Вас много, а я один

Лунный свет тускло мерцал в хрустальной люстре, которая непонятным образом уцелела в войнах и многочисленных мальчишечьих набегах, только слегка покосившись, и угрожающе нависала над лестницей. Без костра было неуютно, хотя ночь и выдалась теплая. Окна столовой выходили на почту, и это было хорошо. Хоть не смотреть всё дежурство на засыпанный прудик. По растресканному, похожему на географическую карту потолку метнулась тень. Арсений сжал в руке дробовик. — Летучая мышь, — успокоил его Стас. — Угу. Арсений ослабил хватку, медленно поставил дробовик на пол, прислонив его к массивному столу. Нагнулся, поправил Антошке руку, нахмурился, глядя, как гипс перечеркнул его по диагонали. Как-то очень нехорошо это смотрелось, страшно. Подумал немного, пристроил под боком у Антошки рюкзак, переложил сломанную руку на него. Митя жалобно заныл во сне, и Арсений поспешил перевернуть его на другой бок, сунуть в руки плюшевого мишку. Только бы не проснулся, а то всех перебудит. Митя продолжал хныкать, и Арсений обернулся к Стасу: — Можешь ему насвистеть какую-нибудь колыбельную? — Я колыбельных и не знаю, — растерялся Стас. — Ну, что-нибудь… Стас вынул из рюкзака флейту, сел на подоконник и приготовился было играть. — А вдруг кто-нибудь с улицы услышит? — Решат, что это привидения. Играй. Стас пожал плечами, поднес флейту к губам. По усадьбе потекла тихая, грустная мелодия, и Митя действительно успокоился, убаюканный музыкой и ладонью Арсения, успокаивающе поглаживающей его по плечу. Мелодия стала еще тише и наконец совсем растворилась, будто перетекла в лунный свет. Стас опустил флейту, слез с подоконника и сказал: — А садиться в ночном карауле нельзя… — Ну, мы же для дела, — пожал плечами Арсений. — Слушай, эта мелодия… — «Прекрасное далёко». Просто больше ничего в голову не пришло. Арсений задумчиво кивнул. Мелодия будто осталась в усадьбе и бродила неслышным эхом, выпущенная из флейты и навеки обреченная отражаться в рассохшихся стенах и гулких колодцах. Арсений поежился. — Интересно, слышно ему там? Стас неловко дернул плечом, промолчал. Арсений представил себе, как Брауни слушает «Прекрасное далёко», лежа под тонким слоем песка. Решительно встряхнулся, отгоняя от себя непрошеные образы. Выглянул в окно, пытаясь увидеть проблески рассвета. Скорее бы утро, скорее бы уйти отсюда в какое-нибудь более приветливое место… И хоть бы не было больше никаких трупов. — Пора будить Командора, — сказал Стас. — Пора, — кивнул Арсений, оборачиваясь. Командор спал, обняв кошку. Под боком у него прикорнул Андрей, улыбавшийся чему-то во сне. — Я еще не хочу спать, — задумчиво сказал Стас. — И я не хочу. Они молча разошлись каждый к своему окну и продолжали вглядываться в летнюю ночь. Совсем скоро небо посветлело и брызнуло золотом на горизонте, разгоняя тени.