Someone You Trust (Тот, Кому Доверяешь)

      Глаза Шоты, возможно, и были закрыты, но это не помешало ему заметить другую темноту, угрожающую поглотить его. Нос и горло горели, когда вода просачивалась сквозь ткань. Его протесты становилась все слабее, вопреки его желанию. Ему просто нужно было дышать.       Как раз тогда, когда он думал, что вот-вот потеряет сознание, полотенце на его лице и хватка на голове исчезли. Он наклонился вперед и откашлялся. Жжение в носу усилилось, когда часть воды залилось обратно.        Дальше допрос будет только усиливаться.       Хизаши не ошибся на этот счет. Герой стирания даже не успел подумать о том, как долго они уже этим занимались.       Он слышал, что шланг все еще работает, наконец открыл глаза и почти впился взглядом в мучавший его предмет. Ужас угнездился в его вздымающейся груди, когда он понял, что они еще не закончили. Хотя, есть и хорошая новость.       Если они смогли подключить рабочий шланг и имеют проточную воду, то этот склад используется. Если найти компанию, которой он принадлежит, можно выйти на след тех, кто ещё замешан в этом деле.        — Еще Раз, Ямада.       Шота даже не успел среагировать, как Хизаши закрыл ему нос и рот полотенцем и резко откинул голову назад. Через несколько секунд снова полилась вода. Он машинально покачал головой, пытаясь вырваться из нескончаемого потока, но сильные руки схватили его за макушку и под подбородок. Вскоре вода начала просачиваться сквозь ткань и заполнять его рот. Он мычал и боролся с хваткой на голове, но довольно скоро влага начала стекать в горло.       В этот момент они обычно останавливаются.       Но холодная вода продолжала пробиваться ему в горло и в нос. Откинувшись на спинку стула, он практически чувствовал, как сознание отступает с каждой секундой из-за нехватки воздуха. Он смутно слышал голоса вокруг себя, но это было как будто через толщу воды.        — Хватит! Нам он нужен в сознании.       Герой едва успел осознать эти слова, как полотенце было снято. Собрав в кулак то немногое, что у него еще оставалось, он сумел отклониться вперед и в сторону, насколько позволяли его путы. Он выплюнул всю воду, которую проглотил, едва услышав всплеск, который она издала, когда присоединилась к луже вокруг стула. Сквозь мокрые клочья волос он видел, как один из людей Ясунари забирает шланг из комнаты.       Должно быть, они торопятся, если не хотят, чтоб я терял сознание. Впрочем, разницы нет. Они от меня ничего не получат, в отключке я или нет.       Он едва сдержал дрожь, когда холодный кончик лезвия ножа коснулся его запястья чуть выше наручников и потянулся вверх по руке. Порез не пробил кожу, но разорвал рукав комбинезона и обнажил руку. Он медленно сел обратно и рискнул оглянуться через плечо.       Хизаши отказался встретиться взглядом.       Вместо этого мужчина сделал надрез на предплечье, начиная от сгиба локтя и спускаясь к запястью. Он инстинктивно попытался отдернуть руку, когда почувствовал, что кончик ножа вернулся к его локтю, но сильная хватка удержала его руку на месте.        — Сиди спокойно, Шота.       Когда Ясунари официально приступил к допросу, предатель вел себя устрашающе тихо. Если подумать, то герой стирания не был уверен, что Хизаши вообще что-то говорил с тех пор.       Он очнулся от своих мыслей, когда почувствовал, что лезвие вонзилось в его кожу глубже, чем предыдущий порез. Жжение последовало за ножом вниз по его руке. Он стиснул зубы, но стон все же вырвался с губ. Кровь струилась из пореза и капала в лужу воды на земле. Возможно, это длилось всего несколько секунд, но рука, казалось, горела целую вечность.       И тут он понял, что Хизаши все еще не закончил. Вообще-то, он только начал. Он остановился всего лишь на полпути вниз по предплечью героя, не делая никаких движений, чтобы ускорить мучительно медленный темп. Шота заставил себя сделать глубокий вдох, потом еще один. Он позволил своим глазам затрепетать и закрыться. Нужно блокировать боль, которая сейчас расцветала в его руке.       Сквозь отверстия в бинтах было трудно что-либо разглядеть, но он не отрывал взгляда от двух учеников на поле боя. И снова Тодороки выпустил лед прямо в Мидорию. Тот щелкнул еще одним пальцем, и он поморщился. Даже отсюда он видел, как рука Мидории приобрела уродливые оттенки темно-синего и пурпурного.       Но он все еще стоял на ногах. Он все еще боролся. Это требовало невероятной решимости, которую он не мог не уважать.       Тодороки был вынужден создать ледяную глыбу, чтобы спастись от удара Мидории. Двое на мгновение задержали дыхание. Тодороки сделал еще один выпад, но замер на полушаге. Он уставился на Мидорию, который что-то ему кричал, и глаза почти комично расширились.       Героям пришлось отвернуться от внезапной вспышки.       Когда он оглянулся на своих учеников, левая сторона Тодороки уже пылала.        — Черт….- он тяжело взохнул.       Он никогда не видел, чтобы Тодороки использовал свое пламя во время их тренировок. Его ученик казался таким непреклонным в своем нежелании этого делать, а он не имел достаточно времени на то, чтобы узнать об этой проблеме. Он перевел взгляд на Мидорию.       Пацан улыбался.       Мидория не отвел взгляд. Он не выглядел испуганным, хотя и знал, что в этот раз, скорее всего, проиграет. Он стоял на своем. Он посмотрел своему однокласснику прямо в глаза и улыбнулся.       Если бы у него не было бинтов, закрывающих все лицо, он бы тоже улыбался.       Шота издал мучительный крик, когда Хизаши резко провернул нож. Слезы хлынули из его глаз, но он позволил им упасть. Он крепко зажмурился.       Айзава напрягся в своем кресле, глядя вниз на арену. Он потерял из виду большинство своих учеников, но как только пыль и обломки осели, некоторых удалось обнаружить. Его напряжение не ослабевало с течением времени, все еще были ученики, которые не сдали экзамен. Его взгляд остановился на Аояме. Судя по тому, как он сидел, прижавшись к скале и не шевелясь, было видно, что парень сдался.       Как только он начал качать головой, знакомый доспех присоединился к Аояме. Он не мог остановить приступ ностальгии, который вспыхивал в нем каждый раз, когда он видел костюм Ииды, но его брови нахмурились, когда эти двое начали разговаривать.        — У тебя осталось совсем немного времени…       На таком расстоянии он не мог понять, о чем они говорят, однако, когда Аояма наконец встал и присоединился к своему однокласснику, ему не потребовалось много времени, чтобы понять это.       Он не мог остановить лёгкую улыбку.        — Ты не бросил своего одноклассника, Тенья, — пробормотал он себе под нос. — Тенсей тоже не стал бы этого делать. Он будет так гордиться тобой.        — Я знаю, что он твой друг, но мне кажется, ты с ним слишком мягок, — сказал Ясунари, проходя в помощение, — Ты пытаешься заставить его отключиться из-за потери крови? Тогда мы не сможем его допросить. Ты же знаешь, что у нас нет на это времени.       Шота сделал несколько судорожных вдохов, когда нож наконец успокоился. Он заставил себя открыть глаза. В уголках губ лидера банды появилась хмурая улыбка. В тот момент, когда Ясунари заметил, что его пленник смотрит на него, его уверенное поведение вернулось. Мужчина сунул свой мобильный телефон обратно в карман, очевидно, закончив разговор. Если бы герой стирания не обратил на это внимания, он мог бы и не заметить этого.       Когда он выходил? Что, черт возьми произошло, пока его не было?       Шота не удержался и широко раскрыл глаза, увидев два лома, которые тот держал в свободной руке.        — Замотайте ему руку, — приказал он. — Ты все еще уверен, что готов к этому, Ямада?       Словесного ответа не последовало, и он решил, что Хизаши кивнул. Бывший герой выдернул нож из руки, прежде чем использовать его, чтобы отрезать кусочки разорванного рукава комбинезона. Ясунари бросил один из ломов молодому человеку справа, а Хизаши тем временем обмотал его руку импровизированной повязкой. Он почувствовал, как дыхание предателя скользнуло у него над ухом, когда он закончил перевязывать руку.        — Может быть, ты передумал?       Он почти слышал печальную улыбку в голосе Хизаши. Ясунари усмехнулся молчанию героя стирания. Мужчина покрутил лом в руке, прежде чем положить его себе на плечо.        — Знаешь, Ластик, нам бы очень пригодился такой человек, как ты. Твоя причуда идеально подходит для банды с точки зрения держания причуды детей под контролем, — Шота внутренне оживился, шестерёнки уже вращались у него в голове, но Ясунари был слишком готов к тому, чтобы разбить щепку надежды, которая только что была представлена, — Не для этого заказа, конечно. Это слишком личное для тебя, но я уже получаю звонки для будущих заказов, и мне бы очень хотелось, чтобы ты присоединился к нам. Мы хорошо заплатим за твои услуги. Я могу сказать прямо сейчас, что будут платить гораздо больше, чем за твою работу героя и преподавание, — Герою пришлось запрокинуть голову назад, когда Ясунари приблизился, нависнув над своим пленником, невольно заставив прислониться спиной к Хизаши, — Я могу заверить, что наши клиенты только хотят помочь этим детям полностью раскрыть свой потенциал с их причудами. Это ведь то, чего ты хочешь, не так ли? Что скажешь, Стёрка?        — Иди к черту, — язвительно бросил Шота в ответ без малейшего колебания.       Ясунари прищелкнул языком.        — Какая жалость, — пробормотал похититель, — Я надеялся, что ты придешь к здравому смыслу после недолгих уговоров, но оказалось, что это не так. Думаю, нам придется постараться еще немного.       Он замахнулся ломом. Шота едва успел заметить вспышку, прежде чем издала стон и услышала отвратительный треск. Его прежние мысли эхом отдавались в голове.       Я просто должен продержаться.       Он пошевелился, пытаясь освободиться от оков, вывихнутое плечо и только-что сломанное ребро протестующе закричали. Путы не сдвинулись с места. Другого выбора у него не было. Как бы сильно он это ни ненавидел, ему придется ждать спасения.       Просто продержаться.       *в это время*       Хитоши открыл глаза, услышав звук захлопнувшейся двери. Ну, может быть, «захлопнувшейся» — это сильно сказано, но именно так оно звучало после бессонной ночи. Хотя обычно его раздражал тот факт, что нечто столь незначительное прерывало его сон, сегодня утром он мог воспринять это только как знак подъёма.       Не то чтобы он мог попытаться поспать ещё немного, даже если б захотел.       Он медленно сел и закрыл лицо руками. Парень потер глаза, практически чувствуя, как растут темные мешки под ними. Выйдя из теплой постели, он встал и надел спортивные штаны и кофту с длинными рукавами. Шинсо вышел в коридор и обернулся, услышав, как тихо закрылась еще одна дверь.       Фумикаге шел по коридору к лифту, вежливо кивнув, проходя мимо. Хитоши кивнул в ответ и пошел в ногу со своим одноклассником. Одна из вещец, которую он быстро определил и ценил в Фумикаге, заключалась в том, что он не чувствовал себя обязанным прерывать тишину, когда эти двое были одни, что случалось довольно часто, учитывая, что они жили на одном этаже. Они тихо вошли в лифт и вышли на первом этаже.       Он помедлил, прежде чем последовать за Фумикаге на кухню, где он был всего несколько часов назад. Он посмотрел в конец коридора. Дверь в комноту их классного учителя была закрыта.       Надеюсь, Айзава-сенсей вернулся вчера вечером… Он должен был… Он же просто застрял в полицейском участке, как и сказал Кинг-сенсей…       Бессознательно он двинулся по коридору, но остановился и направился к кухне, услышав звон лифта.       Наверное, он просто спит. Нечего заставлять кого-то еще волноваться, когда беспокоиться не о чем…верно?       Стремясь избежать болтовни, заполнившей общую комнату в ту же секунду, как двери открылись, он занялся приготовлением миски хлопьев и молча молился, чтобы тот, кто выйдет из лифта, не вошел на кухню.       Но Хитоши так не повезло.       Фумикаге бросил взгляд, который кричал «удачи», схватил свой тост из тостера и практически выбежал из кухни. Лиловолосый подросток ни на секунду не мог винить своего одноклассника. В то время как их класс довольно хорошо ладил большую часть времени, некоторые из них не хотели болтать так рано утром в выходные дни.       Хитоши определенно был в этой категории.        — Почему Аидзава-сенсей не хочет, чтобы мы веселились? — заскулила Мина, вошедшая вместе с Очако, Кекой и Цую вошли в кухню.       Очако вздохнула.        — Я уверена, на то у него есть свои—О! Доброе утро, Шинсо!       Он повернулся, чтобы посмотреть на группу, когда Очако наконец заметила его присутствие. Он взял свою миску и направился в общий зал.       — Доброе утро, — пробормотал он в ответ.       В ту же секунду, как он вышел из кухни, кто-то налетел на него, и парень чуть не пролил на себя хлопья и молоко. Раздражение захлестнуло его, пока он не увидел, кто это был.        — Прости, Шинсо! — извинился Изуку.       Он замер, хорошо рассмотрев своего одноклассника. Изуку протирал глаза и выглядел так, словно почти не спал с тех пор, как они разбрелись несколько часов назад.        — Ничего.       Он сел на один из диванов. Хитоши попробовал хлопья, прежде чем поставить тарелку на кофейный столик. Парень пытался заставить себя проглотить то, что он съел, в животе образовалась тошнотворная пустота.        — Тоже не можешь есть? — Изуку не стал дожидаться приглашения. Он сел рядом с Хитоши, даже не потрудившись взять с собой еду, — Я заглянул в холодильник и просто не смог заставить себя поесть.       Хитоши в ответ только хмыкнул. Ему действительно нечего было сказать.       Айзава-сенсей в порядке…        — Я имею в виду, что можно делать в воскресенье? — Непрерывное нытье Мины вырвало его из раздумий, — Мы даже домашнее задание уже сделали! Он никогда не отказывал нам в просьбе выйти из кампуса. Я хотела провести свой выходной в торговом центре, а не в общежитии!       Кваканье Цую было слышно даже из отсюда.       — Очако права, Мина. Айзава-сенсей, вероятно, имеет на то причины—       Он должен быть…        — Он просто не хочет, чтобы мы веселились!        — Хватит! — Прошипел про себя Хитоши.       Он встал и вышел из общей комнаты в коридор, не обращая внимания на то, что Изуку зовет его.       Айзава-сенсей может быть и будет раздражен, но мне все равно. Я должен проверить. Я должен убедиться, что с ним все в порядке.       Он остановился перед дверью своего учителя и без колебаний постучал.        — Шинсо, что ты, черт возьми, делаешь? Ты же знаешь, что нельзя будить учителя Айзаву в его выходной! Ты хочешь ещё одну домашку? — Мина практически кричала, не заботясь о том, что громкость ее голоса определенно разбудила бы кого угодно.       Она несколько раз нажала на кнопку лифта, как будто бы это увеличит его скорость до первого этажа. Она бросилась внутрь, как только двери открылись. Очако и Цую последовали за ней. Хитоси постучал еще раз.       Нет ответа.       Он должен быть в порядке.        — Шинсо?       Он смутно расслышал голос Изуку сквозь стук своего кулака в дверь.        — Айзава-сенсей! — крикнул он, Изуку присоединился к нему.       Подростки ждали ответа. Хитоши приложил ухо к двери, но из комнаты ничего не доносилось. Он слышал только, как колотится в груди его сердце.       Он бы уже открыл дверь… Он не проигнорировал бы нас, зная, что нам нужна помощь…       Он сглотнул, прежде чем поднять руку и постучать в еще раз.       Ничего.       Ужас сгустился у него в животе, пока ребята полча стояли у двери. Он искоса взглянул на Изуку, и его грудь сжалась от безжизненного выражения лица одноклассника.       Изуку всегда был таким решительным и полным жизни. Хотя временами это раздражало, особенно когда Шинсо был не в настроении разговаривать, но он восхищался этим. Сейчас этой жизни нет. Зеленоволосый подросток скрестил руки на груди и направился обратно в общий зал. Хитоши пришлось бежать трусцой, чтобы догнать своего одноклассника.        — Нам нужно найти Кинг-сенсея, — заявил Изуку, и решимость медленно вернулась в его глаза, — Айзава-сенсей всегда возвращается домой после патрулирования. Что-то тут не так.        — Он не вернулся вчера вечером?       Оба парня замерли, широко раскрыв глаза, когда поняли, что Кека сидит на одном из диванов, очевидно, не следуя за своими друзьями наверх. Хитоши посмотрел на Изуку, и они оба покачали головой.       — Кинг-сенсей заходил вчера вечером и спросил, не видели ли мы его, — объяснил Изуку, — Я уверен, Айзава-сенсей должен был позвонить, если он будет опаздывать, но он так и не позвонил.       Кека поставила свою тарелку на кофейный столик и встала, ведя их обоих к входной двери.        — Мина спросила, почему он отклонил нашу просьбу покинуть кампус, но он не объяснил нам. Он никогда раньше не отказывал нам и уж точно не стал бы этого делать, не объяснив нам причину. Это просто совпадение, что он не вернулся вчера вечером.       Троица направилась в общежитие класса 1-Б, надеясь, что герой крови сможет дать им какие-то ответы.       *в это время*       Еще один глухой удар. Еще один перелом. Еще один стон.       Зубы Шоты были стиснуты так крепко, что он удивился, как они не сломались.       Это уже шестое сломанное ребро? Или седьмое?       Он действительно не знал. Он уже сбился со счета. Агония пронизывала его с каждым вдохом. Он вздрогнул, когда подчиненный Ясунари снова замахнулся на него ломом. Воздух был выбит из его легких, но на этот раз он почувствовал, что его стул откинулся назад. Он закрыл глаза и приготовился снова упасть на связанные руки.       Внезапно он вздрогнул, когда кто-то схватил стул прежде, чем он успел свалиться на землю. Он открыл глаза и увидел, что Хизаши смотрит на него сверху вниз, светлые волосы падают ему на лицо.        — Ну может хватит, Шо?       Не называй меня так.       Хизаши выпрямил кресло, лицо Ясунари оказалось всего лишь в сантиметрах от Шоты. Герой смог заметить небольшое колебание в обычном уверенном поведении этого человека, но лидер банды попытался скрыть его.       Что-то не так… Неужели он думал, что расколет меня к этому моменту?        — Ты собираешься игнорировать своего лучшего друга, Ластик? — Ясунари ткнул пальцем в ребра Шоты, наслаждаясь стоном, вызванным у героя, — Ну что, может хватит? Я бы не стал винить тебя, если ты устал от этого. Признаюсь, я впечатлен тем, что ты продержался так долго, но даже ты должен знать, что не выдержит больше. А теперь, как насчет того, что ты—       Его прервал звонок мобильного телефона. С тихим ворчанием он достал свой телефон. Как только он мельком увидел набираемый номер, он повернулся, чтобы покинуть камеру своего пленника.        — Ямада, ты со мной.       Блондин без колебаний выполнил приказ. Как только Ясунари открыл дверь, он жестом указал на кого-то, кого Шота не мог видеть.        — Акане, Гима, он ваш. Делай все, что потребуется, чтобы заставить его говорить.       То небольшое облегчение, которое Шота начал испытывать при мысли о том, что его похититель уйдет, полностью пропало. Когда Ясунари ушел вместе с Хизаси, их места тут же заняли мужчина и женщина. Он моргнул, глядя на двух вновь прибывших, и заставил свой затуманенный разум сосредоточиться. Если присмотреться, они выглядели всего на несколько лет старше нероя. У обоих были чернильно-черные волосы, у мужчины коротко подстрижены, а у женщины — чуть выше плеч. Она одарила Шоту ослепительной улыбкой, позволив мельком увидеть острые, зазубренные зубы.        — Мы и не думали, что когда-нибудь встретимся с тобой лично, Сотриголова. О Вас уже давно говорили в городе, по крайней мере среди наших коллег, — Она подошла к спинке его стула и положила руки ему на плечи, смеясь, когда он напрягся от этого прикосновения, — Ты же не будешь винить нас с Гимой за то, что мы воспользовались такой возможностью?       Без всякого предупреждения она вонзила зубы в его вывихнутое плечо. Он знал, что заметно побледнел, когда почувствовал, как ее зубы сомкнулись под его кожей.       Вообще-то она не…       Ее зубы сжались вместе, и она запрокинула голову, не забыв прихватить огрызок его комбинезона и кусок плоти с собой. Крик вырвался из его горла прежде, чем он успел попытаться остановиться. Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, несмотря на боль в ребрах. Прежде чем он успел обернуться и взглянуть на повреждения, над его головой просвистела серебристая вспышка.       Наконец он перевел взгляд на Гима. Мужчина задрал рукав, чтобы показать обрубок вместо руки. Брови Шоты поползли вверх, когда он увидел острие клинка, торчащее из обрубка человека.       Видимо, это он разорвал мои ленты.       Он смотрел, как лезвие становится все длиннее и длиннее. Герой автоматически активировал свою причуду и почувствовал, как его влажные волосы начинают взлетать.        — Мы не можем этого допустить, — прошептала Акане прямо ему в ухо.       Ее руки закрыли ему глаза, а волосы снова рассыпались по плечам. Он зашипел, когда лезвие рассекло его грудь. Буквально через мгновение последовал ещё один удар.       И еще.       Он чуть не вздрогнул, ожидая следующего удара, но его не последовало. Вместо этого острие клинка вонзилось ему в грудь. Гима медленно провел его до самого живота, точно так же, как Хизаши сделал это с его рукой. Герой прикусил губу в тщетной попытке подавить очередной крик.        — Ваша преданность своим ученикам достойна восхищения, — сказала Акане, — Как долго ты собираешься продолжать в том же духе? Все зависит от тебя, ты знаешь. Мы здесь уже несколько часов торчим. Это займет несколько дней? Недели?       Несмотря на то, что она была совсем рядом с его ухом, Шота едва расслышал ее слова из-за хлюпанья, раздавшегося в его голове, когда лезвие наконец было извлечено из его живота.        — У нас нет на это времени, — пробормотал Гима.       Руки, обхватившие его глаза, исчезли, но секундой позже более сильная рука схватила его за волосы и дернула голову назад так сильно, что шея запротестовала. Гима снова поднял руку, лезвие теперь было короче, чем раньше.       Маленький клинок завис над его левым глазом. Мужчина ухмыльнулся, наблюдая, как осознание поразило героя, словно товарный поезд.       Нет…        — Я уверен, так мы можем заставить его говорить, — хмыкнул он, — Акане, держи голову.       Нет.....       Акане вернулась в поле его зрения, кровь разбрызгана по всему лицу. Она схватила обе стороны его лица удивительно железной хваткой. Он не мог повернуть голову.       Нет…нет… Нет!       Он снова активировал свою Причуду, ни один из его похитителей не делали попыток прикрыть глаза и, казалось, наслаждались его жалкими попытками остановить их. Гима вышел из поля зрения, мягко приставив острие к его виску и дразняще притянув его к своей цели.       Шота показалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди, когда руки на его лице сжались сильнее. Он делал короткие, неглубокие вдохи сквозь стиснутые зубы.        — Ты знаешь, как это остановить, Стёрка, — напомнила Акане.       Он судорожно сглотнул, в его положении это было очевидно, но герой по-прежнему хранил молчание.       А потом весь мир вспыхнул красным, когда лезвие начало копать прямо под глазом.