vogue hommes

      После того дня Инга так эмоционально и исступлённо уверяла себя в том, что больше никогда не притронется к опиатам и прочему говну, что сама себе поверила. Правда, как только воспоминания о практически двухдневном отходе от ксанакса, смешанного с алкоголем, притупились, она позвонила своему другу и по совместительству врачу, Гене, и сказала всё как есть, попросила выписать ей рецепт на пять упаковок феназепама. Спустя три дня она скучала в длинной очереди аптеки, ожидая тяжесть упаковок таблеток и двух бутылочек корвалола.       Конечно, Инга боялась вновь испытать то, что происходило с её организмом во время крайней встречи с парнями, но она не могла бороться с желанием вновь почувствовать мягкое спокойствие, отнявшуюся шею и ноги и тяжёлые, свинцовые веки. Поэтому будто позабыв о том, что с той ночи в памяти были лишь два небольших эпизода, она выдавливала из ещё нетронутого блистера одну таблетку за другой.       В один из таких дней, когда она валялась на кровати, из последних сил удерживала телефон в руке, смотрела очередное глупое видео и всем телом чувствовала, что сейчас не выдержит и уснёт, в голову пришла одна замечательная идея — посещение Риги спустя практически вечность отсутствия.       — Слуша-ай, — тихий голос столкнулся с динамиком дорогого телефона. — Если я приеду, то могу у тебя пожить?       Плаудис, которому было адресовано это голосовое сообщение, ответил практически сразу.       — Бля, вообще без проблем, — он как обычно говорил на выдохе. — Приезжай на сколько хочешь.       И спустя месяц после проблем с получением визы и покупкой билетов Инга, предвкушая вновь увидеть всё то, что мелькало перед глазами шестнадцать лет её жизни, везла за собой небольшой чемодан и надеялась поймать нормального таксиста на входе. Рижский аэропорт встретил муравейником людей и ярким белым светом.       Поначалу девушка расстроилась из-за того, что не заметила Роберта, обещавшего её встретить, в толпе прилетевших, но эта меланхолия и затаённая обида длилась недолго — на плечо знакомым напором опустилась широкая светлая ладонь.       — Прости, опоздал, — над ухом раздался прокуренный голос.

***

      — Боже, как я давно не видела эти буквы, — усмехаясь, вздохнула Инга, увлечённо листая меню ресторана, в который они с Робертом планировали пойти ещё до покупки билетов Москва-Рига.       После самолёта прошло буквально пару часов, а они уже успели покурить, разобрать хоть и небольшой, но крайне вместительный чемодан, и прогуляться по центру города. Красивые европейские здания вновь заворожили своим холодом и стройностью, и Инга чуть слезу не пустила, когда вновь смогла лицезреть всё это.       — Ну так что? — уточнил Роберт, уже давно выбравший себе ужин, и поправил воротник тёмно-серого, практически чёрного, лонгслива Nike.       Они выглядели довольно забавно в антураже дорого заведения, но крайне органично смотрелись на улице, вписывались в общую серость. Роберт особо не шиковал выбором одежды — надел любимый лонгслив, первые попавшиеся под руку спортивные штаны и плащ, не блещущий логотипом люкса. Инга же заморочилась над своим внешним видом чуть больше — она вновь утопала в брендовом оверсайзе глубоких оттенков и с очень важным, до смешного, видом поправляла свою любимую панаму.       — Ты же помнишь, что я мало ем?       — Тогда возьми десерт сразу, — опустив уголки губ, Плаудис пожал плечами.       Инга, прищурено глядя из подо лба, показательно вернулась к разделу блюд с мясом.       Роберт многозначительно посмотрел в ответ.       — Лучше бы ты на квартире биг боя до занов так ела.       — Тебе рассказали что-ли? — удивилась Кариус, до этого думавшая, что Плаудиса никто не посвятил в события того одновременно и приятного и нет дня.       — Да, — он поправил волосы. — Гриша так ахуевал, базарю.       Инга моментально прыснула от смеха.       — А от чего именно?       — Как мне показалось, — Роберт выдержал загадочную паузу. — От всего. Но вы, конечно, с Кристи как обычно.       — А что там с ним?       После того, как ксанакс попал в организм, Инга помнила всего лишь два момента: ссору с Дашей и то, как она на кухне заваривала недорогой растворимый кофе в десять утра следующего дня.       — Бля, вообще не помнишь?       — Вообще.       — Как Будек сказал, вы чиллили в комнате, потом тебя очень размазало, и чтобы ты не откинулась, Кристи какой-то еды, бля, лютой заказал, — на грани смеха выдавал Роберт. — Ну вы, видимо, ахуенно поели и начали обсуждать что-то очень важное, и даже не проводили бедного Гришаню.       Инга засмеялась, прикрыв лицо рукой.       — Бля-я-ять, — с улыбкой протянула она. — Реально как обычно.

1

      То была одна из первых, так называемых, вписок, которую устроил паренёк, учившийся в той же самой тринадцатой школе, но находившийся на иерархической лестнице классов на две ступени выше. Конечно же, инициативный Роберт был там и не один — он с лёгкостью склонил к посещению столь сомнительного мероприятия Ингу и Улана. Первой было просто нечем заняться, а второй, хоть и раскрывался только в компании близких друзей, любил подобное дерьмо.       Поначалу, они держались вместе, выцепив Никиту, пришедшего раньше и отдельно, а потом, когда алкоголь, купленный в том единственном магазине, где продавали «запрещёнку» несовершеннолетним, попал в организм, компанию разбросало по всей достаточно большой квартире. Роберт, заметив одноклассников, не блещущих трезвостью ума и общего состояния, двинулся к ним. Улан и Никита пошли на кухню, чтобы покурить и проверить запасы еды, потому что ни один из них не ужинал дома и в тот момент ощущал неприятную пустоту в желудке. А Инга, в свою очередь, недавно повздорившая со своими подругами, Яной и Сашей, пыталась найти в себе силы, чтобы подойти к ним. И к счастью нашла. Она особенно сильно почувствовала уверенность в себе, когда в сторону к остальному мусору отправилась третья бутылка пива с химозным фруктовым вкусом.       Тогда всем было хорошо, правда до определённого момента.       Карман узких девичьих джинс неожиданно завибрировал — телефон разрывался от очередного звонка. Инга, успешно выстраивающая логически правильные ответы на обвинения в собственной глупости, озвученные девочками, поняла всё сразу и на не особо устойчивых ногах двинулась в туалет, который, к счастью, не был занят.       — Ало, — голос казался максимально трезвым.       — Ты сегодня домой собираешься? — голос мамы звучал достаточно строго, чтобы испугаться.       — Да, — Инга нервно выдохнула. — Через час точно приду.       — Хорошо.       Непродолжительный звонок наконец был завершён, и Кариус, не знавшая что делать пошла на кухню, чтобы выпить воды и хоть как-то снизить степень опьянения. Там её встретили Улан, Никита и ещё пара каких-то парней. Они увлечённо обсуждали очередную компьютерную игру и периодически раздражавших их учителей, пока Инга пафосно и чересчур драматично не выдала:       — Мне пиздец.       — Что случилось? — поинтересовался Никита, выглядевший, как никогда до этого, пришибленным.       — Мне, — Кариус провела рукой по лицу, опять вздохнув. — Позвонила мама сейчас… Типо надо домой, но, если я в таком состоянии приду, мне убьют, реально. Было бы мне семнадцать, то нормально ещё, но, сука, четырнадцать… — она смачно хлопнула себя по лбу.       — Поешь, — Улан отвлёкся от разговора с парнями. — Серьёзно.       — Что, например?       — Бля, я не знаю, — через пару секунд он встал со стула и потянулся к холодильнику, стоявшему рядом. — Ну, тут сыр плавленный есть и банка оливок. — Позняк задумчиво покрутил в руках открытую консерву. — Будешь? — он вытянул руку вперёд.       — У меня нет выбора. Давай, — Инга приняла и открытые оливки в до жути солёной жиже и плавленный сыр, который, как она заметила позже, оказался очень вкусным.       — Ты ещё можешь попить воды и, когда будешь уходить, иди без куртки, — посоветовал Никита.       — Чуваки, — в разговор вклинился один из незнакомых Инге парней. — Я знаю, где тут энтеросгель валяется. Я им обычно закидываюсь в подобных ситуациях…       — Мои вы хорошие, — Кариус, приятно удивлённая заботой со стороны, приложила руку груди и еле сдержалась, чтобы не заплакать от умиления. — Я вас обожаю. — Она положила в рот ещё пару немного горьких оливок, а потом обратилась к парню, сказавшему про энтеросгель: — А как тебя зовут?

2

      Подобная ситуация случилась спустя год и несколько месяцев, если быть тошнотворно точными. Тогда все просто решили собраться на квартире Роберта. Первые полтора часа Никита, Инга и сам Роберт курили траву, которую они едва достали, а потом, когда пришёл Улан, до этого занятый своими делами, они начали изучать просторы интернета под действием дыма, открывшего новый поток сознания, как позже сказала Кариус.       — Ты будешь? — Плаудис повернулся к Позняку, держа пальцами старательно скрученный косяк.       — Не-е, — Улан покачал головой и слабой рукой поправил очки. — Я таблетки выпил.       Позняк уже три месяца тайно опустошал родительскую аптечку: вытягивал блистеры антидепрессантов, выписанных его матери из-за стресса, и практически бесконтрольно пил их. К счастью, в аннотации препарата не было написано про возникающую зависимость при длительном употреблении. Но кого это волновало?       — Я ещё буду, — Инга, до этого отходившая попить, вновь встала рядом.       Она затянулась, не беря самокрутку и не касаясь тонкой бумаги, прямо с рук Роберта, с интересом наблюдавшего за происходящим.       Прошло где-то ещё сорок минут, которые все ощутили как пятнадцать, и Инга вновь замешкалась, как тогда в квартире уже семнадцатилетнего, с недавних пор, паренька. Она совершенно не училась на своих ошибках, и поэтому опять пыталась хоть чуть-чуть протрезветь за минимальное время. Желательно, за двадцать минут.       — Смотри вверх, — практически приказал Роберт, державший Ингу за лоб и чуть закинувший ей голову назад.       — Я не могу, — расстроенно протянула она.       — Блять, дай я уже закапаю, — он вновь поднёс к покрасневшим глазам маленькую пластиковую бутылочку глазных капель.       — Так пончиков хочется, — Инга тоскливо выдохнула.       — Если ты дашь Робчику закапать тебе глаза, то мы все скинемся и купим тебе их, — Улан ненадолго оторвался от компьютера.       — Да, — подтвердил Никита. — Я больше всех вложусь.

***

      — Бля, а не хочешь в школу сходить? — вечером второго дня в Риге Инга оторвалась от телефона, в котором она вновь изучала ленту Инстаграма и, немного завидуя груди Кати Кищук, рассматривала её аккаунт.       Роберт, до этого выбирающий очередной трек для фонового воспроизведения, сразу же повернулся к ней и как-то презрительно фыркнул.       — Не особо.       — Ну Роберт, — протянула девушка. — Давай.       — Ты прямо очень хочешь с учителями поговорить?       Инга немного помедлила с ответом.       — На самом деле, нет, — она отложила телефон в сторону. — Я просто жажду посмотреть, что случилось с теми качелями на заднем дворе.

3

      Весна две тысячи десятого года, на красивую пасмурную Ригу только недавно опустился вечер. Лёгкий ветер приятно окутывал своим теплом, солнце вот-вот должно пропасть за горизонт каменного силуэта города, а задний двор большой школы с опрятным фасадом зажёгся огнями небольшой кучки полуработающих уличных фонарей.       Улан, уставший выполнять однотипное домашнее задание и затеявший всю эту вылазку из дома, стоял около хлипких, расшатанных качелей и с видом учёного рассказывал о различиях между нейролептиками и транквилизаторами.       — Слушай, — Инга, минут пятнадцать сидевшая на не особо удобной пластиковой сидушке качелей, прервала своеобразную лекцию. — А что, если вот так сосать? — она наклонилась назад, приняв горизонтальное положение, и слабо оттолкнулась ногой, медленно раскачиваясь туда-сюда. — Давление повысится? — Кариус, едва подавив улыбку, открыла рот и высунула язык.       Позняк сразу же засмеялся, а Роберт, куривший рядом и удивлённый подобным потоком мыслей слегка растерялся.       — Что у тебя в голове вообще? — подняв уголок губ и слегка растянув их, смущённо поинтересовался он.       — А что не так? — Инга чуть приподняла голову и расплылась в улыбке.       Роберт прыснул.       — Вообще, — с напускной важностью начал Улан. — На такой высоте тебе будет неудобно…       — О-о, эксперт снова с нами, — Кариус обнажила ряд зубов. — Давай, я внимательно слушаю.       — Бля, — Позняк, усмехнувшись, провёл рукой волосам. — Надо чуть повыше расположиться, ты понимаешь. Ну, а вообще, если в горизонтальном положении это делать, то может и подняться.       — А что именно? — с подтекстом уточнил Роберт и вновь поднёс сигарету ко рту.       Они дружно рассмеялись, правда, спустя некоторое время улыбки с их лиц на секунду пропали, а именно, когда Инга, вновь решившая раскачаться, выполнила своё желание настолько сильно, что металлическая цепь не выдержала и разорвалась чуть выше середины. Девушка болезненно приземлилась на шершавый асфальт. Единственное, что спасло её копчик — плотное пластмассовое сидение.       — Пиздец, — с официальным видом заключил Роберт, вместе с Уланом помогающий подруге встать.

***

      Третий и четвёртый день Инга и Роберт посвятили супер долгой, практически беспрерывной прогулке по городу. Они, наверное, обошли всю северную часть Риги и обсудили всё, что можно было обсудить, особенно, после больше ироничной, чем серьёзной ссоры с утра, когда Плаудис, вновь громко включивший музыку, курил в дверном проёме ванной и записывал историю под его совместный с Будой трек.       — Блять, да можно я в тишине хоть что-нибудь сделаю? — Кариус, старательно красившая нижние ресницы, повернулась в момент, когда Роберт, зажавший косяк губами, поднял указательный палец вверх. — Боже, — она закатила глаза, а потом поднесла к уху воображаемый телефон: — Мой кореш русский рэпер, можно, пожалуйста, прислать санитаров?       — Я, бля, не русский рэпер, джи, — Роберт выдохнул дым. — Я просто отморозок, — он улыбнулся, тихо посмеявшись.       — Выключись нахуй, — довольно агрессивно, но всё равно с улыбкой, выдала Инга и со звучным хлопком в очередной раз достала кисточку чёрной туши из флакона.       — Ладно, пёс больше не гуляет, шалава не танцует, — Плаудис послушно покинул ванную, унеся вместе с собой источник шума.       Теперь же, в пять часов вечера, когда пятки болели даже в самых удобных кроссовках, Инга и Роберт, сплочённые общим горем, пытались придумать, куда можно пойти поесть, отдохнуть и просто посидеть.       Территория близ Домской площади, на которой они сейчас находились, была усеяна всевозможными кафе и барами, но заходить туда не было особо желания из-за духоты и тесноты помещения, а ещё из-за множества хмельных туристов. Поэтому немного поразмышляв, Плаудис озвучил достаточно интересное предложение.       — А не хочешь в макич сходить?       Инга, удивлённая тем, что она слишком давно не посещала самую главную фастфудную франшизу мира, сразу же согласилась.       — Es ierosinu makiche ēst tīrradņus un pēc tam smēķēt*, — ожидая от подруги смешанной реакции, Роберт решил озвучить свою мысль на латышском.       — Бо-оже, — Кариус усмехнулась, а потом ответила, вспомнив всё то, что учила шестнадцать лет: — Es savukārt piedāvāju fenazepāmu un saldējumu*.       — Vai esat paņēmis līdzi phenazepāmu*?       — Роберт, — взмолилась Инга. — Хватит, пожалуйста, я не могу так долго на латышском разговаривать. Если хочешь, давай я по-английски отвечу.       — Ладно-ладно, — Плаудис улыбнулся, поправляя осветлённые волосы. — Но ты серьёзно таскаешь его с собой?       — Да, — девушка пожала плечами. — После того дня с занами я вновь в этом говне. Ты, кстати, что будешь в маке брать? Только наггетсы?       — Ну, — он задумался. — Да. Возможно, чиззи ещё. А мы с тобой так нормально и не поговорили про тот твой флекс, кстати. Предлагаю сделать это сейчас…       — Ладно, — Инга без пререканий согласилась. — Что мне тебе рассказать?       — С чего ты, вообще, решила вновь закинуться? Ты же, вроде, не курила даже. Типо до того момента.       — Бля, — Кариус обречённо выдохнула, понимая, что про такое не рассказать в двух словах. — Там долго слишком. Может потом?       — Нам до макича идти полчаса, времени дохуя, а я постараюсь тебя не перебивать. Давай.       Инга, до этого смотревшая только вперёд, неуверенно покосилась на Роберта. Этот рассказ стоило начинать с супер давних событий, случившихся до переезда, и ещё нужно было раскрыть часть чувств и души, что были старательно скрыты от голубых, постоянно прикрытых, глаз.       — Я надеюсь, ты нормально к этому отнесёшься, — Кариус нервно натянула капюшон толстовки чуть повыше. — Ну короче, где-то с пятнадцати лет ты мне нравился, я там страдала, вся хуйня вот эта была, особенно, когда ты начал встречаться с Яной, но потом я переехала и через полгода где-то остыла, и стала супер ЗОЖ- девчонкой. А потом, в семнадцать, всё пошло по пизде, и спустя где-то года два я начала нюхать фен в клубах, пока родители меня в наркологичку не запихнули…       — Во-первых, я подозревал о твоих чувствах, но думал, что мне кажется, — Плаудис всё-таки не сдержался и перебил. — И вообще, я считал, что, если ты бы и сошлась с кем-то из нас, то с Кристи, потому что вы оба лютые, — он слабо улыбнулся и на пару секунд прикрыл рот тыльной стороной ладони.       — Ахуенно, — Инга усмехнулась, а потом продолжила. — Так вот, я на какое-то время завязала с феном, а потом, когда Гера переехал, я подсела на вашу любимую аптеку, и меня спасло только общение с Дашей, потому что она чилловая такая, и с ней не вмажешься. А потом, — девушка специально повысила голос. — Когда я, блять, решила пойти на ваш с Гришей концерт, я дунула с тобой, и подумала, что старые чувства опять живы, потому что ты нихуя мачо такой, взглядами своими стреляешь.       Роберт посмеялся и потянулся в карман куртки за пачкой сигарет, потому что слушать рассказы людей в сопровождении белой вытянутой табачной подруги приятнее, чем без неё.       — И я в кальянной с вами тусила, чтобы и пообщаться просто и понять, что нет у меня нихуя к тебе.       — И как? — Плаудис, затягиваясь, весело поинтересовался. — Есть что-то?       — К счастью, нет, но ёбанный Улан… — Инга эмоционально выдохнула. — Короче, мне кажется, у нас с ним что-то было, потому что я ради супер флирта, ну и протеста, там не важно, — на последних словах она отмахнулась. — Закинула эти заны тупые, и когда на отходосе всё ещё у него была, я видела пятно на шее небольшое, прямо у воротника. Ну, у Улана, — пояснила девушка.       — Я понял.       — Просто знаешь, я с того дня мало что помню, до ксанакса даже, но у него определённо не было этой хуйни. Плюс, я засосы ненавижу, это так тупо и для малолеток, но бля…       — Возможно, он с какой-нибудь тати до всего этого флекса развлекался, а, возможно, тебе показалось просто. — Роберт щелчком отбросил сигарету, скуренную всего лишь наполовину, и к счастью, попал в мусорку.       — Это да, потому что он вёл себя как обычно, но мне кажется, — Инга задумчиво протянула. — Что всё-таки было, правда, я не представляю, как под ксанаксом можно потрахаться, но, как ты сказал, и я лютая и он. Плюс, эта хуйня в кальянной… Он, конечно, добрый, но, очередное «но»…       — Вообще, у биг боя что угодно может быть в голове, ты сама прекрасно знаешь, но пока просто забей хуй. Единственное, что могу предложить в этой ситуации — это полететь в Лондон Сити.       Инга, размышляя, потёрла подбородок.       — Бля, а давай реально полетим?       — Ну, мне трек нужно закончить…       — Роберт, блять, я пока визу получу, ты Опиаты Круг 2 выпустишь.       Плаудис посмеялся, а потом решил уточнить кое-что, вернувшись на несколько тем назад:       — То есть, вы с Дашей поссорились из-за занекса, и ты его кинула, потому что захотела попротестовать?       Сначала Инга не поняла, откуда Роберт знает про ссору с Юдиной, а потом она вспомнила про то, что Гриша, отлично всё запомнивший, делился с ним всем произошедшим.       — Да.