«Rescue Me»

Она открывает глаза и видит голубой бескрайний купол, небесную гладь которого разрывают проносящиеся с визгом чайки в свете тихо шелестящего морского прибоя. Создается впечатление, что ты застрял в спелеологической пещере и волей случая вникаешь в звуки природы, вводящие тебя в расслабляющий транс. Мишель хватает пару минут для того, чтобы прийти в себя и увидеть перед собой обеспокоенные бездонные глаза Брэндона, склонившегося над девушкой в немом сочувствии. Золотоволосая красотка распахивает глаза, мгновенно вскакивает, за что поплачивается нестерпимой мигренью и ноющей болью в суставах, как будто непредусмотренное падение пришлось на огромные мешки с песком, а не в мягкие, как перина, но крепкие объятия мужчины. Присутствие старого знакомого озадачило девушку. Осторожно приподнявшись на руках, Мишель увидела, сидящего в изголовье кровати Брэндона и стоявшую поодаль обескураженную Клэр, скрестившую руки на груди и смотрящую на мужчину прожигающим одежду, кратеры, стены и всё, что попадется ей на пути, взглядом. Вспомнив последнее увиденное перед тем как кануть в небытие, Мишель, хватается за голову и насколько позволяет здоровье, пошутившее над ней в столь неподходящий момент, начинает анализировать ситуацию. Ситуация бредовая. Нет, дорогая, ты не в психушке, всё происходящее не вымысел, а сущая правда, которую стоит просто признать. Рядом с тобой находятся любимая девушка, и не менее важный человек в твоей жизни, осмелившийся пересечь океан и предстать собственной персоной, явив себя твоему душевному миру, но ради чего? Зачем бороздить раны и вскрывать давно запекшиеся кровью коросты, затягивающиеся не менее болезненно. Заметив, что Мишель очнулась, Клэр быстрым шагом пересекает просторную светлую комнату и обнимает ее, будто боясь потерять раз и навсегда, не осознавая, что упустила свою любовь в тот момент, когда сожгла первое письмо, напоминавшее о минувшем. Недаром в народе говорят: благими намерениями выложена дорога в Ад. Согревающие объятия и запах клубничной туалетной воды дорогого сердцу человека напоминают улыбающейся Мишель о доме, однако, встретив взгляд Брэндона, сидящего напротив с виноватым выражением лица, она снова погружается в тяжелые думы. Первым нарушает тишину Клэр, которая, едва разомкнув с шеи Мишель кисти рук, набрасывается на Брэндона, распыляясь на угрозы и воздвигая между ними нерушимые стены, выстраивающиеся в мощеную красным кирпичом непробиваемую крепость. — Ты понимаешь, что твое присутствие неприятно для нас обеих? Какого черта, Брэндон? — удрученно произносит Клэр, внутри которой бушует ураган не нашедших выхода эмоций, — Катись отсюда, куда хочешь. Стоит тебе появиться и вот, Мишель в кровати, а ты ведь даже ничего не сделал. Не напал, не кусался, не схватил ее и не попытался заключить в объятия, а просто взял и прилетел. — Клэр, это не твое, мать его, дело. Мне жаль, — раскаянно произнес Брэндон, чтобы последнее уловила только Мишель, искреннее сострадание и чувственность для которого были в диковинку. Бесплотные разговоры вызывали у Мишель мигрень и она жестом попросила ребят замолчать. Гневные взгляды, которые окружающие ее люди бросали друг на друга выводили из равновесия девушку, в глубине души которой возникало неведомое чувство вины. Единственное, о чем она так сосредоточенно размышляла: как Брэндон нашел ее, ведь она считала, что улизнуть незаметной — единственное, что удалось сделать для ребят и для того, чтобы почувствовать себя спокойной и вновь счастливой. Им двоим требовалось серьезно поговорить и расставить все точки над «i», перестав прятаться и избегать друг друга, но рационально ли осуществлять затею сейчас? Мишель попросила Клэр заварить чай для поднятия духа, на что девушка незамедлительно поспешила выполнить, не переставая волноваться за состояние любимой. Избавившись на мгновение из-под опеки Клэр, Мишель потянулась ближе к Брэндону, смотревшему на нее странным невидящим взглядом, который говорил «я смотрю тебе прямо в сердце и вижу, что хочешь сказать не то, что на уме, лапуля» и произнесла: — Ты сломал меня… Какого черта ты здесь? Оказывается, мало растоптать мое достоинство в Нью-Йорке, надо еще прилететь сюда, за тридевять земель и добить. Браво, Брэндон! Ты был на верном пути! Только сейчас я стала сильнее и выносливее, и твои уловки просто так не возьмут верх. Если хочешь что-то сказать, то не медли, или убирайся, пропади, уплыви, что угодно, но только не прикасайся к моей душе никогда. — Лапуля, мне стало скучно и я приехал проведать тебя. Необходимо было лично удостовериться, что я по прежнему произвожу на тебя впечатление, — несмотря на внутренний пожар, возникший у него при виде горящих огнем глаз Мишель, мужчина не терял свою хватку, как всегда лукавя душой, но не готовым выпрыгнуть из груди сердцем. Ее глаза, словно бокал вина в изящных руках молодой девушки, будоражили его кровь, чего ранее с ним, конечно, не случалось. Она продолжала топить бесконечные глыбы льда в его сердце, превращая их в кипящую лаву. Прежней усталости и недомогания не осталось, как рукой сняло растерянность и недомолвки. Ящик Пандоры, чудом спрятанный в глубине мысленной пещеры, куда не ступала еще нога человека, вскрылся и показал содержимое. Между ними всегда был неистовый коктейль эмоций. Колкостями и словами они причиняли друг другу боль, но несмотря на внешнее безразличие и неудачные отшучивания, фразы, кинжалами впивающиеся в раненое сердце, между двумя людьми было что-то чистое, искреннее, чего оба, привыкшие к одиночеству, не принимали. Они сторонились своих чувств, но неустанно тянулись друг другу. Мишель рассчитывала оставить за бортом всю бурю эмоций, испытываемых при виде Брэндона с его тяжелым характером позади, надеясь залечить раны прежде, чем судьба столкнет их лбами. Слова произведи должный эффект: казалось, скрип стиснутых до боли зубов слышала вся Вселенная, которая повернулась в этот момент к ней спиной, предоставляя шанс самой разобраться в нераспутываемом клубке эмоций. Однако, нацепив дежурную улыбку, будто объясняя маленькому ребенку истину, почему нельзя разрисовывать стены зеленкой, Мишель, взяла свою волю в кулак и будничным тоном сообщила: — Ты черт! В мире есть миллионы смазливых девиц рядом с тобой. Все бары переполнены ими, все танцполы забиты красивыми певичками, моделями, несостоявшимися актрисами, а ты решил плюнуть на все и улететь в солнечное Майами. Большая честь для меня. Только вот поклона не жди. — Забавно, ты так и не меняешь своего отношения ко мне. Просто ты единственная, кто так бурно реагирует на мои колкости. Твои слова льстят мне. Можно сказать, если бы я был более сдержан и менее уверен в своем превосходстве, то обязательно смутился! — хитро прищурив глаз, улыбнулся Брэндон. — Можно избавиться от Брэндона, но от его самодовольства — никогда. Тебя не смогла бы смутить даже оргия, устроенная в твою честь, или парад голых девиц, продефелировавших мимо тебя с огромным плакатом: «Ты наш кумир». — Ох, Мишель, ты не теряешь хватки. Разреши украсть тебя вечером и я весь твой — продолжал травить остатки души девушки Брэндон. — Иногда ты умеешь быть убедительным. Очень интересно послушать выдуманную историю, почему волею судьбы ты выбрал не длинноногих моделей, а обычного хореографа… Пока рядом Клэр, нам не удастся поговорить наедине. Один мой знакомый держит неподалеку отсюда заведение, где можно выпить и посидеть в непринужденной обстановке. Сегодня, в восемь вечера я буду ждать тебя в баре. — Лапуля, если ты хочешь напоить меня и воспользоваться беспомощностью положения, то я обеими руками за. Как в старые добрые времена… — произнес нараспев своим бархатистым голосом мужичина, подмигнув красавице. — Только… Клэр… Она взбесится, если узнает о разговоре, — совсем тихо, будто девушку покинули силы, озадачилась Мишель. Прежняя спесь и вихрь чувственности пропал, как и уверенность в голосе Мишель, уступив место неоткуда взявшемуся стеснению. Брэндону она показалась в момент хрупкой тростиночкой, которую хочется обнять, пригреть на груди и никуда не отпускать. Он мог бы укачивать ее как маленького ребенка, оберегая тревожный сон и выступая защитником ее непременно тяжелых дум. Возможно, у него в голове рождалось биполярное расстройство, ведь еще миг назад он хотел преодолеть все незначительное расстояние между их телами, сломать крепость между их душами и впиться жадными поцелуем в ее сочные губы, на которые так пристально смотрел за все время бессмысленного разговора. Мишель сводила его с ума, он жаждал почувствовать ее прерывистое дыхание на своей коже, провести ладонью по мягким волосам, уткнуться в макушку, заполнить ее собой, слившись воедино в непередаваемом экстазе. Брэндон неистово хотел ощутить ее шелковистую кожу на ощупь, сжимать бедра девушки, срывая с ее уст неистовое желание, вскрывая пьянящий коктейль страсти, будоражащий кровь не хуже вина. Пусть она кричит, беснуется, злится, отталкивает его, притягивает, снова отдаляется, со всей силы прижимается к его горячему телу, кусает, целует, но пусть она будет его. Единственная. Он сдерживался, чтобы не кинуться к ней в объятия и не начать бездумно выводить языком влажные дорожки от ее шеи до острых ключиц. Но, тем не менее, ему пришлось довольствоваться лишь ее голосом, глубиной таких родных и приветливых глаз и холодной натянутой улыбкой. Однажды, он, возможно, сломает все преграды, исправит все провалы, ошибки, и заставит ее заливисто смеяться от счастья, нет, он сделает ее счастливой. Но сейчас это лишь его собственные мысли, увы, не ставшие в этот момент явью. Бурные фантазии молодого, здорового, в самом расцвете сил мужчины. — Не волнуйся, красавица. Пусть все останется только между нами. — улыбнулся одними уголками губ Брэндон, прекрасно понимая сложившуюся ситуацию. Внезапно возникшая, будто пазлы на клеенке, тишина повисла в воздухе до прихода Клэр, которая спустя пару минут поспешила появиться в проходе с подносом насыщенного терпким ароматом зеленого улуна с кусочками вишни. Заварочный чайник разносил непередаваемые благоухания, наверное, по всей округе, вызывая зависть у честного народа, доселе не попавшегося на лжи и гнустных намерениях. Клэр, чувствуя нарастающее напряжение, которое можно было легко резать абсолютно тупым ножом для масла, посмотрела на Брэндона, вложив в свою взгляд разъяренную бурю и злобную холодность, на которую способна до сего момента была лишь Снежная королева. Она стремилась вбить в Брэндона тысячи ледяных осколков, тонко намекая, что уровень гостеприимства доковылял до предела «Убирайся, иначе уничтожу». Мишель, вдохнув аромат любимого напитка, сладко улыбнулась, предвкушая как приятная жидкость медленно потечет по горлу, разнося уверенность и несгибаемость под внешними ошеломляющими присутствие факторами, по жилам. Сердце стучало как бешеное, разнося адреналин по худому телу девушки. Требуется время, чтобы успокоиться. Чай — отличное средство для успокоения и возвращения желанного душевного равновесия. Брэндон, ощущая на себе недоброжелательно-прожигающий взгляд хозяйки, поспешил ретироваться через заднюю дверь, предвкушая таинство вечера, который просто не допустимо испортить. До восьми часов ему еще предстоит ощутить всю тяжесть борьбы с самим собой, внутренние противоречия будут больно бить, однако не стоит так просто поддаваться. Он обязан как никто другой стать сильным и признаться, как сильно скучал и мечтает держать ее руку в своей и идти наперекор всему миру нога в ногу.