Искусство танца

      Томиока сидит в своей тихой квартире, расположенной на девятом этаже двадцатиэтажного здания. Повсюду пахнет табаком, а из небольшой, круглой и прозрачной пепельницы до сих пор идет дым от плохо потушенной сигареты. Этот запах успокаивает мужчину и он, полностью расслабляется, впервые после того, как проснулся. В его квартире две комнаты, одна из которых захламлена коробками и старыми вещами, которые давно нужно выбросить, но Гию постоянно забывает об этом и обещает себе, что в следующий раз он обязательно уберется. Он самый настоящий прокрастинатор, хотя об этом не скажешь по его виду и характеру. Томиока из тех мужчин, которые создают впечатление сильного, независимого, трудолюбивого, аккуратного и скрупулёзного человека. И если с первыми тремя ещё можно согласиться, то последние два практически не подходят под его описание. Томиоку, конечно, не назовешь неопрятным человеком: одежда всегда чисто выстирана и хорошо проглажена, выглядит мужчина тоже приемлемо, но он слишком ленится убираться в своей квартире и откладывает всё на потом. Гию никогда не волновали мелочи, отчего его нельзя назвать скрупулёзным. Он постоянно уделяет внимание лишь существенным и сильно значимым вещам.       Мужчина выключает телевизор в спальне и, одевшись в рабочую одежду: белую рубашку, заправленную в черные, чуть зауженные, брюки, выходит из комнаты. Он всегда одевается так на работу и не видит смысла вносить разнообразия в свой гардероб, ведь ему и так комфортно. Вдруг дисплей его телефона начинает светиться, а затем сразу следует противный и громкий звонок. Томиока устало выдыхает и отвечает: – Да? – Гию, привет! Как жизнь? – спрашивает голос по ту сторону телефона. – Я просил не называть меня по имени. – синеглазый, не смотря на свое недовольство, пытается говорить как можно спокойнее. – Брось, мы уже два года вместе работаем, даже выпивать ходим по выходным. – Это не делает нас друзьями, максимум, коллегами. – в ответ на слова Гию, голос в телефоне цыкает и устало выдыхает. – Зачем Вы звоните? – У тебя же нету занятий с двух по трех часов? – Нет, но с трех у меня занятия с Танджиро-куном. – Томиока закидывает спортивную сумку себе на плечо и, откусив кусочек от онигири на кухне, совмещенной с залом, обувается, держа телефон плечом около уха. – Отлично! Сможешь провести тренировку с одной девочкой с двух часов и до прихода Танджиро-куна? – голос становится радостным, а Гию щурится и его скулы напрягаются от раздражения. – Не могу. – коротко отвечает мужчина, и уже собирается отключить звонок, но его продолжают, чуть ли не слезно, умолять о тренировке. – Рёнгоку-сан, Вы прекрасно знаете, что у меня вообще должны были быть выходные, но, из-за того, что Вы очень сильно просили меня взять к себе Танджиро-куна, я ещё согласился, если мне будет выплачена зарплата вместе со сверхурочными, но сейчас я не собираюсь брать себе никого в ученики. – резко и, неестественно для себя громко, говорит Гию. – А если я удвою твой доход с тренировки с этой девочкой? – Рёнгоку замолкает, зная, что Томиока уже не может отказать. Ему нужны деньги. Особенно сейчас, когда квартплата поднялась, а количество учеников, наоборот, снизилось, отчего Гию пришлось взять подработку бариста в кафе «Мортенсен» неподалеку от его дома. Скрипя зубами, снеглазый всё-таки соглашается и, не уточняя кто ученица и чему именно её обучать, скидывает звонок. Он сильно раздражен, хоть и понимает, что это необходимо и лишний час работы окупится. Мужчина смотрит на дисплей телефона, на котором белым цветом по середине высвечивается: «13:36».       Кёджуро Ренгоку – двадцатилетний мужчина и по совместительству коллега Томиоки, занимающийся бумагами, налогами и деньгами в целом. Это именно он выдает Гию зарплату, хотя, нужно отметить, что они работают скорее на себя, нежели друг на друга.       Образ коллеги сам собой всплывает в голове Томиоки и он хмурится. Его глаза имеют светло-желтый цвет, а лицо обрамляют густые черные брови. Волосы Ренгоку - длинные, пламенно-желтого цвета, с красными кончиками на челке и по бокам лица. Гию негромко цыкает от злости и на коллегу, и на самого себя за то, что взял себе дополнительные часы работы, хотя, если бы у него было достаточно денег, он бы категорически отказался. Мужчина убирает телефон в карман брюк и, накинув серое осеннее пальто, выходит из квартиры, после, запирая её на ключ. Сунув руки в карманы, он идет на автобусную остановку, так как до зала ему идти двадцать минут, а ехать всего семь.       Приехав на место, мужчина расплачивается с водителем и выходит, предварительно сунув в рот сигарету и, оказавшись возле своего тренировочного зала, поджигает её зажигалкой. У Томиоки нету зависимости от сигарет. Он курит, только когда сильно раздражен чем-то, а это именно тот случай. Сегодня его с самого утра преследует раздражение. Когда сознание Томиоки прояснилось после девятичасового сна, в его голове сразу же возник образ вчерашнего ученика, ярко улыбающегося и щурившегося. Гию не ожидал от себя такого, а поэтому начал злиться при каждом последующем воспоминании о Танджиро. Этот парнишка просто въелся ему в голову без особых прав на это и причин.

«Присосался, словно какой-то паразит»

      Именно так обозначил мальчика Томиока. Последующие часы он никак не мог сосредоточиться и даже не смог приготовить себе банальный завтрак – яичницу. Вспоминая о той светлой и яркой улыбке, мужчину будто бы било током. Но почему после того, как это произошло? Когда Камадо улыбался ему там, в зале, Гию не придал этому значения и даже отметил некую наглость ученика. А на следующий день его начали буквально атаковать мысли об этом, отчего он злился.       Докурив сигарету, мужчина открывает двери здания и, приготовив все к приходу ученицы, облокачивается на металлические поручни, сильно блестящие из-за яркого сентябрьского солнца. Вдруг слышится скрип двери и несильное постукивание небольшими каблуками. В помещение заходит девочка с синими глазами и темными волосами средней длины, собранными в два хвостика, закрепленные заколками в форме бабочек. Она пришла за пять минут до занятия и они почти сразу же принялись за тренировки.       Прошло уже чуть меньше часа, а Гию все не может сосредоточиться и успокоить, назревавшее с каждой минутой, волнение. Он ждет его. Он ждет Танджиро, хотя сам не до конца это понимает и списывает все на раздражение и усталость. Томиока практически ничего не смог объяснить пришедшей девушке, которой нужно было научиться делать всего одно, но достаточно сложное, движение. Он лишь показывал всё на практике. Связать не получалось даже двух слов, а все мысли были заняты предстоящей тренировкой с Танджиро и тем, как ему проще объяснить ему дальнейшие движения, так как они вовсе не из легких. Вдруг дверь скрипит и хореограф тут же перенаправляет свой взгляд с девушки на стоящего на пороге парня, удивленно смотрящего то на девушку, то на Томиоку. – Канзаки-сан? – чуть ли не вскрикивает Камадо, чем удивляет Аой, повернутую к нему спиной и чуть вздрогнувшую от неожиданности, и тренера. – Ой, – парень переводит взгляд на лицо хореографа. – извините, Томиока-сан, я пришел раньше. – нелепая улыбка появляется на лице мальчика, а на сердце Гию от чего-то теплеет и он наконец-то расслабляется. – Вы знакомы? – неожиданно для себя спрашивает Томиока и отходит вбок от девушки на полшага, поняв, что пока показывал движение, подошел слишком близко и выглядело это для Танджиро, наверное, странно. Хотя с какой стати Гию должен думать о таких мелочах? – Мы учимся в одной средней школе. – отвечает Камадо и переобувается, как прежде, аккуратно все сложив к стене. Тренер лишь незаметно кивает и говорит, тише обычного, обращаясь Канзаки: – Думаю, тогда мы закончили. – девушка кивает и начинает переобуваться. – Спасибо, Томиока-сенсей. – спокойно говорит девушка, встает и уходит, а за дверьми её тут же заключает в объятия парень, вязавшийся из ниоткуда, с красивым, даже женственным лицом, тонкими бровями, большими зелеными глазами с длинными ресницами и черными волосами до плеч, переходящими в синий. Танджиро смотрит на них и улыбается, чего не смог пропустить мимо тренер. Он машинально скрещивает руки на груди и щурится. Мальчик поворачивается и подходит к учителю, чуть поклоняется и почти сразу выравнивает спину. – Извините, я сорвал занятие. – парень не смотрит в глаза учителю, а тот, в свою очередь, пристально смотрит на мальчика, пытаясь понять, почему он занимает все его мысли со вчерашнего вечера. Камадо одет в самую обычную школьную форму: белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, черные классические брюки, кроссовки и черный пиджак, который тот снял сразу, как пришел, и повесил на поручень. – Ничего страшного, мы все равно уже заканчивали. Помнишь на чем вчера мы остановились? – Да. – Отлично. – учитель встает в позу, выставляя руку чуть вперед и занося её вверх, а Камадо тут же повторяет за ним и смыкает их руки вместе. В движениях парня тренер замечает быстроту и некую неестественную для него резкость. Хотя, не ему судить, ведь он знает этого парнишку всего-навсего день. Томиока смотрит на лицо Танджиро, в то время как тот смотрит в пол, явно о чем-то задумавшись.       Они не замечают, как проходят минуты и что они совершенно не двигаются. Оба думают о своем. Оба не намерены озвучивать свои мысли. Камадо чувствует себя некомфортно рядом с хореографом и это напряжение для него растет с каждой секундой. Увидев Гию рядом с девушкой, повернутой лицом к нему, парень почувствовал, будто в его сердце укололи иголкой. Ревность? Возможно.       Танджиро со вчерашнего дня размышлял о том, почему чувствовал себя странно рядом с Томиокой и пришел к одному выводу – симпатия. Красноглазый никогда не испытывал подобного, но был достаточно осведомлен об этом чувстве от своих друзей и из Интернета, поэтому определить его не составило большого труда. Сказать что Камадо не был шокирован своей собственной догадкой – ничего не сказать. Ведь между ними совершенно ничего не было, от слова совсем. Ни в интимном плане, ни в каком-либо ещё. Их взаимоотношения базируются как «ученик-учитель» и все. Но Танджиро всё равно не давало покоя щемящее чувство в груди, заставляющее сердце биться чаще, а дыхание сбиваться каждый раз, когда в голове всплывал образ тренера. Его холодный и такой пронзительный взгляд, скулы, нос, подтянутое тело, находящееся просто в прекрасной форме – всё это заставляло Камадо сжимать кулаки до боли и вертеться в собственной кровати, пытаясь выкинуть такой навязчивый образ из головы. Как вообще можно влюбиться всего за день в человека, которого видишь первый раз в жизни и о котором совершенно ничего не знаешь?

«Это неправильно»

      Парень повторял это себе до тех пор, пока не уснул от усталости прямо в одежде на собственной кровати. Томиока же даже понятия не имеет, почему этот мальчуган постоянно обитает в его мыслях, списывая все это на напряженность после работы и отсутсвие должных выходных. – Танджиро-кун. – окликает тренер мальчика, наконец-то выйдя из раздумий, но красноглазый даже не моргает: он просто смотрит в пол и слишком часто дышит, отчего создаётся впечатление, будто бы тому плохо. – Тебе нездоровиться? – А? Что? Извините... Задумался. – говорит Камадо, поняв голову, но тут же чуть опустив, в качестве извинения. – Ты хорошо себя чувствуешь? – после заданного снова вопроса, Томиока ловит себя на мысли, что слишком печется о состоянии парня. – Да. – коротко и тихо отрезает Танджиро, крепко сжав руку Томиоки в воздухе. Они оба поднимают взгляд на свои сомкнутые руки и понимают, что стоят так слишком долго и это начинает дико смущать Камадо, в то время как выражение лица Томиоки остается невозмутимым, когда внутри у него бушует ураган из, таких непонятных и незнакомых ему, ощущений. Мужчине любопытно, что это такое и почему именно Танджиро виновен в этом его состоянии. – Тогда пройдемся по движениям с самого начала. – спокойно говорит хореограф и они танцуют. Танджиро запинается о собственные ноги и вечно недовольно цыкает, когда какое-то движение не получается и, кажется, ещё чуть-чуть и он опустит руки. Томиока замечает это и останавливается, хмуро смотря на своего ученика, а затем шумно выдыхает, автоматически расслабляясь. Хореограф отходит выпить воды, а Камадо остается на месте, бегая глазами по залу– Ладно, тогда начнем с новых движений, а старые повторим чуть позже, согласен? – в ответ лишь неуверенное кивание и взгляд в пол, что даже начинает немного выводить из себя Томиоку.

«Он даже не смотрит на меня»

      От такой мысли тренер дергается. Ему кажется, будто совершенно другой человек сказал это в его голове его же голосом. Гию закрывает глаза и глубоко вдыхает и выдыхает, после чего открывает их и смотрит на Танджиро, который не отрывает взгляд от окна, рассматривая прохожих. Скулы учителя сами собой напрягаются от раздражения. Он хочет подойти и взять мальчика за грудки, а потом... А что потом? Дальше он не смог додумать. Поток его мыслей резко останавливается, когда Танджиро вдруг поворачивается и смотрит тренеру прямо в глаза. Томиока чувствует, как через него будто бы проходит электрический импульс и он даже задерживает дыхание. Ученик склоняет голову чуть вбок и приподнимает брови вверх, будто бы что-то спрашивая. – Продолжим. – буквально выдавливает из себя Гию и подходит к Камадо, а тот снова опускает взгляд в пол, шумно вдыхая теплый воздух. – Теперь нужно будет сделать перекрёст рук со спины, после последних движений, вот так. – Гию прикасается к мальчику и регулирует его руки в правильном положении, показывая, как нужно: левая рука согнута в локте и расположена на спине, на уровне талии, а правая отодвинута в сторону и ладонью смотрит назад. Камадо удивленно смотрит за движениями учителя и он чувствует, как места к которым прикасается Томиока ужасно горят, но терпит, так как ему все же нужно выучить этот вальс. Тренер показывает все движения с самого начала, а затем плавно передвигается к боку Танджиро, снова смыкая их руки вместе. – Понимаешь? Твои руки и руки партнера, которые будут расположены со спины должны образовать, будто бы, знак бесконечности. – они смотрят друг другу в глаза. Томиока ждет ответа, а Танджиро пытается разглядеть в этих глубоких синих глазах хоть какие-то намеки на эмоции. Сдавшись через пару секунд, ученик кивает и повторяет за хореографом. Он выполнят всё правильно, но, закончив движение, снова спотыкается о свою ногу и почти падает, но Гию успевает схватить того за локоть и поставив в изначальное положение. Камадо очень неловко и, дабы скрыть это, он отворачивается и начинает отряхивать свою одежду, будто бы действительно пару секунд назад упал. Это для Томиоки кажется несколько странным и он обходит Танджиро, прикладывая руку к его лбу, сам удивляясь своим действиям, но не убирая ладони. Он и так уже много сегодня удивлялся сам себе, так что решил не пытаться сдерживаться в своих мыслях и действиях, ведь от этого у него на душе будто кошки скребут. Камадо распахивает глаза и мотает головой, отходя на шаг назад от учителя, будто испуганное животное. – Знаете, мне всё же плохо. Я пойду домой. – быстро тараторит парень и убирается прочь из зала, закинув сумку и рюкзак на плечо и даже забыв свой школьный пиджак и переобуться. Томиока замирает на месте и буквально не дышит, пытаясь осмыслить произошедшее.       Танджиро, идя домой, не думает ни о чем. Он даже не пытается. От любых мыслей о Томиоке голова начинает болеть, а сердце неприятно ныть. Он не хочет о нем думать. Ему больно о нем думать.       Томиока собирается уходить лишь спустя десять минут после Камадо, и его мысли, в отличие от второго, полностью заняты сегодняшним днем и состоянием парня. Он волнуется? Безусловно. Почему? Он ещё не понял.

Но они оба чувствуют, что попали в ловушку друг друга