Феникс и северные реки. Том 1 Логово паука.

В одно мгновение Чэнь Лэн чуть было не растерял всё своё самообладание и еле успел захлопнуть рот, чтобы с губ не слетело непрошенное «Ах!». К счастью, в этот миг почти догоревшая свеча, в последний раз ярко вспыхнув резко погасла, погрузив комнату в непроглядный сумрак. Чэнь Лэн с трудом подавил вздох облегчения. Гордость была спасена. Его не так волновало то, что там, под полотенцем увидел бы Фэн Синцзюэ, как то, как бы он сам смотрел в глаза другу, после такой неловкости. Ведь наверняка Фэн Синцзюэ получил бы то, чего очень жаждал — сконфуженного Чэнь Лэна, дабы лишний раз над ним потешиться. Ну что за дрянная черта характера у такого светлого человека? На ощупь схватив ранее примеченную одежду, он наскоро натянул штаны и нательную рубашку. И только после этого мужчина почувствовал себя уверенным и защищённым, словно моллюск в родной ракушке. Новая свеча была зажжена, ширма убрана в угол комнаты. Остальную одежду Чэнь Лэн пока не стал надевать, так как волосы были мокрыми. Он расхаживал по комнате со спокойствием, которому позавидовали бы даже буддийские монахи. Спокойное, как воды горного озера, лицо не выражало никаких эмоций кроме вселенского умиротворения. Легко подхватив таз с водой, и повесив на локте полотенце, Чэнь Лэн подошёл к другу и опустился перед ним на колени. Фэн Синцзюэ вдруг дёрнулся и испуганно раскрыл глаза. — Позволь спросить, что ты собрался делать? Фэн Синцзюэ, наконец, нарушил затянувшееся молчание. До сего мгновения он лишь молча наблюдал за Чэнь Лэном, не сводя с него глаз с нечитаемым взглядом, при этом выглядел он глубоко задумчивым. Что за мировые проблемы он решал в те минуты в своей голове, было известно лишь ему одному. — Как это что, я собираюсь тебя обмыть, — ответил Чэнь Лэн, не понимая к чему этот вопрос, ведь ответ очевиден. — Не надо. — Вдруг выпалил тот в ответ. — Ты ведь весь в поту и в кро… Что прости? — Уставился на него Чэнь Лэн. — Почему не надо? — Ты не обязан этого делать. — Отстранено бросил мужчина в ответ и отвернул голову в противоположную сторону, будто больше не желая видеть Чэнь Лэна. — Оставь как есть, просто укрой меня, я бы хотел отдохнуть. Фэн Синцзюэ вёл себя более чем странно. Он всегда был чистоплотен и придирчив к своему внешнему виду, от того нынешнее поведение друга ставило Чэнь Лэна в тупик и он решил прощупать почву. — Быть может мне позволить этим заняться старшей У или госпоже Цуйъю? Наверняка от женщин принять такую услугу тебе будет приятней. Фэн Синцзюэ снова повернулся, и возмущенно вздёрнув брови, чуть скривив губы в сердцах бросил: — Я похож на человека страдающего материнским комплексом! С чего бы мне хотеть, чтобы мной занялись взрослые тётушки? Просто сделай, как я прошу, и не спорь! Не понимая, чем вызвано такое неприкрытое раздражение, столь не свойственное характеру Фэн Синцзюэ, Чэнь Лэн долго просто буравил его взглядом, пытаясь понять причину. Тем не менее, уступать он тоже не собирался. Несправедливая агрессия породила в его душе ответное раздражение, что придало Чэнь Лэну сил и смелости. — Не знаю, что на тебя вдруг нашло, что ты так взъелся, но ты не в том положении, чтобы мне что-то запрещать. Попробуй-ка меня остановить! В сердцах бросив этот вызов, Чэнь Лэн незамедлительно приступил к действиям. Развязав тесёмки растрепанной рубашки, он быстрым движением приподнял тело мужчины и стянул с него грязную одежду, оголив торс. Тот только открыл рот, чтобы возмутиться подобным обращением, как Чэнь Лэн его перебил: — Ты правда думаешь, что я захочу спать в одной комнате с пропахшим потом и чужой кровью мужчиной? К тому же без должной гигиены твои раны могут воспалиться, что отсрочит выздоровление и прибавит хлопот. Несмотря на ледяной тон, движения Чэнь Лэна были аккуратными, если не сказать — трепетными. Тёплым влажным полотенцем он несколько раз обтер спину и шею друга, предусмотрительно собрав его волосы в высокий пучок. И только уложив его обратно, Чэнь Лэн заметил, что скулы Фэн Синцзюэ покрылись еле заметным румянцем. Однако через мгновение мужчина, как большой ребёнок надул губы и с обидой пробурчал: — Это подло с твоей стороны. Вот так бессовестно пользоваться моей недееспособностью. Я ведь сказал, что не хочу. Обтирая широкие плечи и спускаясь полотенцем от груди ниже по рельефным твердым мышцам пресса, Чэнь Лэн холодно ответил: — Твои капризы совсем не трогают моё сердце, для этого найди себе какую-нибудь нежную девицу, которая будет исполнять любые твои пожелания. Я же просто делаю то, что для тебя же лучше. — Но я не хочу… — Чуть слышно повторил он в ответ. Чего именно Фэн Синцзюэ не хотел, мужчина и сам не понял. Мыться или девицу, пусть и нежную? Он даже себе не мог ответить, от чего так взбесился и нагрубил другу. Перед глазами до сих пор назойливо всплывал образ возвышающегося над ним богоподобного тела Чэнь Лэна со всеми пикантными подробностями. И образ этот превращал мозг Фэн Синцзюэ в желе. Одно он знал точно: сейчас ему очень не хотелось, чтобы Чэнь Лэн находился ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, не говоря о том, чтобы тот к нему прикасался. Но вопреки его желаниям, ловкие, настырные руки нежными и бережными движениями продолжали выводить полотенцем влажные узоры по его разгорячённой коже. Затем прохладными пальцами Чэнь Лэн нанёс мази на раны и плотно наложил новые бинты. Не смотря на свежесть и ночную прохладу, тело Фэн Синцзюэ горело огнём, а каждое касание находило жгучий отклик в сердце и сводило живот в тугой узел. Непонимание себя сводило мужчину с ума, потому он так и бесился. Была бы его воля, он бы скрутил эти наглые и ласковые руки! Скрутил… И что дальше? Поставил бы в угол за непослушание? Каждая следующая мысль была опасней предыдущей, и это грозило превратить эго Фэн Синцзюэ в кучку пепла. Накативший стыд опалил лицо алым румянцем. Провалиться бы под землю, подальше от этих нежных касаний и холодных медовых глаз. — Вот я и закончил, осталось только надеть чистую рубашку, — прервал поток мыслей Чэнь Лэн. Когда Фэн Синцзюэ полностью был приведён в благопристойный вид, в чистой рубахе, с расчёсанными волосами, Чэнь Лэн устало прислонился к стене и промолвил. — И стоило поднимать столько шума? В самом деле, Фэн-сюн, какая муха тебя укусила? Я чем-то успел обидеть тебя? Его голос и тон уже не был таким холодным, резким и повелительным, скорее мужчина был растерян и крайне озадачен. И совсем чуточку обижен. Фэн Синцзюэ не знал, что можно было ответить на этот вопрос, чтобы это звучало правдоподобно. Не мог же он честно сказать, что испугался собственной реакции на обнаженного мужчину? Тем более, никогда с ним такого прежде не происходило, хотя он не раз посещал общественные купальни. Потому он попросту извинился, ничего не объясняя. — Извини, сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, я просто голоден. — Так бы сразу и сказал, — с улыбкой подытожил Чэнь Лэн, вставая. — Я пойду что-нибудь приготовлю для тебя, а потом мы можем все вместе обсудить накопившиеся вопросы. Замяв и спустив ситуацию на тормозах, оба перевели дыхание. После лёгкого перекуса, остаток вечера прошёл за разговорами и обсуждениями. Точно партизаны, замыслившие государственный переворот, компания из трёх мужчин, двух женщин и пары подростков сидела в комнате с наглухо закрытыми ставнями при одной горящей свече, и обсуждали план, как незаметнее покинуть город. Вся эта ситуация лежала тяжким камнем на сердце Чэнь Лэна. Они будто воришки, пытались скрытно покинуть место, где запахло жареным. Вот так оставить жителей городка в заложниках у этих жестоких людей во главе с сумасбродным главой Юэ, было со стороны заклинателей малодушным и трусливым поступком. Так это воспринимал Чэнь Лэн. И пусть он прекрасно понимал, что один против такой большой группы противника не выстоит, а увести раненого друга и не дать им завладеть останками демона — задача номер один. Все равно горький привкус негодования не отпускал на протяжении всего вечера. К слову, мальчики до сих пор не знали, что покидают город вместе с заклинателями. И что делать, если они вдруг заартачатся, а они это обязательно сделают, Чэнь Лэн ума приложить не мог. Госпожа Цуйъю, даже шепнула ему украдкой, что, в крайнем случае, сыновей можно просто «стукнуть» лишив сознания и погрузить в повозку, чем-нибудь замаскировав. Но к этому варианту мужчина очень не хотел прибегать. К полуночи все разошлись отдыхать по разным комнатам. Следующим днём, предположительно должен был прибыть торговец. Если всё пройдет удачно, уже к вечеру они покинут пределы Да Матоу. Всё ли пойдёт по плану? Ведь господин Люй может не согласиться помогать им, а может и вовсе не приехать. Так, волнуясь о судьбе их несовершенного плана, Чэнь Лэн и Фэн Синцзюэ забылись тревожными снами. Чэнь Лэну даже начало что-то сниться, и в противовес тяжёлому эмоциональному состоянию, сон увлекал мужчину в пучину неописуемого наслаждения. Что конкретно снилось, понять было сложно, лишь образы, ощущения. Детали, как и общую картину происходящего, уловить было почти невозможно. Вот только на протяжении всего сна он будто ощущал, как пальцы его скользят по гладкой, чуть влажной и разгорячённой коже, под которой перекатывались крепкие мускулы. Вокруг царил обманчивый полумрак, зыбкий мираж, в котором были слышны лишь звуки прерывистого тяжелого дыхания, и витал терпкий аромат чего-то знакомого. Его же собственное тело тонуло в сладкой истоме, от которой терялся рассудок. Словно пара огненных лепестков, чьи-то сильные руки то нежно касались его, то крепко сжимали, и жар от них проникал в самое сердце, заставляя его дрожать в предвкушении ещё большего наслаждения. Постепенно томительная нега заполнила каждую клеточку его тела. Возносясь до девятых небес, он в любое мгновение был готов сорваться камнем в головокружительный полёт, чтобы нырнуть в горящее жерло вулкана наполненного кипящей лавой, и сгореть там дотла, отдавшись чувственному наслаждению всем своим существом, до последней капли. Неясный силуэт то и дело мелькал перед глазами в клубах влажного пара, который всякий раз размывал образ. Сон походил на изощренную пытку, полную сладостных мук, но тело жаждало её продолжения. Ещё немного, ещё пол-вздоха и натянутые, точно тетива, нервы не выдержат этого накала страсти и томительного желания. Шею опалило чье-то горячее дыхание, и из его горла вырвался сдавленный стон. Вместе с этим собственные пальцы впились в гладкую кожу, оставляя малиновые следы от ногтей на чужом плече. Тело сковало, и по жилам разлились потоки лавы. В следующее мгновение Чэнь Лэн осознал, что этот жар он ощущает наяву. Тело била мелкая дрожь, а внизу живота сладкой истомой пекло от напряжения. Он окончательно проснулся. Сердце колотилось и дыхание было тяжёлым и сбивчивым. Осознав, что именно с ним происходит, мужчина резко сел в постели, пытаясь привести мысли в порядок и унять пульсирующее жгучее желание, что бесстыдно проступало сквозь тонкую ткань нижних одежд. На лбу проступил холодный пот при мысли, что тот стон слетел с его губ так же наяву. Он быстро кинул испуганный взгляд в строну Фэн Синцзюэ. К счастью тот до сих пор мирно спал. С чего вдруг такие горячие сны? Чэнь Лэн с недоумением смотрел на свои ладони, которыми ещё полминуты назад во сне ласкал чужое тело. И тело это было совершенно точно мужским. Неужели во сне вспомнился кто-то из бывших любовников Лю Сяомин? Хотя сложно было припомнить среди её знакомых хозяина столь мужественной и мощной фигуры. Неподвижно сидя на постели и глупо хлопая глазами, мужчина решил, что надо бы охладиться. Судя по оттенкам красного зарева, проглядывающего сквозь щёлки ставен, наступало утро. Снаружи доносился звук, похожий на шелест дождя. Тем лучше, он просто встанет под дождь и остудит своё не к месту и не ко времени возникшее желание. Накинув на плечи простой белый халат и прихватив полотенце, Чэнь Лэн тихо покинул комнату. В тёмном коридоре было душно и никакой дождевой прохлады не ощущалось. Выйдя на крыльцо он не увидел ни капли дождя, но странный гул стал громче и тревожней. Мужчина был несколько озадачен, а пройдя на широкий двор и подойдя к колодцу, взглянув на горизонт, замер в ужасе. — Что за черт?! — Выдохнул он. В небе всё ещё висел месяц, и горели звёзды, и зарево оказалось вовсе не утренней зорькой. Вокруг, насколько хватало обзора, за стенами города бушевало пламя. Высотой кольцо огня было не меньше пяти чжан*, так как языки пламени возвышались над городскими воротами и были видны даже со двора дома. *16 метров — Что же это такое? — Хах, а они не так глупы, как бы нам того хотелось, — проскрипел старческий голос рядом. Чэнь Лэн даже не заметил, как к нему подошёл мастер У. — Меня разбудил шум огня и запах гари. Тебя тоже, а-Лэн? Поджав губы, мужчина невнятно согласился: — Угу. Ещё раз обведя взглядом горизонт, Чэнь Лэн в ярости скрипнул зубами и процедил. — Стало быть, они решили выкурить нас точно дичь из лесной чащи. Совсем не заботясь о мирных горожанах. — Помилуй, а-Лэн мы для них и до этого были лишь кормом для демона. Однако, этот огонь пока ничем не грозит жителям. — Что Вы имеете в виду, мастер У? — Слышал когда-нибудь о технике Негасимого огня? Хотя если быть точнее это одно единственное заклинание. — Кажется, я что-то читал о Негасимой бездне, — припомнил Чэнь Лэн старые учебные свитки в доме Фэн Синцзюэ. — Это оно и есть, однако изначально техника именовалась именно как «Негасимое пламя», — пояснил мастер У. — Постойте, но разве это не одна из запрещенных техник? Впрочем, чему было удивляться, если брать во внимание то, с кем они имели дело. — А-Лэн всё верно говорит. Но, как и многие, не все, но многие из ныне запрещённых техник, эта тоже создавалась на благо людей, простых обывателей, не имеющих ничего общего с миром Цзянху. Один мастер пару столетий назад создал заклинание, при нанесении которого на любой металлический предмет можно создать негасимый огонь. Это дало бы людям постоянный и дешёвый источник тепла и света. — Тогда как это заклинание стало запрещённым? — Недоумевал Чэнь Лэн. — Вся проблема в том, что насколько созданный огонь негасим, настолько же он и не управляем. Ко всему прочему, чем дольше он горит, тем температура пламени становится раза в четыре выше, чем у обычного огня в дровяной печи. Однако всё это выяснилось уже после того, как пластины с заклинанием были распространены среди жителей северных земель. Погасить это пламя невозможно обычными доступными средствами. Его не берёт ни вода, ни песок. Даже заклинатели, владеющие водными стихиями, не смогли с ним совладать. Сам он начинает угасать не раньше чем через десять дней. По этой причине это заклинание так же иногда называют «Десять дней ада». Мастер, создавший столь опасный артефакт, был крайне неосторожен и некомпетентен, раз позволил своему детищу разойтись по поселениям, не проверив его как следует. Какими бы благими ни были его мотивы, но он сгубил не одну тысячу человек. В те годы множество поселений сгорело даже не оставив после себя пепелищ. От сгоревших людей не осталось и крупинки праха. Страшный пожар окутывал несколько провинций и длился несколько месяцев, поглотив десятки городов и деревень. Многие, кто успел убежать от огня, оставшись без дома, гибли от голода или замерзали насмерть от суровых зимних морозов в северных горах. Мастер У устремил взор незрячих глаз на горизонт, над которым плясали огненные всполохи, словно он их и вправду видел. Алые искры отражались в подернутых белёсой пеленой глазах, придавая старику таинственный и мрачный вид. Тяжело вздохнув, он продолжил. — Однако не в те времена заклинание стало запретным. Через несколько месяцев огонь в пострадавших землях угас самостоятельно. Мастер, создавший его, не вынес бремени ответственности. Он уничтожил любые записи, что касались этой техники, а после перерезал себе горло. Но ничто не может исчезнуть бесследно, хоть раз явив себя этому миру. Самый юный и недалекий по разуму ученик того почившего мастера был столь фанатичен и предан своему шифу, что постоянно переписывал любые книги и свитки найденные у своего наставника. Так, по прошествии около трёх десятков лет эти неосторожно скопированные записи, как и оставшиеся несколько пластин с заклинанием попали в руки главы одного из кланов практикующих темные пути культивирования. Он был сущим злым гением. Доработав изначальное заклинание, он в какой-то степени подчинил себе своенравное пламя и мог при желании его укрощать. Но делиться этим знанием он, конечно, не собирался. Он мог легко его направлять, куда пожелает. Помимо всепоглощающего пламени, это стало серьезным непроходимым барьером. Как ты можешь догадаться, тот клан стал использовать технику, как мощнейшее оружие. В течение нескольких лет, они сжили со свету не один клан и орден, что становились у них на пути. И планы их выходили далеко за рамки Цзянху. Поговаривали, что целью был сам Императорский дворец. До тех пор пока один из северных орденов не дал им отпор. Их мастера смогли создать контр-заклинание, что без остатка гасило Негасимую бездну. Потеряв главное и наверное единственное своё оружие, клан тёмных заклинателей в кратчайшие сроки был разгромлен, а техника «Негасимого огня» или «Негасимой бездны» была объявлена Дворцом Ба Чжичжэ запрещённой и её использование карается законом Цзянху. Выслушав рассказ, Чэнь Лэн какое-то время молча размышлял. — Подводя итоги, если размышлять, что перед нами и в самом деле «Негасимая бездна», а Вашему мнению я доверяю, выходит… Выходит нас не только пытаются выкурить и не дать сбежать, но и не желают никого впускать в город. Другими словами мы тут как в ловушке. Не выйдем — они спалят город вместе с жителями. Выйдем — не сможем покинуть город из-за огненного барьера. Когда они начнут шерстить все дома, лишь вопрос времени. — Думаю, ты все верно понимаешь. — Согласился с ним мастер У. — Что будете делать? Вступите в открытый бой? — Это было бы глупо и необдуманно. Тут нужна какая-нибудь хитрость, иначе рискуем потерять свои жизни. Прижав пальцы к переносице, Чэнь Лэн несколько минут пребывал в раздумьях. Мозг усиленно заработал, анализируя сложившуюся ситуацию и ища оптимальный выход из их патового положения. — Надо как-то отвести их взгляд от Да Матоу. А для этого необходимо убедить противников в том, что мы покинули город. — Как будто сам с собой заговорил Чэнь Лэн. Он стал мерить двор шагами, всё ещё хмуря брови и потирая переносицу. И вдруг резко остановился и воскликнул: — Да. Решено! — Хмм? Мастер У всем своим видом дал понять, что ждёт продолжения. — Я покину город. На мече. У всех на виду. Вот только… Если увидят только меня, продолжат искать Фэн-сюна. Надо как-то создать видимость, что нас двое. — Другими словами, ты хочешь увести их за собой. Быть наживкой? Считаешь этот план разумным, а-Лэн? К тому же я уже говорил, этот огонь — мощный барьер, даже если ты поднимешься выше уровня пламени, там будет такой же жар. Да и как ты собираешься их обмануть? — Ну, я могу накинуть на плечи мешок с рисовой соломой и прикрыть мантией, будет похоже, будто я на спину взвалил человека. А жар… Что-нибудь придумаю на месте. — Сяо Фэн будет недоволен, — подвёл итог мастер У. — Нет времени на долгие рассуждения. Я должен просить вас с госпожой У позаботиться пока о Фэн-сюне. Простите, я прошу о слишком многом. К тому же Сысянь Даши я тоже оставлю тут, не хотелось бы в случае неудачи попасть к ним в руки с таким трофеем. — Я понимаю. Если а-Лэн всё уже решил, отговаривать не стану. Главное возвращайся. За сяо Фэн не тревожься. Пойду, приготовлю соломенный тюк. — В этом нет нужды.– Донёсся голос со стороны крыльца. — Я могу сойти за Фэн-даочжана. В тени, скрестив руки на груди и прислонившись к деревянному столбу, стоял Цун Синпин. Как долго он там был и как много слышал? — Сяо Цун? — Чэнь Лэн подошёл к нему и положил ладонь ему на плечо, — я не могу согласиться. Это слишком опасно. Мою выходку и планом-то не назовёшь. — Тогда я тем более иду с Вами! Глаза юноши горели решимостью и не терпели возражений. Рядом возникла госпожа Цуйъю: — Примите его помощь, Мастер Чэнь. Он не будет Вам обузой. — Вы понимаете, как это опасно? — Конечно. И он это понимает. Мой мальчик уже вырос. К тому же, когда Вы окажетесь по ту сторону огня, куда Вы отправитесь? Вы знаете окрестные земли? — Чэнь Лэн лишь промолчал, поджав губы. — А Пин-эр хорошо знает местность, с ним будет надёжнее. Прошу, позвольте нашей семье быть полезной. Тратить время на споры было слишком непозволительной роскошью. К тому же госпожа Цуйъю в чём-то была права. Коротко кивнув, Чэнь Лэн прошёл в дом чтобы одеться и захватить вещи. — Готовься, тебя надо будет чуть приодеть и сделать шире в плечах. Бросил он через плечо и направился в комнату. На что он сам себя подписывает? Откуда этот героизм вообще вылез? Это уже не просто авантюра — это чистой воды самоубийство. Как он будет объяснять свой план Фэн Синцзюэ? Тот, скорее всего, попытается его остановить или, что хуже, ринется вместе с ним. Однако войдя в комнату, мужчина обнаружил, что Фэн Синцзюэ всё так же спит. У кровати стояла пустая пиала. Понюхав её, Чэнь Лэн сообразил, что перед сном госпожа У дала его другу какое-то целебное снадобье со снотворным эффектом. Это было к лучшему. Кто знает, может когда Фэн Синцзюэ проснётся, Чэнь Лэн будет уже далеко, а банда Батура и глава Юй оставят город в покое. Только эта надежда придавала Чэнь Лэну решимости претворять собственный план в жизнь. Боясь разбудить, но всё же не сдержав порыва, Чэнь Лэн протянул руку и осторожно коснулся ладони спящего друга, затем легонько сжал теплые пальцы широкой мозолистой ладони и шепнул: — Прости. И дождись меня, я вернусь за тобой. Не сердись сильно. Одевшись в простые синие штаны и короткий халат, молодой человек заплел привычную косу и, подхватив Юэ Фэнгэ со своей походной сумкой-цянькунем, быстро покинул комнату, пока не растерял всё мужество. Во дворе уже все ждали, не хватало только спящего Фэн Синцзюэ и Цун Синпина, который заканчивал сборы. — Фэн-сюн спит, — Чэнь Лэн бросил короткий взгляд на госпожу У и чуть заметно кивнул ей, — потому оставляю на вас заботу рассказать ему о случившемся. Передайте, что я вернусь с его учениками, пусть дождётся и не делает глупостей. Минутой позже вышел и Цун Синпин, он был одет в тёмную длинную мантию, под плечи которой видимо, подложили какие-то тюки с соломой. Длинные волосы завязали в высокий хвост. Вблизи юноша выглядел очень несуразно, при таких широких плечах милое юношеское лицо смотрелось комично. Однако если смотреть издали, то его вполне можно было принять за высокого коренастого мужчину. Не затягивая с прощаниями, мать лишь крепко обняла сына и что-то шепнула ему на ухо. Младший брат, героически сдерживая слёзы, хлопнул старшего брата по плечу, наказав быть полезным даочжану и обязательно вернуться, иначе он его найдет где угодно и сам изобьет до полусмерти. Это было и смешно и грустно. Гул огня с каждым часом нарастал, и напряжение в сердцах собравшихся тоже росло. Желая поскорее со всем этим покончить, Чэнь Лэн тряхнул головой, шлёпнул себя по щекам и прошёл вперед. — Идём, — окликнул он юношу. Осторожно перебравшись на территорию двора пустующего дома Чэнь Лэн, будто привычным движением призвал Юэ Фэнгэ печатью, и уверенно встав на клинок, велел Цун Синпину: — Встань позади меня. Держись крепко. И не забывай — ты «тяжело ранен». Провалиться в пучину отчаяния, повернуть назад, поддавшись страху, не давало лишь присутствие Цун Синпина. Этот юноша так жаждал быть полезным, показать свою смелость и решимость, что явить перед ним свою трусость было бы подло по отношению к этому отважному ребёнку. Юэ Фэнгэ парил низко над землёй, покорно ожидая дальнейших команд своего владельца. Чэнь Лэн, почувствовав, как позади него на меч встал Цун Синпин на миг задумался, ведь вместе с ещё одним человеком на мече, на плечах Чэнь Лэна прибавился и вес ответственности за жизнь того самого человека. И если изначально о своём, так называемом, плане Чэнь Лэн думал, как о чистой воды импровизации, то сейчас он был в ответе за мальчика, и стоило приложить все силы и скудные умения и знания, дабы сохранить жизнь и себе и юному Цун. Если они сейчас вот так просто взлетят, не смотря на желание быть замеченными, стоило быть осмотрительными, ведь на них девяносто из ста процентов моментально обрушится град из стрел. И под основной удар попадет как раз его спутник. Допустить этого нельзя было. Талисманов с защитным барьером у него не осталось. А в отличие от талисмана сокрытия, начертание барьера мужчина так и не смог восстановить в памяти. Талисман сокрытия же был простым, к тому же в этом деле ему немало помогла госпожа У. Печать же барьера была очень замысловатая. Закрывая глаза, Чэнь Лэн примерно представлял её, но воспроизвести все черты на бумаге по памяти не смог бы. И помощи у госпожи У простить было бессмысленно потому, как он был почти уверен, что в этом заклинании использовалась особая техника, связанная именно с родным кланом бывшего хозяина тела Чэнь Лэна. Всё заклинание каким-то образом базировалось на водной стихии. Оставалось уповать на удачу. Ко всему прочему, мужчина не хотел хоть малейшим намёком выдавать местоположение их «лагеря», потому всё же решил применить талисман сокрытия. Он замер всего на мгновение, и мысли проносились в его голове со скоростью света. Чего у Чэнь Лэна было не отнять ни в прошлой, ни в этой жизни — это умение мгновенно анализировать обстановку, взвешивать возможности и расставлять верные приоритеты. Талисман был активирован и двое на мече тут же взмыли в освещенное красным заревом небо. Со спины Чэнь Лэна послышался с трудом подавленный возглас удивления и восхищения. Легко можно было предположить, что юноша никогда не летал на мече, да и в целом не поднимался так высоко. Наверное, если бы Чэнь Лэн так панически не боялся высоты, то разделил бы его восторг. Однако сейчас его голова была занята совсем иными мыслями, так что даже о страхе упасть с такой высоты мужчина не думал. Под прикрытием талисмана они пролетели в сторону северной стены и немного покружили над улицами, заодно разведывая обстановку. В городе всё больше поднималась паника. Горожане, что ещё вчера вели себя не активней чем те мертвецы, которых они сами же и хоронили, сейчас высыпали из домов и с ужасом смотрели на сполохи дьявольского огня, окружившего город. Кто-то исступленно смотрел и ронял слёзы, кто-то бегал со двора в дом и обратно, собирая нехитрый скарб, видимо, готовясь бежать из города. Были те, кто громко причитал и сетовал на несправедливую судьбу. Наконец ожившие и сбросившие оцепенение горожане теперь попали в огненную ловушку, из которой самим им не выбраться. — Скоро, — только и кинул Чэнь Лэн через плечо. Парнишка, однако, оказался очень смышленым и не нуждался в лишних разъяснениях. Цун Синпин приподнялся на цыпочки и закинул руки на плечи впереди стоящего мужчины, словно «раненый и обессиленный он взвалил своё могучее тело на плечи друга». Вскоре воздух вокруг них затрепетал и марево, защищавшее мужчин от посторонних глаз, полностью рассеялось. Как раз в этот миг Чэнь Лэн словно почувствовал на себе чей-то острый, как штык взгляд. Обернувшись в ту сторону, он без труда нашёл взглядом источник этого леденящего укола. На крыше дома главы Юэ, скрестив на могучей груди руки, стоял Батур и неотрывно следил за парящими над городом заклинателями. Монгол медленно поднял правую руку, точно бросая приветствие, а на изувеченном лице его расцвел хищный оскал. В следующую секунду рука резко опустилась вниз, и в летевших на мече заклинателей посыпался дождь из стрел. Всё, как и предполагал Чэнь Лэн. Хорошо, что они летели достаточно высоко и всё же некоторые стрелы проносились в опасной близости, грозя пронзить или тяжело ранить беглецов. До городской стены оставалось не более трех чжан*. Ещё немного и они перемахнут на другую сторону огненного барьера. Но разве могло долго длиться их везение? На подлете к стене Чэнь Лэн вдруг разглядел странно мерцание, что тянулось от городской стены далеко в небеса и терялось в неизвестной выси. Не долго думая, мужчина отправил в сторону непонятного явления небольшую порцию духовной силы и та, достигнув призрачной стены отрикошетила и с удвоенной силой отправилась в заклинателя. Чэнь Лэн чудом успел уклониться от собственного оружия. — Чёрт! В сердцах выругался Чэнь Лэн. Это был не просто жар от огня. Это был самый настоящий барьер, который кольцом, а может и куполом отсекал Да Матоу от внешнего мира. Едва уклонившись от ударной волны собственной духовной силы, пришлось спешно разворачиваться, чтобы не врезаться в магическую стену. Цун Синпин героически хранил молчание, но его пальцы так крепко впились в плечи мужчины, словно намереваясь врасти в плоть. Эти незапланированные маневры лишили Чэнь Лэна бдительности и одна из пущенных стрел все-таки оцарапала его лоб над бровью, глаз тут же залило горячей кровью. Даже большая высота не спасала от умелых стрелков. Но если бы это была единственная проблема. — Мастер Чэнь, там, с востока! На фоне восходящего солнца, над городом показалось два силуэта, приближающихся к ним так же на мечах. — Час от часу не легче. — Посетовал Чэнь Лэн. Смахнув кровь с лица, он решил идти ва-банк. В дни пребывания в горной хижине, был случай на тренировке с Фэн Синцзюэ, во время которой Чэнь Лэн учился контролировать количество выпускаемой духовной энергии при атаке, он припомнил, как пытался пробить духовный щит, созданный Фэн Синцзюэ. Пробить ему так и не удалось, но друг прокомментировал это следующим образом: «Ты просто подсознательно боишься меня ранить. Однако я уверен, что ты способен на гораздо более мощную атаку». «Была, не была!». Чэнь Лэн отлетел на достаточное расстояние от барьера, и резко развернувшись, помчался навстречу призрачной стене. На лету он концентрировал в ладони максимально возможное количество духовной энергии. Только об одном он жалел, что так и не смог создать тот талисман водяного панциря, рисунок печати которого снова мелькнул у него в памяти. Преследователи нагоняли, хоть они и значительно уступали в скорости. До барьера оставалось меньше одного чжана. В случае неудачи они попросту расшибутся в лепёшку. Руки Цун Синпина так крепко обвили шею заклинателя, что грозили задушить. Его горячий и взмокший от липкого пота лоб прижился к шее Чэнь Лэна. Бессвязные бормотания срывались с губ юноши: — Чэнь-даочжан… Нет… Нет. Я думал, что готов. Но я точно не готов так умирать… П-п-пожалуйста… Мастер Чэнь… Вот же чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт… Надеюсь, Вы знаете, что делаете… Чэнь Лэн тоже на это надеялся. Сейчас он точно не боялся ранить кого-то за пределами барьера, наоборот, всё его существо желало разбить вдребезги эту стену. Потому оставалась надежда, что никакой подсознательный блок не помешает ему высвободить ту самую истинную мощь, о которой тогда говорил Фэн Синцзюэ. Спокойный выдох. Взмах руки. И по примеру метателя ядра Чэнь Лэн высвободил колоссальный сгусток духовной силы, направив его в точку прямо по курсу. Время точно остановилось. Казалось, даже звуки стихли. А затем раздался оглушительный звон тысячи разбившихся зеркал. От барьера в спутников рванулась обратная ударная волна грозившая смести их словно опавшие лепестки ураганом. Но Юэ Фэнгэ так сильно разогнался, что двигаясь по инерции вперёд, они прорвались сквозь вихрь духовной ударной волны и с жутким скрежетом проскочили на другую сторону барьера. Пролетев ещё несколько чжан, Чэнь Лэн велел Юэ Фэнгэ застыть в воздухе. Мужчине необходимо было перевести дыхание. Всё произошло так быстро, что он толком даже испугаться не успел, не то, что заметить, как именно всё произошло. Обернувшись, он с удивлением узрел зияющую дыру в мерцающем барьере. Она больше напоминала пробитое стекло в окне, с острыми, как клыки осколками по краям. Прямо на глазах брешь медленно затягивалась. Барьер сам себя восстанавливал, и потому подоспевшим преследователям оставалось лишь с негодованием сверлить беглецов взглядом. Они сами себя загнали в ловушку и теперь пожинали плоды своей же чрезмерной предусмотрительности. Однако на этом сюрпризы для Чэнь Лэна не закончились. Проскочив сквозь такой тесный пролом с такими острыми краями, они двое должны были, как минимум изорвать одежды. Но Чэнь Лэн не обнаружил на себе ни единой новой царапинки. Зато все его тело, меч и руки Цун Синпина покрывал тонкий слой голубовато-серебристого сияния. Водяной панцирь?! Но как они оказались под его защитой без талисмана, оставалось загадкой. — Сяо Цун, ты не ранен? — голос Чэнь Лэна был немного осипшим из-за пересохшего горла. — Угум, — простонал в ответ измученный морально юноша. Задерживаться и испытывать судьбу не стоило, и Чэнь Лэн решил подумать обо всех загадках позже. Кинув последний взгляд на город, он снова встретился со взглядом ястребиных глаз Батура сквозь муар барьера. Тот не пытался отправить своих людей в погоню и лишь спокойно стоял на вершине крыши и взирал на ускользнувшую из капкана добычу. Грозный монгольский воин чуть скривил губы в улыбке и легонько кивнул Чэнь Лэну, точно принимая поражение в этом раунде. Вот только радоваться или пугаться такому спокойствию Батура, Чэнь Лэн никак не мог определиться. Кивнув в ответ, мужчина решительно направился прочь от города. Далеко внизу, близ бушующего пламени, виднелись силуэты. Люди Батура, караулившие по эту сторону стены, не ожидали появления заклинателей с воздуха, ещё и прорвавшихся сквозь барьер, потому спохватились очень поздно и пока они вскинули луки, Чэнь Лэн был уже далеко, превратившись лишь в размытую точку на светлеющем небе.