Власть и контроль

      Оставшаяся часть недели прошла как в тумане, поэтому осознание неизбежности троих гриффиндорцев настигло только в воскресный вечер по пути в кабинет директора. Мимо них периодически пробегали небольшие группы студентов: ученики, у каждого из которых было по несколько кровоточащих ран на руках, выглядели уставшими. Поравнявшись с ними, Гермиона не преминула направить перепуганных ребят в больничное крыло.       Подходя к месту назначения, Рон, Гарри и Гермиона заметили Джастина Финч-Флетчли, который выходил из-за приоткрытой двери. Встретившись взглядом с однокурсниками, он обомлел и быстро направился к ним, позабыв на время о состоянии своей руки.       — О, нет, — выдохнул он, широко раскрыв глаза. — Только не вы!       Он наклонился ближе к ним.       — Я не пил её чай! Клянусь!       — Заткнись, — прошипел Рон. — Хотя нет, продолжай, старая жаба и так подозревает нас во всех смертных грехах.       Джастин виновато склонил голову и поспешил ретироваться. Выждав минуту, ребята зашли в маленькое уродливое помещение. Амбридж стояла за столом, улыбаясь своей самой противной улыбкой.       — Хорошо, хорошо! Садитесь, Поттер. Мистер Уизли, пройдите в конец кабинета.       Рон уже было двинулся по указанному направлению, как резко остановился.       — А что насчёт Гермионы? — опередил вопрос друга Гарри. Амбридж повернулась к нему.       — В моём кабинете недостаточно места для вас троих, поэтому мисс Грейнджер придётся провести своё задержание в другом месте, — произнесла она, приближаясь к двери. Словно домашнего питомца, директриса поманила Гермиону пальцем, не удостоив её и взгляда. — Я провожу вас до нужного места.       Гермиона нахмурилась. Гарри и Рон покраснели от ярости и безысходности.       — Присаживайтесь, мистер Поттер. Перья уже на ваших столах. Не думаю, что вам нужно напоминать, что делать. Мисс Грейнджер, следуйте за мной.       — Она вполне может остаться здесь, — предложил Рон. — Мы способны потесниться.       — Садитесь, мистер Уизли, или я вызову инспектора. У меня есть несколько добровольцев, которые с удовольствием лично проконтролируют ваше занятие. Мисс Грейнджер, пройдёмте.       Гермиона осторожно проследовала за директрисой, послав последний взволнованный взгляд оставшимся друзьям. Амбридж отдалилась вперёд на несколько шагов. Гермионе не составило труда догнать женщину.       — Куда мы идём? — сухо спросила девушка.       Амбридж издала странный смешок.       — Не стоит беспокоиться. Мы всего лишь пройдём чуть дальше по коридору.       Спустя несколько минут они наконец остановились у незнакомой для Гермионы ранее двери.       — Ваш смотритель должен быть уже на месте, — мимолётным движением своей палочки она открыла дверь и ушла прочь. Гермиона с подозрением проследила, как директриса скрылась за поворотом. Переведя дыхание, гриффиндорка осторожна прошла внутрь.       — Здесь есть кто-нибудь?       Комната была забита старыми ящиками и пыльными сундуками. Сломанная и испорченная мебель, сложенная в кучу, располагалась прямо возле старого учительского стола. Вглядевшись в пространство, девушка заметила, что прямо на столе восседает фигура, в которой отчётливо угадывался силуэт одного знакомого слизеринца. Услышав скрип двери и чужой голос, Малфой перевёл свой холодный, ничего не выражающий взгляд.       — О, Мерлин, — она отступила обратно за дверь. Малфой с палочкой в руке последовал за ней.       — Заходи, — прорычал он.       — Только не здесь, — сказала она, качая головой. — Не с тобой.       — Это не тебе решать, — произнёс он, указывая своей палочкой на неё. — Иди сама, или я тебя заставлю.       Гермиона не двигалась.       — Иди, — повторил он. — Сейчас же.       Гермиона, закипая, вошла в комнату. Он последовал за ней, закрыв за собой дверь.       — Спрячь свою гордость куда подальше и присядь, — сказал он, облокачиваясь на край парты.       — Зачем ты здесь? — огрызнулась она, скрестив руки.       — Мне поручено следить за тобой во время задержания, — резко ответил он, сунув палочку в карман. — Разве это не очевидно?       Она ничего не ответила.       — Как долго мне нужно будет здесь находиться? — сухо спросила она, опуская руки по бокам.       — Если дело будет так продолжаться и дальше, то, думаю, несколько часов. Так ты сядешь или нет?       Она посмотрела на него с подозрением.       — Это будет не допрос?       — Это может быть чем угодно, в зависимости от того, как ты будешь себя вести. Садись, Грейнджер, я не собираюсь повторять снова.       Ножки деревянного изделия с грохотом опустились на пол, когда она сердито пододвинула скрипучее подобие стула к ближайшей парте. Перед ней появился пергамент, а затем и длинное заострённое чёрное перо с металлическим наконечником. Гермиона подняла перо и осмотрела его с пустым выражением.       — Ты знаешь, что нужно писать?       Он внимательно наблюдал, как её задумчивое выражение лица сменяется на раздражение.       — Да.       — Произнеси это вслух.       Гермиона стиснула зубы.       — Я не должна лгать.       — Это не совсем то, Грейнджер. Амбридж подобрала тебе усовершенствованный вариант.       — И какой же? — холодно спросила она.       — Я должна знать своё место, — произнёс он, смакуя каждое слово. Гермиона закатила глаза и сжала челюсти.       Её внутренняя боль легко потеснила зародившуюся от его слов ярость. Эти два понятия всегда будут идти рука об руку в одном контексте с его именем. Даже если бы она смогла воссоздать Философский камень, такие люди, как Малфой и Амбридж, никогда бы не распознали в ней ничего, что по своему статусу превосходило бы положение назойливого таракана. Гермиона давно смирилась с этой мыслью, но до сих пор где-то внутри болело от таких слов, особенно когда их бросали прямо в лицо, как сейчас.       — Как мило, — саркастически заметила она, не обращая внимания на не вовремя появившееся жжение в глазах.       — Начинай писать, — сказал Малфой, сжимая руки за спиной. — Я не хочу проторчать здесь всю ночь, и, думаю, ты со мной солидарна.       — Жаль, что тебе не могут назначить задержание, — задумчиво произнесла Гермиона. — Я бы с удовольствием посмотрела, как бы ты снова и снова вырисовывал «Я никчёмный фанатик».       — Начинай…       — Ты должен помнить, — перебила его она, — как обещал, что попытаешься преподать мне урок и что захочешь вернуть мне услугу, — Гермиона одарила его смелой улыбкой. — Ты считаешь это справедливым, правильным? То, что сейчас происходит?       Малфой решил оставить её без ответа и спокойно указал на стол. Гермиона прикусила щеку и взяла в руку перо.       Первую строчку она написала так, словно занималась обыденным заполнением ежедневника, — спокойно и плавно. Переходя к следующей строчке, она ахнула и стиснула зубы, заставляя себя не схватиться за руку.       Красными завитками буквы быстро расцветали на её коже. Каждая чёрточка приносила новый укол боли; её пальцы начали дрожать, и пришлось постараться, чтобы сдержать слёзы. Красные капли медленно собирались под разодранной тканью рукава, что порвался под воздействием магической силы. Гермиона подняла руку, чтобы осмотреть её — кровь медленно стекала по запястью к центру ладони, а на самой коже отчётливо виднелись красные отметины собственного почерка.       Я должна знать своё место.       Малфой наблюдал за ней со странным блеском в глазах. Его взгляд наткнулся на её собственный — Гермиона изо всех сил сдерживала себя от порыва достать палочку и совершить лучшее нападение в своей жизни. Он, наклонив голову, начал пристально разглядывать её пергамент. Гермиона склонилась для написания следующей строчки.       Я должна знать своё место.       Я должна знать своё место.       Я должна знать своё место.       И снова, снова…       За прошедшие пару десятков минут в этой комнате Малфой успел проклясть всё, что только смогло попасться придирчивому взгляду. Устав сидеть на одном месте, он начал прогуливаться по помещению, стараясь игнорировать её лёгкие болезненные вздохи.       Казалось, пергамент не имел конца — как бы она ни пыталась, строчки никогда не достигали нижней части свитка. С каждым словом порезы открывались сильнее.       После того, как Гермиона сделала, наверное, десятитысячную линию, девушка остановилась и задумалась, так ли хороша идея с ежеминутным потиранием собственной конечности. Скорее всего, нет, но не обращать внимания на разгоравшееся под кожей Адское пламя было весьма затруднительно.       Она отвела взгляд от своей руки и подпрыгнула, когда за своей спиной заметила Малфоя, от неожиданного появления которого выронила перо. Инстинктивно сжав в кулак левую ладонь, она поспособствовала обратному открытию ран, которые уже успели обрасти тонкой корочкой. Гермиона вздрогнула и поднесла руку к груди.       Его голос прозвучал так тихо, что она едва расслышала его за звуком ускорившегося сердцебиения. Он склонился над ней, проверяя проделанную работу.       — Чем больше тормозишь, тем сильнее чувствуешь боль, — пробормотал он, — пиши быстрее.       Нахмурившись, Гермиона отодвинулась от него.       — Я не нуждаюсь в твоих советах.       — Хорошо, — Малфой пожал плечами, и она вновь продолжила писать.       Я должна знать своё место.       Я должна знать своё место.       Я должна знать своё место.       — Я хочу знать, что ты наговорила Пэнси.       Она снова подпрыгнула.       — Перестань, — прошипела она, выпрямляясь. Пока она отвлекалась, он снова успел приблизиться. — Что ты имеешь в виду?       — Мне интересно, почему моя лучшая подруга проводит большую часть урока зельеварения в милой гриффиндорской компании, а потом приходит ко мне и начинает втирать мысль о гуманном отношении к тебе, — сказал он, наклоняясь. — Я хочу знать, что за дерьмо ты ей скормила.       Гермиона в недоумении уставилась на него. Получается, дружелюбие Пэнси было искренним? Эта новость принесла ей странное облегчение.       — Просто она, в отличие от некоторых, имеет собственные мозги, — отрезала она и опустила глаза, чтобы продолжить писать. Внезапно рука Малфоя обхватила её запястье. Гермиона старалась не издать болезненный вздох — его большой палец сильно надавил на её изуродованную кожу.       — Я ей ничего не говорила, — сердито дополнила она, пытаясь отодвинуться. — А теперь отпусти меня.       — Я так не считаю, — прошипел он ей в лицо. — Она отказывается со мной разговаривать, и я хочу знать, почему.       — А ты не думал, что дело в тебе? Быть может, ты просто ужасный человек, с которым никто не хочет иметь ничего общего? — Он сжал её запястье сильнее.       — Предупреждаю в последний раз…       — Не перебивай меня, Драко Малфой!       Гермиона вырвалась на свободу. Прежде чем отпустить её, его ногти полоснули по без того израненной коже. Её глаза заслезились от боли.       — Мне и не нужно было ничего ей рассказывать. Не стоит винить меня в том, что она только сейчас узнала, насколько ужасным и безжалостным ты являешься.       Малфой выглядел разъярённым.       — Я не нуждаюсь в твоём мнении, грязнокровка.       Гермиона молча взяла своё перо и сосредоточилась на пергаменте.       — Я знаю. А теперь замолчи, у меня и без тебя голова болит.       Малфой подошёл ближе.       — Заканчивай уже быстрее свои грёбаные строчки.       — Знаешь, если бы ты ушёл, я бы справилась гораздо быстрее, — спокойно сказала она, начиная писать.       Возобновившуюся работу прервала упавшая на пергамент чужая ладонь, вынуждая остановиться. Гермиона, стиснув зубы, подняла взгляд.       — Так ты этого добиваешься? — спросил он опасно низким голосом. — Хочешь настроить Пэнси против меня?       — Кроме как получить отметку «превосходно» за наше зелье, я ничего не добиваюсь, — ответила она. — Только ты можешь увидеть в моих поступках мотивы, которых никогда не было.       — Однако у тебя всё равно это здорово получается, — тихо произнёс он. Не отдавая отчёт своим движениям, его рука смазала свежий порез на её коже. — В этом и заключается твоя сущность. Все знают, что ты всегда стараешься самоутвердиться за счёт других, — он наклонился, его глаза сузились. — Всегда такая идеальная, добрая девочка, что всегда стремится получить всеобщее признание.       — Может быть, когда-то так и было, — её взгляд встретился с его. — Но не сейчас.       — Судя по тому, что ты делаешь…       — Более того, — продолжила она, возвышаясь над ним, — я никогда не нуждалась в твоём признании и никогда не буду.       Она снова вернулась к своему пергаменту, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Иногда она ожидала очередную язву в свой адрес, однако Малфой оставался стоять неподвижно; его глаза ещё на протяжении нескольких минут гневно сверлили её спину, но, спустя некоторое количество времени, он отвернулся, а его плечи напряглись. Безмолвие продолжалось до тех пор, пока он не заговорил снова.       — Твоё время истекло, — произнёс он твёрдым голосом.       Гермиона подавила вздох облегчения.       — Отлично.       Её рука словно окаменела — малейшее движение приносило невыносимую боль. Когда она, помассировав, попыталась вернуть коже чувствительность, из не до конца заживших порезов с новой силой засочились крупные красные капли.       — Я бы спросил, усвоила ли ты урок, но, кажется, заранее знаю ответ.       — Тогда зачем вообще говорить об этом?       Гермиона, достигнув конца пергамента, поставила точку и уронила перо на край стола. Малфой посмотрел на пергамент, тотчас свернувшийся обратно в свиток.       — Поздравляю, — сухо сказал он, — наверное, ты первая, кому удалось достигнуть его конца.       — Я очень рада, — ответила она, — а приз будет?       — Отсутствие ранее запланированного допроса, а в качестве бонуса, так и быть, получаешь последнее предупреждение.       — О, так я могу уйти отсюда прямо сейчас?       — Разве тебя это не радует? — спросил он с иронией. — Я, конечно, надеялся, что Амбридж позволит мне держать тебя здесь подольше, но в её планы это пока что не входит. Думаю, поговорим по душам в следующий раз, но сейчас, прежде чем ты уйдёшь, я хочу прояснить некоторые вещи, — он подошёл ближе. — Держись подальше от Пэнси.       Её глаза сузились.       — Это ещё почему?       — Ты и так приносишь мне слишком много проблем, — отрезал он. — Я больше не позволю тебе пудрить ей мозги.       Гермиона положила руки на бёдра.       — Не думаю, что ей понравится, как ты принимаешь за неё решения. Веришь или нет, но в своей беседе мы ни разу не упомянули твоё имя. Не всё, что я делаю, должно вращаться вокруг тебя.       — Не могу не согласиться с тобой, Грейнджер, — сказал он, скрестив руки. — Кажется, в последнее время это у меня всё вращается вокруг тебя.       — Это поэтому ты такой параноик, да? — спросила она пренебрежительно. — Неужели ты думал, что Амбридж позволит тебе один раз припугнуть меня, а потом идти восвояси? Тебе, наверное, утомительно постоянно строить обо мне глупые несуществующие теории. Следишь за мной каждый день — либо ты действительно так сильно предан своей работе, либо я влюбилась в тебя по уши, и теперь твоё лицо само мерещится мне повсюду, — произнесла она с невозмутимым выражением. Гермиона собиралась выкинуть последнюю фразу с дерзким вызовом в глазах, чтобы высмеять его, бросить тот же камень, что и он в тот злополучный день, но гнев не позволил её лицу выдать ничего, кроме озлобленной гримасы.       То, как он напрягся, было отличным знаком понимания идеи сказанных ею слов. Он прищурился на неё.       — Теории, значит… — произнёс он спустя некоторое время. — А ведь некоторые из них оказались правдой, Грейнджер. Этого достаточно, чтобы заставить меня поверить в достоверность и остальных предположений.       Гермиона холодно посмотрела на него.       — Это ещё смотря что именно ты подразумеваешь под «достоверностью».       — Я наложил заклинание отслеживания на твоё перо, Грейнджер. Я был уверен, что ты что-то замышляешь. И, да, все те случаи, когда мы с тобой сталкивались, не были случайностью.       Волосы на её руках встали дыбом. Гермиона нахмурилась. Конечно. Как она раньше не додумалась до этого? Она подозревала, что их встречи не случайны, но всё никак не могла прийти к твёрдому ответу. Идиотка. Идиотка!       — Да, я так и думала. Не переживай, я обязательно уничтожу его позже.       Он ухмыльнулся и приблизился к двери.       — А я ведь почти разоблачил тебя, не так ли?       — Нет.       — Да, именно это я и сделал, — невозмутимо произнёс он. — Когда мы вошли в ту комнату, ты выглядела так, будто прямо сейчас потеряешь сознание. Ты там что-то спрятала.       — Если под этим «что-то» ты подразумеваешь мои далеко не всем понятные учебные привычки вроде открытого пространства, то да.       — Не строй из себя дурочку, Грейнджер, — отрезал он.       — Мне нравятся места, в которых можно побыть наедине со своими мыслями. Больше мне нечего тебе сказать, — полностью погрузившись в разъяснения, Гермиона не заметила, как по её руке, очертив изгибы тонких пальцев, медленно стекла капля свежей крови и, приземлившись на пол, образовала тёмное пятно, размером с кнут.       Малфой фыркнул, сдерживая смех.       — Я уже давно догадался, что именно ты прячешь, и не остановлюсь, пока ты мне лично в этом не признаешься.       Вторая капля крови присоединилась к первой. Вскоре добавилась ещё одна, и ещё, пока лужица не приобрела серповидную форму. Малфой с каменным лицом посмотрел ей под ноги.       — Я могу идти? — спросила она.       — Пока нет, — сказал он, ослабляя узел галстука. След чего-то неизвестного промелькнул в его глазах. — Расскажи мне всё сейчас, и тогда тебе не нужно будет рисковать возможностью ещё одной такой встречи.       Она подошла к двери, всё ещё недоступной из-за высокой, порядком надоевшей фигуры.       — Единственное, что я хочу тебе сказать, так это чтобы ты оставил меня в покое, — произнесла она. — Хотя я уверена, что, когда сожгу это перо, твоя назойливость сама собой куда-то улетучится.       Малфой склонился над ней с навязчивой улыбкой.       — Не будь так наивна, Грейнджер, — сказал он тихим голосом. — Ты можешь помочь себе, рассказав мне всё сейчас. Даю тебе последний шанс.       — Это что? Милосердие? — засмеялась она. — Как мило с твоей стороны.       — Не издевайся надо мной, грязнокровка.       — Думаю, ты уже знаешь мой ответ.       Малфой отошёл от двери со странным блеском в глазах.       — Да будет так.       Гермиона, проигнорировав его последнюю реплику, вышла из комнаты. Когда дверь за ней захлопнулась, глаза Малфоя оказались прикованы к полу, где образовалась небольшая лужица крови. Неожиданно ощутив на своей руке что-то мокрое, он посмотрел вниз и замер. Густая, в некоторых местах полупрозрачная красная жидкость окрасила всю внутреннюю часть его конечности. Поднеся руку поближе, он обнаружил, что это ничто иное как кровь. Её кровь.

***

      Встретив Гермиону, Гарри и Рон не стали её беспокоить и молча пошли за подругой. Дойдя до башни Гриффиндора, девушка создала три ёмкости и разлила по ним экстракт Бадьяна. Все трое принялись обрабатывать свои раны. На некоторое время гостиная погрузилась в полную тишину.       — Как всё прошло? — спросила друзей Гермиона, когда молчание достигло своего апогея.       — Без чая, — сказал Рон, морщась от боли в руке. — Только перо.       — Серьёзно? — спросила Гермиона. — Неужели она решила так быстро отступить?       — После того, как Амбридж услышала лично от меня об отсутствии тайной организации, сомневаюсь, что она продолжит нас терроризировать, — ответил Гарри за Рона. — По крайней мере, нам больше не о чем беспокоиться.       — Может быть, она и поверила в это, но Малфой точно нет, — высказала свои мысли вслух Гермиона.       — Что ты имеешь в виду?       — В тот день он заставил меня показать Выручай-комнату. Он начинает догадываться.       — Только догадываться, — твёрдо произнёс Рон. — У него нет доказательств.       — Ты только что напомнил мне кое о чём, — воскликнула Гермиона, после чего побледнела. — Я сейчас! — на ходу выкрикнула она, бросившись вверх по лестнице. Ребята обменялись непонимающими взглядами.       С решительным выражением лица гриффиндорка вернулась в гостиную. В ладони у неё лежало перо.       — Я не знал, что ты собираешься конспектировать все наши мысли, — весело произнёс Гарри. Рон хрипло рассмеялся. Она обратила на них хмурый взгляд, вмиг истребивший и малейшее присутствие улыбки на их лицах.       Гермиона подошла к камину и, не произнеся ни слова, бросила перо в горящее пламя.       — Э-э, надеюсь, у тебя есть запасное, — сказал Рон.       — Это и было запасное, — ответила Гермиона, всё ещё разглядывая тлеющие в огне остатки. — И именно по нему Малфой мог определять, где я нахожусь.       — Чары отслеживания? — догадался Гарри. Гермиона кивнула и села, снова опустив руку в исцеляющий экстракт.       — Я должна была догадаться раньше, — пробормотала Гермиона, нахмурившись. — Сколько времени прошло… Если бы я знала, столько всего можно было бы избежать!       — Теперь, когда мы обо всём узнали, у нас есть больше шансов остаться нераскрытыми, — сказал Рон, хотя и сам не был уверен в своих словах до конца.       — Он всё ещё может следить за нами, — напряжённо произнесла Гермиона. — Однако сейчас ему потребуется больше усилий, чем раньше.       — Малфой тебе что-нибудь говорил? — спросил Гарри.       — Судя по тому, что я узнала от него сегодня, могу с уверенностью заявить, что из-за меня он поругался с Пэнси Паркинсон. Ему не понравилось, что поладила с ней во время зелий. Малфой уверен, что я промыла Пэнси мозги и переманила её на нашу сторону.       — Это ведь не правда?       — Не знаю. Он сказал, что она хочет, чтобы Малфой начал лучше относиться ко мне.       — Вот чёрт, — нахмурился Рон, выглядя озадаченным. — Думаю, она действительно так думает.       — Может, мне стоит поговорить с Пэнси? — будучи неуверенной в своих словах, Гермиона скрутила юбку между пальцами. — Узнать, что произошло между ней и Малфоем?       — Будь осторожна с ним, — предупредил Гарри.       — А я разве когда-нибудь была с ним неосторожной? — ответила она, закатывая глаза. — Он мне заявил, что сегодняшнее задержание было последним шансом рассказать ему обо всём, прежде чем он начнёт воплощать в жизнь свои угрозы.       Рон плюнул в огонь.       — Заноза.       — С этого момента я как никогда буду настороже, не волнуйтесь за меня, — заверила она их.       — Если мы продолжим в том же духе, он рано или поздно отстанет от нас, — задумчиво произнёс Гарри. — Амбридж получила моё слово. Я не понимаю, почему она до сих пор позволяет Малфою бегать за нами.       — Вероятно, чтобы успокоить его отца, — хихикнул Рон, играя бровями. — Она ради него готова на всё.       — Фу, Рон.       За разговорами ни о чём все трое не заметили, как задремали прямо в гостиной.

***

      Проснувшись от чьих-то шумных переговоров, Гермиона с удивлением заметила, что за окном светило по-утреннему яркое солнце. Небольшие группы студентов, несмотря на столь ранний час, уже торопились на завтрак. От исходящего шума Гермиона быстро очнулась и поспешила унести подальше от любопытных глаз остатки Бадьяна. Вернувшись в гостиную, девушка обнаружила бодрствующих Рона и Гарри, которых, видимо, тоже не оставили равнодушными громкие разговоры других гриффиндорцев.       Наслаждаясь магией утра, они бездельничали, не зная чем заняться. Гермиона сняла обувь и пошевелила пальцами ног, перебирая мягкий ворс ковра.       Гарри задумчиво смотрел в окно. Небо было ясным, а погода казалась по-особенному приятной — отсюда были видны силуэты игроков на поле для квиддича. Гермиона и Рон сразу заподозрили, где сейчас мысленно витает друг.       — Гарри, помнишь, как Ли Джордан и Дин говорили, что ты можешь брать их мётлы в любое время? — вырвал друга из задумчивости Рон. — Не хочешь пройтись до поля?       Гарри, приободрившись словами Рона, поднялся на ноги. Обеспокоенный взгляд исчез с его лица — Гермиона задалась вопросом, когда она могла в последний раз видеть, как он улыбается. Или как хотя бы кто-нибудь из них так улыбался. Может быть, в прошлом месяце? Это было грустно осознавать. Не подозревая о её мыслях, Гарри повернулся к Гермионе.       — Ты пойдёшь с нами?       — Если что отговорка про учёбу не сработает, ты была в библиотеке вчера утром, — напомнил ей Рон.       — Я знаю, — огрызнулась она. — Я собиралась согласиться.       — Ой, извини, — он виновато провёл рукой по волосам. — Я тогда схожу за мётлами?       — Давай, — сказал Гарри.       Гермиона встала.       — Я за мантией.       Она уже было повернулась по направлению к лестнице, думая о перспективе хорошо проведённого утра, как Гарри поймал её за запястье. За покраснениями его глаз не смог утаиться внимательный взгляд, сосредоточенный на тыльной стороне её ладони. Ей потребовалось время, чтобы догадаться, куда он смотрит.       — Глупо, не правда ли, — сказала она, присоединяясь к изучению букв на своей руке. Боль от порезов исчезла, но она предполагала, что, скорее всего, ненадолго. Были времена, когда она чувствовала себя хуже, и именно поэтому Гермиона не собиралась хандрить по такому пустяку. Единственной вещью, что не давала ей покоя, была мысль о том, что слова Малфоя, наконец, задели её. Сильно задели. Она только надеялась, что шрамы со временем исчезнут.       Порезы Гарри виднелись с того места, где он держал её за руку.       — Они практически одинаковые, — прошептала Гермиона.       — Держу пари, выбирал эту фразу Малфой, — сказал он, указывая на её запястье. — Жаль, что у нас нет возможности выбрать и для него нечто подобное.       — Готовы? — Рон вернулся, неся за собой две метлы. Гарри осторожно отпустил её руку.       — Пошли.       Утро было бодрым и ясным. Рон и Гарри сразу поднялись в воздух, перекидывая между собой квоффл. Через несколько минут к ним присоединились Фред, Джордж, Джинни и Ли Джордан. Несколько раз они призывали подключиться к игре и Гермиону, но та отказывалась, ссылаясь на последствия недавнего задержания. Очевидно, что времени, которое она оставляла для сна, было недостаточно; веки казались тяжёлыми, а пульсация в голове не поднимала настроение. Гермиона сотворила синее пламя, чтобы растопить снег на скамейке вокруг себя. Маленький огонёк навевал мысли о сне, и гриффиндорка решила поддаться порыву немного отдохнуть.       Мальчики оставили свои вещи позади неё. Гермиона собрала их в кучку и удобно на ней устроилась, свернувшись клубочком. Звуки пролетавших в паре метров от неё мётел и крики ребят становились с каждой минутой всё раздражительнее — девушка применила на небольшую область вокруг себя «Силенцио» и сразу же задремала.       Проснувшись, она увидела Джинни и мальчиков, которые стояли и разговаривали посреди поля. Гермиона потянулась и привела свои волосы в порядок. Их лица от физической нагрузки были красными, но счастливыми, особенно у Гарри. Гермиона улыбнулась. Её рука всё ещё пульсировала, но на это она старалась не обращать внимание.       Отвернувшись от поля, девушка начала собирать оставленные вещи. Гермиона в последний раз огляделась и уже было направилась на выход, как неожиданно почувствовала пронзающий спину неприятный холодок. Пытаясь понять, чем вызвано это ощущение, Гермиона подняла голову и тут же наткнулась на такой знакомый взгляд серых глаз, направленный прямо на неё с самого верхнего ряда.       — Как давно ты здесь? — прошипела она, её щёки вспыхнули от гнева.       — Сейчас уже лучше? — спросил Малфой, кивком указывая на её руку. Он сидел спокойно и, казалось, совсем не заботился о том факте, что находился на гриффиндорской трибуне. Лёгкий ветерок взъерошил его волосы, и он, наклонившись вперёд, положил локти на колени, продолжая внимательно наблюдать.       — Не притворяйся, что это как-то тебя заботит, — зло проговорила она, дрожа. — Мерлин, ты смотрел, как я сплю?       — Мне не настолько скучно, чтобы прибегнуть к такому виду развлечений, — сказал он, издеваясь. — Я вышел на прогулку и, увидев, как твоя голова поднимается со скамейки, решил поздороваться.       Гермиона собрала вещи и закатила глаза, положив руки на бёдра.       — И? Мы и так провели ночь вместе, оставь мне немного личного пространства. Хотя, если ты так жаждешь моего общества, напомню, что близится День святого Валентина — можешь просто послать мне цветы или, на крайний случай, валентинку через совиную почту.       Уголок его рта дёрнулся вверх, хотя глаза по-прежнему не выражали эмоций.       — Всё, шутки в сторону, — сказала она, — держись от меня подальше. Преследуешь меня везде — люди могут не то подумать.       — Я знаю, что ты скрываешь от меня правду, Грейнджер. И мне наплевать на то, что подумают другие.       Гермиона подняла бровь.       — Даже твои родители?       Он ничего не ответил.       — Я так и думала.       Она развернулась и ушла.