Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

Слова в мысленно произносимых писаний, вдруг решили показать свой строптивый нрав. Они непрестанно путались, а то и вовсе забывались, предоставляя память чистую, как белый лист высокосортной рисовой бумаги. Плюнув на это безрезультативное занятие, Фэн Синцзюэ решил думать о чем-нибудь насущном. Хоть какие-нибудь идеи по поводу возможного появления Сысянь Даши во внутреннем дворце Чэнь Лэна в голову не лезли. Звук тихого плеска воды то и дело сбивал с мыслей, заставляя воображение визуализировать звуки. Он хотел было намурлыкать какой-нибудь мотивчик, но вовремя отказался от этой затеи, решив, что в данной ситуации это будет более чем странно. Было бы проще просто поговорить с Чэнь Лэном о чем-то незначительном. Но с чего начать разговор? И тут мужчина вспомнил, что Чэнь Лэн во время их последней беседы не окончил фразу. Что же он хотел тогда сказать? Чэнь Лэна оборвали на самом интригующем месте. Фэн Синцзюэ стал для него кем? Если так подумать, какое продолжение он бы хотел услышать? Спасителем? Наставником? Братом? Другом? Мужчина, наконец, отрешился от окружающей его реальности и погрузился в думы. И вопросы порождали вместо ответов новые вопросы. А кем для него самого был Чэнь Лэн? В начале пути их знакомства этот парень был для него не больше чем незнакомец, чья жизнь держалась в теле на одной лишь силе духа. Потом он стал просто забавным новым знакомым. Потерявший память молодой человек являл собой очень увлекательное событие в однообразном потоке дней. Чему-то его приходилось учить заново, порой объяснять абсолютно обыденные, известные даже деревенским детям, вещи. При этом этот парень мог знать и делать то, чего помнить ему по логике не полагалось. Это вызывало подозрения, хотя скорее даже интриговало. Но в большей степени всё же Фэн Синцзюэ попросту было скучно после затяжной зимы. Хоть он и давно привык к одиночеству, но свежий ветер перемен, принесенный этим интересным и необычным незнакомцем, будоражил одеревеневшее сердце отшельника. Кто бы мог предположить, что всего за пару-тройку дней проведенных бок о бок с новым знакомым, Фэн Синцзюэ так привыкнет к присутствию рядом с собой этого хозяйственного, внимательного и вежливого молодого человека. И с каждым днём ощущение родства душ лишь росло. Они были совершенно разные, по характеру, внешности и стилю поведения. Однако эта разница не только не мешала им гармонично сосуществовать в одном пространстве, напротив, они словно дополняли и сглаживали недостатки друг друга. Фэн Синцзюэ по характеру бывал излишне деятелен, раскрепощён в общении, часто шутил и дразнил окружающих. Иногда бывал непреднамеренно грубым и невежественным в вопросе взаимоотношений и такта. Чэнь Лэн же напротив, был сдержан. Мысли и слова его всегда были взвешены и уважительны при любых обстоятельствах. Он не задавал лишних вопросов и не лез в душу, если ненароком касался в разговоре чего-то личного. Недостаток воспоминаний с лихвой восполняли его учтивость и кротость, недюжинное трудолюбие и требовательность к себе. Таким Чэнь Лэн представал в глазах Фэн Синцзюэ. Ах да! Ещё он отменно готовил и относительно стойко терпел бесконечные шуточки и колкости своего старшего товарища. Но ведь Чэнь Лэна так забавно дразнить. Его реакция всегда очень яркая, живая и разная. Фэн Синцзюэ и глазом не успел моргнуть, как этот, чудом спасённый, незнакомец стал для него верным другом. Он волновался за его жизнь и здоровье и всеми силами желал защитить. И как же так случилось, что сам Фэн Синцзюэ теперь всецело зависел от этого с виду хрупкого и утонченного молодого заклинателя. Зависел не только из-за временной недееспособности. Он действительно нуждался в этом человеке рядом с собой. У Фэн Синцзюэ так давно не было друга. Все его друзья в одночасье погибли в далёком прошлом. После, он никого не подпускал к себе близко. Ученики… Это совсем иные отношения. Они носили сугубо наставнический характер. Конечно, Фэн Синцзюэ любил своих учеников, по-своему заботился о них и волновался, хотя и не признается в этом ни за что в жизни. Их взаимоотношения были легкими и непринужденными, тем не менее, мальчики знали своё место и к своему учителю относились с высоким почтением. Чэнь Лэн же с лёгкостью мог порицать его действия или слова, открыто сердиться на него или смеяться вместе с ним. Делать замечания и просить совета. Не боясь при этом показаться неучтивым. Словом, Чэнь Лэн был абсолютно честен и открыт в своем отношении к Фэн Синцзюэ, что более всего привлекало мужчину. Они были на равных, и равенство это Фэн Синцзюэ чувствовал нутром. И пусть потеря памяти была довольно сомнительным фактом, это мало беспокоило Фэн Синцзюэ. У человека может быть много причин пожелать забыть своё прошлое. Чэнь Лэн был не так прост, но и у Фэн Синцзюэ было немало недомолвок, включая его изначальный мотив помочь незнакомцу найти его родной орден. Помимо человеческих и душевных качеств, Чэнь Лэн обладал незаурядной силой и боевыми навыками. Его ци была мощной и била ключом, а контроль над ней находился на высоком уровне даже сейчас, что уж говорить о мастерстве этого человека до того как он чуть не умер. Даже не смотря на потерянную память, инстинкты и интуиция не подводили молодого заклинателя, что говорило о тысячах пройдённых тренировок. Разве мог такой непревзойдённый воин не занять должного места в сердце Фэн Синцзюэ? Как цветок лотоса, белый и непорочный, но с сильными корнями и волей к жизни. Чэнь Лэн был ярким и притягательным. Точно сияющая звезда на тёмном небосклоне. Звезда, что ведёт и спасает потерявшихся путников в бескрайних морях или холодных пустынях. Чэнь Лэн был тем, кого не хотелось терять из виду, от кого не было сил отвести взгляд. Их нечаянная встреча была предрешена судьбой, не иначе. Проживи Фэн Синцзюэ хоть ещё две жизни, вряд ли встретит ещё одного такого же человека, которому позволит быть и сражаться рядом с собой, которому без колебаний доверит свою спину. Соратник, боевой товарищ, надежный друг. Вот кем стал Чэнь Лэн для Фэн Синцзюэ. Друзья… Это слово холодными когтистыми пальцами сжало израненное сердце Фэн Синцзюэ, окутывая разум тенями прошлого. *** Летний ветер ласково трепал высокие выгоревшие степные травы, клоня их низко к земле. Только занимался рассвет. Бескрайняя степь и высокие небеса с редкими перистыми облаками были залиты нежным золотом восходящего солнца. К полудню опять будет адское пекло, от которого невозможно скрыться в степях. Порывы ветра снова станут обжигать, словно раскаленным кнутом хлестая по телу и, поднимая клубы пыли на дорогах, которых давно не касались капли дождя. Пока же, двое притаившихся за большим валуном мальчишек, наслаждались остатками ночной прохлады. Роса на траве и земле ещё не высохла и дарила свежесть. Лежа ничком за булыжником, они украдкой выглядывали из-за него. Примерно в пятнадцати чжан* от них, на вытоптанной лужайке чистил перышки выводок фазанов с самкой во главе. Их курлыканье звонко разносилось по пустынной округе. * около 50 метров. Мальчишки затаили дыхание. Они делали всё, как их учили взрослые. Нашли укромное место и притаились там за несколько часов до охоты, чтобы не спугнуть дичь лишним шумом и успеть слиться с окружающей средой. Место это было с подветренной стороны. Так как ребята не знали точно, кто из дичи им попадется, они несколько часов пролежали в укрытии, как мышки, не издавая лишних звуков. От такого испытания конечности их затекли и замёрзли от ночного холода. Но азарт предстоящей охоты грел кровь. Сделав знак товарищу, один из мальчиков бесшумно сел на одно колено и плавно натянул тетиву лука. К семье возвращался упитанный фазан с добычей в клюве. Вшшух… С ласкающим слух свистом стрела с зеленым опереньем точно прошила длинную шею птицы. Фазан по инерции сделал ещё пару шагов и обмяк. Выводок в панике стал разбегаться истошно горланя. Второй мальчик присоединился к охоте. Ещё несколько выпушенных стрел настигло около пяти птиц, включая мамашу курочку. Остальные разбежались и затерялись в высокой траве. — Почему именно золотой фазан? В нём так мало мяса. — Раздраженно спросил тот мальчик, что был повыше, и хмуря брови, придирчиво осмотрел добычу. — Но у них же такие красивые перья! Я хочу сделать много украшений из них. Воодушевленно ответил второй. Он хоть и был ниже, но заметно шире в плечах. Его волосы немного вились, отчего после бессонной ночи на ветру его пухлое личико обрамлял кучерявый пушок. Услышав ответ, первый мальчик явно пришёл в негодование и сурово заметил. — Разве дедушка не объяснял нам, что нельзя убивать лишь из прихоти? Мы охотимся только для добычи еды. — Но ведь и лапша из этих фазанов получается отменная, чего ты так взъелся на меня? Ты ведь и сам стрелял, молодой господин. — Пухляш махнул в сторону добычи, -гляди, половина из них с твоими стрелами. И верно, самка и два крупных птенца были настигнуты стрелами, увенчанными ярко красными перьями. И не поспоришь. Всё ещё недовольно хмурясь, мальчик пожал плечами и собрал добытую дичь в цянькунь. — Ладно уж, всё равно уже дело сделано. Просто обидно бы было после бессонной ночи уйти с пустыми руками, вот и присоединился к тебе. В следующий раз пойдем за зайцами. — Строго глянув на спутника, добавил, — чтобы больше не убивал ради такой незначительной цели. Ты мог просто поймать одного-двух в силки и выдрать несколько перьев, а затем отпустить. Будь сознательней, шиди Му. Младший мальчик под строгим взглядом своего товарища вытянулся по струнке и виновато опустил взгляд. — Прости, — тихо пробормотал он. — И сколько раз я тебя просил называть меня просто шисюн. Какой я тебе господин, мы же почти братья, — уже мягче добавил старший. — Да, прости, шисюн. Он преданно глянул на своего старшего друга и вдруг, будто его только что и не отчитывали, весело затарахтел: — Шисюн! Эй, шисюн Фэн! А давай я тебе тоже украшение сделаю? Чего бы ты хотел? Ты такой сильный и серьёзный, тебе подойдет что-то взрослое и элегантное. Может саше на пояс? Ой, а давай сходим на южную окраину «мёртвой долины»? Там есть подземные пещеры. Я слышал в них можно найти самородки редкой красной чжохуа[1]. Мне бы пригодились такие камни для поделок и украшений. «Мёртвой долиной» называли растянувшуюся меж двух невысоких холмов долину, усланную крошкой черной породы вместо почвы. В этом месте ничего не росло, ни травинки, ни веточки дерева. Даже звери сюда не захаживали, так как каменная крошка больно резала им лапы. Многие местные жители считали, что место это проклято, однако орден Цаоюань Фэн не раз изучал долину. Не было в ней ничего подозрительного. Людьми же учеными объяснялось все просто — близко к поверхности проходила жила железной руды, а саму поверхность укрывала насыпь мелкой гематитовой руды. Потому место это было совершенно неплодородным. Аномалия скорее таилась в другом, почему по сей день в эти места не пришли предприимчивые люди разрабатывать столь богатое месторождение. Возможно, соседство одного из могущественных орденов мира заклинателей пугало дельцов и они не хотели иметь с этими хозяевами ветров ничего общего. Закинув на общую кухню добычу, молодой господин Фэн Синцзюэ и его самый близкий друг и названный брат Му Гуанли[2], что приходился первому шиди и дальним родственником по материнской линии, взяли лошадей и отправились на окраину «мёртвой долины». Всю дорогу у Му Гуанли не закрывался рот. Он делился планами, какие смастерит украшения и игрушки для своей маленькой сестрёнки, и для матушки, и для тётушки. И обязательно уважит главу Фэн, что совсем недавно взял на себя обязанности по управлению орденом, и дедушку Фэн Синцзюэ. Были в поселении ордена те, кто постоянно раздражался на непрерывный словесный поток, извергаемый пухлым ротиком этого мальчишки. Фэн Синцзюэ же несмолкаемое чириканье друга совсем не напрягало, напротив он даже немного завидовал ему. Сам молодой господин совершенно не умел поддерживать беседы, был молчуном, не умел шутить и редко улыбался. Свои эмоции всегда держал при себе и не откровенничал даже в кругу семьи. Кто знал его плохо, считал мальчика угрюмым и нелюдимым. Остальные же давно привыкли к этой стороне характера а-Цзюэ, ведь он был безмерно добрым и отзывчивым ребёнком. Даже в свои двенадцать лет, он очень серьёзно относился к чужим бедам и по мере своих сил старался помогать. Вот и сейчас он поддался на уговоры своего шиди лишь по одной причине — присмотреть за ним и в случае необходимости защитить. Потому, как даже откажись малыш Синцзюэ от этой затеи, Му Гуанли всё равно отправится в эту экспедицию. И обязательно найдёт какую-нибудь неприятность. У Му Гуанли был особый талант попадать в передряги где бы он не появился, из-за того, что часто бывал рассеян и постоянно витал в облаках. Как правило, из неприятностей его выручал именно обожаемый шисюн Фэн. При всей свой холодности и кажущейся отчуждённости, маленький Фэн Синцзюэ души не чаял в своем младшем братце. За постоянным бухтением и недовольством скрывалась неимоверная опека и трогательная забота. Во многом потому, что Му Гуанли принимал сына главы таким, каким он был, со всеми достоинствами и недостатками. Эти ребята росли рядом с самого грудного возраста, ещё и были молочными братьями. Молодой господин был старше своего шиди всего на десять месяцев, но в разы ответственней, что, скорее всего, было результатом воспитания дедушки. Примерно к полудню мальчики добрались до «мёртвой долины». Лошади недовольно зафырчали и начали гарцевать на месте, не желая двигаться дальше и пятясь подальше от жуткого безжизненного места. Но будучи ощутимо пришпоренными стременами по бокам, неохотно двинулись дальше. Под подковами захрустела гематитовая крошка. От знойных лучей летнего солнца поверхность земли накалилась. Воздух наполнился удушающим неприятным запахом, от которого на кончике языка оставался привкус железа. Чёрный гладкий гематит бросал яркие блики отраженных солнечных лучей, слепя малолетних путников. Глаза их непрерывно слезились от света и жгучего ветра. И вот, наконец-то впереди замаячили изрядно выцветшие шарообразные кусты кермека. Их некогда ярко синие цветки выгорели от зноя и поблекли. Тут и там, они пристроились в щелях меж массивных скалистых булыжников. Там и находились многочисленные подземные пещеры разной глубины и продолжительности. — Ох, наконец-то мы добрались! — Простонал Му Гуанли, обливаясь потом, — я сейчас расплавлюсь. — А я тебе предлагал подождать до осени, было бы не так жарко, но тебе же если взбрело в голову — не переубедишь. Теперь терпи и не жалуйся. — Ответил Фэн Синцзюэ, — где там твои заветные пещеры? Долго ты там провозишься? Хотелось бы успеть к ужину. Меня ещё занятия с дедушкой ждут. — Не волнуйся, шисюн. Мы везде успеем. Я быстро. Мальчишка спрыгнул с лошади и, дав ей сочного яблока, привязал к ветке иссохшего кустарника. — Ты пока отдохни в тенёчке, выпей воды. Я быстро! Му Гуанли закинул через плечо сумку и вприпрыжку двинулся к пещерам. — Будь осторожен! — Крикнул ему вслед друг. — Не забывай, что тут полно скорпионов и змей. — Да-да, я же уже не маленький, — раздраженно ответил одиннадцатилетний мальчишка. Подземные пещеры представляли собой россыпь зияющих тёмных дыр среди камней, разного диаметра и глубины. Одни пещеры отвесно уходили на десятки чжан в глубину, другие тянулись на глубине роста взрослого человека параллельно поверхности земли. Некоторые из них были столь глубокие и развилистые, что найти им конца почти не представлялось возможным. Сеть пещер напоминала запутанный подземный лабиринт, словно огромные дождевые черви хаотично прорыли себе ходы. Напевая веселый мотив, Му Гуанли беззаботно исследовал одну пещеру за другой. Живность и насекомых он не боялся. Да и они его не трогали, проползая мимо, словно не замечая мальчика. Добыча была пока довольно скудная. Удалось насобирать несколько неплохих осколков кварца разных оттенков, обычной зеленой и серой яшмы и лишь малюсенький кусочек красной чжохуа. Прошло уже не меньше двух с половиной часов, тени постепенно удлинялись, и пока его совсем не сморил сон, Фэн Синцзюэ отправился поторопить друга. Му Гуанли, как раз нашёл богатую минералами и породами пещеру и по видимому ушёл в работу с головой, потеряв счёт времени. По округе разносилось лишь приглушённое постукивание маленькой кирки. Вход в пещеру был довольно узкий, однако в силу возраста мальчик легко проскользнул в лаз, словно юркий ужик, так что снаружи на данный момент виднелись только его пятки. Фэн Синцзюэ беззвучно усмехнулся с представшей его взору картины. Лениво потягиваясь, он направился к другу и уже собрался окликнуть его, как до слуха донесся приглушённый непонятный звук. Словно кто-то громко и тяжело вздохнул. Земля под ногами чуть заметно задрожала и не успел Фэн Синцзюэ понять, что происходит, как место где только что находился Му Гуанли с жутким грохотом провалилось, взметнув до небес сизое облако пыли. Фэн Синцзюэ на мгновение оцепенел. Конечности похолодели, а в горле колючим комком застрял крик. Придя в себя, он ринулся к провалу. — Диди! Гуанли! Гуанли, ты цел? — Голос от волнения охрип. Края обрыва продолжали осыпаться, а в завесе пыли трудно было что-то разглядеть. Провал уходил в глубину не меньше пятидесяти чи*. Вдруг снизу послышался надрывный кашель. *~ 16 метров. — Шиди Му, ты как? — Услышав друга, Фэн Синцзюэ чуть успокоился и вновь вернулся к формальному обращению. — Ты цел? — Повторил он вопрос. Ответом ему была тишина. Мгновение, другое, сквозь пелену донесся слабый хриплый стон. Фэн Синцзюэ окатило волной леденящего душу дурного предчувствия. — Не двигайся, я сейчас к тебе спущусь! Последние слова сорвались с губ, когда Фэн Синцзюэ уже спускался по отвесному обрыву, царапая в кровь ладони об острые, как бритва камни. Пыль и мелкий песок забивали нос и скрипели на зубах. Спуск занял около минуты, а снизу по-прежнему не доносилось больше не звука. На дне карстового колодца всё было завалено обломками камней. Подземная камера оказалась намного больше диаметра провала. В северной стороне стен и вовсе не было видно. Да это даже пещерой не назовешь, огромный подземный зал со сводчатым потолком. Фэн Синцзюэ старался ступать осторожно, вдруг под ним была похожая подземная камера, это могло осложнить и без того неблагоприятные обстоятельства. — Шиди Му, только будь жив, будь жив… — Словно мантру шептал мальчик. Вдруг в скудных лучах солнца блеснули рассыпанные полудрагоценные камни, чуть дальше валялась кирка, а из-под груды валунов пестрела припудренная пылью синяя ткань верхнего халата Му Гуанли. В нос ударил запах крови. У Фэн Синцзюэ перехватило дыхание, точно кто-то невидимый выбил из лёгких весь воздух. Голова пошла кругом и перед глазами все плыло. — Му… Му Гуан… Ли… Упав на колени, он стал осторожно разгребать завал, не переставая тихо звать своего шиди по имени. Скоро показалась исцарапанная кисть, и снова послышался хриплый стон. Разбор завала занял почти час. К счастью, Му Гуанли попал в щель между двумя глыбами, которые более менее защитили его от падающих сверху камней. Бережно вызволив друга, Фэн Синцзюэ осмотрел его — кажется, серьезных ранений не было. Му Гуанли сломал руку, и сильно приложился головой о каменный пол, на лбу кровоточила рана и была глубоко рассечена бровь. Фэн Синцзюэ, убедившись, что его шиди попросту без сознания и его жизни кажется, ничего не угрожает, облегченно выдохнул и прислонился к валуну за спиной. Стоило подумать, как отсюда теперь выбраться. Покидая пределы ордена, они никого не предупредили о том, куда направляются. Дедушка Фэн Лэйян был очень строг в вопросах обучения и соблюдения фамильных традиций, однако, что касалось озорства и игр со сверстниками, маленькому Синцзюэ предоставлялась полная свобода, таким образом, воспитывая в малыше самостоятельность и чувство ответственности за свои поступки. Какое-то время спустя Му Гуанли пришел в себя, голова его гудела, а правая рука плетью висела вдоль тела, в груди пульсировало, скорее всего было сломано ребро, а может и не одно. Рядом сидел его шисюн и придерживал того за плечо. — Жив? — Мрачно спросил Фэн Синцзюэ. — Угум… — Промычал в ответ мальчик. Оба глянули на темнеющее небо в высоком просвете обвала. — Надо выбираться, пока совсем не стемнело. Фэн Синцзюэ встал, и стал осматривать скалистые стены в поисках наиболее удобного пути. Му Гуанли сейчас сам точно подняться на сможет и его придется тащить на себе. Сверху то и дело продолжали осыпаться мелкие камешки, с тихим шорохом укрывая каменный пол огромной пещеры. От дальней, плохо видневшейся стены вдруг тоже послышался шорох. Звук стал чётче и ритмичней. И вдруг из темноты на двух мальчиков уставилась пара стеклянных белёсых глаз, точно две холодные сияющие луны. Затем появилась ещё пара глаз. И ещё… — Ши-шисюн? Ч-что это? — … Сердца обоих мальчиков застыли в страхе. — Ш-шисюн, это же не то о чём я думаю? — Просипел Му Гуанли. — Боюсь, что это именно то, о чём ты думаешь, — прошептал в ответ Фэн Синцзюэ. Эти два малыша ещё и трёх лет не обучались боевым искусствам. Знания были лишь базовыми, не смотря на то, что они были одними из лучших и прилежных учеников. Фэн Синцзюэ находился в самом начале пути освоения искусства культивации, у него ещё даже не было меча. Му Гуанли был ранен и так же не владел большими умениями. Единственное оружие — лук, который остался в поклаже около лошадей. Из полумрака в сторону мальчиков мелькнул и тут же исчез длинный чёрный раздвоенный язык. Затем из тени показалась чёрная как смоль, блестящая голова, покрытая мелкими чешуйками. Огромные ноздри трепетали при каждом вздохе, поднимая облака пыли. Это были существа, которые для юных героев до сего момента жили только в байках и страшных сказках на ночь. Кто бы мог подумать, что на территории степей действительно обитают особи из ночных кошмаров местных детей. Единого названия им не было. Их называли «пустынными демонами», «землеройками», «песчаными дьяволами» и всяко в таком духе. Однако это были живые существа из плоти и крови, не несущие в себе никоих духовных и тем более демонических сил. Неизвестно откуда взявшийся гибрид, больше походивший на неудачную шутку сумасшедшего алхимика. В байках говорилось, что водятся эти существа в пустынях и в горах, где преобладал песчаник. Что они могли забыть тут? Фэн Синцзюэ долго играл в гляделки с глазами-блюдцами. Му Гуанли стоял рядом не смея даже дышать. Внезапно взгляд существа переместился на младшего мальчика, и в этот момент Фэн Синцзюэ рискуя всем, кинулся буквально под нос огромной твари. Именно там валялась всеми забытая кирка. В данной ситуации это была единственная вещь, которую можно было назвать оружием. Тварь тут же бросилась вперёд, но не на Фэн Синцзюэ, как он сам надеялся, а на Му Гуанли, видимо почуяв исходящий от него густой запах крови. Ещё два существа кинулись на Фэн Синцзюэ. Оказавшись на свету, эти создания явили друзьям весь свой ужасающий и мерзкий облик. Имея змеиную голову, тело их больше напоминало ящериц, длинный гибкий хвост был увенчан костяным наростом с мелкими и острыми шипами. Вместо привычных лап рептилий, это чудо природы передвигалось на двух десятках ног, как у сороконожки. Размером оно было со взрослого тигра, плюс почти такой же длинны хвост. Покрытые чешуей бездонного черного цвета. Несмотря на несуразный вид, эти недоящерицы двигались очень ловко и почти бесшумно. В последний миг Му Гуанли успел увернуться от несущейся на него булавы на конце хвоста. Фэн Синцзюэ тем временем успел подобрать кирку и швырнуть огромный булыжник в наступающую тварь. Камень отскочил от головы, даже не царапнув рептилию, та только помотала головой и ещё больше оскалилась. Как маленькая юркая обезьянка, мальчик перепрыгивал с камня на камень, перекатывался под массивными телами тварей, ловко уворачиваясь от хвостов и клацающих у самого уха клыкастых пастей. Фэн Синцзюэ мысленно возблагодарил дедушку и отца, пообещав себе по возвращении выказать обоим сыновье почтение и глубокий земной поклон, за то, что с четырёх лет от роду его изо дня в день мучили тренировками в освоении цынгуна. Только эта отточенная годами техника сохраняла сейчас ему жизнь. Мальчику удалось киркой переломить с дюжину конечностей одной из рептилий, но это мало решало проблему, хоть и заметно замедлило и ограничило нападения. Вторая же рептилия лишилась глаза и корчилась в агонии от наполовину вспоротого брюха, единственного уязвимого места на их чешуйчатых телах. В бешенстве она била хвостом в разные стороны, задевая и своих и врагов, разбивая камни в пыль. В пылу схватки, юный Синцзюэ то и дело поглядывал на своего шиди. Тот пока справлялся. Напавший на него полузмей был гораздо больше своих соратников, что делало его страшнее, но и менее поворотливым в сравнении с прыгающим рядом с ним словно блоха ребёнком. Однако в какой-то момент до Фэн Синцзюэ донёсся сдавленный стон, а затем жуткий хруст разнесшийся эхом по пещере. Не выдержав, из глотки Му Гуанли вырвался болезненный крик. С уголков губ лилась кровь. Тварь всё же сумела схватить мальчика и подобно питону обвила его тело кольцами длинного хвоста. Забыв о собственной безопасности, Фэн Синцзюэ бросился к другу, на ходу швырнув булыжник, попавший прямиком в раскрытую пасть, нависшую над головой Му Гуанли. Не слишком умная рептилия тряхнула головой и решила пожевать каменную глыбу. Фэн Синцзюэ воспользовавшись растерянностью твари, ловко оседлал её гладкую чешуйчатую шею и что есть силы стал киркой выбивать ей глаза. Взбешённая рептилия стала неистово мотать головой и в попытках сбросить со спины агрессора ей пришлось отбросить Му Гуанли, который к тому времени был уже без сознания. Во все стороны брызгала кровь, тварь истошно шипела, переходя на визг и молотила хвостом, пытаясь сбить Фэн Синцзюэ. Несколько ударов все же пришлись по цели. Бедро мальчика было разодрано до кости, треснуто несколько ребер и через всю спину тянулся глубокий порез. Сил не осталось, но и рептилии выбились из сил, истекая кровью. Хотелось упасть и не двигаться, но нужно было поскорее выбираться из этого гиблого места, пока не наползли новые твари и не пришли в себя поверженные. Прихрамывая, Фэн Синцзюэ подхватил на спину бесчувственное тело своего шиди, привязав его к себе, и на дрожащих руках стал карабкаться по камням на поверхность. Раны обильно сочились кровью, из-за внутренних повреждений было тяжело дышать и использовать цынгун более не представлялось возможным. Вперемешку с потом и кровью, по лицу текли горячие солёные слёзы, добавляя болезненных ощущений. Он должен выбраться и доставить брата Гуанли до безопасного места, где ему смогут оказать помощь. Эта и только эта мысль не давала Фэн Синцзюэ сдаться. Когда он уже почти дополз до поверхности, совсем стемнело и над горизонтом висела почти полная луна. Снизу стали доноситься шуршание и недовольное шипение. Фэн Синцзюэ даже не осмеливался обернуться. Ещё одного раунда схватки с этими тварями ему не пережить, он чётко это понимал. Доковыляв до места их стоянки, он нашёл только брошенную им поклажу с луком и колчаном. Лошади сбежали. Видимо, когда произошло обрушение, они испугались шума и не найдя рядом своих хозяев поспешили покинуть опасное место. Луна всходила всё выше, путаясь в редких перистых облаках. Млечный путь тянулся жемчужной рекой через небосвод, словно указывая путникам дорогу домой. То и дело раздавался вой голодных шакалов, учуявших в воздухе пьянящий аромат горячей крови. Одинокой тенью маленький мальчик с тяжким грузом на спине, пересекал пустынную степь, оставляя за собой багряную дорожку. Силы почти покинули это юное тело, и уже проваливаясь в плывущий перед глазами туман, Фэн Синцзюэ заметил далеко впереди несколько нечётких фигур, несущихся по степи и поднимающих клубы пыли в лунном свете.