Вас много, а я один

После ужина Командор вынул из рюкзака банку сгущенки, аккуратно вскрыл ее ножом. Мальчишки бегом кинулись к озеру мыть ложки. Все, кроме Андрея. — А ты что? — спросил Командор. — Потом помою, всё равно посуда на мне, — пожал плечами Андрей. — Грязной ложкой в общую банку не полезешь. — Не полезу. — Так, что за настрой? — нахмурился Командор. Андрей снова пожал плечами. — Шагом марш мыть ложку. Мне тебя уговаривать, что ли? — Командор… — Что? Андрей поерзал, скривился, бросил в костер хвоинку и едва слышно спросил: — Хочешь, я уйду? — Обиделся, да? Думаешь, я тебя незаслуженно? — Заслуженно. Командор молча потянулся к тарелке, взял ложку Андрея и пошел мыть ее в озерной воде. Остальные уже выстроились в очередь, но без разрешения в банку не лезли. Командор вернулся, кивнул. Тушканчик, стоявший в очереди первым, опустил ложку в банку, зачерпнул сгущенки, тут же подставил ладонь, чтобы ни капли не пролить, и осторожно, медленно отступил, гипнотизируя взглядом свою драгоценную ношу. Мальчишки один за другим повторили этот ритуал. Кто-то сразу же пихал сгущенку в рот, кто-то еще долго ее рассматривал. Командор протянул Андрею вымытую ложку, и тот покачал головой: — Тушкану отдай. — Его и так Арсений подкармливает, — ответил Командор. Арсений, выжидавший подходящего момента, чтобы отдать свою порцию Тушканчику, покраснел. — Да бери, потом мне отдашь, — громко просуфлировал Андрею Антошка. — Антошка, ты в карауле, не отвлекайся, — напомнил ему Командор. Антошка, которому на время ужина позволили покинуть пост, с удвоенным рвением принялся смотреть по сторонам, сжимая в одной руке бинокль, а в другой — опустевшую ложку. Командор продолжал: — Андрей, не выводи товарищей из равновесия. Ешь. — Я, может, не заслужил сгущенку, — пробормотал Андрей. — Заслужил, — заверил его Командор. — По заднице заслужил и сгущенку тоже заслужил. Перестань себя наказывать, я с этим прекрасно справляюсь сам. Андрей фыркнул, сдался, взял ложку: — Умеешь ты уговаривать… Командор разлил по жестяным кружкам травяной чай, плеснул кипятка в опустевшую банку из-под сгущенки, взболтал, отхлебнул немного. Дети принялись размешивать чай в своих кружках, чтобы хоть немного подсластить, но вкус приходилось додумывать, потому что ложки все уже вылизали дочиста. — Ничего, — сказал Командор, — вот обоснуемся на новом месте и первым делом раздобудем сахар. — И муку, — подсказал Стас. — Чтобы блины печь. — Чтобы печь блины, нужно масло, а его нет, — вздохнул Лёлик. — И яйца еще. — Яйца могут быть, если повезет найти кур, — утешил его Командор. — И растительное масло найти можно. — А ты умеешь печь блины, Командор? — спросил окончательно повеселевший Андрей, собирая в кучу грязную посуду. — И тебя научу, — пообещал Командор. — Я блины совсем не помню, — пожаловался Митя. — Они вкусные? Василёк, Лёлик и Стас принялись наперебой рассказывать, какой у блинов божественный вкус и аромат, как хрустят поджаристые края, как лоснятся от масла пальцы, если взять горячий блин, свернуть его и обмакнуть в сгущенку. Митя с Тушканчиком слушали как завороженные. — Тушканчик, ты блины когда-нибудь ел? — спросил Митя. Тушканчик помотал головой. — Скорее бы обосноваться где-нибудь, — вздохнул Василёк. — Чтобы дом, сад, огород… Остальные поддакивали, присовокупляя к этим планам на будущее всё самое домашнее, что помнили из прежней жизни: тканые половики, печку с дровами, велосипед, чугунную ванну с горячей водой, кровать с мягким матрасом и теплым одеялом, подушки с кружевными наволочками, кошек, коров, коз. Командор молча слушал, потягивая свой чай. — Командор, а где мы будем жить? — спросил Андрей, убирая вымытую посуду. — Не знаю, Андрей. Будем двигаться к западу, пока не найдем спокойное место. — Почему именно к западу? — Говорят, там проще. Меньше тварей, меньше мародеров. Дальше от больших городов. Найдем место поспокойнее, осядем. Командор не говорил вслух о неприятном. Например, что отсутствие тварей и мародеров — это еще не всё. Надо, чтобы на новом месте не было слишком много трупов. Хоть и привыкли все к тяжелому запаху, а жить с ним рядом не хочется. — Надо было его похоронить, — сказал Арсений, будто читая его мысли. — Всех не похоронишь, — ответил Командор. И детям резко расхотелось мечтать о блинах и мягких матрасах. Вспомнили мальчишку, лежащего в луже собственной крови, притихли, погрустнели. — Командор, почитай, — попросил Андрей. Он развернул свой спальник и улегся на него, уперев подбородок в переплетенные пальцы. Остальные последовали его примеру. Антошка, сидевший с биноклем на развилке большой ивы, завистливо наблюдал за этими приготовлениями. Командор расчехлил дробовик, положил его рядом с собой и позвал: — Антошка, слезай! Антошка кубарем скатился с дерева и кинулся раскладывать свой спальник. — Моя очередь, да? — спросил Андрей. — Потом. Командор порылся в рюкзаке, вынул потрепанную книгу, зашелестел страницами. — Если что, врассыпную. На чем мы остановились? — Там Гаспар куклу чинил, — подсказал Стас. — Уже починил и отдал, — возразил Лёлик. — Да не чинил он ее, она же потерялась! — запротестовал Андрей. — Там про торт было, — мечтательно вздохнул Митя. — Девятая глава, — сказал Арсений. Командор кивнул, откашлялся и стал негромко читать про наследника Тутти, ожидавшего прибытия куклы.