I am the jade dragon(Я Нефритовый дракон)

На улице опять шел дождь. И Чимин прекрасно помнит, как сильно ненавидел его всего лишь полгода назад. Как готов был запираться дома, в комнате без окон, с наушниками в ушах лишь бы не слышать и не видеть этих капель за стеной. Но несмотря ни на что, раз за разом дождь вгонял его в меланхолию, дарил чувство одиночества, никчемности и пустоты. Сейчас же Пак шел в школу под тем же дождем, натянув пониже капюшон толстовки и засунув поглубже руки в карманы, при всем при этом специально не взяв зонт. Он чувствовал как с каждой секундой его одежда становится мокрой, как все тело покрывается легким чувством дискомфорта и липкости. А в душе творился целый переворот. Дождь ему больше не был противен. Он дарил Чимину другое чувство, нежели ощущение никчемности. И Пак не знает, когда все кардинально изменилось, но ясно одно: с недавних пор что-то поменялось в нем, в окружающих, и дождь уже не казался таким отвратительным, как раньше. Теперь он был источником некого спокойствия. — Твою ж мать, глупый ты ребенок! — выругался кто-то рядом, а над головой появилась темная преграда от дождя. Черный зонт. — Ты какого хера шляешься без зонта? И лишь по лексикону было ясно, что его спасителем был Юнги. Самый ворчливый, любимый и заботливый хён. —  Так у меня его и нет. Немного с издёвкой произнес Чимин, улыбнувшись старшему и параллельно унимая в душе ураган. То, что творится внутри, не сравнится с каким-то там мелким дождичком на улице. — Бестолковый, — только и мог, что добавить Мин, слегка закатив глаза. А Чимину стало тепло от заботы Юнги, тепло от мысли, что он не один в этом гребаном мире. Теперь не один. И никогда больше не будет один. Поэтому и дождь отныне не противен. — Чими-ин! — Пак увидел на крыльце школы своего лучшего друга: Тэхен стоял под навесом и радостно махал ему рукой, а неподалеку был Чонгук, что не сводил взгляда с Кима, и там же Хосок. Через какие-то пару секунд на то же крыльцо вышли и Намджун с Сокджином. И все Чимину приветливо улыбались. И была минута некой идиллии, когда Чимин шел в ад школьников, окунаясь в свой рай. Друзья — огромное сокровище. И, как бы шатен не был рад Тэ и Гуку, Хосоку и Наму с Джином, он не хотел покидать общество блондинистого злюки, что сейчас так по-хозяйски прижимал к себе за плечо и прикрывал зонтом, защищая от такой мелочи, как дождь. — Спасибо, Юнги-хён, — радостно взвизгнул Чимин и, забегая на ступеньки и улыбаясь ему так, как не улыбается даже своей маме, прошел внутрь школы. Первая любовь осталась где-то за стеной небытия и была практически забыта. Лия давно говорила, что ему нужно отвлечься на кого-то, ведь любить человека, который тебя избивает было синонимом к мазохизму. Как давно Чимин понял, что его вековой невзаимной первой любви пришел конец? Наверное тогда, когда Мин в первую их встречу нахер сбил с ног и спас Пака от глупой смерти от камня. Еще в тот момент душа шатена почувствовала подвох. Но несмотря на всю осознанность ситуации, Чимин считал, что Юнги-хён ему просто нравится, симпатичен, что это простая влюбленность, что это скоро пройдет. Поэтому зачем ему что-то предпринимать? Делать и решать? Пусть Юнги всегда будет рядом, как брат, как друг, как часть семьи. — Ну что, идем готовиться к экзаменам? — спросил Хосок, радостно раскинув руками, и, честно говоря, мало кто понимал, почему он такой счастливый. Но никто и не спорил, надо — значит надо. Семёрка прошла в библиотеку, где была добрая половина школы. Слава Богу, она была ужасно огромной, и в ней можно было уместить хоть полгородка. Они сдвинули два стола, так как за один не помещались, а раздельно сидеть не собирались ни при каких условиях, и плюхнулись на места. — Так, ребята, я за справочниками по математике, кто со мной? — неожиданно спросил Чимин, а после минутного молчания со стула встал только Мин. — Как видишь, я, — вечная его дружелюбность. Парни вышли из-за столов и прошли к стеллажам. Тишина, что была между ними, а не в библиотеке, выстроила огромную стену напряженности, которую парни не могли никак преодолеть. Поэтому просто продолжали идти рядом, молча смотря под ноги и на полки. — Иди туда, — Пак указал налево. — Я посмотрю здесь, — и отправился в противоположную сторону. Юнги лишь молча кивнул в знак согласия с шатеном и пошел в нужную ему сторону. Завернув за угол, Чимин увидел как до одной из книг пыталась дотянуться тихоня их класса. Грушей для битья был именно Пак, а эту темноволосую девчонку лишь игнорировали и ни во что не ставили, а она и не была против такого расклада. — Привет, Милзу, тебе помочь? — произнес парень, и, не дожидаясь ответа, потянулся за нужной книгой. Брюнетка завороженно смотрела за тем, как рука Чимина берет то, что ей нужно, и смущенно отвела взгляд, когда он протянул ей справочник по литературе. — С-спасибо, Чимин, — ласково произнесла она, смущено посмотрев из-под ресниц. — Ничего, обращайся. И он сразу принялся рассматривать стеллажи в поисках того, что ему нужно. Занимаясь этим увлеченным делом, Пак и не сразу заметал, что Кан Милзу никуда не уходила, а стояла на месте, прожигая взглядом. — Как тебе повезло… — прошептала она и отвернулась, словно произнесла что-то постыдное. — В смысле? — У тебя есть друзья… Вы с ними как семь драконов-прародителей, — восторженно произносила брюнетка, по-прежнему не оборачиваясь. — И почему-то ты, Чимин, по-моему, был бы неплохим Нефритовым драконом, — продолжала она, а Чимин подавился воздухом. Что, блять? — Эх, я так завидую, — проговорила она, схватаясь рукой за покрасневшую щеку и повернувшись к Паку, улыбнулась, а затем ушла. Что творилось у нее в голове было неясно. Чимин не смог разглядеть даже глаз Милзу за челкой, чтобы убедиться: вменяема девушка или нет. Но он сильно не заморачивался, бросив надежду на то, что она просто начиталась книжек и несет, как обычно, какую-то ересь. Ну потому что девчонка просто не могла знать о тайне Пака, если уж сами ребята не знали, то она и подавно… Наверное. — О! — блаженный воскликнул Чимин, когда увидел нужную книгу. — Юнги! Я нашел то, что нужно. Иди сюда! — а сам шатен потянулся к верхней полке, встав при этом на цыпочки. Уж кому и как, а Паку не повезло именно с ростом. — Не упади, — послышалось рядом, и тогда Нефритовый дракон, улыбнувшись, уверил, что не шлепнется с размаху на пятую точку. А Юнги в это время наблюдал. Наблюдал, как маленькие пальчики тянутся к книге, как мускулистые ноги напряжены, а задравшаяся футболка обнажала живот и темную линию волосков от края штанов до пупка. Ком в горле был удачно проглочен, а глаза вернулись к лицу. Чимин тянулся, слегка высунув свой язычок. Затем наконец-то добрался до книги, радостно сказав «ес!», но слегка оступился и толкнул стеллаж. Полки пошатались пару раз, но не упали, зато свалились книги, что стояли на самом верху. — Осторожно! — единственное, что услышал Пак до того, как Мин прикрыл его своей спиной и рукой, прижав к полкам. Чимин замер, забыв, как дышать, да и наверное не только дышать. Он вдруг забыл, что такое кислород. Потому что Юнги был очень близко, настолько близко, что можно было разглядеть его лисьи глаза, слегка дергавшиеся от боли, его тонкие губы, сжатые в еще более тонкую полоску, чтобы не вскрикнуть, его щеки, лоб, линию скул и челюстей. Все в нем было так близко, что аж багровый румянец без разрешения выбежал на щеки, а затем и на все лицо, когда Мин облизнул пересохшие губы. Чертовы губы. Сами книги бесчисленным количеством падали вниз, ударяя углами корки по спине, плечам и голове, оставляя небольшие синяки. «Мое ебанное благородство меня нахер убьет» — подумал Мин, когда последняя книга свалилась на пол. — Ты как? В порядке? — спросил блондин, а Пак потерял способность к речи. Чертов Мин Юнги все еще был слишком близко. — Не поранился? Блондин заботливо провел по щеке, заглядывая в глаза. А лицо шатена крикнуло: «караул» — покраснев окончательно, а пар из ушей сообщил, что мозги бесповоротно сварились, превратившись в кашицу. Но глаза смотрели лишь на губы. — Д-д-да, — еле выговорил в попытке выдохнуть или вдохнуть. — Точно? Ты красный весь. — Т-точно, — уже более уверено. — Ну тогда пошли обратно, наши заждались неверное. И они вернулись. Как ни в чем не бывало сели за стол и стали учиться. Изредка Пак поглядывал на Мина в попытке понять, что сейчас было и почему из головы не вылетает картинка этих сжатых пересохших губ, которые хотелось покрыть мокрой слюной и смочить, этих лисьих глаз, этих, этих... этого... этого... всего Юнги. «Блять» Губы. Тонкие, сухие губы. К которым хочется наклониться через весь стол и облизнуть. «Нет!». Отдергивает себя Чимин, полностью погружаясь в математику, на время забывая обо всем. Но только лишь на время. Через пару десятков минут мысли снова вернулись к Мину, а лицо покрылось краской… «Твою ж мать, Пак-гребанный-ты-Чимин! Это всего лишь пересохшие губы. Пересохшие губы Мин Юнги. Обычные губы, блять, что хочется зацеловать до изнеможения. Прекрати уже об этом думать, идиота кусок!»