Ароматы секса

Сара не испытывала страха уже очень давно. Настоящего, липкого, противного, до боли жуткого. Наверное, правильнее будет сказать, что такого страха она не испытывала и вовсе никогда. Удушающий. Сковывающий. Безобразный. Страх неизбежного. Когда ты полностью беспомощен и просто не знаешь, что делать. Когда всё тело дрожит, а из глотки рвётся что-то больше похожее на хрипы, чем на крики о помощи. — Пусти, Джон, прошу, я не хочу! — А мне похер. В этот момент внутри Сары что-то с грохотом оборвалось. Все чувства и эмоции сложились в один большой ужас, который приправили болью и в который добавили щепотку беспомощности и отчаяния. Что значит, ему похер? Неужели он действительно собирается её изнасиловать? Неужели его так рассердил её отказ? Ну так они встречаются всего чуть больше недели, кажется, не прыгать с порога в койку — это нормально, нет? На несколько секунд она впала в ступор от его заявления. Она думала, что всё будет адекватно. Девушка не хочет — парень принимает, и они мирно смотрят фильм. Но Джон не принял. Фильма не будет. Он навалился на неё, прижимая всем своим телом к дивану, прижал запястья над головой одной рукой, а второй стал задирать её майку. Никаких путей отступления. Это страшно. Она сейчас лежит совершенно беспомощная, пошевелить может разве что стопами. Как выбираться? Слёзы проступили на глазах, голова закружилась, а кожа покрылась холодным потом. Страшно. Что делать? Как спасаться? Какого чёрта он творит? Она пытается дёргаться, но не получается, ровным счётом, ничего. Он очень больно держит руки, крепко сидит на её ногах, и до тошноты противно пытается целовать её шею, опускаясь к соскам. Майка болтается где-то у шеи, кости хрустят от сильного сдавливания, а он обхватывает губами соски. Тошно, противно. Она кричит, плачет, вертит головой в разные стороны, но ему всё равно. Он как сумасшедший, делает то, что задумал, будто бы не может остановиться. Волосы прилипли к лицу, мокрому от пота и слёз, макияж размазался, а горло уже болело от громких криков. Но на помощь никто не приходил. В общаге постоянно кто-то кричит, а в блоке кроме них двоих никого нет. Стефани сегодня точно уже не вернётся, Тёрнер ушёл около часа назад, по идее, в ближайшие полчаса его точно не стоит ждать. И от этого становится только страшнее. Ей больно, жутко больно. Он оставляет на груди кровоточащие засосы и укусы, которые зализывает языком, но от этого ей только хуже. Она кричит уже сквозь хрипы, кажется, что ей придётся очень долго лечить горло, но она не будет молчать, ей нужно спастись! Джон перекладывает руку на её шею и сильно сдавливает, воздуха катастрофически не хватает. Он приближается к лицу Сары и самым мерзким в мире языком облизывает её губы. Она хрипит, ей больно, ей плохо, но она пытается произнести хоть что-то: — Джон... отпусти, зачем я тебе? — Чтобы трахнуть, так же дико, как трахал тебя Тёрнер почти каждый день в нашем душе, — он шепчет ей это в лицо, глядя прямо в глаза обезумевшим взглядом. — Чтобы ты стонала подо мной, а не под ним. Чтобы ты поняла, что он не единственный парень в этом мире, ясно? — Я не понимаю... Джон... Она практически теряет сознание, мир стремительно погружается в темноту. Лицо Джона теряет чёткие линии, цвета вокруг сливаются в одно большое тёмное пятно...и её пробуждает сильная боль. Он влепляет ей пощёчину с такой силой, что из губы моментально начинает течь кровь. Джон отпускает её горло и продолжает говорить, срываясь на крик: — Ты такая же тупая шлюха, как и все, ясно?! Такая же сука, как и Джессика, такая же блядь! Я верил ей до последнего, пока она не ушла к моему лучшему другу. Сука, я тебе в первый день сказал, что ты нравишься мне! А ты всё равно легла под Тёрнера! Я просто хотел трахнуть тебя и бросить, я думал ты хоть немного помучаешься! Но, сука, ты, даже когда встречалась со мной, ничего не чувствовала, раз отпираешься сейчас. Вы все одинаковые шлюхи, ясно?! Серьёзно? Из-за такой херни? Обычный, нормальный, человек никогда бы не стал творить такое только из-за того, что он когда-то там где-то сказал, что девушка ему нравится, а она не обратила внимания. Это полный бред, просто полнейший! У него не всё в порядке с головой, без шуток. Из-за такого не бьют, из-за такого не вынашивают такие идиотские "планы". И, уж тем более, из-за такого не насилуют. — Отпусти меня, прошу... Она шепчет сквозь слёзы, стараясь сгладить ситуацию. Если её, конечно, возможно сгладить. Ей больно и страшно, сука, больно и страшно! Да, она не монашка, не девственница и далеко не невинная овечка. Но ведь это же не повод для таких издевательств, разве нет? — Нет, О'Нил. Я трахну тебя, хочешь ты этого или нет. И будет лучше, если ты перестанешь сопротивляться. Поняла? Сглатывая противный и болезненный ком в горле, она кивает, просто потому что не понимает, что она может сделать ещё. Из губы продолжает стекать кровь, на запястьях и шее наливаются огромные синяки, а голоса и вовсе практически не осталось. И будь уже что будет, сил сопротивляться у неё просто больше нет. И она расслабляется, тихо всхлипывая и зажмуриваясь... — Хорошая девочка. Хочется его убить. Вот без шуток. Схватить нож и воткнуть ему в глаз. Или куда там побольнее? Обида душит, боль душит, слёзы душат, когда он задирает её юбку и сжимает пальцами ягодицы. Снова сильно, до новых синяков, до новой боли. Всё произошло быстро, совершенно неожиданно и как-то спонтанно. Когда он привстал и стал раздвигать Саре ноги — она поняла, что есть вариант выбраться. А если не получится — то будет ещё больнее. Но она рискнула, наплевав на всё, с силой подняла освободившуюся ногу и ударила его между ног. Туда, где у нормальных мужчин располагается мужское достоинство. Он скорчился от боли и упал с дивана, у Сары появился шанс. Она вскочила на пол, преодолевая сумасшедшую боль во всём теле, и бросилась к двери, по пути одёргивая одежду. Открыла дверь, но почувствовала, как он тянет её назад за руку, но она смогла вырваться и убежать в коридор. Немногочисленные студенты не обращали на них никакого внимания. Возможно, думали, что это какие-то очередные дурацкие игры или репетиция образов к Хэллоуину. Джон бежал за ней как сумасшедший, будто Сара его добыча, и он не может её упустить. И когда она трясущимися руками вызвала лифт, он практически нагнал её. Но двери открылись, и она упала в объятия Тёрнера. Джон тут же скрылся в коридорах общежития.

***

Майкл ездил в лифте исключительно только после тренировок, просто потому, что для ступенек на шестой этаж у него не оставалось энергии. И, наверное, эта дурацкая привычка сейчас проявилась как никогда кстати. Он ехал в лифте измученный и уставший. В голове крутились разные мысли относительно Сары, его чувств к ней, её отношений с Джоном. Он устало потёр глаза, так и не придя ни к чему разумному, и поднял сумку с пола, когда лифт подъехал на нужный этаж. Двери открылись и на него буквально свалилась О'Нил. Мокрая, растрёпанная, испуганная. Он не успел оценить её состояние, но понял одно — ей нужна помощь. Майкл прижал Сару к своей груди так крепко, как только мог, ограждая от целого мира. И она дала волю своим эмоциям. Плечи сотрясаются от рыданий, а он проводит пальцами по её щеке и замечает кровь. Какого черта? — Сара, ты меня слышишь? Сара? Он аккуратно трясет девушку за плечи, поднимая её лицо за подбородок. Картина ужасающая. — Д-да, Майкл... Я... Почему у неё такой хриплый голос? Какого хрена здесь произошло? Тёрнер осторожно убрал волосы с плеч, и ему открылись уже фиолетовые синяки от пальцев на шее. Кулаки Майкла сжались с невероятной силой. Не сложно было сложить два плюс два. — Это Джон? Сара, скажи мне, это Джон? Она не может говорить, только громко плачет и кивает, пряча лицо у него на груди. Майкл обнимает её трясущееся тело, прижимает к себе и целует в макушку, но злость внутри него кипит всё сильнее и сильнее. И, когда достигает своего пика, он отстраняется от Сары, разворачивается и со всей силы бьёт кулаком в стену. — Сука! Я убью его!

***

Сара перестала плакать ровно в тот момент, когда Майкл занёс её в комнату на руках. От чего-то стало совсем не страшно. Боль никуда не прошла, жуткие картинки всплывали перед глазами, её до ужаса сильно трясло, но слёз больше не было. Майкл усадил Сару на кровать и приказал сидеть на месте, а сам двинулся в сторону двери. — Майкл, — прохрипела Сара, — не уходи... — Не бойся, Сара, я сейчас вернусь. Он вернулся минут через тридцать, с разорванной футболкой и сбитыми кулаками. За всё это время Сара не сдвинулась с места, только снова плакала. Не было никаких мыслей, не было сил о чём-то думать или анализировать. Внутри было как-то жутко. А что было бы, если бы ей не удалось его ударить? А если бы Майкла не было в лифте? А если бы... — Майкл? — Я вернулся, видишь, как обещал. За лекарством ходил. Он присел перед ней на корточки, держа в руках аптечку. — А кулаки на что наткнулись? — На рожу Джона. Слёзы льются новым потоком из глаз при одном упоминании этого имени. И Майкл нежно обнимает её, пытаясь дать хоть каплю успокоения. — Он сказал, что он давно хотел это сделать. — Я знаю, Сара. Он мне всё рассказал. А сейчас потерпи немного, ладно? Майкл достал из аптечки перекись, чтобы убрать следы крови с её губы. — Тебе нужно в душ, Сара. А потом обработаем мазью синяки, хорошо? Огромных усилий ему требуется, чтобы не вернуться к избитому на улице Джону и не сломать ему ещё пару костей. И член оторвать. В голове Майкла просто не укладывается, каким идиотом нужно быть, чтобы начать встречаться с девушкой для того, чтобы она что-то почувствовала к тебе, чтобы потом трахнуть её и бросить... Сложно. И до дикости тупо. И что самое стрёмное — Джону за это ничего не будет. Его богатые родители отмажут его от всего. И от этого тошно. — Майкл, я...я должна была послушать тебя, я такая дура. И она снова плачет, бросаясь в его объятия. Утыкается лицом в шею и громко всхлипывает, обнимая руками крепкие плечи. Они сейчас не могут думать и что-то решать по поводу своих чувств. Ей сейчас больно, а ему хочется забрать эту боль себе. И чёрт знает, как это всё называется. — Ну, ты же не думаешь, что я сейчас буду тебя успокаивать, правда? Должна была, правильно. Потому что если я говорю, значит я знаю, что говорю, так как постоянно обдумываю свои слова. — То есть, у меня всё-таки жирная жопа? — она поднимает на него полные слёз глаза и смотрит с ещё большим страхом, чем до этого. О'Нил, блин, ты серьёзно? — Дурашка. Иди в душ, я буду в гостиной. На негнущихся ногах она пошла в душ, с ужасом рассматривая своё отражение в зеркале. Докатилась. После секса с Тёрнером увечий было больше, зато состояние было куда лучше. Сама виновата. А сама ли? Если хорошо подумать, что такого она сделала? Не ответила взаимностью? Отлично, расстрелять её теперь за это. Почему нет? Джон слетел с катушек, как теперь жить с ним в одном блоке? Благодаря связям родителей он точно останется в университете, можно даже не пытаться его вышвырнуть отсюда. А съезжать из комнаты... захочет ли он? Она принимала душ, с трудом сдерживая рыдания, которые так и рвались наружу. Горло ужасно болело, как и все оставленные Холлом синяки, а мысли крутились абсолютно дурацкие. Нужно думать, как дальше быть вообще? Как разобраться со всем этим? И вообще, всё ли у парня с головой в порядке? Но в мыслях лишь одна единственная фраза: "а если бы не Тёрнер..." Сара боялась выходить из душа. Тряслась как зайчик в лесу, который встретил стаю волков. Чего она боялась? Выйти в гостиную и увидеть там Джона. Побитого, которого держит Майкл. И самое страшное, что он заставит их разговаривать. А Сара не хочет. Ей страшно. Руки дрожали, натягивая на влажное тело шорты и майку. Руки дрожали, завязывая мокрые волосы в пучок. Руки дрожали, открывая дверь из ванной. Тёрнер один. Громкий выдох облегчения. — Ты чего так дышишь? — Боялась, что ты здесь с Джоном. — Ты же не думаешь, что я такой идиот, правда? Ты же просто шутишь? — Шучу, — шепчет девушка, впервые за несколько дней по-настоящему улыбаясь. — Идём, Сара. Майкл встаёт с дивана, подходит к Саре и как-то по особенному её обнимает, притягивая к своей груди. Это не интимные объятия, но и не дружеские. Что-то такое, где чувствуется огромное количество поддержки. — Куда? — Спать. Они вошли в комнату девочек, Майкл совершенно по-детски уложил Сару спать, укутал её в одеяло и лёг рядом, прижимая её спину к своей груди. Он не мог уйти этой ночью. Саре будет страшно спать одной. — Спасибо тебе, Майкл, если бы не ты... — Чшш, всё хорошо. Засыпай. — Ты будешь со мной спать? — А ты против? — Нет. — Ты же не думаешь, что я разрешу тебе спать одной после этого? Когда меня нет рядом, ты всё время во что-то вляпываешься, — он притягивает её ближе к себе, целует в макушку и тихо шепчет, — Спи. Я не отпущу тебя.