vogue hommes

      Света не хватало, воздуха, возможно, тоже, а вот шума и людей оказалось достаточно для неприятной головной боли. Это была очередная встреча в квартире, где Позняк постоянно проводил время по приезду в Москву. Они решили собраться последний раз перед возвращением Улана, чересчур надолго застрявшего в России, обратно в Лондон.       — Я вам запрещаю запускать трансляцию, — Инга, впервые за долгое время перебравшая с алкоголем, стояла рядом с Гришей, слабо держа его за плечо. — Если я не смогу поговорить с Робчиком во время этого говна, то можешь даже не открывать эту хуйню.       Даша, стратегически взятая Ингой с собой с целью контроля, скептично глядела на подругу, сидя на диване и немного злясь. За месяц, что Кариус общалась с так называемым рэп будущим России, Юдина успела возненавидеть тот день, когда она согласилась пойти на этот злополучный концерт. Инга два года ограничивалась самыми лёгкими алкогольными коктейлями, и год не притрагивалась к отвратительно пахнущим, по мнению Даши, конечно же, косякам, а сейчас Кариус, не чувствующая своего лица, держалась за высокую фигуру Ляхова, возвышавшегося в центре комнаты, и что-то пьяно лепетала.       — Пиздец, — Юдина тихо вздохнула.       — Ладно, — Буда без особых споров согласился. — Сегодня латиночки не увидят, возможно, самый интересный эфир.       — Да там сто процентов хуйню бы всякую говорили и спрашивали, — Улан, недавно вернувшийся с кухни включился в разговор.       — Ты так зациклен на этом, Боже, — Инга закатила глаза.       — Я много на чём зациклен, знаешь, — ответил он спустя пару секунд, путая правильное произношение звуков разных языков, и шипящие русского приобрели английский акцент.       Инга отчётливо слышала, как Гриша, всё ещё стоявший рядом, громко хмыкнул, пока она особо не придала этому значения. Во-первых, из-за достаточно сильного для того, чтобы воспринимать всё как в фильме и не помнить то, что было минуту назад, опьянения. А во-вторых, из-за того, что она успела привыкнуть к подобным ответам и поведению за месяц. Она не знала, дело было в том, что после ссоры или какого-либо другого перерыва в общении, сближаешься с прошлыми друзьями крайне быстро и сильно, или дело в том, что приглашение выпить утешительного кофе висело в воздухе, так же как и комментирование фотографий, предложение помощи, приглашение сюда и, наверное, случайно брошенный многозначительный взгляд, когда она в компании Гриши трудилась над опустошением внушительной бутылки из тяжёлого плотного стекла, который был воспринят как что-то должное. По крайней мере, девушке хотелось его так воспринять. Инге правда хватило тех несколько дневных размышлений и скитаний по собственному сознанию и аккаунту Роберта, чтобы понять, что такие, как Плаудис не для неё, а она не для них. Только сейчас, когда конечности не слушались, а внутри будто не было ничего, кроме воздуха, голова тяжелела мыслями лишь об одном силуэте скудно освещённой душной квартиры.       — На жопах и занах, я знаю, — Кариус вновь заглянула в телефон Ляхова и отвернулась обратно, к сожалению, не увидев ничего нового, кроме скучных диалогов.       Она моментально зацепилась за долгий ничего не выражающий взгляд Позняка и одними губами спросила «Что?», сразу же понятое.       Он медленно открыл рот, опуская вытянутую белую таблетку на самый кончик языка.       — Хочешь?       За несколько секунд широкое поле зрения плавно сузилось до непозволительно небольших размеров, поместив в мягкую тьму Дашу, расположившуюся на другом конце дивана, пару кресел, Никиту, только что прошедшего к окну и яркое свечение Гришиного телефона. Инга долго думала, взвешивала все «за» и «против» своим пьяным мозгом и всё никак не могла озвучить ответ, пока не почувствовала резкое, причинившее боль, прикосновение руки.       — Идём, — голос Юдиной прозвучал практически в самом ухе.       Комната с громкой музыкой, до боли знакомым запахом и атмосферой притона осталась позади, когда Даша потащила подругу по тёмному совсем не освещённому коридору на кухню.       — Ты, блять, что делаешь? — тихо, но крайне агрессивно спросила она.       — Я ещё не согласилась, — Инга хмыкнула, свела руки на груди, будто пятилетний ребёнок, и обиженно надула губы. — Не ори на меня.       В этой смазанной темноте Кариус не могла точно разобрать Дашино лицо, но всё равно отчётливо понимала какая эмоция выражается тонкими прямыми бровями, карими глазами и чётко очерченными губами. Даша недовольна, мягко говоря.       — Хватит врать мне. Я видела, как ты смотрела, — Юдина начала свою тираду и отошла к зашторенному окну, чтобы открыть его и запустить свежий воздух. — Когда ты пьяная, и слов не нужно, чтобы тебя понять. Я то знаю, — она горько усмехнулась, вспомнив их первую встречу. — Ты хочешь всего этого: широких зрачков, шума, алкоголя. Очень глупо было думать с моей стороны, что ты можешь держать себя в руках.       — Я держу себя в руках… — Инга попыталась придать голосу максимальной трезвости и двинулась к подруге, но позорно остановилась на середине пути, не в силах справиться с собственным телом.       — Нет. — Даша сказала это максимально серьёзно. — Я довольна только тем, что приехала сюда с тобой, и пока что ты только напилась. Надеюсь, этим всё и закончится. Но если это твой очередной способ, где ты пытаешься доказать себе, что ничего не чувствуешь, то это глупо, перестань.       Инга слушала внимательно, понимая практически каждое слово.       — Тебе двадцать три года, ты, блять, должна уже осознать, что людям свойственно такое дерьмо и то, что, если ты один раз переспишь с кем-то, то не будешь обязана объясняться. — Находись бы Даша в другой ситуации, она никогда бы не стала говорить столь очевидных вещей, но сейчас всё определённо было по-другому.       — С Робертом другая хуйня, — слабо ответила Инга. — Там сложнее и очень давно…       Юдина усмехнулась, отворачиваясь к окну.       — Я ведь не про него даже, — она пожала плечами. — Тебе стоит признать, что полуобнажённые фотки и машина сделали своё дело. Может, это, вообще, началось раньше… Никогда не думала?       — Нет.       — Так подумай.       — Нет, не началось. — Инга в момент вспыхнула. — Ты просто их не знаешь и меня тоже. Ты видишь только то, что хочешь. Тебе нравится жалеть и меня и себя. Но я не такая, какой ты меня считаешь. Думаешь, я всего лишь папина дочка, удобно устроившаяся на шее и тратящая кучу денег в месяц, — к своему удивлению, возникшему на периферии сознания, она говорила крайне чётко и твёрдо. — Но это ёбанное последствие того, что случилось. Ах, как жаль, что ты не интересовалась моей жизнью до двадцати лет.       — Послушай, я не понимаю тебя сейчас, — Даша потёрла глаза руками, позже оставив ладони на щеках. — И не хочу ссориться, тебе нужно протрезветь и как-нибудь подумать на досуге обо всём вашем с Уланом общении.       — Конечно, — саркастично буркнула Инга. — Это всё, что ты хотела сказать?       — На самом деле нет. Я упустила самое главное: не смей есть этот ебучий ксанакс. Хорошо? — Юдина вновь подошла к подруге и с надеждой посмотрела ей в глаза, но в ответ не получила ни одной эмоции. — Не злись.       — Ладно, — ответ прозвучал странно, и Инга первая ушла с кухни.       Даша глубоко вздохнула в попытке успокоиться, и подумав, что успешно повлияла на девушку, засев ей в мозг своими речами, вернулась к окну и чьей-то забытой пачке дорогих сигарет, одиноко оставленных на подоконнике. Только она ошиблась и в своих мыслях и решениях.       Инга, поправившая воротник широкой клетчатой рубашки, купленной у какого-то малознакомого реселлера осенью прошлого года, вернулась к очагу так называемого веселья. Гриша записывал короткие видео для Роберта, недавно улетевшего в Ригу, и громко о чём-то рассказывал, Никита всё ещё курил у окна, почему-то закрытого, а Улан, поддавшись сильному седативному эффекту всё ещё сидел на диване и немного односложно отвечал, если ему говорили что-либо или спрашивали.       — Если это ещё актуально, — Инга подошла настолько близко, что своими коленями касалась чужих, немного острых и спрятанных под плотной тканью свободных штанов с множеством карманов. — То я хочу.       Улан изогнул бровь.       — Можешь с языка снять, — он слабо улыбнулся.       — Это ещё один?       Ответом послужил кивок. Отдалённо девушка слышала довольно весёлый голос Ляхова, озвучивающего «Нихуя у нас тут движ начинается», только значения никакого не придала. Сейчас на это было всё равно. Единственная цель — протест. Крайне глупая, но так, почему-то, необходимая.       — Ты же знаешь, я могу и с языка, — Кариус убрала длинную прядь прямых тёмно-русых волос за ухо.       Позняк поразмышлял примерно секунд десять, прежде чем встать и обрушить всю смазанную картину происходящего перед блестящими от алкоголя глазами Инги одним резким движением. Он, тихо позвав её с собой, покинул комнату и ускользнул в глубь всё того же тёмного коридора, по которому Кариус шествовала пару минут назад.       Теперь Инга точно ничего не видела, шла на ощупь и очень надеялась, что не впечатается лицом в неожиданно открытую дверь. А когда она не думала о возможных травмах, то ликовала, предвкушая давно забытые ощущения и лицо Даши, решившей её ограничить в свободе выбора.       — Тебе сколько? — Улан включил небольшой светильник, стоящий на прикроватной тумбе.       Комната наполнилась тусклым медовым светом.       — В смысле? — Инга, опёршаяся на дверной косяк, не особо поняла вопрос.       — Баров сколько? — парень потянулся к нужной сине-белой пачке и чуть не упал, пока его рука не нашла опору в твёрдом дереве тумбы. — Два? — он сел на кровать.       — Если от двух вставляет, то два.       — Да тебя сейчас даже от табака вставит, — Улан усмехнулся.       — Блять, Позняк, не тяни, — девушка оторвалась от двери и подошла ближе.       — Я советую сесть, — он протянул две попсовые и воспетые везде, но слишком хорошо действующие, таблетки.       — Похуй, — Инга отмахнулась и через три секунды впервые за долгое время почувствовала приятную и опасную, в то же время, тяжесть на языке. — Я пойду запью.       До кухни не было ни сил ни желания идти, поэтому единственным вариантом была небольшая ванная с голубой плиткой и одной работающей лампочкой. Звук воды неприятно оглушал, пока ксанакс кислой горечью таял на языке. Инга быстро глянула на своё отражение в зеркале, усмехнулась, увидев покрасневшие белки глаз, чуть размазанную тушь и неаккуратно лежащие волосы, а потом наклонилась вниз, к раковине, и сделала пару глотков воды, с силой упершись в ребро белой керамики.       — Пиздец, — с улыбкой выдохнула она, вытирая губы.       Этот день определённо стоило запомнить по огромному ряду причин, где самой главной было своеобразное возвращение к прошлому образу жизни, только теперь вместо пафосного лоска было что-то другое, сильно похожее внешне, но кардинально отличающееся по атмосфере.       Инга аккуратно, насколько она могла, покинула ванную, учтиво прикрыв за собой дверь и неожиданно столкнулась с Дашей, скурившей практически целую пачку сигарет и сейчас желавшую вернуться к парням.       — Что ты делала? — Юдина начала диалог с вопроса, решив особо не церемониться.       — Умывалась, — сразу же ответила Инга, решившая сыграть на отсутствии освещения. — Ты же видела, что глаза размазались сильно…       Кариус, конечно, хотела, чтобы Даша узнала о принятом ксанаксе, но не сейчас. Было слишком рано, и поэтому она умело, до определённого, момента врала.       — Я рада, что ты не поддалась этому говну, — тихо призналась Юдина, пока ещё не подозревающая о том, что её обводят вокруг пальца.       — Ага, — Инга кивнула, и в следующую секунду у неё так некстати отнялись ноги. Видимо, часть вещества от таблеток, немного растаявших на языке, уже попала в кровь.       Её медленно увело к стене с бумажными немного пёстрыми обоями, и спустя пару мгновений перед глазами будто что-то взорвалось — Даша включила свет. Теперь лицо Юдиной было отчётливо видно, только Инга всё равно не могла различить его — представляла по памяти.       — Посмотри на меня, — Даша взяла подругу за щёки, притянув к себе, чтобы взглянуть на её зрачки, оценить всю ситуацию и убедиться, что ей только кажется.       — Нет, — Инга еле опустила голову вниз, но нескольких секунд всё равно хватило, чтобы Юдина увидела, что радужки холодных серых глаз практически не было видно.       — Блять, ты… — с чересчур ощутимой горечью и обидой в голосе выдала девушка. — Я ухожу. — Твёрдо озвучила она, выпустив из своих рук горячее лицо. — Не пиши мне больше.       — В смысле? — спросила Кариус, вновь прикоснувшись к стене.       Она до последнего пыталась сохранить интерес к происходящему, но это было невозможно, особенно, когда приятное тепло окутало тело с ног до головы, а в груди будто что-то расцвело.       — Я не хочу видеть, как ты сторчишься.       — Я не сторчусь, — еле произнесла Инга и непроизвольно прикрыла глаза.       — Пока! — громко и довольно пафосно попрощалась Даша, махнув рукой, а потом развернулась в сторону коридорного шкафа со своей курткой и оставленными ботинками и принялась искать всё то, что ей было нужно для спокойного нахождения на улице.       Инга ничего не ответила, посчитала, что это всё нереально, и является лишь плодом её воображения, активированного алкоголем и таблетками, и, приложив довольно много усилий, для того, чтобы открыть глаза, постаралась дойти до комнаты, где всё ещё находился Улан, по крайней мере, должен был. Ей определённо нужно показать, что она не умерла в ванной, пока глотала нефильтрованную холодную воду из-под крана и вела мысленный диалог с собственным отражением.       Они столкнулись в дверном проёме: он, уже выключив свет, собирался выйти, а она, наоборот, хотела закрыться здесь на пике действия химии.       — Даша ушла, вроде, — слова Инги утонули где-то в воротнике его кофты.       Они стояли слишком близко, но никого это не волновало, потому что в подобные моменты ничего, кроме собственных ощущений, не волнует.       — Я слышу, — он поправил очки.       Гулким эхом донёсся голос Буды, расспрашивающего, что случилось.       — Всегда так мажет? — Кариус, основываясь на опыте прошлого, вцепилась в широкий рукав чужой толстовки, но не особо почувствовала мягкость материала и тепло тела.       — Тебе хорошо? — Позняк пропустил вопрос мимо ушей и задал свой.       — Да.       В этот раз Инга не врала: она давно не испытывала такого. И сейчас, когда давние эмоции и образы периодически всплывали в сознании, а общение с единственной хорошей подругой за несколько лет, возможно, прекратилось, состояние, где она едва себя контролировала, было как никогда кстати.       Кариус, приподняв тяжёлые веки, посмотрела на Улана, в нелепой надежде различить тонкие черты его лица. Единственное, что она видела — два небольших блика ламп зала в плотной линзе очков Dior, но этого хватило, чтобы потеряться в пространстве на несколько минут, а потом почувствовать спиной жёсткость синтетического покрывала и тяжёлое обжигающее дыхание сверху.       — Ты же понимаешь, что у нас не получится? — знакомый голос звучал отдалённо и неестественно, путался с общим шумом.