Грозовые тучи над Лавендер-Хилл

      Страх недолговечен. Особенно для тех, кому становится скучно бояться.       К сожалению, скука всегда для Тамары была главным врагом. Все, рано или поздно, превращалось для нее в угнетающую рутину, и девушка стремилась как можно скорее найти себе занятие.       Однако, сидя в четырех стенах, найти что-нибудь интересное было намного сложнее.       Сад был восстановлен через три дня: работы было немного, поэтому вдвоем с Викторией они вполне справились. Патрик так и не возвращался. Зато приходящие в их дом соседи теперь приносили с собой слухи об убийстве Дейзи Бейкер. Видимо, об этом уже знали все, что было неудивительно. В тихих городках подобные инциденты являются преступлением века. К счастью, о том, что Тамара является выжившим свидетелем в Лавендер-Хилл знали только Виктория и Бейкеры которым было запрещено разглашать ее личность. Иначе от Риджуэлл не отстали бы с расспросами.       Впрочем, девушка даже была согласна и на подобное. Теперь ей еще больше не хватало общения.       Конечно, вечером ей удавалось поговорить по телефону с матерью и лучшей подругой Сьюзан, но этого было недостаточно. Да и с каждым днем тоска по Лондону, друзьям и дому возрастала: то ли из-за того, что дни она постоянно коротала в саду, то ли из-за рассказов подруги о веселье в столице и о том, как по Тамаре все соскучились.       Глупо, конечно, было надеяться на что-то другое, оставаясь в городе. Но полная изоляция от внешнего мира убивала девушку, и единственным спасением было выбраться в центр. Что она и планировала сделать.       Виктория ее поначалу не отпускала. Обоснованный страх плотно засел внутри нее, но удержать подростка почти невозможно, особенно, когда он уверен в правильности своего решения. И потому после долгих уговоров Тамаре все же разрешили прогуляться. Не больше двух часов, но этого для девушки казалось вполне достаточно.

***

***       Город приветствовал ее: настороженным взглядом, нерешительными улыбками, хмурой враждебностью, откровенным любопытством, доброжелательными кивками, дружескими возгласами, — но никто с безразличием. Новые лица в Лавендер-Хилл — нечто удивительное для местных и потому такое неоднозначное. Угрюмые старики, о существование которых уже давно позабыли уехавшие дети, смотрели на гостей городка с неприязнью. Бабушка всегда говорила, что такие люди глубоко несчастны и одиноки, и Тамара ей верила. Те, кто поглядывал оценивающее, скорее всего, сплетники. Всех тех, кто ее дружелюбно приветствовали, Риджуэлл знала: они приходили к Виктории.       Людей на улице было не много, но все взгляды были направлены на девушку, заставляя напрячься каждую клетку ее тела.       Можно было ожидать такой прием, ведь ее почти никто не видел: когда она приехала в Лавендер-Хилл, город еще спал, злополучным вечером — уже засыпал. Также, возможно, причиной такого интереса стало и убийство. Странным и ужасным было совпадение: появление Риджуэлл в городе и громкое преступление.       Вряд ли кто-то помнил Тамару маленькой девчушкой в забавном синем комбинезоне, постоянно таскавшейся со старым, потрепанным медвежонком Томом, который был старше ее самой. В глазах местных жителей, должно быть, она стала той самой девушкой из города, принесшей несчастье в их маленький, тихий городок. И это удручало.       Риджуэлл свернула в знакомый сквер.       В нем совсем ничего не изменилось. Будто не было ни проливных дождей, ни рассекающей темное небо молний, ни свирепого ветра. От пруда все так же тянуло приятной прохладой, а невероятно яркие клумбы наполняли воздух сладковатым, цветочным ароматом. Внезапно Риджуэлл остановилась, зацепившись взглядом за странный силуэт, стоящий под кроной одного старого дерева. Смутным очертанием незнакомая фигура безмолвно стояла и, кажется совершенно не двигалась. Судя по росту, это был ребенок.       И что-то было в этой ситуации тревожным. Мысли заполонили голову девушки, стали тесниться в черепной коробке, перебивая друг друга. Риджуэлл не знала, что ее так обеспокоило, но было что-что гнетущее, странное в этом ребенке. Но что?       Тамара прислушалась и с удивлением поняла, что вокруг тихо. Не было слышно ни голосов, ни смеха, ни шагов. Даже ветер замолк, прекратив шептаться травой и листвой. Неужели этот ребенок здесь совершенно один? Кто отпустит его без сопровождения, учитывая то, что убийца до сих пор не пойман? Девушка вздрогнула, и по ее спине пробежали мурашки, пронизывающие тело холодом. Может, он потерялся?       Глупо было лезть туда, куда ей не следует. Тамара сама прекрасно понимала, что она не та благородная и добрая главная героиня, о которой пишут приключенческие романы. Она обыкновенная, совсем. Но все равно какие-то глупые и опасные ситуации продолжали ее преследовать. И добром это явно не кончится.       Риджуэлл вздохнула. Во всяком случае, ей лучше проверить все ли с этим ребенком в порядке. — У тебя что-то случилось?       Тамара не ошиблась. Это был мальчишка лет семи или восьми с по-детски большими, светлыми глазами, которые искрились неподдельным интересом. Он смотрел на Риджуэлл так, словно для него она была новой, совершенно незнакомой, но интересной игрушкой. И все так же стоял на одном месте. Это настораживало. Обычно, потерявшиеся дети ведут себя совершенно по-другому: Тамара уже сталкивалась пару раз с подобным, и потому немного об этом знала. Но этот ребенок был совершенно спокоен. Он не плакал, не звал на помощь, не бродил в поисках тех, кто может ему помочь. Его взгляд не походил на взгляд ребенка, и бы Риджуэлл могла бы смело подумать, что эти глаза принадлежат вполне взрослому человеку.       Возможно, он и не потерялся вовсе? Получается, Риджуэлл вновь зря полезла не в свое дело и потеряла драгоценное время, за которое она могла спокойно дойти до центра. — Спасибо, — неожиданно сказал мальчишка, и зашелестевшая листва утопила в собственном шепоте его тихий голос.       Тамара удивленно округлила глаза. Этот мальчишка поблагодарил ее? Но за что? Или ей всего-навсего показалось. — Ты спасла моего котенка, — бледные губы ребенка несмело растянулись в еле заметной, благодарной улыбке, от которой девушке стало не по себе. В ней было что-то странное, можно даже сказать жуткое. Но что, Риджуэлл не знала, — а я думал, мимо пройдешь. Все мимо проходят... Тамара уже давно забыла о спасенном котенке, и потому не сразу поняла, о чем говорит мальчишка. Неужели он видел, как она полезла за несчастным животным? Риджуэлл могла поклясться, что рядом детей поблизости не было.       Тогда откуда он знает? Спрятался и наблюдал? Девушка быстро взглянула по сторонам: спрятаться поблизости негде. Странно.       Впрочем, он мог прийти, когда Тамара уже взобралась на дерево. Тогда по сторонам она не смотрела. — Рада была помочь, — кивнула девушка, — но что ты делаешь здесь совсем один?       Тут же улыбка ребенка стала шире. Неестественной, натянутой. До жути неправильной. Что-то болезненно сжалось в грудной клетке, и у Тамары не осталось сомнений, что что-то здесь не так. Необъяснимый страх кольнул кончики пальцев сотнями невидимыми иглами. — Я ждал тебя, чтобы сказать спасибо, — голос мальчишки теперь напоминал гром, заглушающий все другие звуки. Рефлекторно девушка отшатнулась на пару шагов от ребенка, — а тебе уже надо идти.       Он смотрел на нее выжидающе, но не двигался. Губы его будто окаменели, и ни одна мышца на детском лице не дрогнула. И взгляд его стал остекленным, безжизненным. Прямо как у Дейзи...       Что-то внутри кричало Риджуэлл, что нужно уходить. Необъяснимая тревога и страх, больше похожий на животный ужас, сейчас бушевал в висках горячей кровью: она уже чувствовала подобное на пороге Бейкеров.       И Тамара не стала спорить с собственным предчувствием, зная, чем это может закончиться. Она развернулась и пошла прочь, борясь с желанием бежать со всех ног. Кем бы этот мальчишка ни был, с ним что-то не так.       Или что-то не так с самой Тамарой?       У выхода из сквера Риджуэлл наконец остановилась. Голова гудела, словно внутри нее был улей с обезумевшими от ярости пчелами, ноги побаливали, а сердце глухо билось об грудную клетку, будто пытаясь вырваться наружу. "Что, черт возьми, творится?".