Позволь мне стать твоей женой

Хорошо быть медиком — в быту это очень полезно. Хорошо быть медиком — на поле боя ты незаменим. Хорошо быть медиком — люди вокруг уважают тебя. «Хорошо быть медиком», — подумала Кин, не ощущая никакого похмелья после вчерашней попойки. Всё утро из комнаты девушки доносились несчастные возгласы о бренности бытия, несправедливости мира и вечно потерянном правом носке. И причина была весьма очевидна — уборка. Будь ты хоть двести раз дочерью главы клана, но в своей комнате изволь убираться сама. Не принцесса же какая-то. Кин недолюбливала уборку. Очень. Она всегда оттягивала заветный момент расставания с кучей никому ненужного барахла, которое, в конечном счете, в мусорке так и не окажется. Потому любое — оно же редкое — наведение чистоты превращалось в генеральное. Этим утром на уборку девушку подвиг, как ни странно, вчерашний поход в бар с сильными мира сего. Проснувшись с рассветом, Такэро прокручивала в голове вчерашний вечер и сделала несколько выводов. Во-первых, Сенджу Хаширама — редкостный идиот, о чем вчера она незамедлительно объявила Изуне. И нет, на поле боя он, быть может, и гений. И наверняка в состоянии просчитать любую ситуацию на несколько ходов вперед — не за красивые же глазки он главой клана стал. Глазки, кстати, по мнению Кин, у него не очень. У Тобирамы и то получше будут. Но дело было совершенно не в этом. Казалось, что Хаширама и Кин обладают схожими характерами, а стало быть, могли бы поладить. Но нет. Нет, нет и ещё раз нет. Хаширама позволял себе ребячиться даже там, где это было недозволительно. Он, подобно клоуну, надевал разные маски и веселил людей. Он был добр и проницателен, но это не отменяло раздражения, которое возникало у Кин при общении с ним. Едва ли девушка смогла бы общаться с ним чаще, чем по работе. Она просто чувствовала физический дискомфорт и ничего не могла — а главное не хотела — с этим поделать. С другой стороны… Сенджу Тобирама. Очень странный экземпляр. Он выделялся даже среди Учих, которых при рождении роняли, вследствие чего те становились слегка невменяемы. Холодный, беспристрастный, трезво анализирующий всё происходящее — прирожденный политик. На фоне Хаширамы он выглядел чересчур взрослым, словно это он был старшим. Хотя с таким братом и не мудрено… Кин восхищалась его умению держать лицо и быстро исправлять щекотливую ситуацию, даже когда Хокаге косячил при высокопоставленных чинах. На этом его плюсы заканчивались. Такэро вряд ли бы смогла с ним общаться: слишком замкнутый… да и… о чем с ним говорить? Казалось, в его голове только политика, планы, анализы, прогнозы и какая-то подобная чепуха. Поговорить с ним о природе и плохой погоде просто не выйдет (если это не в рамках протокола). Он был слишком погружен в работу. И последний вывод, который смогла сделать шатенка: Мадара изменился. Точнее — устал. Он перестал искать повода сцепиться с Тобирамой, почти не реагировал на все подколы и придурковатые выпады Хаширамы, не срывался на косячных подчиненных — их теперь отчитывал его младший брат. Учиха Мадара погряз в бесконечном круговороте работы. Каждый раз, встречаясь с Изуной, она интересовалась, не составит ли им компанию его величество глава клана. И каждый раз её друг лишь грустно улыбался и отрицательно мотал головой. Когда Кин подолгу зависала в Госпитале, ей вообще начинало казаться, что Мадары не существует — его не было видно и слышно. А с учетом его внушительной и тяжелой чакры — удивительно. С ним она была в достаточно хороших отношениях, чем всегда поражала не только клан Учих, но и остальных жителей деревни. И как не пыталась себя перебороть — за него она волновалась. Их знакомство ни под каким предлогом нельзя было назвать фантастическим: в первые десять минут ей хотелось прибить этого человека. И было совершенно наплевать, что это глава одного из сильнейших кланов, о котором ходят леденящие душу рассказы. Ей просто хотелось его убить. Перерезать горло потоком чакры. Никто не смог бы такое пережить, даже он. В любом случае Кин прибыла сюда по делу: вылечить младшего брата этой учиховской истерички. С тех пор, впрочем, Такэро знала, что почти все Учихи такие вспыльчивые. Это было нормой для них. Когда Изуна был спасен, а девушка начала понемногу паниковать, — заблокированные на время операции эмоции всегда накатывали после, — она смогла увидеть и другого Мадару. Он уже не был величественным и холодным. Его взгляд смягчился. Он сидел рядом с бессознательным братом, совершенно не реагируя на беготню медперсонала вокруг. Его глаза были наполнены болью, тоской и… облегчением. Кин не сразу заметила, что он тоже ранен. Мадара просто не давал прикасаться к себе, пока жизнь брата висела на волоске. Кин сама его вылечила, даже не спрашивая разрешения. В ответ она услышала тихое «Спасибо», в которое была вложена целая тонна благодарности. Никогда ещё одно слово не было столь широким и тёплым. — Кин-сан, — донеслось за дверью, — вас Джиро-сан вызывает. — Спасибо, сейчас буду. Кин уже в дверях оглядела результат своих стараний и, оставшись полностью довольной, отправилась к отцу.

***

— Ты звал меня, отец, — она зашла в его рабочий кабинет. Акире было сложно одному управляться с документами, поэтому Джиро просматривал всё, в чем сомневался его сын, хотя тот уже более пяти лет занимался этим делом. — Да, дорогая, — он убрал свиток в ящик стола, — садись. Девушка послушно плюхнулась на стул напротив него и обратилась в слух. — Как ты знаешь, несмотря на всю нашу помощь с медиками и Госпиталем в частности, положение нашего клана остается весьма шатким. Кин не очень понравился официальный тон, с которого начался разговор: последний раз, когда он подобным образом заводил свою речь, ей пришлось два месяца жить посланником у даймё Страны Воды. Не самый приятный человек и отвратительное место. — Наиболее быстрый и эффективный способ его улучшить — укрепить узы с одним из кланов, — продолжил Джиро. «Зашибись, меня решили выдать замуж», — Кин закатила глаза. — Отец, — перебила она его, — я всё понимаю. И всегда знала, что наступит такое время. Лучше скажи, с каким кланом нам выгоднее всего заключить союз. Кин старалась говорить спокойно, но начинала психовать. Она всегда понимала, что участь дочери главы клана — жить в угоду интересов этого самого клана. Девушка всегда завидовала брату: ему не придётся покидать семью после свадьбы, а вот ей предстоит жить не пойми с кем в чужом клане. И никто никогда не расскажет, как к ней будут относиться. Такэро всегда жили немного не так, как было принято в той же Стране Огня: их традиции не были древними как тысячелетний песок, они всегда старались привносить что-то новое в свою жизнь, всегда стремились развиваться и не оставлять в быту уже отжившие свой век понятия. И каждый раз, когда приходилось общаться с другими кланами, в этом чувствовалась свобода. Не собственная уникальность, отнюдь. Просто свобода быть тем, кем ты сам хочешь являться. Однако окружающий мир был другого мнения. В общении с другими людьми и кланами всегда приходилось искать золотую середину. Джиро сбросил свою напускную величественность. Своих детей он очень любил: ему нужно было отдавать вдвойне больше — за себя и за почившую жену. Джиро долго не решался устроить детям жизнь, потому как они всегда казались ему ещё маленькими и несмышлёными. Впрочем, периодически они ему это с успехом доказывали, но глава клана Такэро отчетливо понимал: время неумолимо идёт вперед, и обратить его бег не в силах никто. Играть свадьбу сына было не очень страшно. Предыдущий глава клана Учиха, Таджима-сан, предложил скрепить их договор чем-то большим, чем бумагой. Никаких дополнительных условий он не выдвигал, понимая, что родство с Такэро сразу проредит количество их врагов. Попадать в черные списки лучших медиков мало кто хотел. К тому же, Акира и так очень тепло общался с одной Учихой. Впоследствии она и стала его женой. С дочерью всё оказалось куда хуже. Её нужно было отдать. Отдать непонятно кому, не понятно за какие заслуги. А ведь он знал, что та будет очень переживать и горевать, если её не будут хотя бы уважать. Джиро хотел счастливой жизни для дочери. — Выгоднее всего заключить союз с Сенджу. Еще неплохие варианты это Хьюги и Нара. «Конечно Сенджу, они ведь тут как пуп земли. Да, возможностей для выбора прямо так… много. Плюс это меня выдают, а значит прав на споры у нас меньше. Какой-то паршивенький расклад», — у Кин начинал дергаться глаз. — Через три часа тебе нужно будет встретиться с одним из потенциальных женихов. Прости, с тобой пойдет Акира… Я занят сейчас очень. Джиро уже дал подробные инструкции сыну, хотя прекрасно понимал, что Акира сестру абы кому тоже не отдаст. Главе клана было тяжело решать судьбу дочери, посему он свалил всё это на сына. Вот так недостойно статуса отца. — Отец, — уже в дверях обратилась к нему Кин, — а как зовут жениха? — Сенджу Хаширама. В глазах Кин весь мир рухнул.

***

После двух часов беготни вокруг дочери главы клана местные умелицы остались довольны. — Кин-чан, ты так чудесно выглядишь, — нараспев повторяли все, кто помогал ей собираться на встречу со своим будущем мужем. В ответ Кин лишь улыбалась. Не психануть и не разреветься от накатившего отчаяния ей помогла убойная настойка успокоительного. Хотя с каждой новой минутой девушка сомневалась в её действенности. — Ты спокоен как дохлый медведь? — осторожно спросил появившийся в дверном проёме Акира. — Я спокоен как полудохлый медведь, — ответила девушка. — Хорошо, — Акира чуть улыбнулся и подошел к Кин. Его тоже заставили одеться в парадное… ох уж эта официальность. — Сестрёнка, — он подошел к ней сзади и приобнял, — ты у меня такая хорошенькая. Кин тихонько засмеялась. И смутилась. Любил же брат так делать! — Пойдем уже, братик. А то нехорошо опаздывать, — она уверенно повернулась к выходу. — К тому же, быстрее начнем — быстрее закончим. Выйдя из кланового квартала, Кин начала ворчать о том, что глава клана Сенджу не удался лично для нее. Высказала о Хашираме всё, что думает, не забывая активно жестикулировать. Потому наследник клана Такэро уже в открытую смеялся, наблюдая за сестрой. Проходя вдоль квартала Учиха, они заметили знакомые лица. — Доброго дня, соседи, — всё еще смеясь, поздоровался Акира. — Доброго, доброго, — ответил Изуна, изучая явно чем-то недовольную девушку. — Куда же вы идете, — обратился Мадара к Акире, — если я Кин последний раз такой красивой видел на твоей свадьбе? — Да иди ты лесом, Мадара, — возмущенно пропищала шатенка. — Меня на смерть ведут, а он забавляется! — Куда-куда? — с угасающим интересом уточнил глава клана Учиха. Если верить Кин, то у нее каждую неделю какая-то катастрофа и погибель. Не драматизировать она не могла. — Да вот, — более конструктивно ответил Акира, — идем официально знакомиться с её потенциальным женихом. Да, всё правильно, замуж её выдают. — Ничего себе новости, — заметил слегка шокированный Изуна. У него как-то даже мысли не проскальзывало, что Кин могут выдать замуж. — А кто этот жених, если не секрет? — Ах, ты себе даже представить не можешь, — зарычала девушка. — Сенджу Хаширама, — пояснил за неё Акира. — И, прошу простить, нам надо идти, а то опоздаем. До встречи, — с этими словами он поволок сестру вперёд. Кин уже успела пожалеть, что не взяла с собой еще успокоительной настойки. — Вот тебе раз, и как Джиро-сан додумался до того, чтобы выдать её за Хашираму? — озвучил свои мысли Изуна, смотря им вслед. — Она только вчера вечером, когда мы шли из бара, в подробностях описывала, какой Хаширама идиот. И что она сочувствует его будущей пассии, — он перевел взгляд на брата, гипнотизировавшего герб клана на стене. — Мадара? — Опять какие-то крики недовольных, — он тяжело вздохнул и потер переносицу. — Снова придется кого-то успокаивать. В последнее время в клане всё чаще вспыхивали споры о месте Учих в деревне. У Мадары физически не хватало времени пресекать этот детский сад на корню, а Изуна не обладал таким авторитетом у некоторых, особо возмущенных, членов их семьи. Потому каждое возвращение на территорию квартала приносило ощущение тяжести для обоих братьев.