Вспоминая будущее

      Тонкс помнила этот дом с детства. Мрачный, надменный, как те, кто обитал в нем столетиями. Ей было двенадцать, когда она впервые оказалась здесь. В тот год умерла мать Сириуса Вальбурга, и все семейство Блэков впервые за долгие годы собралось вместе. Впрочем, ничем хорошим это не закончилось, и с тех пор ни сама Нимфадора, ни ее мать Андромеда не появлялись в фамильном доме Блэков. И лишь когда сюда вновь вернулся Сириус, всегда питавший теплые чувства, как к своей кузине Андромеде, так и к ее дочери, Тонкс, наконец, вновь оказалась в лоне семейства своей матери, от которого, к слову сказать, к тому времени мало что осталось.       Порой, когда ее никто не видел, девушка подолгу стояла перед задрапированным портретом Вальбурги Блэк, гадая, могла ли жизнь ее собственной матери сложиться иначе, не выйди она замуж за Тедди Тонкса. Андромеда никогда не жалела о своем выборе и всегда повторяла, что счастлива со своим мужем. Тонкс мечтала обрести такое же счастье, как и ее мать. Такого же счастья она желала и близким ей людям.       С кухни доносился приглушенный звон посуды, и Нимфадора тихонько приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Минерва стояла у плиты, что-то помешивая в кастрюле, но судя по задумчивому лицу, мыслями она была гораздо дальше. Последние два дня в доме было нестерпимо тихо. Сириус практически не выходил из библиотеки, запершись наедине со своими мыслями. Жалел ли он о содеянном или нет — оставалось для всех загадкой. Минерва тоже была непривычно молчалива, предпочитая уединение привычной компании Тонкс или Римуса. И даже Грозный глаз, всегда относящийся довольно безразлично к чужим переживаниям, особенно женским, старался лишний раз не донимать МакГонагалл своим ворчанием.       Она, безусловно, заслуживала знать правду, но не таким способом. Тонкс понимала, почему Снейп молчал, скрывая тот факт, что именно он стал причиной всех бед Минервы. Во-первых, это могло привести к еще одному магическому срыву. А во-вторых, учитывая, как они сблизились за последнее время (остальные могут этого не замечать, но Тонкс-то видит), Северусу элементарно было страшно лишиться этих отношений. В его страхе не было ничего постыдного. Эгоистично — возможно. Но с другой стороны, кто мог такое предвидеть? Никто.       — Так и будешь мяться у двери или, наконец, войдешь?       Резкий голос Минервы отвлек Тонкс от размышлений, и девушка машинально тряхнула своей розовой шевелюрой, откидывая со лба непослушную прядь.       — Я не помешаю?       Она повесила на спинку ближайшего стула куртку, оглядываясь, куда бы лучше присесть. Всё утро она провела, шпионя за пожирателями смерти, и теперь ждала появления Грюма, чтобы поделиться информацией. Римус тоже должен был вскоре появиться. После того памятного обеда их с Тонкс отношения заметно потеплели, и, она считала, что во многом это заслуга именно Минервы.       — Я не настроена на разговоры, — не оборачиваясь, проговорила МакГонагалл. — Так что на задушевные беседы не рассчитывай.       Тонкс грустно вздохнула. Она видела, как переживает Минерва, но ее бывшая профессор слишком горда, чтобы признаться в этом кому бы то ни было. Даже самой себе. Упрямая, гордая… совсем как Снейп.       Накануне она сопровождала Аластора на его встречу с Дамблдором в Хогвартсе, и там был Северус. Более мрачного выражения на его лице она ей видеть не доводилось. И как бы он ни старался скрыть своего состояния, его выдавали глаза.       — Возможно, я знаю Снейп не так долго, — тихо проговорила она, подходя к МакГонагалл, — но я никогда не видела его настолько подавленным. Он тоже переживает. Искренне.       Губы ее бывшей преподавательницы моментально поджались.       — Неужели? — она отложила в сторону ложку, которой помешивала суп, и резко обернулась к Нимфадоре. — А по мне, так он просто расстроен, что я узнала правду до того, как отправилась на тот свет. Умри я в неведении, ему бы вообще напрягаться не пришлось. Я бы до последнего считала, что он заботится обо мне, искренне пытается помочь…       — Он пытается, — попыталась вставить хоть слово Тонкс, но Минерва ее, кажется, уже не слушала. Всё, что накопилось внутри нее за последние два дня, вдруг вырвалось на свободу.       — Всё, что он делал, было ради того, чтобы загладить вину перед Дамблдором. Он дал ему слово, но нарушил его, и теперь пытается делать вид, что хоть и не исполнил их договоренность, делает всё возможное, чтобы хоть как-то реабилитироваться в его глазах. Но на самом деле ему на меня плевать. Я для него пушечное мясо, которое он швырнул в пасть смерти вместо себя.       Она снова схватилась за ложку, но почти сразу же отшвырнула в сторону, отвернувшись и закрыв лицо руками. Черт, она никогда не была размазней, и уж точно никогда не позволяла себе подобных эмоций на глазах другого человека. Но всякий раз, когда она думала о Северусе и его поступке, слезы сами начинали течь из глаз против ее воли. Ей было обидно. И больно. И она ничего не могла с этим поделать.       Внезапно тонкие женские руки мягко обвили ее плечи, и Минерва почувствовала, как Тонкс, обнимает ее, прижавшись щекой к ее плечу. Этот, казалось бы простой жест солидарности, оказался последней каплей. Минерва судорожно сжала девичью руку, больше не пытаясь сдерживать рыданий, рвущихся из груди подобно лавине. Ей вдруг стало плевать, что Тонкс увидит ее такой. Ей надоело быть сильной, быть примером. Ей больно. Больно до слез, которые она больше не сдерживает. И вместе с ними боль стала постепенно уходить, пока внутри не осталось ничего, кроме пустоты. Она вдруг поняла, что должна делать. Путь, прежде скрытый за пеленой чувств к человеку, для которого она лишь способ успокоить собственную совесть, вдруг стал настолько ясным и очевидным, что она едва не рассмеялась.       — Мне так жаль, — шептала Нимфадора, ощущая, как по ее собственным щекам скатываются слезинки. — Так жаль… Если я только могу что-то сделать.       — Можешь, — Минерва мягко высвободилась из ее объятий и вытерла мокрые щеки девушки, а потом и свои. — Помоги мне попасть в Хогвартс. Мне нужно поговорить с Дамблдором.       Очередной оглушительный хлопок сотряс кабинет зельеварения, и комнату моментально затянуло едким сизым дымом. Северус, едва сдерживая кашель, потянулся за лежащей на столе волшебной палочкой. Несколько взмахов, и воздух очистился, а перед мастером зелий остался стоять лишь раскуроченный в хлам котел. Третий за утро.       Он уже второй день экспериментировал с новым зельем, которое должно было по его задумке улучшить сопротивляемость организма магическим воздействиям, но раз за разом терпел неудачу, и всё заканчивалось взрывом и очередным уколом его и без того уязвленного самолюбия. В углу кабинета уже высилась небольшая горка образцов его неудачных экспериментов — уничтоженные котлы и осколки разбитых в гневе колб.       Отправив котел к его таким же покалеченным собратьям, Северус в изнеможении опустился на табурет, прикрывая глаза. Работа всегда помогала ему отвлечься от неприятных мыслей, отгородиться от раздражающей реальности, исчезающей за пеленой дыма, источаемого зельями, заглушаемой бурлением жидкости. Но сейчас привычный способ не помогал. Как Северус не старался, зеленоглазый образ профессора трансфигурации не желал исчезать, глядя на него с немым укором и разочарованием.       Сердце разрывалось на части, сочась бесполезными сожалениями. Он сожалел о многом в своей жизни. Но также больно ему было лишь однажды. Вот только в этот раз у него еще есть шанс всё исправить. Впрочем, не всё. Вряд ли Минерва когда-либо захочет его видеть. Он вновь повел себя как эгоист, заигрался в любовь. И вот результат — он снова один.       Вода в соседнем котле начала тихо бурлить, достигнув температуры кипения, но Северус потушил огонь. Надо сперва проветрить голову, иначе у него так все запасы котлов закончатся раньше, чем он сварит хоть одно зелье сложнее рябинового отвара.       Встречающиеся по дороге студенты бросали на профессора зельеварения испытывающие взгляды, стараясь как можно скорее убраться с его пути. Весь Хогвартс уже был в курсе, что в последние дни настроение декана Слизерина совсем испортилось. Особо трусливые и хитрые ученики даже стали использовать байкотные батончики братьев Уизли, чтобы не появляться на его уроках. В обычной ситуации Северус бы обязательно пресек подобные ухищрения, жестко и показательно. Но сейчас ему было откровенно на это плевать.       Сперва он хотел совершить прогулку вдоль берега озера, но затем, решив, что это займет слишком много времени и надолго отвлечет его от работы, свернул к лестнице, ведущей на Астрономическую башню. Вот уж где точно можно прочистить мозги — ветра там порой задувают с такой силой, что все мысли из головы выдувает в прямом смысле слова.       Проходя мимо коридора на третьем этаже, Северус внезапно остановился, заметив в толпе учеников непривычно яркую розовую шевелюру. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть в коридорах Хогвартса так скоро. Сотрудница отдела мракоборцев неспешно прогуливалась вдоль портретов, каждый из которых норовил перекинуться с гостьей парой слов.       Тонкс тоже заметила Снейпа, но путей к отступлению у нее не было, и она решительно направилась в сторону с тревогой наблюдавшего за ней Северуса. Она так и не привыкла видеть на его лице эмоции, появляющиеся всякий раз, когда дело касалось МакГонагалл.       — Она в порядке, — поспешила успокоить зельевара Нимфадора, предугадывая его первый вопрос. — Во всяком случае, насколько это возможно в ее состоянии.       — Я опасался, что из-за… — он шумно выдохнул, — недавних событий, ее состояние ухудшится.       — Она сильная, — ободряюще улыбнулась Тонкс.       Проходящие мимо студенты Слизерина удивленно оглянулись, но, перехватив мрачный взгляд своего декана, поспешили ретироваться.       — И она переживает.       — Знаю. И боюсь, натворит глупостей.       Он все еще выжидал, чтобы объясниться с Минервой. Но сперва должно пройти время. Ее крутой нрав может сыграть злую шутку. Северус не надеялся на прощение, может потому что в глубине души сам не желал его для себя, понимая собственную вину перед этой женщиной, так некстати попавшейся ему под руку в тот злополучный день. Лучше бы на ее месте оказался Блэк. Вот уж кого Северус точно не пожалел бы принести в жертву. Но все же он рассчитывал объяснить Минерве свой поступок тогда и всё, что он делал после. Или хотя бы попытаться извиниться. Самое трудное было найти ту грань, чтобы не предстать перед ней слишком рано или слишком поздно.       Тонкс ничего не ответила, но по тому, как нахмурились ее брови, Северус заподозрил неладное.       — Минерва попросила меня отвести ее к Дамблдору, — проговорила она. — Она хотела о чем-то с ним поговорить.       Снейп почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этого он и боялся. На ее месте он бы наверное поступил также.       — Она сейчас у него?       Девушка молча кивнула. Мгновение они со Снейпом смотрели друг другу в глаза, но в следующее мгновение Северус сорвался с места. Кажется, Тонкс что-то прокричала ему вслед, но он уже не слышал. Черной тенью он мчался по коридорам школы, стремясь как можно скорее добраться до директорского кабинета.       Горгулья у входа попыталась запротестовать, но Снейпу хватило одного взмаха волшебной палочки, чтобы болтливую статую снесло в сторону, открывая проход. Еще один взмах, и дубовая дверь кабинета директора Хогвартса распахнулась настежь, едва не сорванная с петель.       В комнате царила тишина, лишь в камине еще догорали отблески зеленого магического пламени. Старик сидел в своем высоком резном кресле, откинувшись на спинку и сложив пальцы домиком. Он никак не прореагировал на столь резкое и бесцеремонное появление одного из своих профессоров, лишь поднял на Снейпа задумчивый взгляд.       — Она была здесь?       Он запыхался, и слова давались с трудом.       — Да.       Северус затаив дыхание всматривался в испещренное морщинами лицо самого могущественного волшебника. Волшебника, который не смог спасти Лили, и не может найти способ помочь Минерве.       — Вы же не позволили ей…       — Это ее выбор, — устало прервал его Дамблдор, наконец, поднимаясь из кресла.       Он подошел к насесту Фоукса и какое-то время поглаживал его яркие перья, в лучах света отливающие огнем.       — Она же погибнет, — Северус даже не пытался скрыть отчаяния в голосе.       Как будто они вернулись назад во времени. Снова тот же кабинет, тоже отчаяние, та же безысходность.       Глупая гриффиндорка. Решила поиграть в героя? Пожертвовать собой ради спасения других. Он боялся, что рано или поздно ей придет в голову эта идея: использовать силы Одера и попытаться уничтожить Волдеморта, покончить с ним раз и навсегда, закончив войну. Вот только она не переживет этой дуэли. Силы, которые она использует против темного волшебника, уничтожат ее.       — Я пытался отговорить ее, — неожиданно произнес Дамблдор, оборачиваясь к Снейпу. — Но ты же ее знаешь, — Северус молча кивнул, угрюмо разглядывая пол под ногами. Ему ли не знать все прелести ее характера. — Пришло время попрощаться, Северус, — мягко проговорил директор, кладя руку ему на плечо.       Снейп резко вскинул голову, и в глубине его черных глаз зажегся опасный огонек бешенства.       — Много лет назад Вы пообещали спасти Лили, но она умерла. Теперь Вы должны были спасти Минерву, но вместо этого позволяете ей отправиться на верную гибель, прикрываясь тем, что это ее выбор. Вы лицемер!       — Не больший, чем ты сам, Северус, — спокойно ответил Дамблдор, но теплый свет его глаз вдруг сменился лютым холодом. — Быть может, ты забыл, из-за кого Лили стала мишенью лорда Волдеморта? И из-за кого эта участь коснулась теперь Минервы.       Глаза Снейпа расширились, как если бы старик только что воткнул ему нож в самое сердце. Кажется, он даже с собственным голосом совладать сумел не сразу.       — Вы… вы всегда хотели от меня слишком многого.       — Ты прав, Северус. Но ты согласился помогать мне, согласился добровольно. В память о самом светлом, что было в твоей жизни — о Лили. Чтобы ее смерть не стала напрасной.       — Поттер не имеет никакого отношения к этой ситуации.       — Нет, имеет, — прервал его Дамблдор. — Всё, что касается Волдеморта, касается и Гарри. И тебе это отлично известно. Ты мог бы возразить мне в тот вечер, когда я попросил тебя стать носителем силы. Мог отказаться, и я не смог бы тебя заставить. Но ты промолчал. И теперь ты винишь меня в том, что в последний момент заколебался?       Северус мотнул головой, отворачиваясь от продолжавшего смотреть на него директора Хогвартса.       — Я знаю Минерву очень много лет, — голос Дамблдора вновь сделался мягким. — И я не встречал женщины храбрее, чем она. Сама мысль о ее смерти для меня тяжела. Я пытался отговорить ее, поверь, Северус. Но ее решимость или упрямство, называй как хочешь, оказались сильнее любых моих доводов.       Снейп резко обернулся. Как же ему хочется ненавидеть Дамблдора. Ненавидеть весь этот чертов мир. Ненавидеть Минерву МакГонагалл за то, что оказалась храбрее, чем он.       — Я тоже могу быть упрямым, — холодно проговорил он, стремительно направляясь к двери.       Еще поглядим, кто из них упрямее.       В этот раз он даже не удосужился постучаться, ворвавшись в ее комнату на площади Гриммо подобно урагану.       — Ты этого не сделаешь. Я запрещаю!       Минерва подняла на него глаза, отрываясь от чтения толстого старинного фолианта в темном кожаном переплете. Она сидела в кресле у окна и при появлении Снейпа лишь выпрямилась. Ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным, словно маска, так что Северусу сделалось страшно.       Она всё уже решила, — пронеслось в голове.       — Я не обязана спрашивать у тебя разрешения, — спокойно проговорила Минерва. — Это моя жизнь и мое дело, как я ею распоряжусь. И я, кажется, говорила, что не желаю тебя видеть.       Учитывая, что жила она в штаб-квартире Ордена Феникса, а Снейп являлся его членом, вероятность, что он больше никогда бы здесь не появился, была весьма туманна, но Минерва надеялась, что по крайней мере он постарается не попадаться ей на глаза. Уж это он точно умеет.       — Ты делаешь это назло мне.       — Я делаю это, потому что ты обрек меня на смерть.       Ее ровный, лишенный эмоций голос пронзил его словно кинжал. Лучше бы она кричала, плакала, зашвырнула бы в него чем-нибудь. Но этот голос… мертвый, словно ее и нет уже здесь, разил гораздо больнее.       — Северус, — она со вздохом отложила книгу и, приблизившись, коснулась его плеча, — у меня нет другого выхода. Ты ведь это понимаешь.       Еще несколько часов назад она едва могла сдерживать эмоции, рвущиеся неудержимым потоком. Но стоило ей принять решение, как все ее чувства успокоились. Ей стало спокойно и легко, как бывает, когда ты, наконец, принимаешь решение, на которое не мог решиться долгое время, и уже ничего не изменить.       Возможно, свою роль сыграли слова Дамблдора, заставившие ее задуматься. Может ему и не удалось убедить ее отказаться от своего решение, но во всяком случае он помог ей иначе взглянуть на поступок Снейпа. Она больше не испытывала ненависти к этому несчастному человеку, лишенному любви и дружеской поддержки. Ей было его жаль.       — Нет, есть, — упрямо мотнул головой Северус. — Дамблдор обязательно…       — Он мне не поможет, — перебила его Минерва. — И никогда не смог бы.       Снейп даже не пытался скрыть своего удивления. Подобные слова казались ему крамольными. Они с Минервой были давними друзьями, соратниками. Он доверял ей, хоть и пытался защищать по-своему. И сейчас слышать от нее подобные слова было для Северуса дикостью.       — За последние месяцы я перечитала практически все книги, что были в этом доме, — с легкой, но печальной улыбкой проговорила МакГонагалл. — У семьи Сириуса довольно богатая библиотека по черной магии. Разумеется, я много чего не поняла в этих книгах, но одно уяснила довольно четко: чтобы создать артефакт, способный сдержать темную магическую энергию, нужен не просто особый предмет и заклинание, но и кровь жертв… человеческих. Только представь, сколько смертей нужно, чтобы создать сосуд, способный вместить в себе столь мощную силу, как магия Одера? Альбус, сколь глубокие дружеские чувства он не испытывал бы ко мне, никогда на такое не пойдет. Да и я ни за что не соглашусь на это. Он пытался найти выход, но потерпел неудачу. Пора уже это признать. Мне не выжить. Но лучше уж погибну я одна. К тому же, если таким образом мне удастся закончить войну, моя жизнь станет небольшой платой.       — Всё не должно было так случиться! — он не мог совладать с эмоциями, заметавшись по комнате, словно запертый в клетку зверь.       В глубине души он понимал, что Минерва права, но признать это означало бы признать свое поражение. А он не готов к этому. Он не может ее потерять. Сначала Лили, теперь Минерва… это его проклятье — терять любимых по собственной глупости.       Женская ладонь мягко сжала его плечо, заставляя остановиться. Он обернулся, встречаясь с добрым взглядом зеленых глаз.       — Я прощаю тебя.       Три слова, которые должны принести успокоение истерзанной душе. Вот только легче не становится. Для него они звучат словно приговор.       — Минерва…       Она тихонько приложила палец к его губам, призывая к молчанию.       — Ты всё тогда сделал правильно. Альбус рассказал мне о Лили, когда пытался отговорить от этой затеи. Думаю, это было его последним аргументом. Ты любил ее и теперь винишь себя в ее смерти. Из-за нее ты предал Темного лорда и согласился служить Дамблдору. Не мне судить тебя, но то, о чем Альбус попросил тебя — пожертвовать собой, но не допустить, чтобы Камень попал к Волдеморту… он не имел права просить тебя об этом. Ты искупил вину, Северус. Посмотри на себя — ты молод, умен, — она коротко усмехнулась, убирая прядь волос, упавшую ему на лицо, — и можешь быть чертовски привлекательным, когда сам того желаешь. Ты достаточно рисковал. А я достаточно прожила, чтобы принести эту жертву, — он попытался возразить, но она вновь не дала ему возможности сказать. — Знаю, ты не хочешь терять меня. Я это вижу, не думай, что я не верю тебе. Но я не хочу, чтобы ты зацикливался на том, что скоро потеряешь меня. После смерти Лили ты думал, что уже никогда не сможешь полюбить. Но ведь это не так, — она лукаво приподняла брови, и Снейпу ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Она права, его сердце было мертво, превратилось в камень, кусок льда, который вдруг удивительным образом растаял, согретый теплом зеленых глаз. — Ты способен любить. А значит, в твоей жизни еще появится девушка, которая сделает тебя счастливым.       — Но мне нужна ты, — он произнес это на одном дыхании, чувствуя, как сжимается в груди сердце от предчувствия беды. — Я не хочу тебя терять.       — И не потеряешь, — улыбнулась Минерва. — Я всегда буду здесь, — она коснулась его груди. — Как и Лили. Но тебе нужно двигаться дальше. Ты винишь себя в том, что со мной произошло. И ты хотел искупить вину, верно?       Он коротко кивнул. Всё началось именно с этого. Чувство вины не давало ему покоя, заставив заботиться об этой женщине. Желая помочь спасти ей жизнь.       — Ты можешь это сделать, — она приблизилась к нему почти вплотную, нежно обнимая за плечи, почти касаясь мягкими губами мочки уха. — Я хочу, чтобы ты выжил в этой войне. Я хочу, чтобы однажды, много лет спустя, сидя дряхлым стариком в кресле у камина в окружении внуков, ты вспомнил бы обо мне и улыбнулся, вспоминая тот день в горах, когда мы были счастливы. Я хочу, чтобы ты вспомнил свою жизнь, и чтобы она была долгой, счастливой и полной. И если всё так и будет, ты с лихвой искупишь свою вину передо мной. Потому что так моя смерть будет не напрасной.       Он почувствовал, как она целует его в щеку, и в следующее мгновение он притянул Минерву к себе так сильно, словно стремясь слиться с ней в единое целое, вобрать в себя, спрятать, скрыть, защитить…       — Я люблю тебя.       Слова сорвались с губ прежде, чем он успел осознать это. Но это была правда. Чистая правда, которую он больше не хотел скрывать. И плевать кто что подумает.       — Знаю, — она улыбнулась ему нежной, печальной улыбкой. — Знаю, Северус.

***

      — Северус, я как раз собирался послать за тобой.       Ровный холодный голос Повелителя всегда вызывал у Снейпа внутренний трепет. Страх это был или восхищение — он никогда не мог ответить на этот вопрос. Даже по прошествии стольких лет.       Кажется, с его последнего визита Малфой-мэнор стал еще более мрачным. Впрочем, за домом всё также ухаживали: газоны идеально подстрижены, всюду ни пылинки. И всё же тяжелая, гнетущая атмосфера сводила на нет все попытки домовых эльфов вернуть родовому поместью Малфоев былой блеск.       — Я могу быть чем-то полезен Вам, Повелитель?       Снейп склонился в учтивом полупоклоне, украдкой оглядываясь по сторонам. Кроме Темного лорда в комнате находились лишь трое пожирателей смерти: одного Северус знал — сотрудник Министерства магии, двое были ему незнакомы. На полу в углу, истекая кровью, корчилась изуродованная мужская фигура. Должно быть очередной маг, отказавшийся перейти на их сторону.       — Мне понадобится сыворотка правды, — проследив за его взглядом, сообщил Волдеморт. — А также еще несколько зелий по твоему личному рецепту. Те, что ты готовил для меня в прошлый раз.       — Как пожелаете, Повелитель, — вновь поклонился Снейп.       В последнее время Темный лорд стал действовать более тонко, не всегда прибегая к пыткам. Порой он использовал зелья Снейпа, чтобы добиться результатов.       — Однако, — голос Волдеморта отвлек Северуса от размышлений, — полагаю, ты прибыл сюда сегодня не из-за зелий?       — У меня появилась информация о месте нахождения профессора МакГонагалл. Красные глаза с вертикальными зрачками на мгновение блеснули.       — Говори, Северус, — отрывисто бросил Волдеморт, забывая о существовании полумертвого человека на полу.       — Она прислала записку Дамблдору. Ей все труднее сдерживать силы Одера, и она просит о помощи. Через два дня она должна встретиться с кем-то из людей Дамблдора в Доклендской заводи на окраине Лондона. Думаю, ее переправят в Хогвартс.       Северус до сих пор считал, что план слишком рискованный, но за неимением лучшего ему пришлось согласиться.       — Что ж, — после непродолжительной паузы проговорил Волдеморт, — значит, мне придется вмешаться. Я слишком долго ждал, но теперь ничто не помешает мне завладеть силой Одера.       Он бросил взгляд на одного из своих приспешников, и тот, молча кивнув, быстро удалился. Северус проводил его равнодушным взглядом, но внутри зашевелился червячок сомнений.       Не допустили ли они ошибку?