Красавец и (не)чудовище

      Несколько месяцев пролетели для Драко почти как один день. С тех пор, как они с Гарри поговорили ночью в саду, с плеч блондина словно свалился огромный валун — он чувствовал, как между ними незримо что-то изменилось, но никак не мог понять, что именно. Может, сам Малфой перестал относиться к чудовищу столь настороженно и наконец смог перестать скрывать свои эмоции, а может, именно чудовище наконец перестало цепенеть при виде него. В любом случае, вскоре наступила зима.       Драко и сам не знал, почему так и не покинул поместье. Самая главная причина, как пытался убедить себя юноша, крылась в том, что Малфой никак не мог выловить Дамблдора! Тот словно сквозь землю провалился, и Драко не удавалось увидеть его даже краем глаза все это время, то есть вот уже почти четыре месяца. Соответственно, блондин так и не узнал, какую услугу канделябр хотел у него потребовать. И, конечно, где-то отдаленно в своих мыслях Драко понимал, что мог спокойно уехать в любой день недели, с одной лишь оговоркой на собственную совесть. Эта причина и являлась ключевой, в чем Малфой никогда не смог бы никому признаться и в первую очередь — самому себе. Кажется, он действительно привязался к обитателям замка. Одна только мысль о том, как потухнут задорные изумрудные глаза Гарри от известия про отъезд Малфоя заставляла того в ужасе отдергивать себя при этих размышлениях. Он не мог так поступить! Теперь уже точно не мог.       Во всяком случае, Драко совершенно не жалел о том, что остался рядом с Гарри. Ему ни дня не приходилось скучать: они вместе завтракали и пили чай с Тедди, милым и очень любознательным мальчиком, которому Малфой частенько рассказывал о разных животных, а особенно о заинтересовавших того павлинах. В итоге Драко покопался в огромной библиотеке и нашел пару книг с иллюстрациями этих ярких птиц, которые и показал восторженному Эдварду. К концу же сентября юноша даже собрался с силами и поговорил с Северусом, который отнесся к его просьбе о наставничестве с необычайным воодушевлением. Казалось, Снейп был рад возможности передать свои звания следующему поколению, ведь научить Гарри врачебному делу и естественным наукам он уже и не надеялся. Чудовище при этой фразе забавно скривилось, и Драко не сдержал смешка. Ну так вот. Северус оказался отличным учителем и вскоре перестал придираться к каждому слову Малфоя, вот тогда их уроки стали для Малфоя не только познавательными, но еще и приятными. Он мог поговорить со Снейпом не только на тему занятий, но и узнать немного про его прошлую жизнь и, в частности, про Гарри. Конечно, сначала Снейп относился к его вопросам подозрительно, особенно когда Драко так и не смог объяснить, зачем ему это, но, видимо, поняв что-то по его выражению лица (блондин до сих пор не знал, что, но догадывался) он всегда рассказывал ему что-то интересное, что помогало Драко лучше понимать монстра. Иногда сам Гарри присоединялся к их занятиям, но профессор чаще всего давал ему что-то попроще, и он не участвовал в обсуждении спорных моментов. Однажды на уроке, когда чудовище отлучилось, Северус заметил:       — У тебя удивительно хороший уровень знаний. Немного хаотичный и несистематизированный, но действительно высокий. Ты ведь уже занимался с учителями?       — Да, лет до четырнадцати отец нанимал приезжих французских учителей по естествознанию. Он должен был давать мне знания базового уровня, но, заметив интерес к наукам, стал углублять темы. Отец какое-то время не знал об этом… — на этих словах Драко умолк, сбитый с толку неприятными воспоминаниями. И Снейп догадался, что произошло дальше.       — Аристократы никогда не считали профессию врача достойным родом деятельности для наследников, — голос Снейпа привлек внимание задумавшегося Малфоя. Он согласно кивнул, — и это при том, что каждый из них готов на коленях стоять перед тобой, лишь бы ты помог им, когда другие недоучки, смеющие именовать себя врачами, будут не в силах.       — Вам случалось попадать в такие ситуации? — удивленно спросил юноша.       — Был один зазнавшийся аристократ, который пришел ко мне однажды глубокой ночью…       …На дворе стояла глубокая ночь. Следуя своим привычкам, Северус засиделся допоздна с очередным трактатом по медицине, который ему привез один из французских коллег. Изредка он подчеркивал что-то интересное чернилами или же ставил знаки на местах, где следовало что-то уточнить или исправить, исходя из собственного опыта. В комнату неслышно вошел старый слуга, единственный в захудалом поместье Принцев. К прислуге Снейп не привык — все детство он провел в маленьком деревянном домике, где жила его мать. Она не была дворянкой, а отец-аристократ про его рождение, кажется, даже не подозревал. Но, когда он узнал, то завещал большое и достаточно ухоженное поместье. Следует ли говорить, что заниматься хозяйскими делами Северус совершенно не умел? В первое время этим занимались специально обученные слуги, но затем даже они не могли справиться без хозяйской руки. Сам же Северус учился и практиковался во врачебном ремесле, не имея никакого желания вникать в дела рода. Прислуга так вообще его раздражала! Нет, конечно, неплохо было иметь накрытый стол по приходу домой и также неплохо было после сытного ужина просто подняться в свои покои, не заботясь об уборке. Но постоянное внимание к его персоне, какие-то проблемы между самими слугами, которые обязательно требовали его вмешательства, бухгалтерия, которую он должен был вести… Так и получилось, что всю прислугу Снейп в какой-то момент распустил, а поместье постепенно начало приходить в запустение. Из слуг остался только почти неспособный на что-то Тред, выгнать которого Северусу не позволила совесть. Тот доживал свои дни, изредка занимаясь чем-то незначительным — в этот раз он сообщил о приходе достопочтенного гостя.       Северус не знал, кого могло принести в такое время на порог его дома. И, завидев знакомый перелив длинных платиновых волос, сильно удивился.       — Не прогоняй меня, Северус, — жалобно попросил Люциус Малфой, тут же падая перед Снейпом на колени и склоняя голову. Черноволосый мужчина удивленно отшатнулся, — ты — единственный, на кого я могу надеяться.       Люциуса он знал хорошо. Вместе они когда-то состояли в популярном среди аристократов обществе, вспоминать о котором Северус не любил. Попал он туда в тот момент, когда только-только получил во владение поместье и титул. В его душе все еще горела надежда стать частью высшего света, влиться в компанию этих высокомерных снобов. У него не было манер, знаний и безграничной уверенности в себе, которая обязательно сопровождала любого лорда в их время. Он смотрелся грязной кляксой на всех приемах, его сторонились и даже шептались, когда он проходил мимо. И когда сам Люциус Малфоя, этот сияющий роскошью мужчина, протянул ему руку, он изо всех сил схватился за нее, как за свое спасение. Тот рассказал ему об обществе, в котором обязательно состоял любой уважающий себя аристократ и что его будут рады там видеть. И Северус загорелся этой идеей.       После вступления туда, он обрел множество знакомых и соратников. Он стал вхож во многие дома. На приемах все члены общества всегда подходили поприветствовать его и пожать руку, а вслед за ними уважением к Принцу проникались и те, кто понятия об их обществе не имел. Северус сблизился с Люциусом и почти каждую неделю ужинал у них в поместье. Там он и познакомился с юной Нарциссой, нежной и доброй девушкой, которая в первую их встречу крепко обняла его, совершенно не следуя традициям. Северус так опешил в тот момент, но не удержался и обнял ее в ответ, почувствовав непривычное тепло.       Малфои давали ему советы касательно дел рода и поддерживали его стремления. Благодаря их поддержке Снейпу удавалось держать поместье хотя бы под минимальным контролем. В какой-то момент все шло настолько хорошо, что Северус привык представляться Принцем, а не Снейпом. К счастью, он вовремя понял, чем все грозилось обернуться и спешно завязал как с приемами, так и с обществом, посвятив все свое время дальнейшей учебе. Он вовремя вспомнил, что так ненавидел и презирал в аристократии. Да, легко было быть на стороне победителей, но образы изнеможенной от устали матери, которая еле-еле справлялась с крестьянской работой, а в конце слегшей в горячке, не покидал Северуса. С Малфоями Снейп тоже прекратил общение, погрязнув в делах, хотя время от времени и порывался принять их приглашение на ужин, одно из множеств, которые они с завидной упертостью посылали ему каждую неделю.       И вот теперь тот самый невозмутимый и холодный Люциус Малфой молил его о помощи. А Северус не мог ему отказать, ведь когда-то и сам Малфой протянул ему руку помощи, пусть это и не привело ни к чему хорошему.       Спустя несколько часов тяжелых родов, когда уже начало светать, Северус держал на руках маленький вопящий комочек, наследника Малфоев. Его уже вымыли, но он все равно оставался слегка опухшим и красным, словно цветок мака. Пальцы ласково пробежались по головке, ощущая легкий пушок почти невидимых светлых волос. Из-за плеча Снейпа обеспокоенно выглядывал испуганный отец, всматривающийся в искривленное личико. Нарцисса почти сразу после родов провалилась в сон, обессилев.       — Это нормально, что он… такой?       — Первые часы после рождения — конечно, — Северус кивнул и протянул Люциусу сверток. Тот нерешительно замер. — Возьми его на руки.       — Я не могу!       — Можешь, — настойчиво ответил Снейп, и Малфой все же аккуратно принял ребенка. Его глаза даже расширились от ужаса, поэтому Принц поспешил показать ему, как правильно держать.       — Он такой… крохотный, — на последнем слове голос Люциуса дрогнул. На губах у того появилась легкая улыбка, и он с благодарностью посмотрел на совершенно спокойного Северуса. — Я не знаю, как отблагодарить тебя, Сев. Если бы Нарцисса и ребенок…       — Я прекрасно понимаю, — оборвал его врач.       Он обернулся на звук копошения, увидев, что Нарси медленно начала приходить в себя. Наконец, она раскрыла глаза и тут же они заметались по комнате, пока не наткнулись на стоящих у окна мужчин и голубой сверток с вышитым на пеленке гербом рода Малфоев в руках мужа. Тогда она успокоилась и тоже выдавила из себя улыбку.       — С ним все хорошо? — хриплым голосом спросила Нарцисса, и Люциус подошел к кровати, опустившись рядом и прикладывая ребенка к ее груди. Вертящийся до этого мальчик притих и сжал сорочку матери кулачками. — Поверить не могу, что это наш сын, — она еле сдерживала слезы, не отрываясь взглядом ни на секунду от тут же полюбившегося ей лица сына.       Северус с неопределенными чувствами смотрел на эту картину. Он был лишним здесь. Но, кажется, леди Малфой так не считала.       — Северус, подойди, пожалуйста, сюда.       Он удивился, но опустился рядом с Люциусом, не зная, чего ожидать.       — Хочу познакомить тебя с Драко Люциусом Малфоем, — ласковым и нежным голосом сказала она, подняв свои голубые глаза на него, — твоим крестником. Если ты согласишься, конечно.       — Что ты… О нет, я не могу… — принялся отнекиваться он.       — Можешь, — Люциус сбоку от него хмыкнул, не сдерживая улыбки. Снейп растерянно бегал взглядом по их лицам, ошарашенный этим предложением, — я очень хочу, чтобы такой человек как ты — честный, умный, справедливый и спокойный — был вторым отцом Драко. И я уверена, что никто лучше тебя не сможет научить его искренне любить и вдумчиво мыслить. Тем более, что ты — часть нашей семьи. Не отказывай нам.       Ее уверенный тон сразил Северуса. Он в задумчивости покусал губы, а после те непроизвольно расплылись в улыбке. Ручка Драко потянулась к его пальцам и слабо, совсем незаметно, сжала один из них, не желая отпускать. И именно этот простой жест, кажется, окончательно растопил его замерзшее сердце.       «Ну здравствуй, юный Драко Малфой… Тебя ждет много трудностей, но твой крестный сделает все, чтобы облегчить твой путь», — подумал он….       По вечерам Драко и Гарри вместе сидели в библиотеке около зажженного камина и читали. Иногда они читали одну книгу на двоих, тесно прижавшись друг к другу. Гарри держал книгу, а Драко переворачивал страницы, когда они оба дочитывали до конца. И Малфой любил эти моменты, чувствуя себя таким счастливым, как никогда в жизни. Он не хотел искать причины этого чувства, даже если Северус порой странно поглядывал на них.       Но, ближе к Рождеству, все в поместье начали сетовать на совершенно непраздничную атмосферу. Видя грустное лицо Тедди, когда тот рассказывал о скудном празднике, который каждый год проходил в замке Блэков, Малфой вспомнил их семейные балы, где все сияло и блистало от ярких украшений, а огромная зеленая ель, на нижние ветки которой Драко даже позволили самому повесить игрушки, поражала воображение. И был смех, танцы, фонтаны шипучего шампанского и лучших вин из погребов Малфоев.       — Почему бы нам не устроить бал? — в конце концов, предложил Драко, когда они все вместе ужинали.       — Неожиданная идея, — призналась Андромеда, метелка, с которой блондин познакомился лишь через неделю после приезда, — но неплохая.       — Настоящий бал?! — воскликнул Тедди, и Люпину пришлось придерживать его носиком за ручку, чтобы тот не упал со стола.       — Ну, не такие, как проводят в Лондоне, конечно. Но я уверен, что мы можем устроить хотя бы маленький бал, только для самых близких, — задумчиво пробормотал Малфой.       — Это займет много времени, — ворчливо отозвался Северус с другого края стола, — но мы можем успеть. Надо привести в порядок бальную залу.       — И обязательно нужна большая ель.       — И музыка!       — И закуски…       Все за столом оживились. Только Гарри молчал, вперившись взглядом в Драко. Тот, заметив это, одними губами произнес: «Что?». Никто не заметил их гляделок, будучи увлеченными в обсуждение деталей будущего мероприятия. Чудовище улыбнулось и также неслышно ответило: «Спасибо».       Скулы Малфоя отчего-то неконтролируемо покраснели пятнами, и он поспешил спрятать лицо, надеясь, что Гарри этого не заметил.       Сразу после завтрака Драко заметил, что чудовище странно себя ведет. Вскоре все разошлись по своим делам, вдохновленные предстоящим балом и предпраздничной суетой. И только Гарри в задумчивости остался за столом, словно бы не замечая, что все давно уже разошлись. Малфой понаблюдал за ним какое-то время, а после осторожно коснулся рукой его плеча, привлекая внимание. Рассеянный взгляд Гарри скользнул по его лицу, и он дернулся, выдернутый из своих мыслей.       — С тобой все в порядке?       — Да-да, конечно, — торопливо заверил его монстр, поднимаясь со своего высокого стула и постоянно жестикулируя. И блондин видел, насколько его движения были пронизаны нервозностью — тело Гарри абсолютно не умело ничего скрывать, выдавая малейшие эмоции хозяина.       — Я же вижу, что что-то не так. Мне казалось, что ты мне доверяешь… — юноша использовал все свои актерские способности и знания человеческой психологии, натянув на лицо даже излишне печальное выражение. Гарри наверняка не сознался бы в гложущих его проблемах, если бы Малфой не использовал его слабое место — совесть. И это сработало, потому что монстр весь подобрался и тяжело вздохнул.       — На самом деле, я просто… — чудовище сморщилось и зажмурилось, заставляя Драко стучать пальцами по столу от нетерпения, а после все же выпалило, — янеумеютанцевать.       — Повтори? — Гарри приоткрыл один глаз и посмотрел на вытянувшееся от удивления лицо Малфоя. — Я правда ничего не понял из твоего бормотания.       — Я не умею танцевать!       Ухмылка сама невольно появилась на губах Малфоя. Увидев это, чудовище даже сжалось от обиды и стыда. К счастью, Драко поспешил заверить его, что все в порядке.       — На самом деле, я думаю, что тут не о чем беспокоиться. Даже наоборот — твои переживание совершенно бессмысленны. Хочешь, я научу тебя танцевать?       — Да ты просто посмотри на меня, — возмутился Гарри, на что юноша лишь вопросительно приподнял белую бровь, — я огромный монстр, который просто отдавит тебе ноги. Не говоря уже о том, что я, наверное, никогда не смогу с этим телом двигаться аккуратно и грациозно.       — Если говорить откровенно, то, смотря на тебя, я вижу лишь сильные руки, которые подарят партнеру ощущение защиты и безопасности, и вполне себе нормальные ноги, которые смогут выписывать по всему бальному залу пусть и не слишком сложные и витиеватые, но красивые па. Но только в том случае, если их обладатель действительно захочет, — и прежде, чем монстр успел бы открыть рот и снова запротивиться, Драко добавил: — Твоя проблема не в твоем теле, а в голове. Но я действительно буду рад помочь. Ты позволишь мне?       Как они оказались в зале Гарри не понял. В одну секунду он словно загипнотизированный слушал Малфоя, который искренне предлагал ему свою помощь, а в другую он уже стоял в центре огромного зала, по периметру которого суетились слуги, вытирая пыль и смахивая паутину с лепнины. Увидев господина и его гостя, стоящих рядом и неловко осматривающихся, все мигом поняли ситуацию и испарились, словно их и не было. От этого чудовищу стало еще более неловко.       — Ладно, — Драко хлопнул в ладоши, — наверное, следует приступить как можно скорее. Чем больше практики, тем лучше у тебя получится танцевать на самом балу!       — Слушай, я все же не совсем уверен, что это хорошая идея. Я даже в теории не представляю, что такое вальс! И…       — Можешь не беспокоиться. Моя мама имела необычайных талант в танцах, — Малфой принялся закатывать рукава рубашки, и Гарри прикипел взглядом к тонким запястьям и длинным пальцам, которые точными и ловкими движениями подворачивали манжеты, — за ней очереди выстраивались, чтобы пригласить на танец! А перед тобой — ее лучший ученик. Давай начнем с простого и попробуем разучить pas de valse, обычный вальсовый шаг. Этот элемент состоит всего из трех шагов: два проходящих шага вперед, — Драко обхватил руками воздух, словно держа партнершу, и сделал два воздушных шага вперед, казалось бы, даже не касаясь ногами пола, — и затем идет приставка. Все понятно?       Гарри обреченно застонал. Все это действительно выглядело легко — но на практике монстр даже не представлял, как начать. Он делал то слишком большие шаги, то какие-то шаги в сторону, в то время как должен был шагать вперед. Гарри даже не мог сделать приставку! Аргх…       — Перестать так зажиматься, — чудовище явно слышало упрек в голосе Драко, но не могло с собой ничего не поделать. Это дурацкое тело, неспособное на обычные танцевальные па! И отвратительное чувство стыда за каждый резкий и некрасивый поворот, которое его не покидало.       — Я ничего не могу с этим сделать! — воскликнул Гарри и не сдержал громкого и раскатистого рыка прямо в лицо онемевшего Малфоя.       В зале вновь повисла напряженная тишина. До этого они удачно обошли этап неловкого молчания, привыкли друг к другу и даже если молчали, то без гнетущего ощущения утраты связи с собеседником.       — Ладно, подожди секунду.       Цокот каблуков сопроводил быстрые широкие шаги блондина из бальной залы. Кинув ему в спину последний побитый взгляд, монстр сел прямо на пол, подперев подбородок рукой. Было очевидно, что пока Гарри не отпустит свои страхи, он не сможет танцевать. Но пугающий контраст между ним и Драко не давал покоя — чудовище было абсолютно несуразным на фоне тонкого и звонкого аристократа. И даже если тот сам постоянно пытался его убедить, что все нормально, монстр ложных надежд касательно своего внешнего вида не питал. А пытаясь меньше думать об этом, только делал ситуацию хуже. Он пытался вытравить такие ветреные и пустые мысли о себе из головы, убеждая, что внешность никогда не была важна, но чем больше он смотрел на Драко, тем больше понимал, что хотел бы касаться его нормальными руками, кружить в танце и, возможно, даже целовать. Обычными человеческими губами! Ему необходимо было соответствовать Малфою, чтобы тот обратил на него взор.       — Поднимайтесь, Поттер.       Гарри вскочил с пола, непонимающе рассматривая улыбающегося Драко и недовольного (впрочем, как и всегда) профессора Снейпа, который устроился рядом с закрытым роялем.       — Я немного подумал и решил, что учить тебя технике — бесполезная идея. Профессор со мной согласился. Уверен, тебе необходимо почувствовать танец, чтобы что-то усвоить. Итак… — Малфоя показушно прокашлялся в кулак, а после протянул Гарри свою руку и чуть наклонился вперед, заводя вторую себе за спину, — позволите ли вы, Гарольд, пригласить Вас на вальс?       — Что ты… — чудовище обернулось на звуки заигравшей медленной мелодии, которая лилась из уже открытого рояля. Снейп на них не смотрел, уставившись в окно. И все же, все происходящее казалось странным сном — Драко приглашал его на танец! И даже мягко улыбался, так, что было видно ямочки на его щеках.       — Не разбивайте же мне сердце своим отказом!       Малфой плавно скользнул в его объятья, положив одну руку на плечо и другую вкладывая в лапу чудовища, привставая на носочки для удобства. Его серые глаза проницательно уставились в глаза самого Гарри, и ни на секунду с этого момента он не отводил их в сторону.       — Контакт глаза в глаза — это достаточно важный в любом танце момент, особенно если ты хочешь что-то показать своему партнеру, — тихо объяснил Драко, потянув монстра в нужном направлении. Ноги зеленоглазого двигались сами по себе, пока он вслушивался в чарующий голос, — английскому вальсу характерна высокая техничность и дисциплина, но… Думаю, вальс — это немножко больше, чем бездушные заученные и оточенные движения. Танцевать надо душой.       Они кружились по залу, и не замечали ничего вокруг. В то же время вся прислуга тихо прокралась в зал и принялась разглядывать парящую в танце пару, перешептываясь и периодически ахая. В какой-то момент, заметив это, Гарри запнулся о собственную ногу и чуть не полетел вместе с Драко на пол. Малфой же не перестал танцевать даже после этой заминки, уверенно двигаясь по кругу.       — Просто закрой глаза, — прошептал он ему прямо на ухо, и чудовище послушно закрыло глаза, полностью доверившись партнеру, — здесь есть только ты и я. И наш танец.       Все, что чувствовал Гарри — это Драко. Его тонкий, ни с чем не сравнимый запах, его легкие и невесомые касания и беззвучные вдохи. Музыка захлестнула его с головой, словно огромная волна — поглотила все волнения и переживания. В эту секунду существовал только этот момент. Момент, когда они были как никогда рядом друг с другом, имея возможность чувствовать движения чужой груди при дыхании и дрожь рук от волнения.       Драко глаза закрывать не стал. Он внимательно рассматривал зверообразное лицо чудовища, но никак не мог увидеть в нем того монстра, которого каждый день в зеркале видел Гарри. На самом деле, наследник Блэков был прекрасен — может, не внешне, но Драко видел его гораздо глубже. Он видел перед собой лишь неловкого и доброго юношу с невероятными зелеными глазами, похожими на полуденный летний день, дарящий тепло и безграничное ощущение свободы. И Малфой не мог вытравить из своего головы это образ, да и не хотел. Да. Это то, кем на самом деле являлся Гарри. По крайней мере, для Драко.       — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь увижу это снова…       — Что вы имеете в виду? — уточнил Северус у Дамблдора, который с легкой усмешкой следил за парой юношей из темного угла.       — Этот взгляд. Когда-то я увидел его в глазах одного молодого человека, казалось бы, холодного и закрытого для всего мира. Это выражение мелькало на его лице только в те редкие моменты, когда глаза его были направлены в сторону юной красавицы Лили. И с тех пор, как ее не стало, я и не надеялся увидеть этот взгляд вновь.       — Я не совсем понимаю, о чем вы…       — Этот взгляд, словно бы человек напротив — все, что было тебе когда-либо нужно.