Wenn die Engel fallen

Кроули не хотел здесь находиться. Не хотел вспоминать. Если честно, он вообще ничего уже не хотел — только напиться. Поэтому, он с глухим стуком поставил на деревянный стол перед собой бутылку вина и два бокала. Повреждения обошли стороной второй этаж магазинчика, а точнее, личное пристанище Азирафеля — магическая библиотека, где и стоял столик с двумя кривыми стульями, ванная, маленькая кухня и спальня. Здесь все было по-прежнему. Как будто ничего никогда и не происходило. Здесь было так уютно, так тепло, намного легче дышалось, чем в минималистически обставленной черно-белой квартире Кроули, которую он очень любил, но здесь... Здесь он чувствовал себя совершенно иначе. Или, во всяком случае, так было раньше. Теперь ему просто хотелось развернуться и убежать. И, если честно, его останавливало только одно: лестница была достаточно крутой, и каждый шаг предвещал очередную порцию боли. У Кроули не было больше сил, чтобы спуститься и выйти наружу. Он хотел просто высадить Азирафеля, попрощаться, и уехать к себе, но затем Азирафель увидел книги и бардак, который остался после их сражения, и Кроули захотелось не только увести его оттуда, но и сбежать самому. Сбежать в безопасное место. Поэтому они поднялись наверх. Кроули уже успел об этом, разумеется, пожалеть. Теперь у него не было никакого пути к отступлению. Он слишком устал. Устал от боли. Устал от всего. Устал от непостоянности. Несколько сотен лет их соглашение с Азирафелем прочно держалось, но сейчас, когда оно треснуло по швам, Кроули уже ничего больше не хотел. Хотя... Он был бы не против снова ощутить свою магию в теле. Ему ее не хватало. Кроули машинально разлил вино по бокалам и, морщась от боли, опустился на один из стульев. Когда он только начинал пить алкоголь, то делал это ради вкуса, изучая странные привычки человеческих существ. Но теперь, столько времени спустя, он уже знал, что самое главное качество вина — это не вкус. Это волшебное забвение, которое дарил переизбыток алкоголя в организме. Можно было заставить себя расслабиться и ЗАБЫТЬ. Это было бесценно. И он был жутко благодарен, что люди продолжали развиваться в этом направлении и качество алкоголя, как и технологии производства, только улучшались. Азирафель сидел напротив, скрестив ноги под стулом и смущенно мял пальцами края рукавов своего пиджака. Он смотрел в пол, и, казалось, не замечал ничего вокруг, но все же робко потянулся за бокалом через пару мгновений, и неловко покрутил его, разглядывая ароматную жидкость. Кроули только хмыкнул, и залпом опрокинул в себя полный бокал вина. Он тут же закашлялся от неожиданной боли в ребрах, но перевел дух, и решил, что, наверное, пить стоит маленькими глотками. Впрочем, даже эта боль бессильного, почти смертного теперь тела, стоила того. Волной мурашек усталость и расслабленность медленно разливались от его груди по всему телу. Кроули уверенно плеснул себе еще вина, на этот раз медленно и аккуратно поцеживая его из бокала. Кроули бездумно смотрел на книжную полку за спиной Азирафеля, наслаждаясь подкрадывающейся тишиной в голове. Еще немного, выпить еще немного — и все станет хорошо. Все станет нормально. Все станет как прежде. Он сможет пойти уснуть, как ни в чем ни бывало, и до самого утра все будет хорошо, все проблемы, все тревоги отступят до утра. А утром можно открыть новую бутылку и снова отсрочить неприятный ком в горле до следующего дня. Алкоголь был единственным видом магии, доступным ему сейчас. Кроули сполз на стуле, откидывая голову назад, на грубую спинку, его темные волосы растрепались, правой рукой он приподнял бокал с вином и посмотрел сквозь него на лампу, свисающую с потолка. Свет, преломляясь через виноградный сок, сиял багряным. Кроули прикрыл глаза и опустошил бокал в несколько осторожных глотков. Он даже не вздрогнул, услышав, как Азирафель наливает себе еще, в абсолютном молчании, которое было таким неловким и чуждым, но Кроули уже не чувствовал этой неловкости. Он не чувствовал ничего. Только тепло алкоголя в венах и постепенно растворяющуюся в забытье боль. Однако, по-видимому, Азирафеля тишина не устраивала, и он заговорил: - Анафема, - только и произнес он, хлопая себя по карманам в поисках мобильного телефона. - Анафема что? - Безучастно поинтересовался Кроули, не меняя позы. - Анафема может что-то знать по поводу твоей магии, - выговорил Азирафель, отставляя бокал с вином в сторону. - Я позвоню ей, - он, наконец, выудил телефон. - Ангел и демон обращаются за помощью к человеку, потому что больше не к кому, - мрачно усмехнулся Кроули, скрещивая пальцы на животе. - Дерзай, - пожал плечами он. Трещины на потолке складывались в непонятные узоры. Непонятные узоры — в фигуры животных и людей. Кроули с отстраненным любопытством разглядел переплетенный, разросшийся ствол фигового дерева, и даже ощутил на губах привкус липкого белого сока 1. Как тогда. Забавно, но рядом с пятном дерева вилась длинная цепочка трещин — змея. Змей и древо. Кроули больше никогда не ел свежий инжир прямо с дерева, это был единственный раз. Единственный и последний. В день его абсолютного триумфа и славы. И даже побег от яростного архангела, ведшего свой отряд по его следам не мог этого испортить. Второй такой гений настиг Кроули, когда он придумал дизайн М25 2. Кроули криво усмехнулся, вдруг вспоминая имя архангела-предводителя: Хамаэль. Он был прекрасен, словно греческая статуя Аполлона, но внушал ужас своей яростью. Весь его отряд владел огненными мечами. В конце концов, Хамаэль был не просто «яростью Бога» 3. Хамаэль был еще и огнем. Пламенем. Это он придумал огненные мечи. Вероятно, как еще и кучу другого небесного оружия. Кроули никогда не был близко знаком с Хамаэлем, но слышал истории. Хамаэль сопровождал Бога, уничтожавшего Содом и Гоморру огнем и серой. Кроули тогда удачно отсиделся подальше от всего происходящего в одном из африканских племен, выдавая себя за змеиного бога. Столкновений с Богом ему явно хватало еще до Падения, и больше встречаться с отцом он как-то не горел желанием. Кроули поднялся со вздохом и налил себе еще вина. И чего это он вспоминает свои лучшие дни сейчас? Их уже не вернуть. Из героя в Аду он уже давно превратился в персону нон-грата. Но это не имело значение. Ведь теперь он жил на Земле. И возможно, его магия даже не вернулась бы к нему... Азирафель долго всматривался в экран телефона, обдумывая то, что сказала ему Анафема. Он вздохнул, покосился на Кроули, отхлебнул из своего бокала и ответил на незаданный вопрос, повисший в воздухе между ними. - Этот меч, - сказал Азирафель, - меч, которым... - он не мог этого произнести вслух, но Кроули и так понял: «меч, которым я тебя ранил». - Этот меч наверняка обладает свойством блокировать магию. Удивительно, но Анафема даже сказала, как он называется! Херев атоэр 4. Кроули вопросительно посмотрел на него, не ожидая услышать иврит. - Херев... Атоэр? Очищающий клинок? Очищающий от магии? - Уточнил он. - Не совсем, - Азирафель рывком поднялся со стула и подошел к книжной полке, стоящей за его спиной. Он ласкающе провел пальцами по корешкам книг, прежде чем вытащить одну. Золотые буквы ярко блестели на пергаменте: это было настоящее золото. Азирафель открыл книгу, просматривая содержание, а затем, найдя нужную страницу, протянул Кроули.

ХЕРЕВ АТОЭР — Меч, побеждающий скверну

Под витиеватым заголовком была приложена иллюстрация: короткий одноручный меч, витая гарда, углубление в центре клинка для баланса 5. Меч даже выглядел каким-то обычным, но в этом и отличалось его отличие от помпезного и роскошно изукрашенного привычного небесного оружия. Вокруг клинка были нарисованы золотые волны божественной энергии, проходящие сквозь него.

Херев атоэр — легендарное оружие Небес, использовавшееся ангелами в период Первой Войны с силами Ада и Люцифером. Представляет собой прямой обоюдоострый клинок длиной пятьдесят сантиметров (не считая рукояти). По центру вырезана выемка для баланса, на половину длины клинка. Декорации отсутствуют, не считая витиеватой овальной гарды, рукоять занимает двадцать сантиметров.

Херев атоэр прекрасно подходит для ближнего боя в ограниченном пространстве, удобен в использовании совместно с более длинным типичным ангельским мечом (см. стр. 58). Херев атоэр может быть использован и как колющее, и как режущее оружие, но заглавным его свойством является способность искоренять скверну. Херев атоэр, согласно легенде, насыщен Божественной энергией, и за сим прекрасно справляется со своей задачей: лишает атакующего демона магии. Стоит заметить, однако, что в некоторых случаях, меч также был способен лишить магии и самих ангелов, что и послужило причиной приостановки выпуска данного вида, и в дальнейшем его заменили другие виды коротких клинков (см. стр. 113). - Это все? - Разочарованно протянул Кроули. - К сожалению, - повел плечом Азирафель. - Если бы я знал, что мне понадобятся книги об оружии, я бы утащил парочку перед тем, как меня сослали на Землю. Видишь ли, - добавил он, - это человеческая книга. Люди раньше знали прилично об ангелах и демонах, но все равно не достаточно. В конце концов, люди были на самой заре своего существования, когда эти мечи перестали использовать. - Анафема? - Пытливо посмотрел на него Кроули. - Анафема говорит, что способ быть должен. Даже Бог не смог лишить демонов магии, когда они пали. В каком-то смысле магия — она почти как свобода воли, никто не способен тебя полностью ее лишить. Однако этот меч вызывает блок и не дает ей восполниться, - предположил Азирафель. Конечно, он не знал, как все это работает на самом деле. - Анафема поспрашивает у знакомых. В худшем случае, - торопливо добавил Азирафель, - думаю, мы сможем обратиться к Адаму. - О да, сила Антихриста, - вздохнул Кроули. - Ладно, - наконец кивнул он. - Пора спать. Этот вечер и так уже затянулся. - Конечно, - кивнул Азирафель. Ему было все равно. Лишь бы Кроули не уходил. Сколько раз они засыпали оба на узкой кровати Азирафеля? Сколько раз на полу? Сколько раз за этим самым столом? Где они вообще только не засыпали и не просыпались после пьянки, да уж... Кроули был благодарен, что Азирафель всецело уступил ему свою кровать. Во-первых, ребра, нога, плечо — все тело еще ныло и болело, и он никак не мог найти удобную позу. Пытаться съежиться у стены, чтобы дать место для сна кому-то еще не особенно входило в его планы. Во-вторых, Кроули не хотел быть близко к Азирафелю. Даже не так: он не хотел оставаться спящим (и беззащитным) наедине с Азирафелем. Ангел, казалось, все и сам понял, и устроил себе что-то вроде гнезда из одеял на полу маленькой личной библиотеке. В другой комнате. Чтоб они точно не пересекались. И теперь Кроули лежал в темноте один, наслаждаясь отсутствием капельниц и писка приборов над ухом. Это была его первая ночь вне больницы, и он уснул практически мгновенно.

***

Все вокруг залито белым светом, будто тысячи ламп наставлены на него в комнате для допросов. От яркого света он не может ничего видеть, но он знает, что прикован к столбу за его спиной цепями, которые сдерживают магию. За руки. За ноги. И за шею. Холодный металл упирается в кадык, под босыми ступнями такой же холодный пол, и вокруг море ослепительно яркого света, на который так больно смотреть. Слышатся тяжелые звуки шагов, металлический лязг доспехов, и вот уже темная тень нависает над ним, закрывая от света. Азирафель не может сосредоточиться, не может понять, что перед ним, но чувствует жгучий аромат жасмина и мощный, экзотический запах туберозы. Он знает этот запах. - Начинаем, - доносится откуда-то сверху, и вдруг все цепи предельно натягиваются, неподвижно фиксируя его тело в пространстве. Этот голос Азирафель тоже знает. Он исходит от тени. - Кроули, - произносит тень. Через мгновение Азирафель понимает, что это Хамаэль. Различает блики ее темной кожи и черных волос. - Хамаэль, - произносит он. Это все уже словно случалось раньше. Он уже слышал этот диалог... - Кроули. Ассоциации, - командует Хамаэль, отодвигаясь в глубины света, так что Азирафель больше не может ее видеть, но чувствует ее запах, перемешанный с запахом пота и крови. Его пота. Его крови. - Я говорю имя, ты говоришь первое, что приходит в голову. - Кроули? - Повторяет пересохшими губами Азирафель. - Демон? - Уточняет он. Он не знает, сколько времени прошло, но ему начинает казаться, что все это уже было, что все это длится целую вечность. - Причем тут Кроули? - Не понимает он. Ожидаемая боль приходит мгновенно. Азирафель слышит нечеловеческий крик где-то вдалеке. Боль разрывает его изнутри, выжигает мысли, и вот уже единственной целью для него становится дышать. Просто дышать, изо всех сил, превозмогая себя делать такой тяжелый вдох и не менее тяжелый выдох. Он не думает. Он не видит. Он больше не слышит криков. Он один, в ослепительном белом свете и он отчаянно пытается не задохнуться от невыносимой боли. Всего его тело натянуто как струна и весь его разум схлопнут в маленькую черную дыру, пожирающую его изнутри. Свет меркнет, снова перед ним нависает тень, и боль отступает перед этой тенью, отходит на задний план, и вскоре Азирафель снова может дышать. Слезы текут градом по его щекам, потому что еще никогда такое простое действие как дыхание не доставляло ему столько удовольствия. С удивлением он чувствует во рту вкус крови и приоткрывает губы. Он не видит, как алая струйка, перемешанная с розовой пеной стекают по его подбородку. Это ужасно щекотно, он хочет почесаться, но, конечно, не может. - Неправильный ответ, - раздается громогласный и неожиданно четкий голос Хамаэль. - Кроули! - Восклицает она, снова отходя в свет. - Кроули? - Азирафель наслаждается каждой молекулой кислорода в своем теле. Нет ничего более приятного на свете, чем прекращение этой невыносимой пытки. Он слишком устал. Ему слишком плохо и слишком хорошо, чтобы думать. - Демон Кроули... Я его не знаю, - выдает он. Новая волна боли оказывается такой же яркой, как и предыдущая. Крики вдали стихают, превращаясь в хлипкие стоны. Почему-то только сейчас Азирафель понимает, что это кричит он, срывая голосовые связки. Он не чувствует никаких повреждений в теле, он не может описать, не может понять эту боль, но она выжигает его заживо, и он снова стонет и плачет, снова пытается хотя бы дышать, пока темная тень, приносящая облегчение, снова не нависает над ним. - Ложь, - жестко говорит Хамаэль, и выплескивает ему в лицо стакан ледяной воды. Азирафель рад этим каплям, скатившимся по его пересохшим губам. Он хочет пить. - Что... Что я должен сделать? - Хриплым шепотом спрашивает он. - Что ты хочешь? - Он снова славливает ощущение дежа вю. Он уже просил Хамаэль остановиться. Он угрожал ей. Он плакал. Он умолял о пощаде. И он предлагал сотрудничество, как и сейчас. Не важно, что он пытался сказать, ответ всегда был тем же: его накрывало волной боли. Он сжимается, ожидая продолжения пытки, и как и прежде, оно наступает. Невыносимая боль терзает его изнутри тысячей острых клинков, жжет его адским пламенем, леденит жидким азотом, выжигает кислотой, он не может кричать, безвольно открывая рот, хватая воздух, как рыба, и пытаясь не задохнуться. Затем наступает темнота. _________________ 1 И хотя в западной культуре чаще всего плодом с древа познания добра и зла считается яблоко, я беру одну из наиболее популярных еврейских версий - инжир (фига). 2 Отсылка к факту, что Кроули создал дизайн трассы М25, на которой постоянно полно пробок. Это кольцевая трасса и, думаю, сравнима по неудобствам с МКАД. 3 Не помню, писала ли об этом раньше, но Хамаэль (Камаил) - реальный архангел, хотя мне кажется, что иудейская ангелология использует его больше, чем христианская, в конце концов это один из десяти кабаллистических ангелов... В общем, классический Хамаэль является яростью, отмщением и пламенем Бога, так как дословно переводится как "жар Бога", но в другом написании имя могло переводиться и как "стоящий перед Богом". Я не эксперт в ангелологии, от слова совсем, но в моем хедканоне Хамаэль не просто "ярость" - она и предводитель небесных войск, вместо более заезженной версии - Михаэля. В моем хедканоне Михаэль, так же являющийся архангелом правосудия, отвечает за смерть, так как по сути нести смерть = нести правосудие, и это еще одна из причин, по которым это АУ, ведь в оригинале Смерть - всадник Апокалипсиса (в принципе, как и в самой книге Апокалипсиса у Михаэля немного другая роль, но еще раз: я пытаюсь уйти от христианской мифологии в иудаистскую). Кстати, Михаэль тоже женщина, т.к. "смерть" как и "ярость" - женского рода в русском языке, и у меня как раз получилось справедливое деление архангелов на мужчин и женщин. Конечно, архангелы (и ангелы в целом) не имеют пола, но они используют смертные тела, и в этот временной период и Михаэль, и Хамаэль используют женские тела. Однако Кроули помнит Хамаэль мужчиной. 4 Повторюсь, "херев атоэр" - это лучший перевод, который я сумела найти для "очищающего клинка". Да, я почти свободно говорю на иврите, но до обсуждений холодного оружия как-то не доходило в повседневной жизни. 5 Технически углубление в середине клинка сделано не только чтобы облегчить вес, но и для того, чтобы клинок можно было легко вырвать из раны, нанеся ранение в брюшную полость. Гладкий клинок (на манер кухонного ножа) привел бы к тому, что внутренности "приклеились" бы к металлу, и вытащить нож было бы очень сложно, и вышел бы он вместе с внутренностями наизнанку. Это основная причина, почему нельзя выдирать из раны холодное оружие, а не из-за риска истечь кровью. Поэтому на боевых ножах всегда есть выемки или дырочки, чтобы позволить воздуху создать барьер между металлом и слизистой и быстро выдернуть лезвие.