Вместе и навсегда

Мол сидел в углу на ящике очень прямо, широко расставив ноги. Его взгляд горел обычной самоуверенностью, будто это у Эзры руки были скованы за спиной. Словно не он ворвался на чужой корабль и позорно проиграл его экипажу. Пока Эзра шел сюда, он твердо знал, зачем делает это, но сейчас все мысли куда-то пропали. — Ну привет, — сказал он. — Я ждал тебя, мой ученик. — Я не твой ученик. — Не лги себе, Эзра. Мол встал и вышел из тени. В тесной зарешетченной каморке он казался выше, больше, до отказа заполняя все пространство рядом с собой. Возможно, так воздействовала его Сила. Эзра тряхнул головой, пытаясь рассеять морок, но Мол уже стоял рядом — можно было бы протянуть руку и коснуться. На нем была дурацкая серая рубашка с короткими рукавами, скрывающая татуировки на груди, и это почему-то неприятно царапало взгляд. Можно было бы задрать ее, обвести языком черные завитки от ключиц к соскам и еще ниже. От этой неуместной мысли бросило в жар. Никто бы не узнал. — Ты мой ученик. Ты пришел, чтобы получить еще один урок, — нарушил молчание Мол. — Нет, — справившись с собой, ответил Эзра. — Я хочу узнать, зачем ты все это сделал? Вломился на «Призрак», захватил моих друзей в заложники… — Я хотел привлечь твое внимание. Хотел увидеть тебя, хотел, чтобы ты был рядом. И вот ты здесь, мой ученик. Значит, я все сделал правильно. От возмущения Эзра потерял дар речи и пропустил момент, когда Мол оказался еще ближе — прижался к решетке, словно пытаясь просочиться сквозь нее. Эзра остался стоять на месте. Если бы он шагнул назад, как следовало, Мол подумал бы, что это от страха. — Врешь! Гера сказала, что ты искал голокроны. В ответ Мол прикрыл глаза и медленно облизнулся. Его язык был немного длинее и тоньше человеческого. На Малакоре Эзра не почувствовал этого, он и не думал, что тот отличается от его собственного. Не то чтобы он постоянно размышлял о языке Мола и как он им владеет, разумеется, нет. — Но я не мог сказать твоим друзьям, что вновь хочу почувствовать тебя в Силе. Полностью погрузиться в твою страсть, стать с тобой одним целым. Или мне стоило рассказать об этом? Слова Мола ошеломили Эзру. Ему казалось, что тот, когда сбежал с Малакора не попрощавшись, сам оборвал все нити, связывающие их. Остались только воспоминания — и грязные фантазии, оставляющие пятна на простынях поутру. — Конечно, нет, — ответил Эзра и тут же разозлился на себя за то, что соглашается. В словах Мола был изъян, и он поспешил зацепиться за него. — Ты все время говоришь о том, чего хочешь ты. А тебе не приходило в голову, что у меня есть свои желания? Но Мол лишь махнул рукой: — Я и так это знаю, ученик. Ты хочешь, чтобы я опять опустился на колени, и… — Нет. Эзра шагнул навстречу, не отводя взгляда от Мола. Он знал: когда тонешь, не надо поддаваться панике. Лучший выход — погрузиться с головой и уйти на самое дно, чтобы, оттолкнувшись, выплыть на поверхность. Но это сработает, только если дно есть. — Мол, я хочу большего. Сильно, до покалывания в кончиках пальцев, хотелось прикоснуться к черно-красным узорам на его остром вытянутом лице. Все равно никто не узнал бы, экипаж «Призрака» спал крепким сном. — Я дам тебе все, что ты хочешь, — прошептал Мол. Его дыхание оседало на лице влажной горячей пленкой. Сейчас, скованный и беспомощный, он выглядел искренним как никогда. Мол смотрел на него так, словно больше ничего на свете не имело смысла. Это обезоруживало и одновременно безумно возбуждало. — Пообещай мне, — сказал Эзра, сжав прутья решетки очень близко от головы Мола, — обещай, что не сбежишь. Мол отозвался не сразу. Он произнес медленно, как будто взвешивал и обдумывал каждое слово: — Ты не избавишься от меня так легко, мой ученик. Я всегда буду рядом с тобой. Эзра кивнул, решившись окончательно. В конце концов, ему уже девятнадцать, и он сможет дать Молу достойный отпор, если что-то пойдет не так. Да у Мола даже меча сейчас не было. — Повернись, — коротко приказал Эзра. Мол послушался и подставил скованные руки. Снимая наручники, Эзра не удержался, погладил жилистое запястье над перчаткой, где часто бился пульс — темная река крови под горячей кожей. Он освободил Мола и вновь вцепился в решетку. — Теперь разденься. Я хочу видеть тебя. Прикусив губу, Эзра смотрел, не отрываясь, как Мол, подцепив рубашку, не спеша потянул ее вверх и обнажил спину. Его поясница была сплошь залита черным с тонкими просветами красной кожи вдоль позвоночника. Выше татуировка расходилась под углом, а на лопатках красовались прихотливые завитушки. Будто чувствуя взгляд, Мол напрягся, и под кожей проступили сухие тренированные мышцы. Эзра шумно выдохнул. Воздуха категорически не хватало, будто его выбросило в глубокий космос у особенно раскаленной звезды. Стянув наконец рубашку через голову, Мол отбросил ее, как ненужную тряпку, и обернулся. — Что-нибудь еще, мой ученик? Все, что хотел сейчас Эзра — это выломать криффову решетку и припечатать его к стене. От улыбки Мола вскипала кровь и стремительно ускользал контроль над собой. — Иди ко мне, — ответил он просто. Повторять дважды не пришлось: через мгновение Эзра оказался в кольце горячих рук. Жесткие прутья больно ударились в ребра. Он охнул, но Мол, не давая отстраниться, впился в рот поцелуем, жестким, жадным. Его руки беспорядочно скользили по плечам, спине, сжимали и гладили. Сладко ныли губы, остатки здравого смысла переплавлялись в жаркое тянущее возбуждение. Спустя какой-то невообразимый промежуток времени Мол немного отстранился — только для того, чтобы накрыть ладонью полностью вставший член Эзры. Прикосновение отозвалось по всему телу яркой россыпью огней даже через плотную ткань комбинезона. — Открой решетку, ученик. Нам будет гораздо удобнее, — шепнул Мол на ухо. Это звучало разумно, но чтобы открыть дверь, надо было разжать объятия. А оторваться от Мола сейчас казалось невозможным, легче было бы отрезать кусок себя. Эзра требовательно толкнулся в руку Мола: — Не останавливайся. — Как скажешь. Сегодня все для тебя, мой ученик. Он стиснул член Эзры рукой, другой зарылся в его волосы. Надо было хотя бы расстегнуть ширинку. Но Мол уже начал двигать ладонью, именно так, как хотел Эзра: быстро, сжимая член сквозь ткань в единственно правильном ритме. Это было неудобно, даже немного больно и до невозможности хорошо. Эзра не выдержал и застонал. Мол в ответ потянул его за волосы, запрокинув голову. Широко лизнул шею, прикусил кожу возле кадыка. Не в силах выдержать лавины ощущений, Эзра вцепился в его руку, прижал к себе еще крепче и кончил, задыхаясь и дрожа. Когда Эзра пришел в себя, Мол выпустил его. Мокрая ткань противно липла к коже, срочно нужно было в освежитель. Да и Зеб мог проснуться и хватиться его. — В следующий раз просто дай мне знать, когда захочешь трахаться, хорошо? Не надо никого брать в заложники, — сказал Эзра. Голос слегка дрожал, он надеялся, Мол этого не заметит. Тот только кивнул в ответ. Выглядел он порядком ошарашенным, словно это у него только что случился оргазм. Позже, уже помывшись и расслабленно вытянувшись в своей постели, Эзра вспомнил, что перед уходом не надел на Мола наручники. Но глаза закрывались сами собой. «Он же пообещал всегда быть рядом», — успел подумать Эзра и погрузился в блаженную темноту.