А всё же я люблю...

— Ваше Высокопреосвященство, — Миледи ворвалась в палатку кардинала. — У меня к Вам очень серьезное дело! — Миледи, почему Вы не в Англии?! — возмутился алый герцог, отрываясь от бумаг. — Прошу Вас, выслушайте… — попросила молодая женщина, с мольбой взглянув Ришелье в глаза, и тот, вздохнув, отложил документы и ответил: — Слушаю. Анна поведала о том, как мушкетеры, лорд Винтер и Лильский палач заявились в рыбацкий домик, в котором она ожидала капитана английского судна, как они судили ее, приговорив к казни… И как Атос отпустил ее. Молодая женщина изо всех сил старалась придать своему лицу безразличное выражение, когда она говорила о муже, но сердце ее начинало биться быстрее, стоило ей представить его темные глаза, наполненные противоречивыми чувствами. Этот взгляд явно говорил, что мушкетер в душе метался и не знал, правильно ли поступает. Но он все же отпустил ее… Конечно же, Анна умолчала о мимолетном поцелуе. Молодая женщина сама не до конца осознавала, зачем тогда потянулась к его губам. Внезапное желание, вырвавшееся из самых потаенных глубин ее сердца, подтолкнуло ее. Не успела она опомниться, как уже скиталась по лесу в кромешной темноте. Поведав и об этом, она пояснила, куда пропадал Рошфор, и в заключение добавила; — Ваше Высокопреосвященство, Вы сами понимаете, что мне нельзя оставаться во Франции, а также ехать в Англию. Прошу Вас, дайте мне увольнение. Я уеду в Испанию, — голос Миледи звучал твердо, хотя она и осознавала всю абсурдность своей просьбы. Кардинал ни за что бы не отпустил ее, но она продолжала смотреть ему прямо в глаза уверенным взглядом, в глубине души надеясь на понимание со стороны Ришелье. — Миледи, Вы правда думаете, что я так просто отправлю Вас в отставку? — поинтересовался кардинал. — Монсеньор, я уповаю на Ваше понимание! Прошу, ведь на кону моя жизнь! — воскликнула молодая женщина. — Об этом не может быть и речи, Вы слишком много знаете, — твердо сказал Ришелье, обращая свой взор на бумаги, всем своим видом сообщая, что разговор окончен. Но Миледи решила сражаться до последнего. Сделав несколько шагов вперед, она уперлась руками в стол и заговорила, стараясь не срываться на крик: — Я всегда была Вам верна, по Вашему приказу готова была отправиться на край света и зачастую отправлялась! Неужели Вы можете усомниться в моей преданности? — Зная Вас, я могу сказать, что Вы — злой гений, способны на любое коварство и преступление. Поэтому Вы либо будете принадлежать мне, либо никому! Я не желаю, чтоб эти качества, которые я ценю в Вас, использовались против меня, — такое заявление ввело Миледи в ступор. «Способная на любое преступление…» — эхом отозвалось в ее мыслях. Это ее разозлило, хотя в глубине души она осознавала, что Ришелье прав. — Ваше Высокопреосвященство, я откажусь от своего имущества, подпишу любые бумаги, только дайте мне уехать! Рошфор пустит слух о моей смерти, никому и в голову не придет искать меня! Позвольте мне покинуть Францию! Сама я в интриги ввязываться не собираюсь, наигралась уже, едва не головы не лишилась. Не хочу, чтоб меня убили в третий раз, но уже по-настоящему… — Допустим. Но Атос? И хотя я не понимаю, с чего вдруг такое милосердие, он отпустил Вас. А этот мушкетер прослыл самым большим пьяницей не то что роты де Тревиля — всего Парижа. Уверен, через неделю он поведает о Вас очередному собутыльнику, а через месяц о Вашем спасении будет знать вся Франция, — спокойно проговорил алый герцог. — Я позабочусь об этом. Рошфор поедет к нему и скажет, что меня нашли в лесу мертвой с перерезанным горлом и совсем без одежды, — так же спокойно ответила Миледи, словно придумала это не на ходу, а давным-давно. Воцарилось молчание. Ришелье размышлял над словами Анны, а та трепетно ожидала его решения. Так прошло пятнадцать минут. — Хорошо. Я отстраняю Вас, — произнес он и добавил: — но только попробуйте продать Ваши знания… — О, спасибо, спасибо, монсеньор! — лицо Миледи озарила улыбка победителя. Она преклонила колено и коснулась губами его перстня, как требовал обычай, и, взяв бумагу со своим увольнением, хотела уже покинуть палатку, но кардинал окликнул ее. — Я надеюсь, что с тобой будет все хорошо, Анна… — тихо сказал он. Все же, он успел привязаться к ней, ведь это действительно был самый преданный шпион. — Прощайте, монсеньор, я не забуду всего, что Вы для меня сделали. Вскочив на коня, молодая женщина едва ли не полетела в Париж. Ее мысли занимала маленькая белокурая девочка, почти точная копия Анны в детстве — ее дочь. Единственным отличием были большие темные глаза ребенка в обрамлении длинных ресниц. Единственное существо во всем мире, которое любило Миледи. Самое дорогое, что у нее было. Анне было страшно представить, что сделал бы с малышкой лорд Винтер, если бы ее и в правду казнили… Прогнав от себя эти мысли, она пришпорила коня. Миледи вбежала в дом. — Одетт, солнышко, где ты? — крикнула молодая женщина, снимая сапоги. К ней выбежала девочка девяти лет в простом, но аккуратном домашнем платье бирюзового цвета. Светлые кудри свободно спадали по хрупким плечикам. — Мамочка, ты наконец-то вернулась! — радостно воскликнул ребенок, обнимая молодую женщину. — Девочка моя, как же я скучала… — шептала Анна, крепко прижимая к себе дитя. Миледи гладила ее вьющиеся волосы, целовала в макушку, лобик и носик. — Ну, милая, что делала, пока меня не было? — спросила она, улыбаясь дочери. — Скучно было очень… Со мной никто не хотел играть, все постоянно были заняты… «Одетт, не сейчас; Одетт, иди лучше книжку почитай…» — малышка передразнивала слуг и кормилицу с доставшимся ей от матери артистизмом. Миледи рассмеялась. — Ладно, солнышко, пойдем, нужно собраться в дорогу. Мы с тобой потом поиграем, при условии, что ты не будешь забывать про учебу. — Конечно, мамочка. А что, мы куда-то едем? — беззаботно спросила Одетт. — Да, доченька. Нам нужно покинуть Францию, — ответила молодая женщина, поднимаясь с дочерью в ее комнату. — Надолго? — Думаю, навсегда…