Бескорыстное желание

Нечего было и думать о том, чтобы притвориться Лань Ванцзи. Усянь прекрасно понимал, что при его характере не выдержит и минуты с такой каменной физиономией. Соблюдать три тысячи правил и терпеливо выполнять не меньшее число дурацких ритуалов Облачных Глубин, не свихнувшись от скуки, будет не проще. Но, с другой стороны, где ещё Вэй Ин найдёт столь обширную библиотеку и возможность вполне легально в неё попасть (не посмеют же старейшины препятствовать второму нефриту клана Лань в его стремлении к знаниям). А без тайных знаний Вэй Усянь вряд ли сумеет вернуть Лань Чжаня. Что после этого станет с ним самим, он старался не думать. Так что всё же придётся ему постараться ни на что не реагировать и соблюдать все эти гуевы правила. Хотя бы на время. И, если Вэй Ин собирается остаться здесь под видом Лань Ванцзи и попасть в секцию запрещённых книг, среди которых, возможно, отыщутся ответы на его вопросы, нужно как можно скорее спрятать дневник Старейшины Илина и скрыть магическое поле на полу. Он подумал, что дневник проще всего спрятать под половицами. Приподняв одну из них Бичэнем, Вэй Ин неожиданно наткнулся под полом на тайник, заставленный кувшинами «Улыбки императора». Ай, да, Лань Чжань, ай, да, святоша … С виду такой благовоспитанный, а в тайнике не только трактат по тёмной магии, но и запрещённое в Облачных Глубинах вино. Не удержавшись от искушения, Вэй Ин сделал несколько глотков из горлышка, перевёл дух и довольно улыбнулся. Вино было сладкое и ароматное, не то что кислятина, которой угощал его на Луаньцзан четвёртый дядюшка. В голове тотчас же приятно зашумело, руки и ноги сделались горячими и словно бы невесомыми. Вэй Ин выпил бы ещё, но снаружи раздались шаги и деликатный вопрос Цзэу-цзюня: — Ванцзи, можно войти? Вэй Усяня охватила паника. Отказать главе ордена и старшему брату Ванцзи не мог. Но именно Лань Сичэнь был для него самым опасным человеком, поскольку лучше всех умел читать эмоции на нечитаемом лице младшего брата. Сказаться больным было нельзя — тогда старший брат начнёт беспокоиться и, чего доброго, позовёт лекарей. Сослаться на занятость тоже не подойдёт (какое занятие может быть важнее общения с любимым братом?). Так что, придётся его принять. То, что Лань Ванцзи почти не разговаривал, сейчас было Усяню на руку. Можно будет просто молча сидеть, уставившись в одну точку и время от времени издавать многозначительное: «Мгм». Хоть какие-то новости сможет от Лань Сичэня узнать, чтобы понять, как себя вести. Он торопливо сунул кувшин назад, положил сверху дневник и прикрыл тайник половицей. Времени оттирать с пола кровь не было, поэтому пришлось прятать опасные письмена под ковром, передвинув его от кровати в центр цзинши. После чего Вэй Ин прочистил горло, что, по его мнению, должно было означать согласие, и постарался придать телу подобающую позу, а лицу — благообразное выражение. Для этого ему пришлось выпрямить спину, словно жердь проглотил, и вспомнить наиболее скучные уроки Лань Цижэня, чтобы лицо стало достаточно постным. Правда, вместо этого Вэй Ин с трудом сдержал смех, вспомнив, как однажды прилепил Учителю на зад листик с рисунком, и тот долго ходил с ним по классу. Войдя в цзинши, Цзэу-цзюнь одарил брата улыбкой, ласковой, как весеннее солнце, и легкой, как дуновение ветра с реки в летний полдень. Нужно было поклониться ему по всем правилам. Вэй Ин уже сложил впереди себя руки, но внезапно вспомнил о том, что в них следовало держать меч (настолько отвык пользоваться им за последние несколько лет перед гибелью, что чуть не забыл) и торопливо огляделся, ища глазами Бичэнь, который остался валяться на полу у тайника. — Ну что, ты, Ванцзи, — проговорил Лань Сичэнь и подхватил его под руки, не позволяя поклониться. — Ты выглядишь уставшим. Снова играл «Призыв»? — Мгм, — промычал Вэй Ин, сосредоточенно уставившись в стену. — Ты всегда был упрямым, но всему есть предел. Сколько можно мучить себя? Прошло уже двенадцать лет. Если душа Вэй Усяня не ответила тебе за это время, то она либо рассеялась, либо ушла на перерождение, — продолжил Лань Сичэнь, а Вэй Ин сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не заорать. Нет, не из-за того, что прошло столько лет, а от того, что Лань Ванцзи, оказывается, столько лет призывал его душу, а, не дозвавшись, решился на столь отчаянный шаг. — Но, старший брат… — начал Усянь. Так, кажется, обращался к Сичэню Лань Чжань? Ох, зря рот свой раскрыл, потому что дыхание тут же его выдало. Лань Сичэнь ещё внимательнее посмотрел на него и втянул ноздрями воздух, затем слегка нахмурился. Так и есть, почуял вино. — Ванцзи, неужели ты снова пил? Я же просил тебя больше этого не делать. Вспомни, что случилось, когда ты выпил вина в прошлый раз, — начал душеспасительную беседу Лань Сичэнь. Сколько подобных нравоучений выслушал Вэй Ин со времени низвержения Солнца… Наверняка бы уже разбогател, если бы каждый раз вместо непрошенных советов ему давали бы по слитку серебра. Невозможно вспомнить то, чего не знал, поэтому Вэй Ину снова пришлось промычать: — Мгм. — Пожалуйста, ложись спать, — попросил Цзэу-цзюнь, приобнимая его за плечи. — Ещё рано. Я в порядке, — возразил Вэй Ин и сделал резкое движение, чтобы сбросить его руку. Слишком резкое, от чего вдруг закружилась голова, и он позорно свалился бы на пол, если бы Лань Сичэнь не подхватил его. Что было дальше, Вэй Ин не помнил, потому что отключился. Он проснулся на широкой удобной кровати. Голова гудела, как растревоженный улей. Рядом сидел, внимательно глядя на него, Лань Сичэнь. Вэй Ин постарался принять сидячее положение и сразу же пожалел, что взболтал голову. Но съехавшую на бок лобную ленту всё равно нужно было поправить, как и выбившуюся из причёски прядь волос. — Выпейте это, молодой господин Вэй, и вам полегчает, — сказал Цзэу-цзюнь, протягивая ему пиалу. Так он знает! Вэй Усянь замешкался на мгновение, затем принял из его рук питьё. Даже, если это — яд, то всё справедливо. Если бы какой-то самозванец захватил тело Цзян Чэна, Вэй Усянь, не задумываясь, убил бы злодея. Хотя вряд ли такой благородный господин, как Цзэу-цзюнь, станет лично марать руки. — Благодарю, — сказал Вэй Ин и отпил из пиалы. Это оказалась вода, обычная вода. — Когда придёте в себя, я научу вас одному несложному магическому приёму, который позволяет обратить выпитый алкоголь в воду, а до этого прошу больше не пить вина, — обычным, спокойным и ровным тоном проговорил Лань Сичэнь. — Я-то понимаю, что вы не захватывали тело Ванцзи, но дядя может увидеть в этом злой умысел. — Благодарю вас, Цзэу-цзюнь, вы слишком добры ко мне, — сказал Вэй Ин, склоняя голову. — Лань Чжань действительно сделал это по собственной воле. Я был крайне удивлён, внезапно оказавшись в его теле. Но как вы догадались? — Вы сами рассказали после того, как проснулись на диво энергичным, но пошатывающимся, и продемонстрировали свой дневник и магическое поле в качестве доказательств. Умоляли меня помочь и рвались в секцию запрещённых книг, чтобы найти то, что сможет вернуть Ванцзи обратно. Потом мне удалось вас снова уложить. — Так вы поможете мне? — встрепенулся Вэй Усянь. — Конечно. Я хочу вернуть брата, — одними уголками рта улыбнулся Лань Сичэнь. — Как только я закончу с неотложными орденскими делами, то составлю вам компанию. — Прошу простить, что причинил столько хлопот и отнял ваше время. Я не ожидал, что такое может случиться со мной всего от пары глотков, — сказал Вэй Ин и ненадолго умолк. — Не понимаю, зачем Лань Чжань это сделал. Он же не мог не догадаться, что я постараюсь вернуть назад его дар. Или он на это как раз и рассчитывал? — продолжил Вэй Ин, допив воду и сразу почувствовав себя намного лучше. — Наверняка Ванцзи принимал в расчёт ваше нестандартное мышление. Он не похож на самоубийцу, — ответил Лань Сичэнь. — Если сразу же обращать вино в воду, то какой смысл его пить? — немного успокоившись от того, что над ним не собираются тотчас же вершить суд, поинтересовался Усянь. — Если нет опьянения, то никакого удовольствия пить спиртное. — Было очень обидно сидеть над стратегическим запасом лучшего в мире вина и не сметь его пить. — Может понадобиться на обедах по случаю Совета Кланов и прочих торжествах, — ответил глава Лань. — Отдыхайте, молодой господин Вэй. Я скажу ученикам, что вы предаётесь медитации в уединении, поэтому занятия в ближайшие дни проводить не будете. — Благодарю вас, Цзэу-цзюнь, — Вэй Ин привстал с кровати, чтобы поклониться главе клана, как подобает. — Поменьше импульсивности, если хотите сохранить всё в тайне. Ванцзи никогда не был внешне эмоционален, — предостерёг его Лань Сичэнь. — С его воспитанником, если тот пожелает навестить опекуна, вам придётся поговорить лично. Будьте крайне осмотрительны — юноша очень проницателен. — Цзэу-цзюнь, могу я попросить вас об одолжении? — решился Усянь. — Рискните. — Можете наложить на меня заклятье молчания, чтобы я снова не сболтнул чего лишнего? Желательно на длительное время, чтобы я не смог ничего сказать до вашего возвращения. Лань Сичэнь удивлённо поднял брови, но выполнил его просьбу. После его ухода Вэй Усянь откинулся на подушки, пытаясь привести мысли в порядок. По всему выходило, что Лань Чжань тосковал по нему и хотел вернуть в мир живых. По врагам так не тоскуют, и тело своё им не жертвуют. Стало быть, Лань Чжань испытывал к нему как минимум дружеские чувства, и Лань Сичэнь это знал.