Wenn die Engel fallen

Кроули не знал, в чем было дело. Азирафель давно ушел, сопровождаемый Оливией, но что-то было в его глазах, что заставило Кроули безоговорочно поверить в «я не знаю, почему чуть не убил тебя». Быть может, дело было в том, что Кроули, как демон, хорошо различал чужую ложь. И уж тем более он заметил бы даже самую малую искру нечестности во взгляде ангела, с которым был знаком почти шесть тысячелетий. Все было так логично, и в то же время так странно. Кроули хотелось верить Азирафелю. И несмотря на боль от ран, несмотря на страх, он почему-то был рад увидеть его снова. Его настигло необъяснимое облегчение от того, что ангел все еще был на его стороне. И пусть он пытался его убить, пусть тяжело ранил — это было неважно. Он все еще был с ним. Все еще был с Кроули. И от этого спокойное тепло разливалось на душе. "Должно быть, у меня совсем от лекарств едет крыша", - подумал, улыбаясь, Кроули.

***

Кроули замер перед бентли, ждущей их посреди парковки. Он нахмурился, усилием воли подавляя волну тошнотворной тревоги в животе. - Я поведу, - осторожно предложил Азирафель. Кроули лишь удивленно посмотрел на него. Он, разумеется, догадался, увидев свою машину на больничной парковке, что Азирафель, должно быть, приехал в ней сюда, но он был абсолютно уверен, что ангелу водить не нравилось. Поэтому само это предложение прозвучало немного странно. - Не стоит, я соскучился по ней, - покачал головой Кроули, осторожно проводя пальцами по ручке двери, наконец заглядывая внутрь. На секунду он подавился воздухом, увидев свежие пятна крови, но затем моргнул: нет, показалось. Сиденье, обшивка — все выглядело идеально чистым и новым. Должно быть, Азирафель постарался. - Хорошо, - тот даже не попытался спорить, просто сел на пассажирское сидение и уставился в пол. - Ангел, - позвал его Кроули, глядя на него через зеркало заднего вида. - Мы во всем разберемся, - пообещал он, сжимая кулак, а затем вжал педаль газа в пол, как ни в чем не бывало. Повисла неловкая тишина, и самое ужасное в ней было то, что Кроули уже давно не чувствовал себя неловко в компании Азирафеля. Они могли просто молчать, и это было спокойное и уютное молчание. Иногда это даже было лучше, чем глупые попытки выразить все словами. А сейчас тишина была неловкой. Кроули принял решение, кажущееся ему единственно верным в данной ситуации: он включил музыку. Mmm num ba de Dum bum ba be Doo buh dum ba beh beh Кроули прикрыл глаза на несколько секунд, и сосредоточился на дороге. Мелодия была позитивной и была призвана поднять настроение. И он постарался выкинуть из головы все и просто насладиться поездкой в бентли. Он скучал по своей машине. И, быть может, хоть и не хотел себе в этом признаваться, скучал по виду клетчатой жилетки Азирафеля, сидящего на заднем сидении. Pressure pushing down on me Pressing down on you, no man ask for Under pressure that burns a building down Splits a family in two Кроули, все же, не мог до конца подавить свой иррациональный страх. Каждые несколько секунд он смотрел в зеркало заднего вида. Он знал, что у Азирафеля не было с собой оружия, он не лгал, когда сказал, что верит ему. Он верил. Но никак не мог побороть животный страх и перед ангелом, и перед неизвестностью. It's the terror of knowing what the world is about Watching some good friends screaming “Let me out!” Они не знали, с чем столкнулись. Конечно, у Кроули была своя парочка козырей в рукаве (запасы святой воды и умение превращаться в змею в том числе), но против сил Ада (и уж тем более против сил Рая) это все ничего не стоило. "Думай", - мысленно приказал себе Кроули. - "Азирафель не знает, что произошло. Есть три варианта: во-первых, его могли дистанционно контролировать. Если это так, то такое, скорее всего, подвластно только ангелу, причем с верхушки. Азирафель, может, и был сослан на Землю, но он все равно серафим, просто так овладеть его разумом было бы не под силу кому попало. Во-вторых, возможно, под контролем был не его разум, а тело, соответственно, другой ангел был в том же теле и взял верх или совсем поменялся телами с Азирафелем. Ну и в-третьих, ему могли стереть память", - Кроули мысленно осекся. Стереть память. Что, если никто не контролировал Азирафеля в момент нападения? Что, если это был он сам, чистый и искренний в своей ненависти к Кроули, по-настоящему пытался убить его, отомстить, наказать, а затем кто-то стер ему воспоминания об этом, и теперь Азирафель, пусть и на время, превратился в прежнего себя. А потом он вспомнит, и снова попытается убить Кроули, когда тот будет беззащитен... Быть может, Азирафель спланировал все заранее и даже сам себе стер память? Can't we give ourselves one more chance? Why can't we give love that one more chance? Кроули выдохнул, лавируя между переходящих по большому перекрестку пешеходов. Его не волновало, что он ехал на красный свет. Он даже не потрудился нажать на клаксон, чтобы предупредить особо невнимательных. Люди не имели никакого значения. Особенно сейчас. Кроули ожидал комментариев на тему своего стиля вождения, но их не последовало. Мельком глянув в зеркало заднего вида, Кроули заметил, что Азирафель уснул. Кроули затормозил и припарковался. Только через несколько бесконечно долгих секунд он осознал, что приехал в Сохо. К книжному магазину. Почему-то, он был абсолютно уверен, что едет к себе домой. Впрочем, сейчас это было под руку. Он обернулся и потряс Азирафеля за плечо. - Вставай, мы приехали. Cause love's such an old fashioned word And love dares you to care for The people on the edge of the night

***

Азирафель резко вскочил, тут же ударяясь головой о крышу салона бентли. Его сердце бешено колотилось в груди, он все еще чувствовал волны страха и отчаяния, проносящиеся по его телу, но никак не мог вспомнить, что за сон ему приснился. Учитывая, что это было что-то ужасное, от тряхнул головой и оставил попытки вспомнить, выходя из машины. Кроули уже ждал его у дверей, словно не решаясь зайти. - Кроули? - Вопросительно приподнял бровь Азирафель. Это было так непохоже на бесцеремонного демона, который заходил когда хотел, у Азирафель прошла волна тревожных мурашек по спине. - Я не могу открыть дверь, - слабо улыбнулся Кроули, отводя взгляд. - У меня нет ключа. - Ключа? - Не сразу понял Азирафель. - Твои силы... - Помрачнел он, мгновенно вспоминая, и тут же щелкнул пальцами в направлении двери. Мерно щелкнул замок, и Кроули шагнул внутрь. Азирафель торопливо засеменил за ним, но замер на самом пороге. - Кто... Кто это сделал? Весь первый этаж книжного магазина выглядел как свежее поле битвы: полки с книгами валялись на полу, сломанный журнальный столик одиноко прятался в дальнем углу, стулья были опрокинуты, но самое ужасное: книги, множество новых и старых книг, были разбросаны повсюду, корешками к верху, в открытом виде, в закрытом виде, поцарапанные и даже несколько выдранных страниц покоились на полу в пыли. Занавески колыхались в разбитом окне, град стеклянных осколков был вымазан подсохшей кровью. У Азирафеля перехватило дыхание. Он ощутил ком яростных слез, подступающих к горлу. Он не очень-то умел ненавидеть — не самая ангельская черта — но сейчас он ненавидел того, кто вынудил его причинить боль Кроули. И почти так же сильно ненавидел того, кто ворвался в магазин и устроил такой переполох. - Мы обязательно выясним, - мрачно и неожиданно жестко отозвался Кроули. - Пойдем наверх, - тише добавил он. Азирафель понял по его тону, по жестам, по темпу шагов лишь одно: Кроули знал, кто это сделал. Но не хотел говорить. Азирафель замер. Этому могла быть только одна причина. Любого другого человека Кроули уже смел бы с лица земли, и уж тем более не стал бы скрывать подробностей от Азирафеля. Такому поведению могло быть только одно объяснение: - Это был я, - с замирающим сердцем выговорил Азирафель. Ему отчаянно захотелось, чтобы кто-то его или ударил, или разбудил от этого кошмара. Ему еще никогда в жизни не было так стыдно перед книгами. - Пойдем наверх, - с нажимом добавил Кроули, оборачиваясь, и резко хватая его за руку. Это Азирафель тоже понял: Кроули не хотел, чтобы он видел, насколько все плохо с испорченными книгами. - Кровь, - его словно ударили обухом по голове. - Кровь, - трясущимся голосом повторил он. - Там была кровь. На разбитом стекле, - Азирафель всхлипнул и осел на пол, его плечи затряслись от сдерживаемых слез, прорвавшихся наружу. - Твоя кровь... Книги. Он так ужасно, непростительно жестоко обошелся с книгами! Это стало последней каплей. Или же последней каплей стало осознание того, чью кровь он разглядел? - Ангел, - раздраженно прошипел Кроули, со стоном пытаясь опуститься на колени рядом с ним, чтобы их лица были на одном уровне. - Хватит! Раздался звук пощечины. Кроули тут же отскочил, неверяще глядя на свою ладонь. Азирафель удивленно замер. - Прости, - Кроули сморщился, устало потирая глаза, - прости меня, я не хотел. - Ничего, - сквозь слезы выговорил Азирафель. - Я заслужил, - смиренно добавил он. - Можешь не сдерживаться, - наконец решился произнести он. Это было очевидно. Кроули ненавидел его. И имел полное на это право. Не говоря уже о том, что от одного взгляда на вырванные из древнего тома страницы Азирафелю хотелось умереть. Он прикрыл глаза, ожидая какой-то дикой вспышки, ожидая, что Кроули набросится на него, что снова ударит, что хотя бы выскажет вслух, что он на самом деле думал о том, кто его предал и пытался убить. Азирафель сжался, ощущая как Кроули впился ему пальцами в плечо. Но Кроули только склонился к самому его уху и тихо прошептал: - Мне так страшно, ангел... Азирафель почувствовал, как Кроули мелко трясется, сжимая его плечо тонкими пальцами все крепче и крепче, вероятно, даже не осознавая, что он делает Азирафелю больно. Азирафель осторожно отстранился, чувствуя горячее дыхание у себя на шее. Кроули тоже плакал. Точнее, плакал бы, если бы не был демоном. Его глаза перестали выглядеть человеческими, и он просто рвано выдыхал, морщась, обнажая вертикальные зрачки на желтом фоне перед Азирафелем. - Мне жаль, - выдал Азирафель шепотом. - Мне так жаль. Кроули отстранился от него, отвернувшись и пряча красное лицо в ладонях. Он с трудом поднялся на ноги и неуверенно направился в сторону лестницы. - Пойдем наверх, - снова повторил он, и принялся медленно подниматься, вцепившись в перила. "Он меня не простил", - сокрущенно подумал Азирафель. - "И никогда не простит. И я себя никогда не прощу".