покинуть постель. Твои раны могли открыться. — Ещё слово и я буду сердиться. — Ха-ха, это ты про те грязные ругательства, которыми ты меня покрывал, когда я только проснулся? — Так ты все слышал! И ничего не отвечал! — Прости, я был несколько занят в тот момент, — с улыбкой ответил Чэнь Лэн. — И вовсе не весело! Улыбается он тут, — пробурчал Фэн Синцзюэ и состроил сердитую гримасу, но сам с трудом сдерживал улыбку. — В любом случае, когда-нибудь тебе придется снова нанести визит во внутренний дворец. — Я тоже об этом думал. — Не важно, действительно Сысянь Даши окажется там или нет, но не смей делать этого в одиночку. Воздержись, пока мы не вернёмся к нам домой, к подножью Иньфэн. К тому времени и я встану на ноги и мои ученики будут рядом. От чего-то слова «к нам домой» разлились по сердцу тёплым нектаром. Эта короткая фраза была в сотни раз трогательней всей проявленной заботы, что Чэнь Лэн получил от Фэн Синцзюэ за всё это время. Оказывается даже потеряв жизнь, тело, привычный мир, не зная ничего о том кем являешься сейчас — возможно найти свой дом. И это вовсе не то место где родилось это тело. Это место, куда тянется сердце и душа. Где тебе рады. Ведь рады же? Чэнь Лэн бросил на Фэн Синцзюэ вопросительный взгляд, но мужчина расценил его несколько иначе. — Я уверен в своих силах, однако их поддержка не будет лишней. У каждого из мальчиков есть свои таланты, не заблуждайся тем, что они ещё так юны.  — О. Что ты, я ничего такого не думал. Они действительно очень талантливые ученики, раз удостоились такой похвалы от своего шифу. Уверен, ты бы желал, чтобы они и сейчас оказались рядом. Фэн Синцзюэ лишь усмехнулся, но промолчал. Для себя же отметил, что не особенно и желал бы сейчас видеть рядом ещё кого-то. Общества Чэнь Лэна ему вполне хватало. — Давай я помогу тебе перелечь в постель, хватит валяться на полу. Об тебя могут споткнуться. Чэнь Лэн бережно приподнял приятеля под спину и помог встать на ноги. Фэн Синцзюэ буквально навалился на него всем весом, потому пришлось крепко обхватить того за талию и практически на себе нести до лежанки. Фэн Синцзюэ так же немало взмок, одежда на спине была насквозь пропитана потом, а распущенные волосы в беспорядке налипли на шею и лицо. От мужчины тянулся терпкий запах, от которого начало щекотать в носу. Это был запах мужчины, сильного, красивого, зрелого и уверенного в себе. От этих мыслей Чэнь Лэн почувствовал, что в горле у него вмиг пересохло. Но разве можно думать в таком ключе о своем однополом друге? Однако эта мысль предательски подтянула за собой следующую… Под ладонями Чэнь Лэна перекатывались мышцы крепкого горячего тела Фэн Синцзюэ, а из-за разницы в росте мужчина обвевал жгучим дыханием шею и аккуратное ушко Чэнь Лэна. Тотчас по спине прокатилась волна электрического разряда. Кончики ушей покраснели, и он поспешил уложить приятеля в постель, чтобы не надумать себе ещё чего лишнего. — Кстати. — Чэнь Лэн жаждал сбросить с себя это наваждение, и буднично поинтересовался, — а где мастер и госпожа У? Неужели они не слышали всего, что тут происходило? Твои крики могли и мёртвого со дна преисподней дозваться, не говоря уже о чутком слухе этой пары. — Они ушли в город. Мы решили, что хозяйка Цуйъю и её сыновья побудут здесь до нашего отбытия. — Почему не дождались меня? Я бы сам за ними сходил? — Не недооценивай этих стариков, сяо Чэнь. Будь они такие беспомощные, как бы они пробрались в дом главы Юэ, чтобы отправить мне почтового голубя? Чэнь Лэн на секунду остановился и кинул вопросительный взгляд на друга. — Да-да, и к слову глава до сих пор не в курсе, что «сам» вызвал меня сюда. — Ха-ха, чета У всех ловко обвела вокруг пальца! Воистину внешность обманчива. — Да уж, у них тайн и скелетов в шкафу наберётся не меньше чем в императорском дворце. Однако это добрейшей души люди. Ты ведь уже в курсе, что госпожа У в прошлом заклинательница? У неё интересная история. Пока ты спал, старик мне многое рассказал о том, как он жил все эти годы. Как встретил свою супругу и кто она такая. Фэн Синцзюэ, укладываясь на постель, с трудом сдержал стон от пронзившей спину и плечи боли. Лицо и губы на мгновение потеряли все краски. Этот миг не скрылся от внимания Чэнь Лэна. Нахмурив брови, он внимательно всмотрелся в лицо друга. — Фэн-сюн, ответь мне на вопрос. Только прошу, будь честен. Фэн Синцзюэ шумно выдохнул, уже предполагая, что будет за вопрос, но всё же кивнул. — Твоё состояние. Как считаешь, когда ты сможешь полностью встать на ноги? Какое-то время мужчина лежал молча. Глядя в одну точку и всем своим видом изображая глубокую задумчивость. Минуты текли и начало казаться, что он и вовсе не намерен отвечать. — Недели две, — прорезал тишину низкий голос. — Это если говорить о полной боеспособности. Ну, а чтобы больше не обременять окружающих своими проблемами — дней шесть, может восемь. Фэн Синцзюэ по-своему интерпретировал заданный ему вопрос, потому продолжил с ноткой извинения в голосе: — Прости, придется тебе ещё немного со мной помуч… Прохладные пальцы легонько коснулись его губ, оборвав на полуслове. Поверх ладони на мужчину был устремлён взгляд, что по остроте не уступал мечу. Были сокрыты в этом взгляде и укор, и тревога и даже толика обиды. Сердце дрогнуло, и Фэн Синцзюэ проглотил остаток недосказанной фразы. Тонкие длинные пальцы бережно убрали прилипшие пряди волос со лба, висков и шеи Фэн Синцзюэ. Странно, но места где касались прохладные кончики пальцев, горели, словно от ожога. Кровь прилила к щекам и набатом застучала в голове. — Видимо Фэн-сюн неверно истолковал мой вопрос, — нарушил тишину Чэнь Лэн, медленно повернув голову к окну и меланхолично посмотрев на закатное небо в узкой щёлке ставен. — Я лишь тревожусь, что раны доставляют много страданий Фэн-сюну. Печально… Чэнь Лэн вздохнул и, выдержав долгую паузу, опустил глаза, разглядывая собственные руки. — Печально и грустно, что Фэн-сюн считает себя обузой, и думает, будто он мне в тягость. Ты совсем себя не ценишь. И дело вовсе не в том, что я чувствую себя обязанным тебе за спасение моей жизни. Чэнь Лэн вдруг глянул прямо в глаза Фэн Синцзюэ, чем застал того врасплох. Мужчина был настолько не готов к внезапной встрече с бездонными озерами медовых глаз, что попав в их плен, точно кролик под взглядом змеи не решался пошевелиться и даже отвести взгляд. — А я просто от чистого сердца хочу быть тебе другом, надёжной опорой. Может мы и знакомы не так долго, но успели побывать в разных историях и ситуациях. И для меня ты стал… В двери внезапно постучали. — Можем мы войти? — Послышался голос мастера У. И не дожидаясь ответа, в комнату вошёл хозяин дома, за ним как тень следовала его супруга. За их спинами, в коридоре, можно было разглядеть неуверенно топтавшихся с ноги на ногу госпожу Цуйъю и её сыновей. — Молодые господа уже проснулись! — Радостно поприветствовал их старик, — как отдохнули? Набрались сил? Молодые люди многозначительно переглянулись, но промолчали. Оба выглядели не то что не отдохнувшими, а нереально потрепанными и измученными. Госпожа У в изумлении смотрела на них, широко распахнув глаза, но не решалась поинтересоваться, что же с ними произошло за время отсутствия дома хозяев. Чэнь Лэн чуть заметно помотал головой, как бы говоря ей, что и спрашивать не стоит. — Эм… Вижу госпожа Цуйъю тоже тут. Рад видеть Вас в добром здравии. Чэнь Лэн поднялся на ноги, чтобы приветствовать вошедших. На ходу оправляя одежды и приглаживая волосы, он вдруг поймал на себе странный взгляд Цун Синпина. Но тот сразу же отвел глаза и о чем-то зашептался с младшим братом. — Мастер У, не сочтите за наглость, но прежде чем мы приступим к разговорам, могу я принять ванну? Мне кажется, что мой вид уже оскорбляет не только окружающих, но и меня самого и всех моих предков до десятого колена. — Конечно, а-Лэн. Это не проблема. — Супруга его тут же покинула комнату, прихватив за собой братьев Цун в помощники. — Разговоры могут и подождать. К немалому удивлению Чэнь Лэна, бочка для купания была принесена прямо в их комнату. Мальчишки ловко заполнили её водой, и помещение тут же наполнилось лёгким паром и запахом влажного дерева. На табуретке пристроился маленький таз с полотенцем и ванными принадлежностями. — Что ж, мы оставим вас на время. Позовёте, как закончите. С этими словами господин У покинул комнату, подгоняя зазевавшихся мальчишек. Чэнь Лэн же стоял посреди комнатушки в полной растерянности. Комната была столь мала, что бочка с водой занимала чуть ли не треть помещения. Ещё треть — постель Фэн Синцзюэ. Сам Фэн Синцзюэ, к слову, до сих пор не проронил ни звука, с тех пор, как хозяева вернулись домой, прервав их разговор. Кстати, они же говорили… О чем? Ах, да… Чэнь Лэн, почувствовал внезапное смущение, вспомнив то, что хотел тогда сказать. Это, наверное, было излишне откровенно. Может в тот момент, слова, вертевшиеся у него на языке, и были бы уместны, но сейчас поднимать ту тему было неловко. За время их знакомства Фэн Синцзюэ действительно успел привнести в сердце и душу Чэнь Лэна множество новых эмоций. Они стали довольно близки эмоционально и скорее всего из-за тех экстремальных ситуаций, в которые они не раз попадали. Чувство вины за то, что не смог в схватке с Сысянь Даши оказать нужную поддержку Фэн Синцзюэ, всё ещё грызло Чэнь Лэну сердце. Если бы он был внимательней, расторопней, сильнее, опытнее. Если бы он был тем самым истинным владельцем Юэ Фэнгэ. Если бы… Головой Чэнь Лэн понимал, что требует от себя слишком многого, но сердце никак не хотело мириться с его бессилием. Как он сам мог спокойно доверить свою жизнь Фэн Синцзюэ, так Чэнь Лэн хотел, чтобы и его товарищ полагался на него хоть чуточку больше чем сейчас. Однако сейчас на досуге был куда более важный вопрос. Комната была настолько мала, что искупаться тут и не смутить своими действиями ни себя, ни Фэн Синцзюэ было просто невозможно. — Сяо Чэнь, вода остынет, пока ты будешь витать в облаках. Вздрогнув от раздавшегося в тишине голоса, Чэнь Лэн вернулся к реальности. — Я не люблю слишком горячую воду, — бросил он через плечо, не оборачиваясь к другу. На что Фэн Синцзюэ лишь удивленно приподнял брови. Ведь когда Чэнь Лэн принимал ванну в их горной хижине, пар от кипятка стоял в помещении такой, что дальше вытянутой руки не было ничего видно. И теперь он говорит, что не любит купаться в горячей воде? Удивительно. Тем временем Чэнь Лэн с невозмутимым выражением лица стал сооружать при помощи ширмы хиленькую, но все же перегородку между бочкой и постелью друга. Действия его были будто небрежными, но быстрыми и решительными. В голове зрел план, как провернуть всю операцию по купанию быстро и по возможности незаметно. К его счастью за окном вечерело и в комнате с прикрытыми ставнями царили жиденькие сумерки. Чуть погодя Чэнь Лэн скрылся за ширмой. Мужчина был достаточно высок, и потому резная перегородка не скрывала его полностью. Над краем то и дело мелькала макушка головы, увенчанная растрепавшимся пучком волос, и краешки покрасневших ушек. Фэн Синцзюэ и сам не заметил, как стал заворожёно наблюдать за игрой света и тени за ширмой. Предусмотрительный во всем Чэнь Лэн немного просчитался и не принял во внимание, что единственный тусклый источник света в комнате, наполовину оплывшая свеча, находилась как раз за бочкой с водой, у самой дальней стены комнаты. В тишине послышался шорох снимаемых одежд. Сквозь резной узор виднелся призрачный силуэт. Грациозный и утонченный. Вот с плеч соскользнула нижняя рубашка, распущенные волосы вороновым крылом заструились по белоснежной спине. Казалось, он наблюдал за священнодействием Небожителя, спустившегося на бренную землю. Лёгкий всплеск воды. И вдруг из-за перегородки послышался еле уловимый стон истинного удовольствия. Фэн Синцзюэ будто провалился в котёл с кипящим маслом. Он в панике отвёл глаза и уставился в пустую стену, читая священные даосские писания, пытаясь унять сбившееся дыхание.