Грозовые тучи над Лавендер-Хилл

      Тамара не ошиблась: котенок действительно был в опасности.       Он впивался тонкими, словно стилет, когтями в толстую, эбонитовую кору, истощенно попискивая. Его яркая, терракотовая шерсть стояла дыбом, напоминая своей неухоженностью щетку, а в поблескивающих пюсовых глазах отчетливо читался ужас. «Вот черт!».       Когда-то давно Тамара лазала за животными на высокие деревья. Часто с них падала, разбивала коленки в кровь, царапала руки и ноги, путалась длинными волосами за когтистые ветви, нередко позволяла котятам оставлять на себе уйму тонких, болезненных шрамов. Однажды один до безумства испуганный кот, загнанный чуть ли не на саму верхушку ясеня бездомными псами, чуть не откусил ей мочку уха. Но это было давно, но сейчас ее охватывала почти настоящая паника.       Что же теперь делать? Извечный вопрос сейчас был для Тамары актуальным. — Как ты туда вообще забрался?! — как можно громче спросила девушка, словно животное могло ей ответить.       Котенок тихо пискнул, уставившись остекленевшим взглядом на Тамару.       Риджуэлл глубоко вздохнула, затем — тихо выдохнула, закатила рукава толстовки, осмотрелась.       Дерево казалось старым и надежным, но некоторые из ветвей не внушали доверия. Они угрожающе покачивались на ветру, беспокойно шелестели густой листвой, тихо поскрипывали и будто были готовы сломаться в любой момент — только ногу поставь. Риджуэлл это совсем не нравилось.       И как только этот котенок смог залезть так высоко? На великого покорителя деревьев он едва был похож из-за своего истощенного вида. Впрочем, факт оставался фактом — ему срочно нужна была помощь.       Девушка поставила одну ногу на ствол, рукой ухватилась за ближайшую ветку, взобралась, переваливая вес тела на опирающую ногу. Это оказалось сложнее, чем в детстве. Но нужно было продолжать.       Риджуэлл чувствовала, как за каждым ее движением наблюдают с откровенным любопытством, любой жест подвергался критической оценки со стороны котенка, и потому сделать ошибку Тамара не имела права.       Подошва кед скользила по коре, влажные от пота ладони кололи худощавые ветки, и ноги будто вот-вот были готовы подкоситься. Страх накрывал холодными волнами.       Зачем она в это ввязалась? Тамара уже почти ненавидела свое решение, но ничего поделать уже не могла. Ей оставалось лишь продолжать взбираться наверх, пытаясь не наступить на ненадежные ветки, чтобы не упасть раньше времени. А в то, что она упадет, девушка была почему-то уверена.       Риджуэлл закинула ногу на соседнюю ветку, ухватилась за другую. Что-то под ней протяжно скрипнуло, прогнулось, затрещало.       Сердце ухнуло, и внутри будто что-то оборвалось, упало, превратившись в растекающийся по грудной клетке липкий, сдавливающий страх. — Так, — протянула она, чтобы успокоить себя, — только не падать, только не…       Ветвь пронзительно затрещала, и если бы девушка не перешагнула на соседнюю, то упала бы вместе с ней, переломав ноги. Пальцы стали бесполезными кусками мяса на костях, сердце теперь безумно стучало в висках, и кровь будто закипала в жилах.       Котенок запищал: тело его дрожало, каждая мышца была напряжена. Тамаре было не лучше.       Она могла все бросить и полезть обратно, ее бы никто не осудил. Никого поблизости не было. Но что если из-за ее трусости пострадало бы животное? Тогда совесть Тамары сожрала бы ее заживо безграничными напоминаниями.       Нет, отступать она не собиралась. Ее учили тому, что приступив к делу, его нужно закончить.       Забравшись на еще одну ветку, Тамара была у цели. Котенок смотрел на нее с нескрываемой мольбой и в то же время подозрительностью. Девушка потянулась за ним, с трудом отцепила его от ветки и сунула его в карман толстовки. К счастью, он был достаточно большим для небольшого животного. — Что ты, черт возьми, там делаешь?       От неожиданности Риджуэлл чуть не потеряла равновесие.       Она будто была соткана из воздуха и солнечной пыли, и потому Тамара не слышала ее шагов.       Она выглядела примерно одного с Тамарой возраста, но из-за причудливой челки, напоминающие чем-то рога казалась выше ее. Солнце будто обсыпало позолотой ее загорелую кожу с медовым отливом, и волосы цвета то ли колосьев спелой ржи, то ли оливковых ветвей переливались на свету, поблескивали янтарным блеском.       Но самым притягательным в ней были глаза. Они были цвета холодного благородного металла и величественной платины, переливающейся на свету неограненным алмазом. В них сочеталась загадочность английского неба во время осенних дождей и серости утренней Темзы. Тамара могла поклясться, что никогда в жизни не видела таких пронзительных, выжигающих своим холодом душу глаз и, наверное, никогда не увидит.       На мгновение Риджуэлл забыла о страхе, смотря в осоловелою морозь чужого взгляда. — Ты меня слышишь? — она сделала шаг к дереву, также с интересом рассматривая Тамару.       Забавно, должно быть, выглядела она в этот момент. — Не нужно так пугать, — ворчливо проговорила Риджуэлл. Неожиданный свидетель ее благородства был совсем некстати. Ветка под ее ногами предупреждающе скрипнула, и Риджуэлл тут же перешагнула на другую, пониже. Все это время за ней наблюдали с интересом и нескрываемой насмешкой, — я чуть не упала. — Нужно крепче держаться, — цокнула языком, ухмыльнулась, обнажив ряд ровных, жемчужно-белых зубов, — ты решила детство вспомнить или…       Тихое «мяу» послышалось из кармана Тамары, прервав девушку. Серые глаза наполнились непониманием, граничащим с удивлением, а затем засияли детским задором. Риджуэлл чувствовала, как в кармане нервно цепляются за ткань, пытаются вильнуть хвостом, но не покидают безопасное, хотя и тесное убежище. — Ты серьезно? — чуть ли не смеясь. Тамару на мгновение сконфузило. — Котенок?       Что смешного было в том, что Риджуэлл, рискуя собственными костями, полезла почти на вершину дерева? Это, конечно, могло выглядеть забавно, но, во всяком случае, смеяться уж точно не тактично и грубо. — Сам бы он не слез, — объяснила Тамара, как можно упрямее, —Ему нужна была помощь. — Вот как? — на этот раз ее тон звучал куда более насмешливо. — А тебе-то она не нужна? — Нисколько.       Будто в доказательство своих слов, Риджуэлл начала спускаться: медленно и осторожно, но куда увереннее, чем впервые. Теперь она знала все ненадежные ветки почти наизусть.       За каждым ее шагом наблюдали намного внимательнее, с нескрываемой иронией, перерастающей в нечто напоминающее в легкую издевку.       Тамару это уже начинало бесить. Вывести Риджуэлл из себя — не самая легкая задача, но у этой девчонки с до жути красивыми глазами это почти получилось. Еще одна язвительная фраза, и мир должен был затянуться алым туманом гневом. Странно, что столь безобидными фразами она смогла вывести Тамару из себя. Видимо, у этой незнакомки был к этому талант, причем неплохой. — Глупо рисковать жизнью ради котенка, — спустя минутного молчания подает голос незнакомка, когда Риджуэлл добралась до предпоследней ветки. Еще немного, и она спасла и себя, и котенка, даже ни разу не упав! Значит, подвело ее чутье, — не находишь? — Не находишь, что мне совершенно плевать? — буркнула Тамара. Прозвучало грубо, но сейчас это не играло никакой роли, она злилась.       И это сыграло с ней злую шутку. Полностью вовлеченная своими гневными мыслями, Тамара поставила ногу не на ту ветку.       Отвратный хруст заставил замереть сердце и кровь превратиться в лед. Непростительная ошибка.       Крик застрял в горле, и Риджуэлл полетела вниз, словно камень. Все, что ей оставалось — смириться и закрыть глаза, чтобы не было так страшно.       Ветки хлестнули ее по лицу, царапали кожу, рвали ткань.       Мгновение, — и Тамара почувствовала, как падает на что-то, валит на жесткую, горько пахнущую землю. Резкая боль, словно удар молнии, пронзила колено, растеклась судорогой до щиколотки. — Черт! — Тамара впилась пальцами в землю, сжала ладонь в кулак, зашипела сквозь стиснутые зубы. — Встань с меня, — ее пытаются оттолкнуть. Риджуэлл чувствует запах сигарет, смешивающийся с ароматом жженого сахара и ментолом. Странное сочетание, отмечает Тамара.       Риджуэлл поднимает взгляд и вздрагивает. Стальные глаза теперь до ужаса близко, смотрят на нее с нескрываемой злостью, будто искрятся в лучах солнечного света.  — Какого черта? — Тамара пытается подняться, но боль вновь пронизывают ногу, заставляя оставаться ее на месте. — Как ты… — Тебя ловила, — голос девушки напоминает разъяренный рык, отчего Риджуэлл пятится назад, отстраняется, — и поймала. К сожалению. — Я тебя об этом не просила, — недовольно фыркает Тамара. Она совершенно не виновата в том, что незнакомка переоценила свои возможности, и Риджуэлл упала прямо на нее. Если бы ее не злили, она бы могла вполне спокойно спуститься.       В ответ — недовольный взгляд и злое хмыканье. Незнакомка поднялась на ноги, протянула руку с явным нежеланием помогать. Риджуэлл проигнорировала ее помощь, самостоятельно встав. Боль моментально усилилась, глухо отозвалась в пояснице. Тамара болезненно поморщилась. — Как знаешь, — незнакомка пожала обтянутыми красной толстовкой плечами и начала уходить: спокойно и быстро. У Риджуэлл осадком осталось чувство некоторой вины.       Мысли жужжали в голове, подобно разъяренным пчелам. Она должна была быть благодарной за то, что ей пытались помочь. Но гордость и гнев всегда оказывались превыше других эмоций, и потому так губительны для души.       Через минуту незнакомка исчезла из поля зрения Тамары.       День начинал приобретать не самые приятные краски.