Магловские игры. Сопротивление.

Гарри Поттер стоит передо мной высокий, гибкий, с прищуренными зелеными глазами, внимательным взглядом. Его волосы отросли по плечи, одежда совсем не похожа на ту, в какой обычно ходят волшебники. Бежевые брюки из какого-то плотного материала, болотно-зеленый свитер с широким воротом. Этот подчеркнуто маггловский вид напоминает мне о миссии, возложенной на меня Повелителем. Я собираюсь и проверяю свои ментальные блоки. Поттер сверлит меня взглядом несколько минут, и тишина звенит в звуконепроницаемой комнате. — Итак, зачем вы искали нас? Не тороплюсь с ответом. Я не сомневаюсь в том, что за нами внимательно наблюдают, поэтому требуется вести себя осторожно. — Я уже сказал. Хочу вступить в сопротивление. Поттер прищуривается ещё больше, словно кошка, долго молчит, я вижу, как слегка напрягаются его руки, но на лице так ничего и не отражается. — На сыворотку правды у вас иммунитет. — Роняет он задумчиво и невпопад, — я и не ожидал другого, поэтому, ваши слова голословны. Я был бы глупцом, если бы поверил в них. А глупцы в наши времена не выживают. — Почему вы так решили: насчет сыворотки? Он усмехается. — Иначе, вам бы не удалось сказать последнюю фразу. Вода в стакане. Ну конечно. Снейп, ты идиот. Должно быть, они где-то достали сыворотку, сварить же не могли! — Удивляетесь, что не смогли опознать зелье в воде? — проницательно спрашивает Поттер, — не переживайте, это ведь вы её сварили когда-то. Поэтому, и нет ни вкуса, ни запаха, ни даже следа магического заклинания, применяемого в конце. — Откуда у вас моя сыворотка? Но Поттер лишь холодно улыбается тонкими сухими губами. Он продолжает всматриваться в меня, будто что-то хочет увидеть за окклюменционными щитами. Но это бред! У него подавители на руках, магией он не владеет. — Итак, возвращаемся к нашему вопросу: зачем вам сопротивление? Теперь молчу я. — Вы же не надеетесь, что я поверю тому абсурду, который вы выкрикнули в порыве отчаяния? — О том, что я в вас влюблен? — хладнокровно повторяю я, — конечно, нет. Но все же, я добился, чего хотел — вы здесь. — Я здесь, поэтому говорите, что хотели. У меня и без вас достает дел. «А мальчик вырос, — думаю я с каким-то мрачным удовлетворением, — пронзительный взгляд, собранность. Его невозможно чем-то смутить или запугать» — Альбус мог бы гордиться вами, Поттер. Ничего не меняется в лице Гарри Поттера при упоминании наставника. Ни один мускул не вздрагивает. Через мгновение молчания он спокойно отвечает: — Чего нельзя было бы сказать о вас. В ответ я выдаю ядовитую улыбку. — Теперь, когда мы обменялись любезностями, мы можем, наконец, перейти к делу? — спрашивает он все так же невозмутимо. — Наш мир таков, что в нём победило зло. Хотите вы того или нет, Темный Лорд у власти, и нам этого не изменить. — Если вам нечего больше сказать, тогда вы пришли зря, Снейп, — резко отзывается Поттер. — Да. Мне нечего больше добавить, — говорю я негромко, — скажите, а вы правда ожидали, что я и подобные мне выйдут на улицы с транспарантами, флагами и потребуют свергнуть Темного Лорда? — Что значит, «подобные вам», предатели, вы имели в виду? — осведомляется Поттер нейтральным тоном. — Умные люди. Умные, подобно мне, Поттер. Он молчит, только вновь обыскивает меня взглядом. Я буквально ощущаю, как он пытается угадать правдивость моих слов. Это воодушевляет. — Поттер, вы давно были на поверхности? Вы знаете, что там происходит? — Мы знаем все, что происходит. — Нет, вы меня не поняли. — Делаю многозначительную паузу. Привычка, оставшаяся со времен преподавания. Такая пауза в лекции означала «даже самым тупым приготовиться слушать». — Вы слышали крики умирающих детей? Чувствовали смрад разложившихся тел, валяющихся прямо на улицах города? Видели своими глазами, что происходит повсеместно с рабами, как они живут и как они умирают в резиденциях Пожирателей смерти? Прогуливались ли вы по абсолютно пустым загородным улицам, понимая, что всех здесь вырезали, словно скот, люди, которые считают тебя своим другом? Которые приходят к тебе на стаканчик виски, рассказывают об очередных сексуальных победах над беззащитными юными рабынями? Вы представляете себе, что бы я смог рассказать им в ответ, Поттер? Тишина висит такая, что мой собственный голос отражается от стен и звучит громко и хлёстко. — Вы шесть лет сидите вдалеке от реалий нашего мира, Поттер. Да, вы в курсе событий, но вы не можете прочувствовать всего этого кошмара, в котором я живу каждый день и каждую ночь. Пока сами не окажетесь в том же кошмаре. Если вы из своей крысиной норы смогли бы увидеть доказательства моей невиновности, а Темный Лорд хоть на секунду усомнился бы в моей верности — где бы я был сейчас? После звенящей паузы я добавляю почти шепотом: — Несомненно, я был бы жив. Мне просто не дали бы умереть. Еще долгое, долгое, долгое время… Он молчит и стоит, словно скала, омываемая моими страшными словами, будто погрязший во всей этой крови вместе со мной. Его взгляд стеклянный, обращённый к событиям из прошлого, безучастный к настоящему. Наконец, лицо Поттера слегка искажается гримасой злости и отчаяния, но это настолько неуловимое изменение, что я не могу разобрать, показалось мне или нет. Поттер легким движением отталкивается от стены, подходит ко мне вплотную. Я опускаю взгляд вниз, поскольку он на голову ниже. Ощущаю слабый металлический запах, исходящий от него, разглядываю не по годам испещренный мелкими морщинками лоб, натыкаюсь на взгляд. Таким взглядом можно убить на месте. — Поклянитесь памятью моей матери, что вы не действуете по приказу Волан-де-Морта. … запах хлеба, льняная скатерть на траве, она лежит, зацелованная солнцем, в простом желтом ситцевом платье, отщипывает загорелыми пальчиками кусочки свежего хлеба. Крошки падают вниз… Смеется, глядя на меня зелеными глазами… Воспоминание такое яркое и неожиданное, что я неосознанно делаю шаг назад. Поттер наблюдает моё смятение, и в глазах его мелькает отблеск той боли, с которой я живу всю жизнь. Лили нас обоих оставила на этом свете с болью. — Откуда вы знаете? — глухо, тихо, со злостью. Он молчит мгновение, приподнимает черноволосую голову упрямо, словно собрался спорить. — Дамблдор рассказал мне перед смертью. Между нами повисает снова тяжелое молчание, в котором каждый варится, словно в котле с кипящим маслом. Наконец, я хрипло выдаю. — Клянусь. Поттер не отводит от меня глаз, и короткое слово что-то меняет в его лице. Я проговариваю медленно: — Моя жизнь, как и ваша — кромешная тьма. И Сопротивление — единственный слабый луч света в этой тьме. Возможно, я был на стороне света не всегда, но поверьте мне, Поттер, я заплатил сполна, и больше не имею права на ошибку. Я могу предложить вам все свои навыки шпиона, которому неплохо удаётся выживать в нынешнем мире, подумайте, ведь, как я понимаю, все зависит от вас… Если бы между нашими взглядами в этот момент кто-то безумный поднёс лист бумаги, он бы воспламенился без всякой магии. Напряжение висит невероятное. Поттер задумчиво смотрит на меня еще секунду, а потом разворачивается. — Следуйте за мной. Он быстро идёт к двери, и она как будто открывается сама. За дверью — тёмный коридор с серой стеной, Поттер быстро растворяется там. Я мгновение медлю, а потом устремляюсь за ним. Когда я покидаю свою камеру, я оказываюсь в длинном коридорчике. От одной стены можно дотянуться до другой без усилий, путь освещают тусклые лампы, по полу тянутся толстые кабели. Я направляюсь к выходу, и когда выхожу, вижу их. Людей, которые все это время наблюдали за мной. Из них мне никто не знаком. Четверо человек сидят перед огромным стеклом, прямо за которым — моя камера. Перед ними столы, на них - мониторы и переговорные устройства. Четверо мужчин смотрят на меня с любопытством, на их руках нет подавителей. Значит, это магглы. — Это комната переговорного центра, — ко мне подходит Поттер, сложив руки на груди и мрачнее тучи. — Часть нашей лаборатории. Я оглядываюсь и замечаю-таки знакомое лицо. На меня из темного дверного проёма презрительно смотрит Рон Уизли. Сопротивление изрядно потрепал младшего сына Молли и Артура. Волосы его висят вокруг лица, неряшливо отросшие и давно нечесаные, наспех откинутые за спину. Одежда на нём висит мешком, джинсы грязные, тыльные ладони больших рук в пятнах. Поттер подходит к нему и кладёт руку ему на плечо, говорит что-то тихо. Уизли сначала неприязненно смотрит в ответ, потом вздыхает, кивает и уходит. На меня он больше не обращает внимания. — Идемте, профессор. — Вы со своим давним другом не слишком ладите теперь, я правильно понимаю? Он слегка улыбается. — Все в порядке. Мы снова идем по длинному темному проходу, который описывает большую дугу, мы то и дело поворачиваем вправо. Наконец, я слышу звуки, которые ни с чем нельзя спутать. Таких звуков на улицах Лондона не было уже шесть лет, я их не слышал слишком давно, чтобы не занервничать. Это похоже на лавину, или морской шторм. Это звук множества голосов. Толпы, которая неизменно разбегалась, стоило Высшему появиться на горизонте. Мы выходим в широкий зал с огромным высоким купольным потолком. Пол вымощен бежевым мрамором, и в зале в разных направлениях спешат люди, встречаются, здороваются, останавливаются, чтобы поговорить. Возле скругленных стен стоят скамейки, на них отдыхают. Справа от нас на такой скамейке сидит парочка подростков лет шестнадцати, и разворачивают еду из бумажных пакетов. Звуки голосов, топот ног, шарканье, скрип дверей, восклицания, приветствия — всё смешивается в сплошной гомон и взлетает под купол, где звенит еще громче. Но больше всего меня поражают огромные арочные окна, которых под землёй не может быть. Из окон бьёт теплый свет, как если бы на улице был солнечный день, и такой же пробивается сверху, через иллюзорное стекло, составляющее верх купола. От верхнего окна, в котором просматривается несуществующее синее небо, на пол ложатся широкие полосатые солнечные блики. — Это Перекресток, — поясняет Поттер, пока я отхожу от наплывшего на меня звука тысячи голосов. — Главный зал, отсюда можно попасть в любое другое помещение. Эти переходы имеют разную протяженность и степень защиты. — Он показывает на множество арочных проходов, зияющих темными дырами в светлых стенах Перекрестка. Из одного такого мы и вышли. — Но вам нужен вон тот. — Куда он ведет? Поттер разворачивается ко мне так резко, что я не успеваю убрать с лица своё изумление при виде Перекрестка. — Послушайте Снейп, обычно, я не решаю что-то в одиночку. Вопреки мнению большинства, я — не правитель нашего маленького мирка, и вовсе не герой. Я тот, кто заперт с ними здесь, с этими людьми. Мы в одной лодке и плывём в одном направлении. Я хочу, чтобы вы поняли, ваше присутствие здесь отклонили все из ближнего совета Сопротивления, все высказались за то, чтобы напоить вас обрывающим память зельем и отправить на поверхность. И только я один несу за вас ответственность. Поэтому предупреждаю, если вы солгали мне, я вас убью. — Значит, я прав. Я вам зачем-то позарез нужен, — отвечаю невозмутимо. Поттер смеряет меня неприязненным взглядом и отворачивается. — Идемте, я покажу вам, зачем вы мне понадобились. Мы проходим Перекресток насквозь. Я замечаю, что многие поворачивают головы к Поттеру, а некоторые даже подходят, здороваются. Он всем доброжелательно отвечает. Люди реагируют на него по-разному, от бурного восторга, до вежливого приветственного кивка. Без внимания его оставляет подавляющее меньшинство. Мы входим в противоположный коридор, идем по выщербленному полу. Мелькают тусклые лампы, тянутся под ногами, как черные змеи, все те же толстые кабели.  — Откуда вы берете столько электричества? Поттер улыбается, но не отвечает. И я понимаю, что мне позволено будет только служить определённой цели, на мои вопросы никто отвечать не собирается. Сопротивление просто так не выдаст свои тайны. — Вы заметили, как на Перекрестке было много народу? — Этого сложно было не заметить. — А сколько среди них было детей? — снова спрашивает он отрывисто. — Почти не было. У нас год назад случилась эпидемия. Какой-то вирус распространился настолько быстро, что буквально за неделю умерло четыреста человек. Для нас это огромная цифра. И большинство из них старики и дети. Мы огромными усилиями смогли подавить вирус, но отдельные вспышки все равно случаются. И без магии здесь не обойтись. — Но у вас есть магия, — возражаю я, — Перекресток, окна с магическим светом, сыворотка правды, откуда-то же все это появилось. Поттер вздыхает. — Сейчас вы все увидите. Мы выходим из коридора в галерею просторных палат, и я сразу понимаю, что это госпиталь. Ряд аккуратных кроватей с белыми простынями заняты все больными людьми. Мы входим, по всей видимости, в палату с выздоравливающими, потому что люди здесь свободно общаются между собой. Среди кроватей, отгороженных друг от друга ширмами, снуют медсестры в белых фартуках. В противоположном конце длинной палаты я замечаю проход в следующую, но он завешен каким-то материалом. — Госпиталь. — Подтверждает Поттер, — здесь выздоравливающие, которым можно передвигаться в столовую, сад, храм, Перекресток. Больные — в дальних палатах. У нас есть хорошие врачи, операционная, различные диагностические и лечебные аппараты, но все равно слишком много заболевших. И Эпидемия сейчас пошла на новый виток развития. Мы не можем так рисковать. — Без зелий вам не обойтись. Я вам нужен для того, чтобы снабжать госпиталь зельями. — Говорю я прямо, и он кивает. — Да. — Можно посмотреть тяжелых пациентов? Мы проходим через приёмный покой сквозь первую палату, и приближаемся к проходу во вторую. В дверном проёме стоит Алая Завеса. Я оцениваю, насколько качественно сделано заклинание. То, что я вначале принял за материю, на самом деле оказалось мельчайшей взвесью, застывшей в воздухе — заклинанием очищения и обеззараживания, применяемым в магических больницах. Взвесь имеет розоватый цвет, отсюда и название. Во второй палате дела обстоят хуже. Больные почти не встают, больше медсестер. В третьей — над каждой кроватью — непроницаемый купол из Алой Завесы. Прежде, чем войти в четвертую, Поттер просит меня надеть герметичный серый медицинский костюм и маску. Я смотрю на измождённых людей, полностью опутанных трубками и капельницами. Здесь маггловская медицинская техника удивительным образом мешается с заклинаниями. Много детей, доктора почти не отходят от них, у каждой постели - по врачу. Дышат пациенты с трудом. У всех во рту какая-то трубка, по которой, скорее всего, подаётся кислород. Возле каждой постели с ребенком сидят измученные бледные матери. Палата совсем красная от Алых Завес. Сквозь марево множественных заклинаний я различаю знакомую фигуру. Я не могу поверить своим глазам, но передо мной в светло-зеленой докторской мантии, в которой обычно ходили лекари больницы святого Мунго, стоит Драко Малфой. Я узнаю его даже в маске, которая закрывает половину лица. Он водит палочкой над девочкой лет восьми, которая крепко спит. Чуть позади него ждёт мрачного вида доктор, и рядом с ним — её родители, прижавшись друг к другу. Они смотрят не на свою дочь, а на Малфоя, который скороговоркой шепчет диагностические заклинания. Вид волшебника, судя по всему, пугает их. Они разрываются между желанием защитить свою девочку от Высшего и надеждой, что Высший может ей помочь. Драко опускает палочку и открывает лицо. — Ей лучше. — Говорит он отрывисто и строго, — доктор Селвин, переведите этого пациента в третью палату. А потом он замечает меня. Драко Малфой — истинный сын своих родителей. Мне кажется, я вижу Люциуса, только на тридцать лет моложе. Великолепные светлые волосы, гибкая фигура, доставшаяся ему от матери, сильные руки, и Малфоевская выправка, манера держаться, горделивая походка — все это угадывается в нём. Но все же есть и изменения. Например, я не помню его настолько сосредоточенным и собранным. — Профессор Снейп? Взгляд серых глаз обращается к Поттеру с вопросом, светлые брови слегка приподнимаются. Гарри слегка пожимает плечами. — Ты закончил обход, Драко? Есть новые зараженные за сегодня? — Двое. Семнадцати и сорока пяти лет. Девушка и её мать. Тяжелых нет. Вчера умерла одна пациентка. Доктора дадут тебе более точный ответ, если нужно. Поттер кивает. — Ты сейчас в школу? — Да. Минерва просила зайти после обхода. Драко подбирает полы докторской мантии, проходит мимо меня, но потом останавливается. — Я рад, что ты принял верное решение, Поттер. Он подаёт мне крепкую жилистую ладонь, и я от души её пожимаю. Когда Малфой уходит, Поттер усмехается: — Удивлены? — Очень. Я считал мистера Малфоя погибшим. Его мать чуть не умерла от горя, а отец… Я внезапно осекаюсь. Драко пропал шесть лет назад ровно так же, как и всё сбежавшее Сопротивление. Но он носил Черную Метку, Повелитель оставил его в Высших, и никто бы не подумал, что именно он может помочь кому-то бежать… Я второй раз за день чувствую, что у меня нет слов от удивления. Поттер будто читает мои мысли. Лицо его расплывается в улыбке. — Все оказалось не так уж запутано, профессор? Он обводит взглядом палату. — Вы будете трудиться здесь. Если вы хотели войти в состав Сопротивления — вот ваш шанс. Составьте список нужных ингредиентов для лечебных зелий, позже я покажу вам лабораторию и вашу комнату. На поверхность вы выйти не сможете. Для всего прочего обращайтесь к докторам. — Мне так же запрещено выходить из госпиталя? — осведомляюсь я холодно. Поттер смотрит на меня внимательно некоторое время, я не могу определить его эмоцию в этот момент. Через секунду он спокойно произносит: — Профессор, здесь не резиденция Волан-де-Морта. Вас никто не заставит более целовать чей-то подол.