Чужая мечта

      В момент, когда я чувствовала тепло его руки, я еще не до конца понимала, что все это происходит на самом деле. Глаза моего любимого пожирали меня, выдавая эмоции, которые я, к сожалению, не могла разобрать из-за достаточного количества выпитого алкоголя.       Я перевела взгляд на смуглую руку своей подруги, обвитую вокруг талии Адриана.       И смотрелось сие зрелище как-то… неправильно.       Мне надо срочно уйти.       То, что Адриан слишком долго держит мою руку в своей, я поняла не сразу. А пьяная и хохочучащая Алья так вообще посчитала это добрым знаком и ничуть не смутилась, смотря на это. Хотя может у нее вообще все расплывчато в глазах и она попросту не заметила нашего смятения?       Быстренько одернув руку, я поспешно удалилась на балкон, кинув через плечо что-то типа: «Приятно познакомиться, оставлю вас одних… что-то мне нехорошо.»       Маленький, но уютный балкончик серого цвета с тонкими железными прутьями, обмотанными цветущими растениями со специфичным, но довольно сносным ароматом, пленил меня. Балкон я приметила еще с первого дня, как живу здесь, мысли постоянно возвращали меня к нему. И стала там я проводить большую часть времени.       Во-первых, очень удобно было с его помощью вылетать на улицу в образе Ледибаг и спасать Париж от акумы. Правда долго приходилось просить Алью не закрывать его на ночь по привычке, поскольку патрули никто не отменял. Аргументировалось все тем, что ночью я люблю там провести время и нарисовать какой-нибудь эскиз, глядя на ночное Парижское небо.       Во-вторых, я действительно любила проводить на нем время и вдохновляться. Так что, по сути, я говорила правду.       А сейчас этот самый балкон служил моим спасением от громкого шума и от двоих… Влюблённых.       Потрясно.       Алья. С Адрианом. Вместе.       Еще с минуту я стояла прижатая к железной оградке, вскинув голову к небу. Мысли в хаотичном порядке роились в моей голове, а до меня наконец доходило осознание того, что я натворила.       Я предала любимую подругу, лезла к ее парню в штаны. И самым безобразным образом влюбилась в него.        По щекам текли слезы от ненависти и отвращения к самой себе.       О, как же я омерзительна. Ведь Кот всегда мне ясно давал понять, что между нами ничего и быть не может, вежливо держал дистанцию, галантно отшивал меня все это время, а я в упор это не замечала, преследуя лишь свои цели и интересы.       Да и к чему лукавить, я предполагала, что у него кто-то есть! Но все равно посмела поспособствовать тому, что случилось. И могла бы дальше добиваться его, хоть через месяц, когда остыну и перестану злиться. Но.       Он парень моей лучшей подруги. Почти моей сестры. Самого родного человека после родителей. Как мне смотреть теперь в ее глаза? И я представила их. Золото-карие, которые всегда лучились любовью и нежностью в мою сторону.       И я представляла, как из этих прекрасных родных глаз будут идти горькие и крупные дорожки слез, когда она узнает, что я натворила за ее спиной.       Как изгиб ее губ скривится в отвращении, а я сумею прочитать по ним лишь одно слово — не-на-ви-жу.       Я часто слышала, что безразличие — худшее, что может чувствовать к тебе человек. Серьезно? Интересно, как идиот или идиотка придумал подобный бред? Наверное, какая-нибудь сопливая малолетка, страдающая от неразделённой любви. (да, прям как я)       Безразличие не так страшно, как описывают люди. Ну смотрит на тебя человек и ничего не испытывает. И что? Зато он позволяет находиться рядом, его не волнует, рядом ты или далеко. Чем дышишь, чем живешь. Неприятно, да. Но он хотя бы позволяет тебе находиться рядом с ним. Соблюдает элементарные правила вежливости.       А что ты будешь делать с человеком, который тебя ненавидит? Страдать, плакать…выживать.       От одной мысли о тебе человек будет испытывать дискомфорт, грубость, неприязнь. Непозволительно даже подойти к нему, не то, что заговорить. Он живёт замечательно без тебя, пытается переварить твое существование, пока ты лезешь на стенку и не знаешь, куда деть свою любовь, привязанность и другое убийственное чувство.       И после этого вы хотите сказать, что ненависть лучше безразличия?!       Скрывать правду от дорогого человека я не имела права. Да и не собиралась. — Я… скажу ей, Тикки, — эта маленькая подруга стала мне очень близка, и я с уверенностью могу сказать, что я полюбила это странное, но милое существо, — она должна знать. — НЕТ! — тут же подлетела к моему лицу та, обхватила лапками мои и щеки и посмотрела своими пронзительными глазами в мои. — Ты не можешь! Маринетт, тебе нельзя! Это поставит под угрозу твою личность! — Ты права, но… у меня нет другого выбора.       Тикки не унималась. — Ты избранная. Только тебя избрала судьба, никто не сможет заменить. Пойми, подруга подругой, но жизнь остальных парижан — это первостепенная цель для нас. И ты прекрасно знала это, когда надевала серьги Ледибаг! Без тебя Париж не справится!       Я стыдливо прикусила губу на ее слова. И хотела ответить, что она не понимает меня, и уже открыла рот. Но не успела произнести даже первую букву, как меня перебил бархатный голос: — Она права.       Я вздрогнула всем телом, за секунду соображая, кто бы это мог быть. Ким снова пытается ко мне подкатить? Или это скромный Натаниэль, чьё присутствие было бы приятнее, но тоже нежеланно. Желанным было остаться наедине. — Тикки! — еле слышно шепнула я, — скорее, прячься!       А затем попыталась закрыть ее руками. — Маринетт, в этом нет необходимости, — уверенно и вполне обыденно ответила мне квами и к ней тут же подлетел пахнущий сыром маленький котёнок, по которому я успела соскучиться за эти дни. — Сахарочек права. Маринетт! — Плагг подлетел к моей щеке и потерся об нее, выражая взаимную симпатию. — Я скучал! Но прости, по ней больше, — сказал кот и схватив Тикки за лапку, в несколько секунд исчез вместе с ней с моих глаз.       Вдох-выдох.       Хорошо, покрайней мере, моя тайная личность в безопасности. Но легче ли мне от этого на душе, осознавая, кто стоит за моей спиной?       Определённо, нет.       Мое самокопание и нарастающее гадкое ощущение истерии были прерваны и зачинщиком этого состояния. Да и его парфюм, сносящий голову, я уже успела ощутить и на секунду умереть. — Что-то хотел, Адриан? — сказала тихо я, не поворачиваясь к нему даже на миллиметр и вновь закинув голову к звездам.       В ответ была тишина, которую не в силах был кто-то из нас двоих нарушить. Пальцы нервно теребили подол моего платья, тонкий волосок из моей прически прилип к уголку моей нижней губы и мешал, что я всячески игнорировала.       Подул лёгкий ветерок, заставив меня резко дернуться. Молочная кожа, блестящая в в лунном свете сказочно и необычно, покрылась мурашками. — Наверное, узнать, как твои дела? — услышала я рядом с собой и снова дернулась, но теперь уже не от холода, а от близости с ним. Этот засранец бесшумно приблизился ко мне, провел по щеке, чтобы убрать тот самый волос с губ, тем самым напугал и заставил еще больше нервничать.        Да как он посмел? Сердце, успокойся. Нам плевать на него, плевать. Алкоголь, не выветривайся, ты сейчас так нужен мне. Я же сейчас просто от неловкости умру и не воскресну… — Забавно, — все, что выдавила из себя я через несколько секунд. А затем поспешно добавила: — Лучше всех. «И снова чёртово молчание. Ты пришёл сюда молчать? Так найди для этого другое место. ЭТО МОЙ БАЛКОН.»       Удивлённый Адриан даже поднял глаза на меня и попытался поймать мой взгляд, (который я всячески прятала) чтобы убедиться в моей и так очевидной лжи.       «Нет, черт возьми, я не лучше всех. Я не в порядке! И с того самого момента, как ты отшил меня. А я вместо того, что забить на тебя, влюбилась еще сильнее и теперь каждый вздох без твоей улыбки для меня как колючие проволоки на сердце, мешающие ему нормально функционировать. Но все это меркнет на фоне того, что я целовала тебя как последний раз, готова была отдаться целиком и сразу, не зная того, что ты парень моей подруги!» — Оу, я… — нервно потер шею Адриан, — рад за тебя. — Не делай вид, что тебя это волнует! — отрезала злобно я и прикусила язык.       Адриан тут же изменился в лице. — На самом деле… — Адриан погрузился в глубокие, но быстрые раздумья, — ты права. Ни к чему эти формальности.       Стало больно от резких слов, я даже не ожидала, но сжение в груди я заглушила ногтями, которые впились в мою руку возле локтя. Сейчас отвлекусь на физическую, душевное отложу на потом. Господи, во что ты меня превращаешь? В сопливое дерьмо с наклонностями мазохиста. Дааа, это то, к чему я стремилась все 17 лет. — Я просто хотел сказать, что… что бы не произошло между нами, какая бы ситуация не произошла, мы должны защищать Париж и быть едины, как раньше. Ты нужна Парижу… «Но не тебе» — … а для меня охрана жителей на первом месте, я дал обещание мастеру Фу. А Алья… зачем ей знать то, что разрушит ей жизнь? Это была ошибка. Не совершай еще одну.       Меня будто пощечиной ударило от его резкости и грубости. Я не узнавала его. Не было больше того чуткого и понимающего котика, на его месте мне представлялся обозленный и жестокий кот, царапающий все на своем пути. В данный момент своими длинными когтями он терзал мою душу и сердце. — Я хочу… — хрипло начала я, а потом откашлялась, — чтобы между нами не было подобной гадости, и если она решит избавиться от такой подруги, я приму этот выбор. — Черт, замолчи! — приблизился ко мне Адриан настолько близко, что, я буквально врослась в железные бортики балкона, лишь бы не касаться своим телом даже к его одежде. — Ты ведь даже не знала, что я ее парень! Ты не виновата, по сути, перестань портить жизнь и себе и остальным не начинай. — Действительно, — вымученно кивнула я, — но ты… знал. Почему не сказал? — Я… я не обязан перед тобой отчитываться, — рука светловолосого легла рядом с моей на перила и едва ощутимо касалась кончиками пальцев с моими. — Думаю, до тебя дошло. И ты больше не доставишь нам неприятностей. И ко мне лучше не подходи.       Он отстранился от меня, развернулся и собрал к выходу, оставив меня наедине с собой в горечи и боли, которой я буквально захлебывалась. Окончательно протрезвев, я захотела только одного — вновь напиться. И не думать о его существовании.       Он ненавидит меня. И как же это страшно. Больно. Нестерпимо мерзко. Ему не безразлична я, я ненавистна для него. Очевидно, из-за того, что могла поссорить его с любимой девушкой. И теперь я не заслуживаю даже его безразличия, даже взгляда его зеленых глаз в мою сторону…       От нахлынувших эмоций зарябило в глазах и я резко осела на пол. Хотелось исчезнуть, раствориться в темноте, притвориться песчинкой, пылью. И никому не мешать.        Голова шла кругом, дышать было нечем, а слезы застилали глаза. Я медленно попыталась встать. Моя попытка не увенчалась успехом.       Я уже успела смириться и собиралась остаться на холодной плитке, не до конца соображая, где я нахожусь и почему я вижу только звёздочки в глазах, медленно укладывалась всем телом на пол, теряя сознание, как вдруг быстрый топот ног, чьи-то тёплые и ласковые руки довольно резко и требовательно подняли меня и оперли о ровную и холодную стенку дома.       Дверь, оповещающая об уходе собеседника, не хлопала, неужели Адриан не успел уйти прежде, чем я свалилась в подобие обморока? Да еще и попытался поднять?       Но вновь любимый запах духов ударил в ноздри, а я сделала глубокий вдох в лёгкие, чтобы подольше им насладиться. Секунду назад он запретил к нему приближаться, а теперь же сам прижимал мою талию к стене, тряс меня за плечи и взволнованно что-то шептал. — Маринетт… — слышала я над самым ухом.       Глаза будто бы не поддавались мне. Я пыталась открыть их, но все, что я могла сделать, так это только пошевелить ими. — Маринееетт!       Тело обмякло, но мне было все равно. Если я сейчас умру, то пускай это случится хотя бы на минуту позже. Пока я буду наслаждаться горячим даже через ткани одежды телом любимого, его ложной, но всё-таки заботой. И пусть мир подождёт. — Мари… открой глаза. Прошу тебя. Прости, прости меня. Я не должен быть с тобой говорить о таком. Ты… нужна мне, ты отличная напарница и замечательный друг, и если бы не…о, хм, — закашлялся Адриан,  — открой глаза, если слышишь меня.       Только я ничего не слышала. Только гул в ушах.        Но потрудилась открыть глаза. Точнее, я попыталась, но они почти сразу закрывались вновь. Слабость по всему телу не давала мне держать их в открытом виде больше трёх секунд.       Земля под ногами куда-то исчезла. Может я смерть настигла меня? Но ощущение его тепла все еще было в районе груди.       Он взял меня на руки.       Все смешалось в одно целое: шум музыки, удивлённые вопросы друзей, пьяная смеющаяся Алья, видимо указывающая Адриану отнести меня в комнату. Позже звуки стали намного тише, а я почувствовала мягкую поверхность под собой.       Адриан принёс меня на кровать.Он действительно заботится обо мне?       Кровать под весом Адриана заметно провалилась. Он сел рядом со мной. Для каких целей — я пока не понимала. Я просто хотела, чтобы этот момент не заканчивался.       Я почувствовала, как два изящных пальца провели по моей шее, а затем плавно поднялись к щеке и погладили ее.       И эта нежность со стороны Адриана поспособствовала тому, чтобы я окончательно пришла в себя, открыла с трудом глаза и во всю уставилась в зелёные пронзительный омуты.       Какой прекрасный сон. Значит, во сне ты меня не оттолкнёшь? И приподнялась, чтобы обнять его. — Если это сон… Я останусь в нем и больше не вернусь назад… — шептала я знакомые строчки из песни ему на ухо и плавилась в его объятиях. — Глупая. Спи.       Все, что услышала я, прежде чем провалиться в глубокий сон.

***

      С той самой вечеринки прошла неделя. Голова после нее болела нестерпимо еще дня два. — Маринетт, ты так и не научилась пить! — смеялась мне на ухо Алия и подавала очередную бутылку минералки.       Возможно, мне бы не так было плохо, если бы я не думала бесконечно о кое-чем.       Собственно, убедить меня в том, что рассказывать Алье о случившемся с ее парнем нельзя, удалось Тикки за полдня. Она даже подключила прилетевшего в мою комнату Плагга. — Маринетт, ты же уже взрослая, должна понимать, что это не шутки. — Ты не виновата в том, что случилось, ты не знала. И где у вас тут сыр? — Да, господи, вы правы! — не выдерживала я, смотря на то я как Плагг засовывает огромный треугольник камамбера в свой рот.       «Реально, он собирается засунуть его целиком? И даже не подавится?»       Легче признаться, что они правы, чем в том, из-за чего чувство вины пожирало меня все эти дни. И мне было очень плохо и морально и физически. Ненависть и злость создали внутри меня адскую смесь, кусок в горло не лез. Алья даже подумала, что я села на диету, глядя на мой плоский живот и отказ от приёма пищи.       Совместные фильмы с подругой по вечерам больше не приносили мне удовольствия, поскольку любая фраза типа: «Ты предала меня», «Как ты мог поступить так с родным человеком?», «Есть ли у тебя совесть?», казались адресованы мне, из-за чего у меня тут же еще больше падало настроение и я уходила на балкон подышать свежим воздухом.       Два дня самокопания и «самопила» создали в моем скетчбуке около пяти душевных работ, которые оценили все, кому я показывала их.       Мрачность, совмещенная с элегантными элементами создавали неповторимый образ и желание поскорее надеть подобное в дождливую погоду.       Это единственное, что приносило мне хоть какую-то радость. За это время в городе не было ни одной акумы, так что мне приходилось сидеть дома и чаще всего только с Тикки, поскольку Алья собирала материал на учебу, навещала заболевшую бабушку из больницы, и… вероятно, проводила время со своим парнем.       С человеком, которого я не видела несколько дней. Но желание было, и довольно велико. От этого на душе становилось еще паршивее.       Нельзя убиваться по чужому парню. Особенно, когда он… принадлежит Алье. Клянусь, святые круассаны, я бы ни за что на свете не посмотрела на него, если бы знала. Если бы только знала…       Вот только не выбираем мы, в кого влюбляться, а мои корни любви пустились уже слишком глубоко. — Тебе надо отвлечься. — Знаю, Тикки.       А затем я звонила Луке и мы часами разговаривали с ним по телефону. Становилось легче. Особенно, когда я узнала, что он приедет на мой день рождения.       Алья мало участвовала в моей жизни эти дни, у нее своих проблем хватало. Бабушка была совсем плохая, вот-вот могла умереть. Но вечерами мы сидели и поддерживали друг друга, как могли.       Но как я поняла, моих утешений ей было недостаточно. Лучше меня ее поддерживал Адриан, после которого подруга возвращалась с засосами на шее. И все, что я могла сделать, замечая это — улыбнуться ей и подшутить.       А потом идти в комнату или в душ, чтобы она не слышала моих рыданий, слушая утешения квами.       Но на восьмой день я неожиданно проснулась с необычной лёгкостью на душе. И впервые за эти дни пришла на кухню и приготовила сытный и питательный завтрак себе и подруге, напевая что-то и пританцовывая под Джаггеда Стоуна.       Алья, которая пришла на приятный запах, начала незаметно снимать историю со мной, после чего выложила в свой инстаграм. — Алья, как ты посмела! — смеясь, накладывала завтрак подруге я и шутливо сверкала злобным взглядом. — Спасибо! Просто хочу, чтобы твою попку заценили наши знакомые, заодно пропиарю твой аккаунт.       На душе было гораздо легче. То ли от того, что я успела выстрадать все, что было в душе все эти дни, то ли потому что завтра первый учебный день, которого я ждала все эти недели.       Наконец-то я буду занятой и отвлеченной. А про инцидент с напарником можно забыть, будто ничего не было, верно? Ведь Ледибаг — это другая сторона моей жизни, которую Алья, ненавидит, а значит я — не она. И вообще, ничего не было. (Самообман нынче помогает жить)       Согласившись со своими мыслями, я решила опять, что буду жить дальше. А для этого я перестану думать о своей любви. Ведь он не единственный парень на земле, да?       Весь день я провела в сборах и в раздумьях, в чем идти завтра на занятия.       Приготовив все заранее, я решила немного побездельничать и проверить соцсети.       Так, посмотрим: сообщение от Луки, Натаниэля, и… Кима.       Который в очередной раз звал меня на прогулку.       Быстро всем ответив, я зашла в инстаграм. Но лучше бы я этого не делала.       После истории Алии на меня подписались более 30 человек, а сейчас буквально на моих глазах вылезло оповещение: на вас подписался Адриан Агрест       Настроение снова начало падать. Бывший боевой настрой медленно таял. Как правильно реагировать на это, я не знала, а поэтому просто тупо пялилась на экран больше минуты. — Пошел ты к черту! — с криком швырнула я телефон и откинулась звездой на всю кровать. — Да, так будет лучше. Сделаю вид, что не заметила. Покажу свое безразличие к его персоне! — утверждала я сама себе.       А через 10 секунд подскочила, взяла телефон, и…       Нажала «подписаться в ответ».

***

      С наступлением занятий моя жизнь вновь приобрела краски. Я меньше думала об Адриане, проводила патрули с ним спокойно, ходили на сражения по мере их поступления.       Потихоньку наше общение свернуло на приятельское русло, которое я не пересекала не под каким предлогом. Боялась, да и не хотела. Хотя так иногда рвалось в лоб спросить Нуара, что же было в нашу встречу на вечеринке и почему он так себя со мной вел.       Но вновь отвлекалась. Ведь я вдохновленная, загруженная работой и целеустремлённая, успела привлечь внимание многих учителей всего за несколько недель.       И уже стала объектом восхищения, зависти и обсуждения доброй части института.       Быстро адаптировавшись, я завела себе двух друзей: скромная рыжая девочка Лили и симпатичный паренек Невил. Будучи одногруппниками, мы быстро нашли общий язык, и мне сразу удалось выяснить: они нравятся друг другу, но пока не торопятся что-то менять в своих взаимоотношениях. А лезть в чужие я уж точно не собиралась, поэтому просто наслаждалась учебой, изредка помогая тем, кто просил меня о помощи.       Неудивительно, что спустя некоторое время мадам Вирджиния — самый строгий и лучший учитель моего учебного заведения, а ко всему прочему — директор, вызвала меня к себе на рассмотрение моих творений.       Дав некоторые советы и небольшую критику, она торжественно улыбнулась и сообщила мне, что меня, как и еще четверых девушек из всего института, избрали на участие в престижном конкурсе дизайнеров, который состоится весной.       Изобразив максимальную сдержанность, я поблагодарила ее за такую честь и поспешно удалилась, сдерживая визги и на ходу набирая родителям, чтобы поделиться этой новостью.       Это не просто конкурс. Это шанс показать себя всему Парижу, продемонстрировать свой талант и возможно… исполнить мою мечту.       Чтобы Габриэль Агрест, самый наикрутейший дизайнер Франции взял меня к себе на стажировку. Это билет в счастливое будущее, перспективные предложения, реализация всех своих идей и просто безграничное счастье для меня.       И потихоньку я начала придумывать материал. Честно говоря, определённой идеи у меня пока не было, я никогда не нуждалась в фантазии и творчестве.       Осталось только начать.       Лука звонил и продолжал писать ежедневно, что скучает и любит меня. Даже посвятил мне песни. Думаю, мы могли бы начать все сначала. Родители были счастливы за свою дочь. Тикки ежедневно летала к Плаггу на пару часов, прихватив с собой одну печенюшку и загадочно улыбаясь.       Отношения с Альей были прекрасными. Ее бабушке стало легче, она стала вновь жизнерадостной и улыбчивой. Только… Она начала приводить Адриана к нам домой.       Первый раз она не успела меня предупредить. А я до сих пор краснею, то ли от стыда, то ли от возбуждения, вспоминая эту ситуацию во всех подробностях.       В тот вечер подруга задержалась на занятиях, а потом написала мне, что зайдет в кафе.       Грустно хмыкнув, я выполнила домашнюю работу, нарисовала еще одну идею для конкурса, поставила в духовку печенье и побежала в душ.       Увлекшись мытьем головы и натиранием шоколадным скрабом свое тело, я с шоком обнаружила, что достаточно долго купаюсь и печенье может сгореть.       Быстро выскочив из душа и перемотав влажное тело полотенцем, оставив мокрые волосы под ним, я выбежала на кухню и подлетела к духовке. — Уфф, успела! — радостно воскликнула я, нагнувшись в одном, мать его, полотенце, и доставая протвень с пахучей выпечкой.       Но что-то не так. И смущенная подлетевшая за печеньем ко мне Тикки, а потом быстро улетевшая, была тому подтверждением. Сзади будто бы кто-то прожигал во мне дыру. — Аль, ты как раз вовремя, печенье к чаю… — а затем обернулась и замерла на месте.       Смущенный Адриан опирался о дверной косяк и во всю разглядывал меня. «Ууу, че пялишься, скотина?» — пронеслось у меня в голове, всячески отрицая то, что мне это приятно.       Схватившись за место, где крепилось мое полотенце, я попыталась быстро проскочить мимо Адриана в свою комнату и переодеться.       Но поровнявшись с ним рядом, он схватил меня за свободную руку и развернул к себе. Затем слегла толкнул к стене, и подошёл вплотную. — Только не говори, что ты не знала о том, что я приду, — грозно, но негромко произнёс Адриан мне в лицо, а его взгляд невольно опустился на соблазнительную полосочку груди, выгодно поднятую хорошенько перетянутым полотенцем.  — Алья писала тебе о том, что я приду, и чтобы ты дала мне обувь для нее, поскольку в той, которая сейчас на ней, сломался каблук.       Задумавшись, я вспомнила, что телефон лежит где-то на кухне, и я не заглядывала в него больше двух часов. — Но я действительно не видела… Адриан, пусти.       Лёгкая злость в моих глазах отрезвила его и он поспешно опустил мою руку. — Не делай так больше. И дай мне чертову обувь!       Я на автомате послушно потянулась вниз за коробкой с балетками чёрного цвета подруги, как услышала шипение парня сзади и повернула голову к нему в немом вопросе. — Ты что, издеваешься?       Что не так, индюк напыщенный? — Я? Нет. — произнесла обиженно я и протянула ему коробку, которую он поспешно вырвал из моих рук и начал обуваться.       Справившись с этим, он открыл входную дверь и напоследок бросил мне: «Полотенце можно и подлиннее носить.»       Боже, нет… Идиотка. Я полная идиотка. Он же подумает, что я хотела соблазнить его. О, нет… я должна объясниться перед этим придурком. А из груди вырвался вопрос в пустоту: — И как много ты успел разглядеть?       И после этого дня он заходил к нам как минимум три раза в неделю, но ни разу не оставался на ночь. Наши комнаты с Альей были соседними, и каждый раз я боялась услышать стоны за стенкой. Но их почему-то не было. «Неужели, Адриан, ты так плох в постели?» — усмехалась я, но всё-таки благодарила небеса за эту тишину и избавление от порции боли для моей души. Скорее всего, сексом они занимались у него дома, чтобы не доставлять мне дискомфорта. Но поцелуи, которыми одаривала блондина моя подруга, уже начинали меня порядком раздражать.       Совместный просмотр фильма, дружеские посиделки заставили нас начать забывать старые недоразумения, и я просто наслаждалась тем, что он рядом. Подобное времяпровождение стало уже некой традицией.        И пускай Адриан целует другую, любит ее, я рада за него. И за Алью тоже. А свои чувства я запру далеко и надолго, и никто о них больше не узнает и уж тем более, никто от них не пострадает. А в эти минутные порывы Адриана, когда он садится посередине между нами, и обнимает нас за плечи, были одним из моих любимых в этом вечере.       А моя больная фантазия подкидывала мне мысли о том, что ко мне он старается быть ближе и иногда проводит пальцами по моей спине, вызывая мурашки. Чувствуя его блуждающий взгляд по моему лицу всякий раз когда Алья отвлекалась или куда-то отходила, я нервно ерзала и смотрела в одну точку. Лишь иногда решалась посмотреть на него в ответ, после чего он поспешно отводил взгляд.       Традиция печь для напарника печенье вернулась спонтанно и стала ключом к нашему окончательному перемирию. Вымотавшая нас акума заставила посетить ту старую заброшенную квартиру и обработать раны.       Сказав Коту, что я догоню его, я быстро залетела в дом, взяла коробку ванильного печенья, и прелетела окрыленная к нему.       Блаженная улыбка Адриана, когда он наконец за все эти недели вновь ел мое печенье, заставила улыбнуться меня в ответ.       Вот так я и познала великое высказывание о том, что любовь — это любить человека и быть счастливым от того, что счастлив он. И пусть даже без тебя.       Наши прежние взаимоотношения, шутки и подколы, а также дружеские объятия, которые иногда проскакивали на экранах Парижа, вновь делали свое дело. Нас опять начали сватать и писать о нашей «любви до гроба» на всех форумах. Алья злилась, плакала и часто высказывала Адриану свое недовольство втихую от меня.       О том, что она знает тайную личность своего парня, я поняла еще с первых дней. И теперь ее оправдания «он известная личность, так нужно, не могу тебе сказать» не казались мне бессмысленными и необоснованными в те дни, когда она не хотела меня с ним знакомить.       Я все понимала. И хранила молчание, как и подобает в данной ситуации.       В этот холодный день в конце ноября я с утра чувствовала неладное. У многих есть предчувствие, так вот мое с утра не давало мне покоя. Рассеянная и задумчивая я сразу привлекла внимание друзей, но на это всего лишь качала головой, мол «сама без понятия».       Акума подоспела к концу моих занятий, когда я, уставшая, голодная и замерзшая, спешила поскорее домой. Но мои планы чудовищно были прерваны какой-то истеричной акумой, чьё сердце разбил парень, а на прощание подарил розу, из которой она теперь метала острые шипы и умудрялась даже разрезать кое-где волшебный костюм.       С трудом, но справившись и с этой задачей, я не сразу обратила внимание, что Кот не спешит уходить с места, где уже собиралась куча фанатов и скопление репортёров и журналистов.       Вымученно мне улыбаясь, Нуар, стоял, опираясь на шест, пока сила исцеления не настигла и его. Вот только к этому моменту я заметила небольшую лужу крови сзади, возле искусственного хвоста, и на автомате резко подорвалась к Нуару, когда он начал перевоплощаться у всех на глазах.       Взяв его на руки, я в считанные секунды добралась до нашего убежища, даже успевая удивиться своей скорости.       Сердце болезненно сжималось от страха.       Снимая трансформацию, я заметила, как трясутся мои руки и как текут ручьи слез. — Тикки, что с ним было? Откуда кровь?!       Паника внутри меня возрастала. Я кинулась за аптечкой. — Маринетт, вероятно, он получил болевой шок. — Я пытался держать трансформацию из последний сил… но шипы, которые принял костюм на себя, ослабили меня… — вымученно произносил лежащий Плагг, который уже поедал свой сыр с помощью Тикки из ее лапок. — Все в порядке, не переживай, моя сила исцеления помогла ему. Просто его перевоплощение началось до того, как я начала все восстанавливать, поэтому он успел потерять сознание.       Легче не становилось, Адриан лежал, умиротворенный и такой красивый. А я плакала над ним и рвалась к аптечке как психопатка, стараясь что-то найти на подобный случай, но что я могла найти? Незаметно большая капля слезы упала Адриану на губы, из-за чего он моментально открыл глаза и непонимающе уставился на меня. — Маринетт, почему ты плачешь? — произнес мой напарник, останавливая руку, которой я шарила все это время в аптечке. — Адриан, я…ты! Прости! — и зарыдала, уронив лицо к нему на грудь. — Я обещала себе, что не позволю никому причинить тебе боль. А сегодня ты испытал ее. Настолько сильную, что потерял сознание… — слова вместе со всхлипами вырывались из моей груди. — Я слышал Тикки и Плагга. Твоей вины в этом нет. И как я мог позволить тем шипам попасть в тебя, Леди?       Я резко прекратила свой вой и подняла глаза на Адриана. На его глаза, искрящиеся теплотой и нежностью, смотря на меня. Но я не унималась. — По-к-кажи, покажи мне спину. — заикнулась я и требовательно стала стягивать повседневную чёрную футболку парня.       Со стороны это выглядит так, будто я хочу его изнасиловать.       Адриан сначала удивился, а затем даже рассмеялся. А потом отвернулся от меня и поднял футболку ровно до шеи. Ни царапинки.       Мое внимание привлекли три родинки, идущие в вертикальный ряд от поясницы до лопаток примерно посередине спины. Я не удержалась и провела по ним, очерчивая контуры, аккуратно и мягко.       Адриан весь напрягся, дернулся и вновь повернулся ко мне со странным выражением лица. — Извини, я… не должна была этого делать. И я рада, что ты в порядке.       В голове возникла картина, как Нуар бросается ко мне, прикрывая от острых лезвий своей спиной, и слезы вновь стали застилать мне глаза.       Адриан смотрел на меня. Долго смотрел. В его глазах плясали чертики, сомнение, непонятный огонёк и предельная забота. — Ты так волнуешься за меня. Это греет душу. — сказал парень и заправил ненужную прядку волос мне за ухо. — Я заметила, что ты часто трогаешь мои волосы.       Не понимаю, почему я сказала именно это. — Красивые, сияющие и мягкие. Я просто люблю твои волосы. — усмехнулся Адриан, оставляя руку возле моего уха. — А я люблю тебя. И прости меня за это. — опустила голову к его руке и потерлась щекой, будто виноватая кошка.       Даже не так. Как нагадившая кошатина, как усатая воровка, хватающая соседскую мясную вырезку со стола.       Адриан не ответил мне.       Лишь взял мою руку и поднес к губам, после чего оставил приятный и нежный поцелуй.       Затем положил мою ладонь на диван и приблизился к моему лицу. Я задержала дыхание и мысленно кричала о том, что это надо срочно прекратить.       Но всё-таки дождалась того, что он поцеловал в щеку. Едва касаясь краешек моих губ, дразня меня и будто бы заставляя самой поддаваться навстречу и забыть о чувстве вины. Но сама от себя не ожидая, я продолжала сидеть и не двигаться.       Тем временем Адриан переместил лицо в сторону так, чтобы наши губы были напротив друг друга и еще ближе пододвинулся ко мне, оставив жалкий сантиметр между ними.       Я прикусила губу, не обрывая зрительный контакт, лишь изредка бросая красноречивые взгляды на его губы и ожидая продолжения...       ...которому не суждено было осуществиться. Шепча мне в губы слова трансформации, теперь уже Нуар выскочил из убежища и оставил меня наедине с Тикки, полнейшим непониманием и бешеным стуком сердца.