Wenn die Engel fallen

Два года спустя Лестари учтиво постучалась в дверь, как и всегда, когда приходило время уборки. К сожалению, не все постояльцы умели пользоваться табличкой "не беспокоить", и иногда конфузов было не избежать. Поэтому Лестари всегда громко стучала, долго ждала, а двери открывала медленно, глядя в пол. За свою недолгую карьеру на этом курорте она уже привыкла заставать парочки за непристойными занятиями. Конечно, с тринадцатым номером все было немного по-другому. Во-первых, постоялец фактически жил там, хотя с его состоянием наверняка было бы дешевле купить целый дом, если не частный остров, но в конце концов, Лестари не слишком об этом задумывалась. Самое главное, что постоялец всегда оставлял чаевые, а еще сносно говорил на индонезийском. У Лестари с английским было не слишком хорошо, а у большинства туристов - и подавно. С этим же мужчиной хотя бы можно было объясниться без агрессивного жестикулирования и жалоб менеджеру, если он всего-навсего хотел поменять полотенце посреди дня. Лестари начала уборку как обычно: сперва кухня с гостиной, затем спальня, затем ванная, и под конец - бассейн. Конечно, сам бассейн чистили специалисты по чистке бассейнов, но в обязанности Лестари входило проверять работу электричества (фонари, подсветка, вентиляторы), а также собирать посуду и мусор, если таковые имелись. А зная вкусы постояльца можно было угадать, что посуда точно имелась. Обычно penduduk* в такое время лежал в прохладной воде, откинувшись на бортик бассейна и пил лагер. Одна за одной бутылки перекочевывали из контейнера со льдом на стеклянный запотевший от влажности столик, рядом с аккуратно собранными в сторону гнутыми крышками. В такой позе он оставался все время уборки, будучи почти неподвижным, и только количество пустых бутылок росло. Когда Лестари, наконец, переходила к сбору мусора, всегда учтиво интересуясь, не желает ли постоялец обновить лед в контейнере, она всегда обнаруживала сто пятьдесят рупий свернутых под донышком одной из бутылок. Лестари кинула взгляд сквозь прозрачные двери на дворик с бассейном, убеждаясь, что гость находится там же, где и всегда. Разумеется, с бутылкой лагера в руке. Лестари не была уверена, как он проводит свой день и чем занимается, но напиваться в утренние часы, должно быть, было своеобразным ритуалом. К тому же, постоялец никогда не выглядел пьяным и всегда вел себя довольно вежливо. А еще, Лестари никогда не видела его без плотных солнцезащитных очков. Должно быть, для глаз англичанина палящее тропическое солнце было все-таки слишком непривычным. Даже на его светлую кожу загар никак не ложился, и Лестари всегда удивленно замерала, дивясь непривычному оттенку. Конечно, пялиться было некрасиво, да и большинство иностранцев были уж очень светлыми, но они обычно быстро приобретали загар разных оттенков. Даже здесь, в сердце острова и в целом часе езды от пляжей. Лестари убиралась с одним наушником в ухе. Да, формально, это было не по регламенту, но камер здесь не было, и к тому же, музыка помогала ей справиться с работой быстрее. В конце концов, в горничных в первую очередь ценили скорость. Но даже за шумом компактного пылесоса и легкими переливами музыки в наушнике, Лестари расслышала крики и шум со стороны бассейна. Бросив пылесос и выдернув наушник из уха, она бросилась к стеклянным дверям, собираясь помочь или позвать на помощь, в зависимости от ситуации, но на нее тут же выскочил постоялец, абсолютно мокрый, без полотенца, и без своих заветных очков. Он тяжело дышал, прикрыв глаза и опираясь на дверной косяк для поддержки. Краем глаза Лестари заметила осколки стекла на бортике и брызги крови. Собственно, переведя взгляд на пол, Лестари увидела, что кровь сочится по предплечью постояльца, крепко сжимающего кулак. Держал ли он между пальцами стекло или так поранился раньше, она не знала, но сглотнув, вытащила мобильный телефон из кармана и набрала ресепшн. - Клининг, Лестари, - представилась она. - Постоялец тринадцатого номера получил травму в бассейне.

***

Кроули лениво потянулся за очередной бутылкой лагера, потягивая янтарную жидкость по чуть-чуть, почти не ощущая вкуса. Удивительно, но кажется, лагер начал ему надоедать. Должно быть, стоило попробовать сменить на что-то из местного алкоголя, но это потом. Пока контейнер все еще был полон бутылок с ледяным пивом, и Кроули не слишком-то протестовал. Жестяная крышка погнулась от небольшого движения открывашки и отлетела в сторону, но Кроули дотянулся до нее и аккуратно сложил на стеклянный столик, стараясь не намочить купюры, оставленные горничной на чай. Экран смартфона мигнул оповещением, пока Кроули лениво просматривал инстаграм. Он только начал познавать прелесть социальных сетей, но в целом его больше забавляло разглядывать фотографии мест, в которых он и сам раньше бывал. Все изменилось до неузнаваемости с последним вмешательством человека, и даже здесь, на Бали, Кроули иногда не мог распознать того райского уголка, каким когда-то был остров. Безусловно, курорт окружали отборные прекрасные джунгли, но стоило приблизиться к пляжам... Кроули даже зауважал этих инстаграм-гуру путешествий, ведь на постановочные фотографии уходило уйма времени. Во всяком случае, иногда им и их съемочным командам приходилось вычищать приличную территорию от пластика, чтобы на фотографии берег казался девственно-чистым и нетронутым. Бали в инстаграме был похож на Эдем. Бали в реальности был близок по климату (экватор, как никак), но выглядел и пах совсем иначе. Тем не менее, даже это подобие "нетронутой" природы было всяко лучше чем жизнь в бетонной коробке в мегаполисе. Во всяком случае, змеиная натура Кроули была довольна до невозможности. Вдруг смартфон зазвонил. Кроули уронил его в воду, от неожиданности, быстро вылавливая и спешно выдувая воду из щелей. Модель должна была быть водонепроницаемой, но рисковать Кроули не хотелось. На экране высветился незнакомый номер, однако код страны был британский. За последние два года на этот номер почти не звонили, и уж точно не из Англии. Ошиблись? - Энтони Кроули, чем могу помочь? - Сухо отозвался он, решаясь принять вызов. Не из банка же его беспокоили по поводу магической безлимитной кредитки? - Кроули! - - Встревоженно, но в то же время и с ноткой радости отозвался голос по ту сторону провода. - Давненько тебя не видно было! - Не видно? - Поперхнулся лагером Кроули. - А должно было? - Подозрительно нахмурился он. - Мы редко бываем в Лондоне, сам же знаешь, - отмахнулась собеседница. - Но я и Ньют все никак не могли дозвониться до Азирафеля, - продолжала она. - Понимаешь, мне нужна одна редкая книга по магии, почти такая же редкая, как та, которую написала Агнесс. Но Азирафель не отвечал на телефон в магазине, и мы решили съездить проверить. Магазин был закрыт явно долгое время, и твоя машина тоже была не в лучшем состоянии... Ньют предположил, что вы уехали в путешествие, но мне стало немного не по себе, так что я решила попытаться зайти внутрь. Конечно же, дверь была заперта, но я нашла записку, - Анафема сглотнула. - И прочитала ее. - Записку? - Кроули поежился, все еще не понимая, к чему та клонит. - И какое... Какое отношение это имеет ко мне? - Выдавил он, стараясь не думать о том, почему Азирафель так и не отыскал его на Бали, что должно было быть достаточно легко для ангела, особенно пытающегося его убить. - Самое прямое, - помрачнела Анафема. Повисла тишина. - Дай угадаю, - скривился Кроули, - там сказано, что меня ждет страшная смерть или что-то в таком духе? - Что? - Неприкрытое удивление прозвучало в голосе женщины. - Нет, причем тут смерть! Это другое. Подожди, сейчас зачитаю. "Мой дорогой Кроули, Вынужден с сожалением сообщить, что сложившиеся обстоятельства требуют принятия соответствующих мер по предотвращению повторения инцидентов, кои тебе чрезвычайно хорошо известны. Я бы хотел проинформировать, что покидаю Лондон на неопределенный срок. Разумеется, вряд ли это имеет для тебя значение, однако я не хотел бы показаться невежливым и уйти не прощаясь. Даю слово, наши пути больше никогда не пересекутся. P. S. Пожалуйста, съешь за меня бисквитный торт в Ритце, мне будет его не хватать. P. P. S. Даже если тебе все равно, я хотел бы сказать спасибо. Это были хорошие шесть тысяч лет." Кроули выпустил из рук бутылку лагера, не замечая и не слыша, как она бьется о бортик бассейна, разлетаясь на осколки. - Кроули? - Обеспокоенно позвала его Анафема. - Кроули, вы расстались? Что случилось? Кроули?

***

Кроули осторожно разлепил глаза, ощущая боль в правой руке. Разжав ладонь, он сумел разглядеть несколько впившихся в кожу осколков. В ушах стучала кровь. - Мистер Кроули? - Отчаянно позвала его очередная горничная. - Мистер Кроули, вы в порядке? Я сообщила на ресепшн, вам окажут первую помощь, давайте пройдем в главное здание? - Я в порядке, - отмахнулся Кроули, сжимая и разжимая пальцы. - Уронил бутылку, с кем по пьяни не бывает, - легкомысленно улыбнулся он, прикрывая веки. - Извините за беспокойство, я сам все уберу, - склонил голову он, позволяя отросшим волосам скрыть свои змеиные глаза. - Вот, возьмите, - он потянулся за бумажником, доставая еще несколько купюр. - Извините, мне следует немного отдохнуть. Я сам все уберу, - повторил он. - Я зайду к вам как закончу этаж, - недоверчиво поглядела на него горничная, явно не желая оставлять его одного. - Не беспокойтесь, я бывший парамедик, - заверил ее Кроули, - это небольшой порез, я в состоянии оказать себе первую помощь. Всего лишь немного перегрелся и перепил. Конечно, ничего из этого не было правдой. Порез вышел глубоким, на "скорой" (да и вообще нигде) Кроули никогда не работал, и уж точно он не был пьян или имел риск получить солнечный удар. Тем не менее, ему нужно было побыть одному. Все это время, все последние два года Кроули провел в тринадцатом номере пятизвездочного отеля в центре Бали. Отель представлял из себя разрозненную сеть бунгало в самом сердце джунглей. Разумеется, Кроули время от времени вылазил из бассейна, наряжался, ходил по клубам и на вечеринки, ездил купаться на пляжи, нырять в водопады, пугать туристов - ему было не впервой оставаться самому по себе, и он наслаждался отсутствием привязанностей и обязанностей. Однако, за два года Кроули не покидал остров. Совсем. Если задуматься, то на то была причина. И хотя другим Кроули мог врать что угодно, говоря, что обожает Бали, что время от времени наведывается в Джакарту, что у него редкое сердечное заболевание, препятствующее длительным передвижениям, что он боится летать на самолете или плыть на корабле, но правда крылась в том, что Кроули ждал. Подсознательно, насколько необдуманным бы ни было это желание, он хотел оставаться в пределах одной зоны. Быть легкой мишенью. Чтобы Азирафель мог его найти. Это противоречило всякой логике. Во-первых, учитывая, что Азирафель обладал магией, то он обнаружил бы Кроули на любом конце вселенной за считанные секунды, и еще быстрее оказался бы в нужной точке. Поначалу Кроули боялся спать, ожидая, что запахнет озоном в воздухе, раздадутся гром и молнии, и его настигнет кара божья. Ну или личная месть, это уже кому как нравится называть. Во-вторых, даже если бы каким-то образом Азирафель утратил способность находить Кроули или не мог ей воспользоваться, рано или поздно он обнаружил бы отель в джунглях и напал бы. Гораздо разумнее было бы менять место жительства в рандомальном порядке, менять внешность, истории, прятаться до последнего, заметая следы. Но отчего-то Кроули не стал этого делать. Быть может дело было в том, что ему и так оставалось недолго жить в этом теле, учитывая потерю магии, а потом, после смерти тела, он попал бы в Ад и остался там навсегда, разве что если бы ему удалось украсть новое тело прямо у Вельзевула из-под носа... В какой-то степени можно было сказать, что Кроули сдался, принял свою судьбу. Он ждал смерти от руки Азирафеля или от старости, и уже не надеялся спастись и сбежать. В конце концов он и так прожил достаточно. Шесть тысяч лет - не все ангелы и не все демоны доживали до такого возраста. И все же, за этим отчаянием и нежеланием бороться за свою жизнь стояло кое-что еще: в глубине души Кроули надеялся, что Азирафель станет прежним и найдет его не ради мести, не ради убийства, а чтобы провести вместе остаток дней. Ну или хотя бы чтобы поужинать в Ритце. Кроули не мог заставить себя расстаться с глупой надеждой, что какая-то неведомая сила победит жажду крови Азирафеля и все будет как прежде. В конце концов неправильно это было для ангела искать чьей-то смерти. Во всяком случае, не для того ангела, которым был Азирафель. В свое время Кроули был очарован его добротой и даже убедившись на практике, что бывший друг пытается его убить, Кроули все равно надеялся, что это неправда, что это какое-то колдовство, что все не по-настоящему. Что Азирафель делал это не по своей воле. И вот, в какой-то степени, надежды Кроули оправдались: Азирафель оставил ему прощальную записку. Вот только записка была больше похожа на завещание, а еще не давала никаких подсказок. "Покидаю Лондон", "принятие соответствующих мер"... У Кроули сердце сжималось от страха. Сколько времени прошло с тех пор, как Азирафель написал это? Что если последние два года он был мертв, что если его держали в плену на Небесах, что если... И помимо всего прочего это значило, что Азирафель не ненавидел Кроули. Что бы ни происходило с этими покушениями, он все равно пытался защитить его. Вот только какую цену ангелу пришлось заплатить за это? Что происходило с ним, пока Кроули лениво напивался в бассейне отеля? И в отличие от Азирафеля, Кроули не оставил тому никаких писем и никаких следов, он просто исчез. Что, если Азирафель знал, где он, но намеренно не искал, решив, что Кроули не хочет его видеть? А Кроули хотел. Его сердце билось быстрее при одном только упоминании об ангеле, и безнадежность узлом скручивала его душу: на что он потратил эти два года? Кроули медленно взял в руки смартфон и открыл мессенджер, набирая номер Анафемы. "Можешь найти местоположение Азирафеля?" Кроули нажал "отправить" и медленно сполз по стене, опускаясь на колени на пол. Если Азирафель был мертв (или на Небесах), то ведьма не смогла бы его обнаружить. Если же ей удалось бы, то Кроули бросил бы все и полетел туда. Прямо сейчас. ___________________ penduduk* - резидент, гражданин (согласно гугл-переводчику). Я имела ввиду, что персонал отеля называет так Кроули имея ввиду, что он в прямом смысле живет в отеле на постоянной основе.