Бескорыстное желание

Чтобы вернуть душу Лань Чжаня в его тело, Вэй Ин с радостью пожертвовал бы своей, но был не уверен, что это сможет разорвать эту связь, не превращая их жизни в бесконечный круговорот жертв. Поэтому нужно было найти тело, в которое можно было бы призвать его душу. Мысль о том, чтобы отнять жизнь у другого заклинателя, дабы вернуть её Лань Чжаню, Вэй Ин сразу отмёл как недостойную. Тем более, что Ханьгуан-цзюнь никогда не принял бы подобную жертву и не простил бы его. Кроме того, Лань Чжань был уникален именно сочетанием физической красоты, духовной силы и чистоты, которые так поразили Вэй Ина в день их знакомства. Поэтому больше всего на свете Вэй Усянь хотел вернуть Лань Чжаню его родное тело, чтобы больше не чувствовать себя вором, глядя на отражение чужого лица в зеркале. Значит, сначала нужно найти себе подходящее тело и до мельчайших подробностей продумать и подготовить ритуал, который переместит туда его душу, как только он запустит процесс возвращения души Лань Чжаня в его родное тело. Однако это было слишком запутанно и крайне сложно реализовать без посторонней помощи, а доверить свою тайну Вэй Усянь не решился бы никому. Был, конечно, Лань Сичэнь, однако не следовало злоупотреблять его доверием и ставить перед столь сложной морально-этической проблемой и рисковать его репутацией, если вдруг что-то пойдёт не так. Поэтому Вэй Ин продолжил свои изыскания, всеми правдами и неправдами уклоняясь от встреч с Лань Цижэнем, а от занятий с учениками последний сам отстранил его после того, случайно увидев, как он учил Лань Сычжуя фехтовать гуцинем. — Как можно драться музыкальными инструментами?! — воскликнул тогда учитель Лань, хватаясь за сердце. — Когда речь идёт о жизни и смерти, а у заклинателя в силу тех или иных причин нет при себе меча, нужно суметь защитить себя и окружающих тем, что есть в наличии, будь то талисманы, гуцинь или флейта. Ведь враг не станет ждать, когда ты сумеешь отыскать подобающее оружие, а нечисти неизвестны такие понятия, как милосердие и благородство, — объяснил тогда Вэй Ин, однако строгий Лань Цижэнь не счёл такое объяснение удовлетворительным и отправил младшего племянника подумать над своим поведением в ледяной пещере. Это оказалось весьма кстати, потому что появилось время обдумать написанное в одной из последних прочитанных Вэй Усянем книг в запретной секции библиотеки. Тот манускрипт, настолько ветхий, что едва не рассыпался в его руках, гласил: «Такие бескорыстные созидательные желания — настоящая высшая магия, сами по себе, без дополнительных заклинаний, потому что они сродни той силе, благодаря которой возникла и существует жизнь. Древние считают, что объяснить феномен страстного бескорыстного желания нельзя и научиться ему, как учатся другим магическим приёмам, невозможно, но иногда в момент наивысшего вдохновения это может получиться само» [1]. Вроде бы никаких практических советов, но именно эта мысль вдохновила Вэй Усяня на невозможное. Лань Чжань ничего не хотел от него лично для себя, ему нужно было лишь, чтобы он, Вэй Ин, просто жил. Духовные заслуги Лань Чжаня оказались достаточно велики, чтобы его желание сработало вместе с ритуалом пожертвования тела, склеив осколки, на которые разбилась душа Вэй Ина, и, призвав её в это тело. Сейчас тело Лань Чжаня вместе со всеми своими духовными силами было в распоряжении Вэй Усяня, а значит, он обязательно разыщет и вернёт к жизни Лань Чжаня, ведь их связь — одна из самых крепких в мире. Она выдержала испытания расставанием, временем и даже смертью. Вот, если бы можно было одной лишь силой желания создать для Лань Чжаня новое тело, такое же прекрасное, как его настоящее, но без этих уродливых шрамов на спине… Однако непреложный закон природы и один из основополагающих магических принципов гласили, что невозможно создать живое из неживого, что ничто не возникает из ниоткуда, и всё имеет свою цену — если получаешь что-то столь ценное, как жизнь, то и взамен должен отдать не меньшее. А если расплачивается не сам заклинатель (своими духовными или физическими силами, кровью, а то и жизнью), то вместо него непременно придётся расплатиться кому-то другому. Вэй Ин знал это, как никто другой, потому что в прошлой жизни за его опасные таланты пришлось расплатиться жизнью милой шицзе и множеству ни в чём не повинных людей. Поэтому эту идею, сколь бы заманчива она ни была, Вэй Усяню пришлось отбросить и вплотную заняться претворением в жизнь более реальной, но не менее сложной в воплощении. Для этого ему понадобится: найти пострадавшего на ночной охоте заклинателя, чью душу сожрала нечисть, оставив неповрежденным тело; переделать ритуал обмена душ так, чтобы совместить его с ритуалом призыва души. Продумыванием вышеозначенного он и занимался в течение всей недели назначенного ему наказания и вышел из ледяной пещеры с готовым решением. На написание необходимых талисманов у него шло пять дней. Теперь нужно было отыскать душу Лань Чжаня, тело для себя и провести ритуал. Сидя в Облачных Глубинах, этого не сделаешь, поэтому, Вэй Ин решил отправиться в дорогу. Перед уходом он встретился с Лань Сичэнем, чтобы попрощаться. — Цзэу-цзюнь, прошу разрешения покинуть резиденцию ордена, — замерев в поклоне перед Лань Сичэнем, начал Вэй Ин. — Неужели это так необходимо? Ты ведь ещё не прочитал все книги в запретной секции библиотеки, — в словах Лань Сичэня явственно прозвучало нежелание терять хотя бы физическую оболочку брата. Но не думает же он, что Вэй Ин сможет вечно притворяться Лань Чжанем или прятаться от Лань Цижэня? — Или, быть может, ты уже нашёл то, что искал? — Нашёл, но я боюсь, вам не понравится то, что я собираюсь сделать, — признался Вэй Усянь. — В рукописях был ритуал обмена душ, но обменяться ими можно лишь живым. Сколь бы я ни бился, я не смогу сделать мертвеца живым. Поэтому мне нужен заклинатель, чья душа была повреждена или поглощена. Я помощи у вас просить не вправе, чтобы не пострадали честь ордена и ваш авторитет. Поэтому я вынужден уйти, но непременно вернусь, надеюсь, вместе с Лань Чжанем. Обещаю, что больше не собьюсь с пути и не стану никого убивать, но здесь я связан по рукам и ногам. — Жизнь каждого заклинателя — это дорога, и, только, преодолевая трудности на ней, можно продолжать совершенствовать душу и тело. Будь по-твоему, — вздохнул глава Лань. — Но знай, мне будет не хватать вас обоих. *** Простившись с ним, Вэй Ин отправился в дорогу, взяв с собой Бичэнь и гуцинь Ванцзи, а также множество новых талисманов, способствующих призыву и обмену душ. Остановившись на ночлег в лесу, он достал из чехла и положил на колени цинь, привычно приготовившись играть Расспрос, и вдруг замер, поражённый неожиданной мыслью: «А что, если душа Лань Чжаня не могла прорваться через барьер Облачных Глубин и потому не отвечала раньше. А, может, не хотела отвечать?» Вэй Ин уже убедился в том, что Расспрос не работал, поэтому нужно было что-то другое, более личное, что затронуло бы душу Ванцзи, которая ушла за грань между миром живых и миром духов, и напомнило бы ему о земном. Что может быть более личным, чем та песня, которую Лань Чжань напевал ему в пещере черепахи-губительницы, когда они оказались там заперты вдвоём? Вэй Ин тронул струны, и полилась мелодия, полная грусти и любви. Закончив эту песню, он сыграл Призыв, обращаясь к Лань Чжаню и требуя ответа, после чего замер и превратился в слух. Несколько мгновений тишины, пока не дрогнула струна, рождая новый звук, показались Вэй Ину вечностью. — Я здесь, — отозвался, наконец, Лань Чжань. — А почему до этого не отвечал? — пальцы Вэй Ина вновь коснулись струн, и зазвучала требовательная мелодия Расспроса. — Чтобы не надеялся вернуть меня и не наделал глупостей, — ответили струны, перебираемые призрачными пальцами. — Мы всё равно с тобой связаны, и тебе от меня не скрыться даже в мире мёртвых. Или ты забыл, что я могу поднять любого? Как ты посмел запереть меня в Облачных Глубинах, обрекая на жизнь в твоём теле под гнётом четырёх тысяч правил и осознания того, что я не стою этой жертвы? Неужели ты думал, что я с этим смирюсь? — возмущённо пропели струны, подчиняясь Вэй Усяню. — Я больше не мог без тебя жить, — ответил дух Лань Ванцзи через его гуцинь. — По-твоему, я могу?! — забыв, что живые не могут разговаривать с мертвецами, воскликнул Вэй Усянь. Затем спохватился и сыграл эту же фразу. — Прости, но я хотел как лучше, — тренькнули ему в ответ струны гуциня. — Чувствовал себя виноватым за то, что не сумел тебя спасти. — Поэтому заставил меня почувствовать вину за то, что твоя жизнь ради моего возвращения оборвалась раньше срока? — с горечью сыграл Вэй Ин. — Прости, — снова сорвалось со струн. — У А-Юаня будешь просить прощения, когда я тебя вытащу в ваши долбанные глубины, — мстительно сыграл Вэй Ин, но быстро опомнился и попросил: — Пожалуйста, не обижайся и останься со мной. — Я всё время был рядом, — пропели струны гуциня. — Тогда больше не молчи, — сыграл Вэй Усянь и только после этого понял, свидетелем какого бесстыдства мог стать Лань Чжань. — Хорошо, — раздалось в ответ. Больше не чувствуя себя одиноким, Вэй Ин разжёг костёр талисманом огня и перекусил взятыми с собой лепёшкой и яблоками. Затем улёгся спать, укутавшись лёгкой, но тёплой накидкой Гусу. Завтра он продолжит свой путь к горе Луаньцзан. Уж там-то точно найдётся кто-нибудь, пострадавший от нежити, чьё тело можно будет использовать для проведения ритуала.