Бескорыстное желание

Недолго Вэй Ин отдыхал в одиночестве — снаружи вскоре раздался звонкий юный голос: — Ханьгуан-цзюнь, прошу прощения, что нарушаю ваше уединение. Вы позволите войти? Видимо, это был тот самый воспитанник Лань Чжаня, о котором говорил Лань Сичэнь. Любопытно было взглянуть на парнишку, однако разлепить губы, чтобы высказать разрешение, Усянь не мог, поэтому ему пришлось встать. Он открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Юноша в ученических одеждах тут же радостно прошмыгнул внутрь. Вэй Ин последовал за ним, стараясь двигаться плавно и величественно, как Ванцзи. И не забывать держать спину прямой, а голову высоко поднятой. — Цзэу-цзюнь сказал, что вы желаете помедитировать в одиночестве и велел вас не беспокоить, но вид у него при этом был весьма встревоженный, поэтому я заподозрил, что на самом деле вам нездоровится, и решился сюда прийти, — вглядываясь в его лицо, заговорил юноша. Облик воспитанника кого-то смутно напоминал Усяню, но, кого именно, он вспомнить не мог, хоть убей. Сказать, что с ним всё в порядке, Вэй Ин тоже не мог, поэтому просто слегка пожал плечами. Судя по всему, юноша не счёл этот жест убедительным, и потому продолжил: — Вы выглядите утомлённым. Ханьгуан-цзюнь, у вас снова открылись шрамы? Давайте я приготовлю вам целебный отвар, он поможет унять боль. «Какие-такие шрамы?» — удивился Вэй Ин, но вынужден был слегка кивнуть воспитаннику, иначе ведь от него не отделаться. — Прошу прощения, Ханьгуан-цзюнь, у вас лобная лента съехала на бок, — немного смутившись, что делает замечание старшему, перед уходом сказал воспитанник, невольно напомнив Вэй Ину о том, как он во время обучения порой подтрунивал над вторым Нефритом. Но сейчас это сказал Лань, а в их клане не лгут, поэтому Усяню пришлось поверить и поправить ленту. Из-под ленты торчали нечёсаные космы. Когда юноша ушёл, Вэй Ин понял, что негоже Лань Чжаню ходить растрёпанным, и решил причесаться. Ох, зря он развязал для этого лобную ленту! Она ведь была не просто повязана поверх головы, а мудрёным образом вплетена в причёску. Водрузить на голову башню, которую Ванцзи теперь носил в качестве заколки, было не легче. В конце концов, решив, что всё равно не собирается никому показываться на глаза, пока не вернётся Цзэу-цзюнь, Вэй Ин плюнул на всё и просто собрал волосы в привычный высокий хвост, перевязав их лентой с узором облаков. Но вскоре он захотел освежиться и направился купаться в холодный источник. Может, хоть после этого голова немного прояснится. Что-то белое и пушистое пронеслось впереди него в высокой траве. Затем ещё и ещё раз. Приглядевшись, Вэй Ин понял, что это были белые кролики. Очень много белых кроликов. В Облачных Глубинах, где нельзя заводить домашних питомцев. Уходя из Гусу, он не задумывался о том, что станет с теми кроликами. Оказалось, их не съели и не прогнали, напротив, они тут плодятся и размножаются. Вэй Ин наклонился и почесал за ушком одного из кроликов и зашагал дальше. Вскоре он оказался у источника. Сняв с себя одежду, Усянь погрузился в воду и принялся мыться. Проведя ладонями по спине, он с удивлением обнаружил на ней множество рубцов. Так вот что за шрамы имел в виду юный адепт! Всё страннее и страннее. Эти шрамы Ванцзи получил явно не в битве. Откуда тогда они взялись, и почему он не смог залечить их с помощью духовной силы? «Чего я ещё не знаю о тебе, Лань Чжань?», — подумал Вэй Ин и, дрожа от холода, выбрался на берег. Надевать на мокрое тело все эти одеяния, которые тут же к нему прилипнут и нисколько не помогут согреться, ему не хотелось (то, что он может согреть себя с помощью духовной силы, как-то не пришло ему в голову, настолько отвык ею пользоваться после утраты золотого ядра). К тому же, он подумал, что немного солнечных лучей этой бледной коже не повредят, и, раскинув руки, встал лицом к дневному светилу. Солнце ласкало кожу, как в детстве, наполняя тело теплом, а душу спокойствием, словно не было сожжения Пристани Лотосов, утраты золотого ядра и резни в Безночном городе. — Ванцзи!!! — раздался внезапно откуда-то сзади вопль Лань Цижэня. — Какое бесстыдство! Это так ты теперь медитируешь? Что с твоими волосами? А твоя лобная лента!.. Не иначе как решил меня в могилу свести! Вэй Ин принялся торопливо натягивать на себя одежду, путаясь в завязках. Вечно этот старый коз… учитель Лань на него орёт. Очень хотелось сказать ему, что вредно так нервничать — того и гляди, удар хватит. Но уста Усяня по-прежнему оставались запечатанными. Дядюшка Лань Чжаня по-своему истолковал его молчание: — Молчишь, упрямец? Своим поведением ты позоришь весь наш клан! А ведь такие надежды подавал, пока не связался с этим вольнодумцем из Юньмэна… Какой пример ты подаёшь юным ученикам? Сейчас же отправляйся к стене послушания и до вечера стой там на коленях. Делать нечего, пришлось подчиниться, чтобы старик не заподозрил, что в теле его младшего племянника поселился тот самый вольнодумец из Юньмэна. Острые камни, от которых не спасали тонкие одежды, пребольно впивались в колени, ноги затекли, темечко разогрелось на солнце, отчего голова снова начала побаливать, но хуже всего были вынужденная неподвижность и скука, из-за которой Вэй Ин дошёл до того, что начал читать надписи, выбитые на камне. К его удивлению, за эти годы количество правил заметно прибавилось. К возникновению некоторых из них он явно имел непосредственное отношение. Например: 3117 «На территории Облачных Глубин не разрешается ловить рыбу»; 3118 «Запрещается жарить рыбу, пойманную на территории Облачных Глубин»; 3346 «Не разрешается использовать на Учителе и других учениках талисманы, созданные с применением человеческой крови»; 3511 "Запрещено собираться после отбоя и распивать нелегально принесенный алкоголь»; 3752 "Не разрешается называть кого-либо из учеников ничтожным, подлым, лживым слизняком, даже если это правда»; 3869 "Не разрешается проносить, читать и, тем более, распространять на территории Облачных Глубин книги с весенними картинками»; 3999 «Не разрешается говорить учителям, что ты умнее их, особенно, если это правда». Чтение этих шедевров настолько развеселило Усяня, что на какое-то время он даже забыл, что отбывает наказание в теле Ванцзи, и он начал хихикать. Когда солнце стало клониться к закату, появился Цзэу-цзюнь. Наклонившись к Вэй Ину, он негромко сказал: — Ванцзи, что ты опять натворил? Вэй Ин, с облегчением почувствовав, что вновь может говорить, ответил: — Я купался голышом в холодном источнике, а потом так же загорал. А ещё неправильно повязал лобную ленту. — Идём, я причешу тебя, как в детстве, — Лань Сичэнь был очень осторожен в высказываниях, несмотря на то, что поблизости никого не было. — Судя по всему, скоро тут появится новое правило: «Запрещается загорать нагишом», — поднимаясь с колен, заметил Вэй Ин, и Лань Сичэнь не смог сдержать улыбки. — А можно мне что-то поесть? Я зверски проголодался за день. — Можно, только сначала приведём тебя в подобающий вид, — отозвался Лань Сичэнь. Медленно, словно просто прогуливались, они направились к домику, стоявшему особняком на краю поля горечавки. — Я только что читал про рыбу, и мне захотелось жареной рыбки. Ваш старик меня совсем замордовал, — пожаловался Вэй Ин. — Увы, рыбы в нашем меню нет. Дядя просто очень беспокоится о Ванцзи, — пояснил Цзэу-цзюнь. — Подозреваю, что шрамы на спине Ванцзи появились вследствие этого беспокойства, — не преминул съязвить Вэй Ин и сразу осёкся, заметив, как изменилось лицо Лань Сичэня. — Это было приемлемым компромиссом, чтобы сохранить ему жизнь, учитывая тяжесть его проступка, — вздохнул тот. — Какой проступок? Что такого Лань Чжань мог совершить? Убил и съел одного из кроликов? — возмутился Вэй Ин, в голове которого не укладывалось, что идеальный во всех отношениях второй Нефрит мог сотворить нечто такое, за что его наказали столь жестоко. — Обратить оружие против своих — весьма тяжёлый проступок. В кланах Цишань Вэнь и Ланьлин Цзинь лишали жизни и за меньшее, — туманно ответил Лань Сичэнь. — Но почему… зачем он это сделал? — недоумевал Вэй Ин. — Чтобы спасти того, кого, по мнению старейшин, не следовало спасать, — хоть Лань Сичэнь и пытался пояснить причину, но понимания Вэй Ину это не добавило. — Это из-за меня? — внезапно догадался он. — Я не виню вас. Ванцзи сам сделал свой выбор, руководствуясь не правилами ордена, а сердцем, — успокоил его Цзэу-цзюнь, вот только Усяню от этого почему-то сделалось ещё тяжелее на душе. Он был так виноват перед Лань Чжанем. Как он мог столько лет быть слепым? У холодного и сдержанного Лань Чжаня, оказывается, было сердце, и он давно отдал его одному недогадливому заклинателю тёмного пути, который этого не замечал и продолжал считать его своим врагом. Вэй Ин задался вопросом, как он сам относится к Ванцзи, и попытался найти на него ответ. Однозначно, Лань Чжань всегда ему нравился. Было время, когда Вэй Ин считал его своим другом. Он был бы готов умереть ради Лань Ванцзи, даже, когда они ссорились. Но означало ли это, что Вэй Ин испытывает к нему нечто большее, нежели дружбу? Ведь преданность ему Лань Чжаня была намного сильнее, чем бывает даже у лучших друзей, и он заслуживал в ответ не меньшей. Будь Лань Чжань девушкой, Вэй Ин не сомневался бы в своих чувствах, но они оба были мужчинами, а значило, что… «Какая разница, что это значит», — оборвал себя Вэй Ин. Лань Чжаня здесь нет, и он должен вернуть его назад в это тело, а сам уйти в небытие. Но, что, если Лань Чжань не успокоится на этом и снова захочет принести ему в дар своё тело? Существует ли способ остаться в этом мире им обоим? Он должен найти решение, да поскорее, а не тратить время, распивая вино и загорая на солнышке, когда неизвестно что случилось с душой Лань Чжаня.