Власть и контроль

      Этим утром Гермиона проснулась раньше обычного с ощущением отголосков усталости от событий предыдущего дня. На мгновение она поддалась слабости и прикрыла глаза, кутаясь в тяжёлое одеяло, но заснуть больше не получалось. Принимая душ, Гермиона размышляла, чем ей заняться в первую очередь: найти Гарри и Рона или пойти на завтрак? Скорее всего, мальчики ещё не проснулись — по выходным эти двое всегда спали до полудня. Девушка посмотрела на часы, маленькая часовая стрелка которых почти добежала до отметки «5». Еще немного, и можно будет спускаться на завтрак. Вспомнив о привычке Амбридж приходить под конец отведенного под прием пищи время, гриффиндорка решила воспользоваться возможностью избежать неприятную встречу, быстро перекусить, а после — подняться в башню и ненадолго вздремнуть, прежде чем обсудить с Гарри и Роном, а затем и с профессором МакГонагалл то, что произошло вчера.       Зелье сна без сновидение сделало своё дело — ночь прошла без кошмаров, но сейчас, когда девушка покинула комнату и осталась наедине со своими мыслями, покалывающая пальцы тревога вновь дала о себе знать.       В коридорах никого не было. Похоже, в это февральское субботнее утро не спалось одной Гермионе. Проходя мимо окон, она проследила за дорожкой бледного дневного света, что струился по стене, восходя к потолку. Совсем одна, она преодолевала один поворот за другим, вспоминая о том, как возвращалась вчера в башню. С вечера атмосфера резко переменилась: с улицы раздавалось тихое щебетание птиц, в прохладном воздухе витал запах сосновых шишек, но Гермиона не находила в этом умиротворения.       Во рту пересохло, когда она добрела до последнего ведущего к Большому залу коридора, вся стена которого была увешена многочисленными указами Амбридж. Всё началось с пары банальных декретов, запрещающих колдовать вне класса и находиться за пределами факультетских гостиных после отбоя, но шли дни, и неповиновение студентов спровоцировало Амбридж на изменение политики. Теперь новые указы появлялись чуть ли не каждый день — вся стена главного коридоров была усеяна образовательными декретами. На некоторых из них виднелись кляксы от несмываемых чернил, которые оставили самые недовольные студенты.       Приблизившись к входу в Большой зал, Гермиона сразу заметила изменения: её глаза сузились, когда наткнулись на новый, обрамленный в темную рамку указ.       «Студенты, вызванные на допрос Инспекционной Дружиной, в процессе беседы обязаны отвечать на каждый вопрос, заданный рядовым инспектором. Сокрытие запрашиваемой информации настоящим декретом наказывается задержанием у Верховного Инквизитора.»       Это всё из-за меня.       Гермиона потёрла виски, тяжело выдыхая. Их лазейка с молчанием во время допросов больше не сработает. С каждым подобным указом держать втайне существование ОД становилось всё труднее.       Он решил подать эту идею Амбридж до или после своего исключения?       Даже после случившегося он продолжает портить им жизнь. Успокаивая себя мыслью о том, что этот декрет стал последним вкладом Малфоя в попытку их разоблачения, Гермиона толкнула дверь и переступила порог Большого зала.

***

      Драко провёл рукой по волосам, пытаясь избавиться от головной боли. Сколько он спал? Судя по тяжести век, недостаточно. Он закрыл глаза, чувствуя, как вместе с сознанием пробуждаются призрачные остатки необузданного гнева.       Он надолго запомнит унижение, с которым выслушивал захлёбывающуюся злостью МакГонагалл, когда та притащила его в свой кабинет. Решимость, с которой старая карга угрожала лишить его всех привилегий — сначала статуса старосты, а затем и значка инспектора, — не вызывала никаких сомнений, но ровно до появления Амбридж. Одарив её своей фирменной отвратительной улыбкой, директриса начала выяснять, на каком основании Драко находился в кабинете профессора в такое время, на что МакГонагалл передала ей готовое письмо с информированием об его отчислении. Заверив прибывшую директрису об окончательности принятого решения, женщина холодным тоном рекомендовала Амбридж не тратить попусту время и приступить к решению более важных вопросов. Однако, вопреки словам Макгонагалл, та, предварительно поблагодарив за такое интересное предложение, ответила, что сама примет решение относительно дела Драко, и, прежде чем МакГонагалл успела бы снять ещё пятьдесят очков со Слизерина, Малфой под предводительством Амбридж покинул кабинет.       Чувствовать себя должником этой лицемерной женщины было отвратительно. Смиренно выслушав нудную лекцию об обязательности посещения собраний Инспекционной Дружины, он сдержанно поблагодарил Амбридж за вклад в развитие их общего дела. Обещание не фиксировать детали произошедшего в личном деле и, что более важно, в памяти его отца заставило Драко поверить в силу, которой обладала директриса. «Поведение неотёсанного маггла первобытных веков недостойно наследника Малфоя. Веди себя подобающе», — прозвучало в его голове голосом отца, который, однако, в своё время был замешан во многих школьных потасовках, хоть и не был ни разу пойман кем-либо из профессоров. Удивительно, что именно этот человек так часто советовал Драко сохранять своё самообладание, но очевидного нельзя было отрицать — слизеринец и правда был слишком неаккуратен в своих действиях, и если он не поменяет свою тактику, то одним разговором с Амбридж отделаться не получится. Вчера Драко оказался в опасной близости потерять свой статус, и он ни за что не забудет ни произошедшего в тот вечер, ни ту, благодаря кому он был вынужден оправдываться перед директрисой.       Сегодня он проснулся со странным предчувствием, которое, затмив усталость, буквально вынудило его выйти из комнаты. Для Драко пропуск завтрака давно стал традицией. Слизеринец ценил два дополнительных часа сна больше нескольких крошек тоста, однако именно сегодня что-то заставило его встать на пару часов раньше и пройтись до Большого зала.       С каждым пройденным шагом его тело наполнялось энергией, разум прояснялся, подчиняя мысли размышлениям о том, какое выражение примет лицо Грейнджер, когда она заметит его среди остальных студентов. Многие любят сюрпризы — и сегодня он узнает, относится ли она к их числу.       В тот момент, когда он приземлился на своё привычное место, Драко понял, почему его сюда так тянуло.       Ранняя пташка всегда получает своего червяка.       Весь в предвкушении, он потянулся к зелёному яблоку и тарелке с французскими тостами.

***

      Гермиона застыла, когда оторвала взгляд от стола и увидела его.       Малфой не сводил с неё глаз. На его губах заиграла ухмылка, когда она принялась наполнять тарелку едой.       Я была права.       Сковывающее конечности давление сменилось мелкой дрожью. Гермионе потребовалась вся выдержка, чтобы не вскочить с места и в спешке не покинуть зал.       Она и не заметила, в какой момент следы былого веселья на его лице сменились непроницаемой маской. Хватка на ноже усилилась, когда осознание очередного испорченного утра настигло её мысли.       Ты должен был исчезнуть.       Не разрывая зрительный контакт, он медленно надкусил яблоко. Гермиона отчётливо услышала резкий хруст, хотя и сидела через два стола от источника звука. Аппетит окончательно пропал.       Амбридж, к счастью, на завтрак ещё не явилась. Если эта женщина и раньше не скрывала своё особое отношение к девушке, то на что она будет готова теперь, когда по вине Гермионы любимый ученик директрисы чуть не вылетел из школы?       Для них такие, как я, никогда не будут заслуживать уважение.       Внезапно она почувствовала такую сильную обиду, которая могла бы заставить её заплакать, не находись Гермиона у всех на виду. Не находя причин оставаться на месте и продолжать испытывать себя нахождением в одном помещении с Малфоем, она начала подниматься со скамьи, но, словно осадив себя за необдуманность действий, через секунду приземлилась обратно.       Я не позволю ему почувствовать себя победителем. Ни за что.       Гермиона чувствовала, как его взгляд бродил по её лицу, пытаясь зацепиться за малейшее проявление слабости. Готовность покинуть Большой зал улетучилась так же быстро, как и мысли о собственной неуверенности. Она подождёт. Она пришла сюда первая и останется здесь до тех пор, пока не потеряет терпение окончательно.       Сегодня должны были доставить почту. Дни сменялись один за другим, а мистер Уизли так и не ответил ни на одно из писем. Они знали, что почта будет проверяться, поэтому Рон составлял текст отправления под тщательным присмотром Гермионы, чтобы в случае чего Амбридж не получила никакой лишней информации. Но почему обратное письмо идёт так долго? Они были уверены в отслеживании почты Гарри, но что, если так происходит и с остальными? По спине пробежали мурашки. Никто из них не задумывался об этом раньше. Что, если все это — правда? Мерлин, Амбридж может прямо сейчас сидеть в своём кабинете и читать одно из писем с важнейшей информацией, а они даже об этом не подозревают. Гарри всё ещё переписывается с Сириусом? Они оба окажутся в серьёзной опасности, если Амбридж хоть пальцем прикоснётся к одному из этих писем. Она должна предупредить остальных.       Отняв себя от тревожных мыслей, она вернулась в реальность, когда давление взгляда Малфоя стало невыносимым. В тишине огромного зала она слышала хруст разрывающегося под его зубами яблока так отчётливо, словно он сидел прямо напротив неё.       Возможно, его действительно выгнали, и он здесь только для того, чтобы позавтракать перед отъездом, — прошептал слабый, полный надежды внутренний голос.       Как бы не так.       В Большой зал прибывало всё больше зевающих и переговаривающихся между собой студентов. Гермиона каждую секунду заставляла себя оставаться на месте. Никого из профессоров ещё не было — даже Хагрида, который обычно приходил на завтрак раньше всех.       Все четыре стола начали потихоньку заполняться. Гермиона отчаянно ждала появления Гарри и Рона. Она перевела взгляд в сторону Малфоя. Сперва он показался расслабленным, однако прямая, как стержень, осанка и глаза, застывшие на нарезанных кусочках тоста, говорили об обратном.       Он ждёт меня, — мрачно подумала она. Неприятное ощущение страха снова закралось где-то глубоко под кожей. — Если я уйду сейчас, у него будет больше шансов поймать меня. Нужно слиться с толпой.       Изображая полнейшее равнодушие, Гермиона медленно намазала ещё один кусочек тоста, не сводя глаз с ножа. Собственное отражение, которое она разглядела в отражении столового прибора, показалось ей взволнованным. Гермиона набрала в лёгкие больше воздуха и медленно выдохнула, чувствуя, как расслабляются мышцы лица.       Хорошо.       Если бы только она взяла с собой книгу… Сколько времени она уже сидит здесь? Когда придут Рон и Гарри?       КХРкхркхркхркхркхркхркхркхр       Треск яблока. Взгляд Малфоя, пробирающий насквозь. Стараясь не отвлекаться на слегка дрожащие руки, она осторожно отложила нож и разломила хлеб пополам, уронив один из кусков на тарелку. Тщательно пережёвывая, она протянула руку и поднесла ближе к себе блюдо с яичницей.       Сколько отрезать? Она не знала, но на всякий случай выбрала порцию побольше. Яркий хромовый желток привлёк её внимание: она постаралась не отводить взгляда, когда начала протыкать его вилкой. Гермиона не чувствовала вкуса, но продолжала есть, чтобы занять себя хотя бы этим.       КХРкхркхркхркхркхркхркхркхр       Большой зал почти заполнился студентами. Хорошо. Из разных уголков ранее пустого помещения теперь раздавались бодрые голоса, принося Гермионе некое подобие облегчения. Она сглотнула, сделала глоток сока и взяла ещё одну порцию яичницы.       — Доброе утро!       Это была Джинни. Гермиона попыталась ей улыбнуться одними губами, стараясь тщательно пережевать пищу.       — Доброе.       В поле её зрения появились Рон, Невилл и Гарри. Гермиона старалась не показывать внешне облегчение от их появления. Дин и Симус внимательно следили за ними, о чём-то споря, что, собственно, и так происходило каждое утро. Пришедшие друзья закрыли Малфоя от её взора, отчего она, потеряв его из виду, незаметно для остальных выдохнула.       — Клянусь, — произнёс Рон, выкладывая на свою тарелку яичницу с беконом, — если Снейп задаст нам ещё хотя бы одно эссе на этой неделе, то я выкраду его палочку и засуну её ему в… доброе утро!       Мадам Хуч с подозрением посмотрела на образовавшуюся компанию, медленно продвигаясь по длинному проходу.       Гермиона покачала головой.       — Мерлин, Рон, неужели ты так и не начал учиться на своих ошибках? Следи за словами!       Что ж, она снова стала сама собой, вот только накопившаяся за долгое время усталость вновь заставила её вспомнить о раннем пробуждении и планах на сегодняшний день. Гермиона потянулась за салфеткой, мельком осматривая помещение. Она взглянула на слизеринский стол: Пэнси Паркинсон сидела рядом с Малфоем и что-то ему нашёптывала. Пора уходить.       — Пойду вздремну, — Гермиона старалась говорить не слишком громко, чтобы её не услышали за соседними столами. Помахав на прощание, она встала со своего места и быстро ушла, прежде чем другие успели бы что-то сказать.       Его глаза проследили за ней до самых дверей. Подхватив со скамьи сумку, он в последний раз откусил яблоко и направился к выходу.

***

      Сердце Гермионы неистово колотилось. Её нервы были на пределе. Девушка прижала ладонь ко лбу и направилась быстрым шагом к башне Гриффиндора. Её кожа лихорадочно горела.       Нужно поспать, мне не хватает времени на отдых… Надо было слушать Гарри и Рона… сильное рвение к учёбе еще никогда не приводило к…       КХРкхркхркхркхркхркхркхркхр       Гермиона потянулась за палочкой.       Теперь я постоянно должна держать её при себе. Это глупо, но…       — Доброе утро, — профессор Флитвик, проходя мимо и откусывая кусок от яблока, бодро поприветствовал ученицу. Девушка сунула палочку обратно в карман и выдала нервное приветствие, прежде чем отвернуться и вновь зашагать в нужном направлении ещё быстрее.       Я стала слишком дёрганой. Мне действительно необходим отдых.       Она внимательно прислушивалась к звукам позади себя, но ничего не слышала. По пути к башне Гриффиндора она встречала однокурсников, направляющихся на завтрак. Она была не одна, и это придавало немного уверенности, однако в один момент, преодолев очередной поворот, Гермиона поняла, что рядом больше никого не было.       Иди. Просто продолжай идти.       Впереди показался знакомый портрет Полной Дамы. До прохода оставалось всего пара шагов, когда что-то резко врезалось в Гермиону и, сбив с намеченного курса, заставило её свернуть в смежный коридор. Спотыкаясь и стараясь не упасть, девушка непроизвольно поддалась в незнакомом направлении. Две до ужаса знакомые ладони обвились вокруг тонких запястий и направили в ближайшую нишу, где с силой прижали к стене; прижатое к горлу чужое предплечье заставило её поднять голову. Отчаянная попытка освободиться была тут же пресечена: легко сопротивляясь её усилиям, он ещё сильнее вонзил свою ладонь в её горло. Заставив себя принять неизбежное — ничего не выйдет —она остановилась.       Сердце девушки дико стучало; когда их взгляды встретились, она медленно перехватила палочку, готовясь в любой момент наслать проклятие. Он не говорил, но его холодные глаза уставились на неё с необузданной яростью.       — Ты должен был исчезнуть, — обратив разгорячённый взгляд, прошипела она.       — Ты же знаешь, как мне нравится тебя обнадёживать, — тихо ответил он. — Я не мог позволить себе уйти, не попрощавшись.       — Это не было твоим решением, — процедила, ощущая покалывание на кончике языка. — Тебя должны были исключить.       — Амбридж не посчитала это необходимым, — он равнодушно пожал плечами. — Кто я такой, чтобы с ней спорить?       — Отпусти меня или…       — Или что? — наигранный смех резью прошелся вдоль стен. — Снова побежишь к МакГонагалл? Ты в курсе того, что происходит, Грейнджер. Это так не работает.       Гермиона думала, что у неё есть преимущество со своей пока ещё скрытой палочкой, но поняла, что ошиблась, когда его рука заломила запястье так сильно, что её пальцы непроизвольно разжались, отправляя палочку с глухим ударом на пол.       — Не глупи, — его заискивающий голос выводил её из себя. — Ты и так уже успела меня разозлить, и сейчас это тебе не поможет.       — Не обманывай себя, — прошипела она, вскидывая голову. — Тебя злит одно моё существование. Что ты хочешь, чтобы я сделала ради твоего душевного спокойствия? Умерла?       Он слабо улыбнулся.       Хотя она уже и была обезоружена, его рука по прежнему обвивала её запястье, усиливая хватку до тех пор, пока Гермиона не закричала.       — Хватит!       И тогда она почувствовала свободу — не внезапно, как это было в предыдущих случаях, а медленно, постепенно уменьшая давление, пока его рука наконец не упала с её, и гриффиндорка не подняла свою, чтобы освободить шею от назойливого прикосновения.       — Было бы не плохо, но в твоей смерти я не вижу смысла, — тихо произнёс он. — Ты не можешь избегать меня вечно. Я предупреждаю тебя прямо сейчас, потому что, кажется, ты немного подзабыла. Совсем скоро мы доберемся до остальных, и ты заплатишь.       Гермиона замерла от его слов и сердито посмотрела ему прямо в глаза.       — Вы никогда от нас ничего не добьётесь.       Драко занёс над ней руку, и она вздрогнула, однако он лишь слегка коснулся своими пальцами её щеки.       — Никогда не говори никогда, — прошептал он и отступил. Гермиона тут же опустилась вниз за своей палочкой, всё ещё лежащей на полу, но не успела — он наступил на древко ногой; она почувствовала, как воздух застрял где-то в гортани, а её туловище непроизвольно потянулось к полу. Схватив девушку за подбородок, он потянул её наверх и начал наклоняться вперёд. Гермиона заставила себя прийти в себя и отшатнулась, опасаясь худшего, но его целью являлось нечто другое.       Его губы невесомо коснулись свободных волосков, когда он пристроился возле её уха и начал говорить.       — Я буду смотреть, как ты горишь, — прошептал он, а затем ушёл.       Как только коридор опустел, Гермиона ворвалась в гостиную своего факультета и направилась в ванную комнату. Завтрак незамедлительно подступил к горлу, и она, повалившись на колени, прокляла всё на свете, когда оставила последствия утренней трапезы за пределами желудка. Девушка приходила в себя десять несчастных минут, всё ещё чувствуя его руку, перекрывающую доступ к кислороду. Быстро умывшись, она вышла из помещения и направилась к своей кровати. Опустив голову на подушку, Гермиона задремала и очнулась только тогда, когда услышала знакомый голос.       — Гермиона?       Приподнявшись, девушка встретилась с обеспокоенным взглядом Парвати.       — Гермиона, ты в порядке?       — Да, — слабо ответила она.       — Уверена?       — Я просто плохо позавтракала, — убедила однокурсницу Гермиона, слабо улыбаясь.       — Рон и Гарри ищут тебя. Они просили передать, что ждут тебя внизу у входа в башню.       — Хорошо, спасибо, — поблагодарила её Гермиона и побрела в ванную, чтобы почистить зубы. Закончив, она вышла из ванной и около двери обнаружила Парвати, роющуюся в своём сундуке.       — Парвати, Амбридж уже пыталась допросить тебя? — странное предчувствие заставило её вспомнить о волнующих мыслях за завтраком.       — Нет, — ответила Парвати. — Но вчера она вызывала к себе Падму.       Гермиона почувствовала, как внутренности сжимаются в узел.       — Что случилось?       — К счастью, ничего. Амбридж хотела напоить её чаем. Благодаря МакГонагалл, которая зашла уточнить какие-то неточности в расписании, Падме удалось вылить немного чая в рукав и сделать вид, что она его выпила. Амбридж была похожа на разъярённого кентавра, когда поняла, что ничего дельного от неё не услышит.       — Гениально, — заметила Гермиона, и Парвати улыбнулась.       — Всё благодаря МакГонагалл. Если бы не она, то всех нас давно бы уже раскрыли.       — Ты права. Спасибо, что сообщила.       Спускаясь по лестнице, Гермиона заметила, что чувствует себя намного лучше, чем утром. Этого разговора не было достаточно для того, чтобы избавиться от страха, но она почувствовала себя увереннее, когда на деле уже во второй раз ощутила поддержку декана своего факультета. Должно быть, Дамблдор рассказал профессору о существовании ОД, но знала ли она, кто именно состоял в группе? Направляясь в кабинет трансфигурации, Гермиона надеялась получить ответ на этот вопрос.       Окна, мимо которых она проходила, открывали вид на темное небо, усеянное звездами, и девушка поняла, что проспала слишком долго.       Она встретила мальчиков на лестнице.       — Мерлин, Гермиона, ты плохо выглядишь, — Рон никогда не отличался чувством такта.       — Ты в порядке? — неуверенно спросил Гарри.       Не удостоив друзей ответом, Гермиона поманила их за собой на второй этаж к кабинету МакГонагалл. По пути она рассказала им о том, что произошло этим утром.       Лицо Рона приобрело пунцовый оттенок.       — Я его убью.       — Следи за словами, — прошипела она, оглядываясь — рядом с ними никого не оказалось. На самом деле, это было немного странно. До комендантского часа оставалось чуть больше полутора часов, и в это время в коридорах обычно бродили студенты. — А вы разве не видели Малфоя? Он был там, когда вы вошли в Большой зал.       — Видимо, он ушёл в то же время, что и ты, — предположил Гарри.       — Разве мы не можем сделать что-то, чтобы его, наконец, исключили? — спросил Рон. — Разве мы не можем попросить учителей обратиться к кому-нибудь за помощью?       — К кому? — с лёгким раздражением обратилась к нему Гермиона. — Кто в Министерстве вызовется помочь нам? Ты разве не помнишь, как прямо там напали на твоего отца? Неужели ты думаешь, что они с радостью поспешат нам на помощь? Люциус Малфой до сих пор там в авторитете, он найдёт способ замять дело.       — Мне всё равно, — упрямо сказал Рон. — Мы не можем позволить этому продолжаться. Никто не смеет нам угрожать!       — Гермиона права, — произнёс Гарри. — Похоже, они применили свои связи прежде, чем Малфоя отправили паковать вещи.       Переходя на шёпот, она поделилась с друзьями догадками, которые посетили её за завтраком.       — Я не писал Сириусу с октября, — сказал Гарри. — Уверен, тогда она ещё не начала перехватывать мою почту. Последним, о чём мы переписывались, был квиддич.       — Хорошо, — выдохнула она. — Не пиши ему ни в коем случае, даже если он напишет первым. Рон, а твой отец уже прислал ответ?       — Нет, — признался Рон. — Обычно он очень быстро отвечает.       — Я не удивлюсь, если Амбридж действительно держит к себя нашу почту, — сказала Гермиона. — Надеюсь, мы достаточно хорошо шифровались всё это время.       Наконец они добрались до кабинета МакГонагалл. Дверь была приоткрыта, и Гермиона без стука открыла её.       Никого. Стул, находившийся близко к передней части стола, говорил о том, что кто-то посещал декана факультета перед тем, как пришли ребята. Опрокинутая чашка лежала на полу, а под ней — тёмное пятно на ковре. Гермиона присела на корточки, прикоснулась к жидкости пальцем и поднесла его к носу.       — Экстракт Бадьяна.       — Амбридж запретила профессорам залечивать наши порезы, — напомнил Гарри.       Рон резко указал на дверь, откуда донеслись звуки спешных шагов. Гермиона вытащила свою палочку и избавилась от улик. В проходе появились Невилл, Парвати и Лаванда.       — Что происходит? — спросил Гарри.       — Где профессор МакГонагалл? — не ответив на вопрос, сбито проговорила Лаванда.       — Её здесь нет, а зачем она вам? — непонимающе ответил Рон.       — Они напали на Хагрида! — выкрикнул Невилл, его голос сочился паникой.       Гарри побледнел.       — Что?       — Я был на улице, разговаривал с профессором Спраут о Мимбулус Мимблетонии*, и мы увидели, как какие-то люди, я не смог понять, кто…       — Мы ходили к Хагриду, чтобы разузнать о единорогах, — вмешалась Лаванда, — и услышали, как Амбридж говорила Хагриду то, как сильно желает вышвырнуть его из школы… Она называла его ужасными словами, а потом вместе с остальными начала нападать!       Мимо кабинета пробежала группа студентов, которые, видимо, уже были в курсе новостей и хотели поскорее посмотреть на происходящее.       — Мерлин, — прошептал Рон.       — Ты искала МакГонагалл в общей гостиной? — спросила Гермиона.       — Да, но её там нет!       — Пошли, — нетерпеливо сказал Гарри, и все они быстро побежали на выход из кабинета.       Хижина Хагрида была окружена толпой учеников, собравшихся на шум. Гермиона увидела вспышки отбрасываемых заклинаний и закричала от ужаса. Среди кучи людей они едва могли разглядеть Амбридж, выделяющуюся ярким непристойно-розовым пятном в темноте.       — Это просто возмутительно! — Они обернулись, чтобы увидеть профессора Спраут, которая проталкивалась через столпившуюся массу. — Вы сошли с ума? Что вы делаете?       Профессор МакГонагалл уже была на месте. Она что-то кричала и просила опустить палочки, но в ответ на её возмущения было послано атакующее проклятие, которое профессор немедленно блокировала. Клык начал завывать.       Хагрид хорошо держался, несмотря на град проклятий, посылаемых со всех сторон. Клык яростно защищал своего хозяина — псу удалось сбить с ног одного из нападавших, который подошёл слишком близко, но почти сразу был поражён заклятием. Животное с жалобным воем упало на землю. Лаванда закричала. Хагрид что-то прорычал Амбридж и быстро подхватил Клыка. Гарри бросился на помощь, но Гермиона успела его удержать.       — Не надо! Они переключатся на тебя! — закричала она.       Большая часть профессоров присоединилась к толпе, за исключением профессора Снейпа, которого нигде не было видно. Профессор Трелони, будучи как обычно подшофе, еле держалась на ногах, но всё равно оказывала попытки пробраться в центр событий. Профессор Флитвик проталкивался через толпу и, почти исчезая в сугробах снега, всё ещё кричал, приказывая прекратить атаку. Профессор Спраут уже добралась до места потасовки и успела обездвижить двух нападавших, которые оказались работниками Министерства. Мадам Хуч, профессор Синистра и профессор Вектор заставляли студентов оставаться на месте, запрещая приближаться к хижине.       — Возвращайтесь все в замок! — профессора старались перекричать звуки борьбы, но на них никто не обращал внимание.       Гарри кричал, пытаясь вырваться из хватки Гермионы, но с помощью Рона ей удавалось сдержать его. Гермиона едва могла различить силуэты сквозь слёзы. Рон выглядел растерянным.       — Хагрид! — кричал Гарри. — Хагрид!       Поблизости был ещё один источник шума. Гермиона обернулась и увидела, как профессор МакГонагалл, пытаясь подобраться ближе к Хагриду, оглушила одного из работников Министерства, а затем блокировала заклинание другого. Хагрид отступал в лес, размахивая в разные стороны своим зонтиком и одновременно удерживая на плече Клыка. МакГонагалл добралась до Хагрида и, похоже, что-то сказала ему. Амбридж подала команду, и уже через секунду в воздухе появились четыре красные вспышки. Хагрид, резко крутанувшись вокруг себя, успел скрыться в чаще Запретного леса. Профессор МакГонагалл только было собралась последовать за ним, как её грудь пронзили несколько заклятий.       Студенты в один голос закричали. Гермиона ахнула: их взору открылся вид на раскинувшееся тело профессора. Профессор Спраут сразу же потянулась к ней и вскинула палочку в воздух. Серебристый силуэт выпрыгнул на полотно звёздного неба и взлетел ввысь. Гермиона догадалась, что патронус был отправлен в больницу Святого Мунго. После того, как Гарри, наконец, смог вырваться из хватки друзей, все побежали туда, где минуту назад был Хагрид. Амбридж нигде не было видно. Чиновники из Министерства также скрылись с места боя, прихватив своих оглушённых товарищей.       Студенты подошли к профессору Спраут, которой укладывала профессора МакГонагалл в удобное положение. Женщина приподняла голову МакГонагалл, устраивая на коленях. Шляпа декана скрылась где-то в темноте. Профессор Флитвик тихо призвал её и скрутил между своими пальцами. Его борода задрожала.       Гермиона прижала руки ко рту.       — С ней всё будет в порядке? — спросил Рон, и оба профессора наконец заметили окруживших их студентов.       — Возвращайтесь в свои гостиные, — строго произнесла профессор Спраут. — Сейчас же!       Оставшиеся профессора уже загоняли учеников обратно в замок.       — Где Амбридж? — выкрикнул кто-то из толпы.       Отточенный за годы комментирования квиддичных матчей голос Ли Джордана звучал как никогда громко:       — Она трусиха, раз напала на безоружного!       — Арестуйте её! — послышался другой голос, более низкий.       Страх отрезвил профессора Трелони. Её огромные глаза всё ещё были прикованы к чаще леса, где совсем недавно скрылась Амбридж.       — Поумерьте свой пыл, дорогие мои, — предупредила она, остерегаясь возмездия директрисы. Её никто не услышал.       Гарри, Рон и Гермиона пристроились в конце толпы, которая уже направилась в замок. Со ступенек они могли видеть, как к главным воротам Хогвартса прибывает отряд целителей Святого Мунго.       — О, нет, — прошептала Гермиона, содрогаясь. — Что же будет дальше? — она посмотрела на Гарри. — Что нам теперь делать?       — Я не знаю, — безучастно ответил Гарри.       В общей гостиной было тесно, словно факультет выиграл кубок по квиддичу, однако атмосфера разительным образом отличалась. Кто-то из учеников плакал. Никто не осмеливался начать говорить. Гриффиндорцы усаживались на пол возле камина, собираясь маленькими группами.       Невилл и Джинни подошли к трио в тот момент, когда те проходили в гостиную через портрет. Пятеро учеников пробрались к последнему свободному месту в комнате, самому дальнему от огня и оттого тёмному. Слишком взволнованный, чтобы сидеть, Рон прислонился спиной к стене. Гермиона села на пол и вцепилась пальцами в подушку. Гарри упал рядом с ней, Невилл и Джинни последовали его примеру.       — Каков наш план? — сразу спросила Джинни, выжидающе глядя на Гарри.       — Не знаю, — ответил он.       — Мы должны что-то сделать, — продолжила она, её глаза выглядели ещё более испуганными, чем раньше. — Мы не можем позволить Амбридж так просто устранять нас по одному. Нам нельзя бездействовать.       — Мы собираемся встретиться на этой неделе с ОД? — шёпотом спросил Невилл.       — Да не знаю я, — огрызнулся Гарри. — Оставьте меня в покое!       Он пожалел о своих словах, как только открыл рот. Все замолчали и отвернулись, слишком измотанные, чтобы спорить. Он не имел понятия, что делать дальше, и это была правда. Казалось, куда может быть хуже? Однако вещи, происходившие до этого, были только началом. Что они будут делать без МакГонагалл? Самая ценная из профессоров оставила школу на неопределённый срок. Каждый раз, когда ОД был близок к разоблачению, Минерва приходила им на помощь; они так ни разу и не поблагодарили её за это. Сможет ли теперь ОД существовать так же, как и раньше? На данном этапе это было практически невозможно — Амбридж буквально обхватила своими толстыми руками шею сопротивленческой организации. Гарри чувствовал, что на сегодня их запас удачи подошёл к концу.       Он не знал, что делать, и это было страшно. Членство в ОД приносило студентам ощущение не угасающей надежды, чувство, что они действительно способны изменить ситуацию. Но что Гарри смог предпринять сегодня вечером? Ничего. Теперь он понимал, зачем Рон и Гермиона удержали его от вмешательства. Интересно, Дамблдор уже был осведомлён о произошедшем? Знал ли он, где искать Хагрида?       — Простите, — тихо произнёс он, и ребята немного расслабились. — Я просто чувствую себя потерянным.       Словам Гарри не требовалось подтверждения. Гнев, который ребята испытали минуты назад, медленно затухал в углях догоравшего в гостиной камина.       Невилл смотрел в пол. Джинни потёрла кисть своей руки.       — Сегодняшний вечер был адом, — тихо произнёс он, и Джинни, подтверждая его слова, незаметно кивнула.       — Думаете, у нас не получится в ближайшее время встретиться полным составом Отряда Дамблдора? — спросила Джинни, Гарри покачал головой.       — Да, но это ненадолго, — чтобы успокоить её, ответил Гарри, но даже Невилл, казалось, не поверил в такую очевидную ложь.       Какое-то время они молчали, каждый думал о своём. Остальные гриффиндорцы в общей гостиной либо уснули прямо на своём месте, либо просто сидели, молча глядя на камин.       Гарри повернулся лицом к своим друзьям. Гермиона посмотрела ему в глаза, уловив тревожный ход его мыслей. Рон практически валился с ног — подперев стену, он умудрялся стоять с закрытыми глазами, удерживая равновесие и не проваливаясь в сон. Гермиона осторожно наклонилась к Гарри, и он сменил положение так, чтобы его локоть не упирался в её живот; когда он обратил свой взгляд вниз, девушка многозначительно посмотрела на его шрам, а затем — прямо в глаза, между её бровями залегла складка. Гарри ничего не сказал; она взяла его руку в свои ладони и осторожно сжала. Справа от неё Рон, наконец, сполз вниз по каменной кладке и устроился на ковре, прислонившись к Гермионе; она переплела свои пальцы с его. Сквозь сгущающуюся темноту она едва могла разглядеть Джинни, которая дремала, уткнувшись в плечо Невилла.       — Ты в порядке? — прошептала Гермиона, обращаясь к Гарри.       — А ты?       — Нет.       Её руки были ледяными.       Она всё ещё беспокоится из-за угроз Малфоя?       — Тебе нужна мантия-невидимка?       — Нет. Скорее всего.       — Возьми, — Гарри протянул ей зачарованную мантию.       — Как это поможет? — устало спросила она, вздыхая. — Он всё ещё на взводе, и я не хочу, чтобы он чувствовал мой страх. Я имею в виду, что я не… на самом деле… я просто не хочу скрываться, как какая-то преступница.       — Я понимаю, — сказал Гарри. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.       — Мы что-нибудь придумаем, — произнесла она. — Я могу на следующей неделе начать практиковать свои навыки в дезиллюминационных чарах, если тебе так будет спокойнее.       — Но это всё равно будет означать, что ты прячешься.       — Этим должна буду начать заниматься не только я, но и остальные, — не замечая его слов, продолжила она. — Сначала Дамблдор, затем Хагрид и МакГонагалл. От кого она попытается избавиться в следующий раз? Я волнуюсь, что теперь она будет подходить с ещё большим вниманием к нашей внеурочной деятельности, особенно к моей из-за причастности ко всем неприятностям Малфоя. А теперь, когда наш декан ушла, никто не помешает Амбридж добраться до всех нас.       — Пока что всё хорошо, — попытался успокоить её Гарри. — Может быть, прекращение деятельности ОД будет для неё достаточно.       — Я не уверен, что она успокоится, — прошептал Рон, и они оба подпрыгнули.       — Мы думали, что ты спишь!       Рон пожал плечами.       — Не могу уснуть.       — Ладно.       — Не думаю, что это её остановит, — повторил Рон. — Дамблдор и Хагрид ушли, но не по своему желанию, а потом на её пути возникла МакГонагалл. Она не прекратит, пока не избавится от всех нас.       Гермиона вздрогнула.       — Не могу поверить, что говорю это, но я больше не хочу оставаться в Хогвартсе.       — Не ты единственная, — прошептал из полумрака Невилл, и они снова подпрыгнули.       — Давайте попробуем поспать, — предложил Гарри. — Прежде чем мы разбудим всех в этой гостиной.       Секунда или две им потребовались для того, чтобы призвать из своих комнат подушки и одеяла. Никто не удосужился переодеться в пижаму, однако все сняли свою обувь, за исключением Джинни, которая уже как полчаса мирно спала, положив голову на локоть сонного Невилла.       Гермиона закрыла глаза, догадываясь, что этой ночью они не смогут отдохнуть. Возможно, Рон и Гарри тоже об этом задумались; они оба неподвижно застыли, но она знала, что этой ночью они, несомненно, будут такими же, как и она — взволнованными, и пробудут в таком состоянии до самого восхода солнца.