Вместе и навсегда

Мол никогда не лгал Эзре. Бывало, что не договаривал, скрывал часть правды, которую ему еще рано было знать — или незачем. И конечно, он собирался сдержать свое обещание всегда быть с ним рядом, даже когда тот не будет знать этого. Перед тем как улететь на Датомир (было очень просто разогнуть решетки одним жестом) он оставил на «Призраке» свою новую игрушку — маленького разведдроида, собранного своими руками. Теперь это чудо техники тихонько ползало по потолку звездолета и исправно передавало все, что на нем происходило. Мол часами просиживал за голопроектором, порой даже пропуская тренировки. Вглядывался в порой идущее рябью изображение, вслушивался в разговоры. Очень часто увиденное приводило его в ярость. Никто из этих так называемых повстанцев не имел права смеяться над его учеником, указывать на его ошибки и, тем более, прикасаться к нему. Тем более — не джедай недобитый. Каждый раз, когда ладонь этого жалкого существа ложилась на плечо Эзры, Мол скрежетал зубами и жалел, что не убил и даже не покалечил его на Малакоре. Просто не успел — тогда Вейдер прилетел слишком рано, пришлось позорно бежать. Воспоминания жгли огнем — и делали Мола могущественнее в Силе, он чувствовал это. Но были и другие моменты, именно их Мол караулил с особым нетерпением. Вот как сейчас, когда Эзра только вышел из освежителя и на кончиках его волос можно было разглядеть повисшие капельки воды. Широко зевая, он принялся лениво стягивать с себя комбинезон, и Мол в который раз проклял неважную цветопередачу изображения. Помогла память — он хорошо помнил теплые оттенки кожи ученика, темную синеву волос на голове и в паху. Хотелось смотреть не отрываясь, бесконечно долго, на смелый разворот его плеч, на выступающие лопатки, ладные ягодицы… Ласат уже забрался на верхнюю полку и, как всегда, мгновенно вырубился, так что это зрелище было только для Мола. Но стоило Эзре повернуться, чтобы повесить одежду на стул, как Мола пронзила вспышка злобы. Ученик был почти полностью возбужден — сейчас, когда с ним рядом никого не было. О ком он мечтал в освежителе, кто посмел пробраться в его мысли? Если бы можно было мгновенно перенестись с Датомира на «Призрак», Мол бы мигом выбил — выцеловал, выласкал — все мысли о ком-то постороннем, посмевшем встать между ними. А потом обязательно нашел бы его и долго и радостно втаптывал в грязь. Эзра, который и не подозревал о том, в какое смятение вверг своего темного учителя, лег в постель. На спину, так, что было отлично видно, как он не спеша принялся поглаживать себя, начиная с шеи. Мол знал ее вкус и запах, какая она чувствительная к прикосновениям. Во рту пересохло от желания оказаться рядом, окунуться в жаркую манящую похоть. Это его руки должны были сжимать и гладить жесткие темные соски, его губы должны были ловить прерывистые вздохи, только на него Эзра должен был смотреть так, как сейчас, с нескрываемой жаждой. Неторопливые касания уже спустились к животу. Ученик водил пальцами вокруг пупка, совсем близко от напряженного члена. — Ты бы хоть свет выключил, — прошептал Мол. — Любишь, когда тебя видно? Словно издеваясь над ним, Эзра оторвался от ласк и лизнул ладонь. Язык влажно блеснул, и Мола передернуло от… нет, не от возбуждения. Чушь какая, он не мог испытывать влечение, не применяя Силу. Это просто от неожиданности. Попытки разобраться в себе ненадолго отвлекли, и он чуть не пропустил момент, когда ученик наконец сомкнул пальцы на члене и начал мерно двигать кулаком. Его невозможно красивые глаза закрылись. Кого он посмел представить рядом, чьей близости желал? Мол до боли впился ногтями в ладони и слушал его хриплые выдохи, такие громкие (на них должны были сбежаться все, кто был на этом звездолетишке), и не мог отвести взгляда. Через какое-то время ученик, не сбавив темпа, согнул ноги в коленях и развел их пошире. Быстро облизал пальцы другой руки, просунул их между ягодиц, нащупывая отверстие. Мол затаил дыхание, он и не думал, что Эзра, его Эзра проделывает подобное в одиночестве. А тот гибко выгнулся, приподняв нижнюю часть спины, и с тихим стоном насадился на пальцы — неглубоко, всего на пару фаланг. — Я дам тебе больше, — пообещал Мол. — Больше, чем кто угодно, мой ученик. Эзра, будто в ответ, тихо простонал: — Мол… да, Мо-ол… Голоизображение вдруг показалось почти невыносимо ярким. Темные волосы Эзры разметались по подушке, бедра дрожали, а рука ходила по члену уже быстро, зло. Он покачивался на пальцах. Ему должно было быть больно и неудобно, но Эзра и в этой невозможной позе так слаженно двигался, так упоенно отдавался сам себе и той фантазии, которая обязательно сбудется, что оба сердца подкатывали к горлу. Мол потянулся за пультом управления дроидом. Он не был уверен, что сигнал дойдет через такое огромное расстояние, однако его словно толкала под руку сама Сила. Нажал на кнопку и как можно тише произнес в микрофон: — Давай, мой ученик. Кончи для меня. А потом насладился сполна зрелищем того, как удивленно распахнулись и тут же закатились от наслаждения синие глаза. Эзра мелко задрожал всем телом и выплеснулся себе в ладонь. После он, сморщившись, вытащил пальцы и утомленно осел на постель. Покрутил головой, высматривая что-то, но умный дроид спрятался в угол, слившись с обшивкой стены. Через несколько минут Эзра нехотя поднялся и ушел в освежитель. Выключив голопередатчик, Мол с удовольствием потянулся. — Надо встретиться, — сказал он себе.