Следующий этап

      На следующее утро Юри просыпается рядом с Виктором на сдвинутых кроватях, простыни спутаны вокруг тела Виктора и ног Юри. Утренние лучи скрыты шторами. Во рту у Юри стоит ужасный вкус.              Он лихорадочно перебирает в памяти события прошлой ночи и с облегчением вздыхает: все существенные детали вспоминаются, в том числе и окончание вечера.              Виктор пошатывается, стоя посреди гостиничного номера, пока Юри ласково стягивает с него пиджак и галстук.              — Юри, я настаиваю, — говорит Виктор властным тоном, не терпящим возражений. — Ночью ты наденешь медаль.              — Хорошо, — говорит Юри в полной уверенности, что Виктор уснет, как только головой коснется подушки.              — И завтра вечером тоже.              — Виктор, я не надену медаль во время показательных выступлений. Это просто глупая угроза.              — Это не бронза, это серебро.              Юри смеется.              — Угроза. Я думал, телевидение научило тебя английскому.              — Должно быть, это какой-то американизм. — Виктор наклоняется и шепчет. — Я учился по Би-би-си!              Виктор даже не добрался до подушки: он заснул стоя, восхваляя достоинства «Башни Фолти»*, а потом упал, пока Юри пытался расстегнуть ему ремень.              Когда Юри поворачивается и с удивлением видит, что Виктор уже проснулся: голубые глаза полуприкрыты, а на лице играет нежная улыбка.              — О, Виктор, — тихо произносит Юри. — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?              — Грустным, — говорит всё ещё улыбающийся Виктор.              Юри моргает.              — Ох… голова болит? У меня в сумке есть ибупрофен. И попей воды…              Юри откатывается в сторону, чтобы побежать за таблетками, но Виктор легонько касается его руки.              — Вчера у нас не было возможности отпраздновать твою победу.              Сердце Юри трепещет.              — И правда.              Виктор крадется по кровати, морщась, но не останавливаясь. Он обхватывает рукой затылок Юри, притягивает его за поцелуем.              Юри позволяет себе расслабиться; губы Виктора нежно касаются его губ, а язык лишь слегка касается кожи. Юри прижимается к Виктору так близко, как только может, биение сердца Виктора чувствуется под его ладонью.              Они уже целый месяц спят вместе — с тех пор, как Юри вернулся из Москвы, — но целоваться с Виктором вот так по-прежнему ощущается недозволенным, опасным и новым. Даже такого невинного поцелуя достаточно, чтобы Юри ощутил бабочек в животе, странное ощущение того, что все его тело пузырится как шампанское.              Он не против. Он более чем не против. Он обожает Виктора.              — Я рад, что снова смог потанцевать с тобой, — шепчет Виктор ему на ухо между поцелуями, и Юри смеется.              — Я рад, что на этот раз все помню.              — Помнишь? — Виктор отстраняется и лучезарно улыбается. — Хорошо. Я не был уверен, что смогу танцевать на пилоне так же хорошо как Крис…              Юри толкает его в грудь.              — Виктор! Перестань меня дразнить. Я знаю, что мы не танцевали на пилоне прошлой ночью.              Улыбка Виктора смягчается, когда он обхватывает ладонью щеку Юри. Он выглядит почти серьезным. Виктор делает вдох и на выдохе произносит свое имя.              — Витя.              Юри морщит нос.              — А?              — Мы ведь помолвлены? В России возлюбленные не используют полные имена друг для друга.              — О, — Юри краснеет. — Я не знал… ты мог бы сказать и раньше…              — Я говорю сейчас. — Виктор нежно целует Юри в губы. — Пожалуйста.              Сердце Юри сжимается. От радости.              — Так вот как Крис называл тебя, да? Вы с Крисом?..              — Ю-у-ури, — упрекает Виктор, целуя Юри в подбородок. — Я думал, ты не хочешь знать о моих прошлых любовниках?              — Не хочу, — говорит Юри так твердо и так быстро, как только может. Виктор смеется.              — А как называют друг друга японские любовники? Есть ли слово или имя, которым ты бы хотел, чтобы я к тебе обращался?              Юри качает головой.              — Ох…нет? Я имею в виду... — он краснеет. — Я уже упростил обращение к тебе.              Виктор терпеливо ждет, на его лице застыла любопытная и терпеливая улыбка.              — Я уже слишком фамильярен с тобой. Мне следовало называть тебя Виктор-семпай, — бормочет Юри. Он не может поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Виктором. — Просто твое имя, без почетного обращения — это уже что-то интимное.              — Юри, — говорит довольный Виктор. — Ты все это время обращался ко мне очень интимно?              — Да, — говорит Юри, и его лицо горит от смущения.              — Кажется, я в шоке. — Виктор наклоняется ближе. — Подумать только, ты до сих пор не верил в свой Эрос.              — Ох, заткнись, — отвечает Юри. Он наклоняется, чтобы прижаться губами к губам Виктора. Он чувствует вкус смеха Виктора; он восхитительный, игристый и сладкий, и это так переполняет Юри, что он думает, что может лопнуть.              — Витя, — шепчет он, когда они прерывают поцелуй              Приятное имя: короткое, милое и дружелюбное. Виктор может и чемпион мира по фигурному катанию — неприкасаемый и непостижимый — Витя же — это человек в постели Юри, одержимый японскими шоу, он хихикает, когда прижимает свой холодный нос к затылку Юри.              Виктор ухмыляется ему в губы.              — Юри.              Юри не может сдержать вырывающегося смеха, как и Виктор, потому что они смеются в кожу друг друга, медленно стягивая оставшуюся одежду.              Виктор даже не напоминает Юри о медали.              По крайней мере пока.              *       Они улетают обратно в Японию на следующий день после показательных, и хотя это время Юри всегда будет вспоминать с любовью, он рад вернуться домой. Выигранная медаль надежно спрятана в рюкзаке у ног, Минако ошивается в дьюти-фри, Мари пропадает в поисках кофе, а маска защищает Юри от узнавания. Такая проблема возникает только рядом с Виктором.              Что совсем не проблема, потому что Виктор находится на другой стороне посадочной зоны, держа корт с полудюжиной поклонников фигурного катания, которые преследовали их от таможни до гейта. Учитывая шквал русского языка и кошачьи ушки, Юри подозревает, что они были в Барселоне, чтобы следить за Юрио, но Виктор тоже хороший отвлекающий маневр.              Это спокойный момент. И как со всеми спокойными моментами Юри находит себе причины для беспокойства.              «Я не уверен, что Виктор — Витя — хорошо все обдумал. Он никак не сможет подготовиться к соревнованиям в одиночку. Ему нужен тот, кто мог бы его натаскать. В Японии нет никого, кто мог бы это сделать и вполовину так хорошо как Яков.              А что, если он хочет, чтобы его тренировал Яков? Яков ведь не собирается приезжать в Хасэцу?! Где мы его вообще разместим: в гостинице места больше нет! Мои родители не могут содержать пансионат для всей сборной России! Такэши и Юко не могут все время закрывать Ледяной замок для частных тренировок».              Скамейка дергается, когда кто-то садится рядом.              — Прекрати, — говорит Мари, сползает на свое место с чашкой кофе в руке.              — Я ничего не делаю, — машинально отвечает Юри.              — Лжец. Ты просто с ума сходишь.              — Вовсе нет!              — Да ладно, — усмехается Мари. Она тянется за сигаретами, разочарованно вздыхает, когда не может найти их, и вместо этого пинает свою сумку. — Тебя так легко читать.              — Не всем, — сухо отвечает Юри, не сводя глаз с Виктора.              — Да, он все еще ослеплен любовью, — говорит Мари с полным безразличием. Она бросает взгляд на руку Юри. — Обручены. Я бы сказала, что не ожидала этого, но учитывая твою реакцию в тот вечер, я думаю, что на самом деле ты тот, кто не ожидал этого, ита-а-ак...              Юри смотрит на кольцо; он не может сдержать легкой улыбки, которая расползается по его лицу.              — Да. Может быть, немного.              — Твое лицо, когда он сказал, что это помолвочное кольцо, — говорит Мари немного мечтательно. Она качает головой и начинает смеяться. — Пхичит будет корить себя следующие десять лет за то, что не достал свой телефон именно в тот момент.              Юри улыбается еще шире — в конце концов это правда.              — Он просил историческую реконструкцию.              — Не сомневаюсь. — Мари толкает его локтем в живот. — Тебе нужен разговор о сексе? Потому что я не очень много знаю о том, как пестики и тычинки работают в вашем случае, но я читаю фанфики…              В мозгу Юри происходит короткое замыкание, и он начинает дергаться.              — А! Нет! Нет, нет, все в порядке, мы в порядке, все в порядке, я прикрыт.              — Виктором.              — Заткнись! — кричит Юри слишком громко, и надеется, что Виктор этого не слышал. — Просто... я в порядке, Мари нии-чан. Никаких разговоров о сексе. У меня все в порядке.              — Тогда в чем проблема? — спрашивает Мари. — Ты выиграл серебро, ты помолвлен с парнем, который, как я полагаю, мужчина твоей мечты, судя по огромному количеству плакатов на стенах с самого детства, и мама, вероятно, уже начала готовить кацудон.              Может быть сердце Юри все еще колотится от страха, что Мари заговорит с ним о сексе.              — Он возвращается к соревнованиям, Мари нии-чан.              — Уже знаю. Все еще жду подробностей.              Юри вздыхает и плюхается на свое место. Виктор все еще разговаривает с поклонниками, смеется и активно жестикулирует, подписывая все, что они ему подсовывают. Позирует для селфи и просто в целом является дружелюбной, приветливой версией себя.              Это же маска. Теперь Юри знает это, наверное, лучше, чем кто-либо другой. Это тот самый Виктор, которого он помнит с прошлого года — недостижимая знаменитость, которая знает только, как быть зеркалом. Любовь и привязанность поклонников отражаются прямо на них, поэтому, когда они уходят, они все еще полны радости и волнения, а он... неприкасаемый, отчужденный и одинокий.              — Юри? — мягко подталкивает Мари.              — Как это вообще может получиться, Мари? Он не может одновременно соревноваться и тренировать меня. Он даже не тренировался. Я не могу вспомнить, когда он в последний раз делал четверные. И у него нет программ — он отдал их мне и Юрио! Теперь он будет соревноваться с нами, катающими его собственные программы? Это просто... я даже не могу понять! Что он будет делать, наденет свой костюм для выступления в кик, когда будут объявлять мои баллы? Никто из зрителей даже не поймет, кто из нас только что катался!              — В этот момент твое имя обычно написано на экране, — рассудительно говорит Мари.              Юри начинает хихикать.              — Мари, а что, если он будет катать «Эрос»? А что, если он захочет надеть этот же костюм? Нам придется быстро переодеваться в туалете между выступлениями!              Мари смотрит на него с усмешкой.              — Не глупи.              — Я помолвлен с безумцем.              — Хороший ответ.              — Я собираюсь кататься против Виктора, используя программы, которые он поставил для меня, — говорит Юри. — Он тут не единственный безумец.              — Так найди себе другого тренера.              — Мне не нужен другой тренер! Он настаивает, что может одновременно тренировать меня и соревноваться. Он убежден, что все получится.              — А Виктора все это беспокоит?              — Нет! Он строит планы насчет Европы и пытается найти музыку для своей короткой программы. Последние два дня он таскает у всех айподы.              — Значит, он не беспокоится, — говорит Мари, вставая. — Отлично. Тогда и тебе нечего волноваться.              — Кто-то же должен...              — Только не ты, — твердо говорит Мари. — Это твое время, младший брат. Ты выиграл серебро, ты помолвлен, и поблизости по крайней мере трое детей почти выпрыгивают из штанов, как хотят взять у тебя автограф, в то время как их родители пытаются заставить их тебя не беспокоить. Теперь ты можешь быть счастлив. Волнуйся о деталях позже, как нормальный человек.              Юри немного приподнимается, оглядывая зал ожидания. Он уже сталкивался с поклонниками, но они никогда не заставляли его нервничать — даже дети, с их широко распахнутыми преданными глазами, лишь напоминают ему, как сильно он не заслуживает их восхищения.              «Я не могу быть таким же любезным, как Виктор. Мне всегда кажется, что я притворяюсь!»              — Где? Они что, идут сюда? О боже, ты же не думаешь, что они хотят поговорить со мной?              Мари закатывает глаза.              — Через три ряда от тебя… Не смотри! Просто сядь и веди себя нормально. Я уйду, а они придут, как только увидят, что ты ничем не занят. Они тебя не съедят.              — Тебе легко говорить.              Мари толкает его кулаком в плечо.              — Я горжусь тобой, младший брат. Дай мне знать, если передумаешь насчет разговоров о сексе.              Юри не может удержаться от смеха.              — Мари нии-чан.              Дети оказываются совсем не маленькими, может, десяти или одиннадцати лет. Юри быстро понимает, что они тоже начинающие фигуристы.              — Я и раньше видела, как ты катаешься, — говорит самая маленькая девочка. Две другие очень застенчивы, но маленькая девочка с косичками, похоже, в ближайшее время не прекратит прыгать с ноги на ногу от волнения. — Ты падал на лед, но всегда поднимался.              — Крисси, — мягко упрекает ее мать, прежде чем повернуться к Юри. — Простите. Уроки катания Крисси в прошлом году были сразу после Ваших, и иногда мы приходили пораньше. Не нарочно — я не хочу, чтобы Вы думали, что мы пробирались туда тайком, но иногда дорожное движение было легче, понимаете?              — Да, — говорит Юри, медленно улыбаясь. — Так вы из Детройта?              — Однажды я буду катать «Эрос» на Гран-При, — говорит Крисси.              Юри смеется.              — Тогда буду за тобой следить.              — Но, обещаю, я не буду трогать лед, как ты, — торжественно говорит Крисси.              — Крисси!              — Хорошо, — говорит Юри, как будто это воспоминание не будет преследовать его еще несколько лет. Он видит Виктора, идущего к ним сзади, и немного повышает голос. — Может быть, Виктор не будет кричать на тебя за то, что ты испортила его хореографию.              — Я и не кричал, — говорит Виктор. Юри улыбается, когда Крисси и ее мама удивленно вскрикивают. — Я не сказал ни слова.              — Ты никогда не кричишь, — ласково говорит Юри.              Еще через пять минут Крисси и ее мать возвращаются к своей семье с автографами в руках. Юри не уверен, что ноги Крисси вообще касаются земли.              Виктор занимает освободившееся после Мари место и наклоняется к плечу Юри.              — Я горжусь тобой, солнышко. Добровольно разговариваешь с фанатами!              — Не совсем, — признается Юри. — Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, что люди меня узнают.              — Люди узнают тебя и в Хасэцу.              — Это совсем другое, там меня знают всю жизнь. А Минако хранит место, обклеенное плакатами.              Виктор счастливо хмыкает и на мгновение утыкается носом в плечо Юри.              — У меня есть для тебя сюрприз.              — Да?              Раздается свист и щелчок, когда стюардесса включает интерком.              «Добрый день, рейс 4547, Барселона — Токийский международный аэропорт Нарита».              — Это наш, — говорит Юри. Он лезет в передний карман рюкзака, где лежат посадочные талоны.              — Угу, — радостно говорит Виктор. — Ты не можешь отказаться, потому что я не могу этот сюрприз вернуть. Минако говорит, что если ты откажешься, она заберет его себе.              — Хорошо, — говорит Юри с любопытством, но хмурится, когда карман оказывается пуст.              Дерьмо.              — Витя, а посадочные талоны у тебя?              «Мы рады немедленно приступить к посадке наших пассажиров первого класса. Пожалуйста, пройдите к выходу на посадку со своими посадочными талонами».              — Конечно, солнышко, — весело говорит Виктор, вскакивая на ноги. Он хватает Юри за руки и тоже тянет вверх. — Пошли!              — Но они еще не объявили нашу посадку, — запротестовал Юри. — Мы же в экономе.              — Нет, не в экономе!              — Но... — Юри останавливается и пристально смотрит на него. — Виктор!              Виктор ухмыляется ему и поднимает новые посадочные талоны. По какой-то причине глаза Юри сразу же фокусируются на новых местах, которые находятся в передней части самолета              — Юри, пожалуйста, не заставляй меня сидеть с Минако. Она же всю дорогу домой захочет говорить о Кристофе.              Юри не может решить, испуган он или просто потрясен.              — Мы не можем просто бросить их в экономе.              — А мы и не бросаем — они летят бизнесом.              У Юри голова идет кругом.              — Виктор, — говорит Юри. — Это очень мило с твоей стороны, но... это же большие деньги, и...              Виктор подходит ближе и останавливает его поцелуем.              — Серебряные призеры не летают экономом. Что еще более важно, это шестнадцатичасовой полет, и я не собираюсь сидеть в экономе. Я не хочу больше находиться под пристальным взглядом твоей сестры. Кроме того, у меня накопилось гораздо больше миль, чем я могу потратить, а тебе нужно спать больше, чем может позволить место в экономе.              — Но…              — Любые дальнейшие препирательства будут встречены дополнительными силовыми тягами утром, — говорит Виктор, подняв палец в воздух.              — Ты не можешь вечно использовать это как угрозу.              — А вот и могу. Поднимемся на борт, прежде чем раздадут все бесплатное шампанское.              Виктор поворачивается и идет к трапу самолета. Юри следует за ним, все еще испытывая искушение закатить истерику, даже если он прекрасно понимает, что это не имеет значения.              Кроме того, Юри уже проходил мимо первого класса, пробираясь к тесным и неудобным местам эконома. Он не может не думать, что сидеть в одном из этих кресел будет очень весело.              — А вот и открылась правда, — говорит Юри. — Ты загнал нас в первый класс только для того, чтобы снова напоить меня шампанским.              — Конечно нет, солнышко. Я собирался сделать это и в экономе. Но теперь за шампанское мне не нужно доплачивать.              Юри мельком замечает Минако и Мари, машущих ему перед тем, как он садится в самолет. Они, кажется, нисколько не завидуют его новому месту.              «Интересно, так ли это — быть замужем за знаменитостью?» — размышляет Юри.              — Юри! Теплые орешки впереди! — непевает Виктор с трапа самолета.              — И не говори, — весело отвечает Юри.              *       Они уже на полпути над Азией, когда Юри просыпается.              Существует проблема с креслами первого класса, которую ни один из них не осознавал: они могут быть очень-очень удобными, и они могут предоставить значительно больше места для ног. Можно было бы даже разложить сиденье достаточно, чтобы его можно было с полным основанием назвать кроватью.              Сиденья оснащены всеми удобствами, которые можно себе представить, вплоть до обогревателей, массажеров для спины, подставок для ног и встроенных защитных устройств для шеи.              Они также поставляются с центральными консолями, которые гарантируют, что до соседнего места тянуться дальше, чем через Берингов пролив, что лишало возможности даже подержаться за руки.              — Я забыл об этом, — говорит Виктор, глядя на центральную консоль с недовольным выражением лица, пока они устраивались на своих местах. Это было после того, как стюардессы раздали теплые орехи и бесплатные напитки, забрали их пальто, чтобы повесить в крошечных шкафах, и предложили им меню первого приема пищи.              — Ух ты, — сказал Юри, изучая меню. — Витя. У них есть лобстер. И бифштекс. И свежеиспеченное шоколадное печенье.              — В бизнесе нет центральных консолей, — задумчиво произносит Виктор. — Юри! Твоя сестра и Минако были невероятно доброжелательны. Давай поменяемся с ними, они должны испытать первый класс.              — Кто такие Мари и Минако? — говорит Юри и застегивает свой ремень безопасности.              *       Юри просыпается от гула самолета, от удушливого тепла одеял, от острого угла консоли, впивающегося ему в бедро, и от складок маски на лице, которая соскользнула и впилась ему в подбородок. Он ерзает на своем сиденье, удивляясь, как оно стало таким тесным…              — Ой, — слышится от Виктора, шевелящегося рядом с ним.              Это будит Юри быстрее, чем леденящий холод тела Кристофа Джакометти, прыгающего в его кровать. Юри, выпрямившись, нервно оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что никто не видит — но остальные пассажиры крепко спят. Юри присаживается и натягивает одеяло на их головы, чтобы еще больше уединиться. Может быть, люди просто подумают, что он очень быстро набрал вес.              — Виктор! — он шипит. — Ты сидишь на моем месте.              — Я скучал по тебе.              Юри тает. Он утыкается лицом в свитер Виктора, вдыхая его дорожный запах, ароматный лосьон для рук и розово-миндальное мыло.              — Да, хорошо, — бормочет Юри. Он извивается, крепко обнимает Виктора, который, судя по голосу, почти спит. — Пока никто не замечает.              — В первом классе есть очень хорошие парашюты.              Юри хихикает.              — Не думаю, что за это нас выкинут из самолета.              — М-м-м. — Виктор придвигается чуть ближе к Юри, и руки спускаются к его талии, легкие и нежные. — Ю-у-ури.              Юри замирает.              — Виктор. Мы же на людях.              — Но ведь все спят, Юри!              — И они проснутся. Засыпай. Мы скоро будем дома.              — Я должен начать тренироваться, — говорит Виктор сонно, как раз перед тем, как снова погрузиться в сон. Юри задерживает дыхание, пока не убеждается, что Виктор уснул.              Тренироваться.              Это действительно происходит.              Виктор будет соревноваться и все равно останется тренером Юри.              Юри закрывает глаза и пытается не обращать внимания на грызущую пустоту в животе.              Как это вообще может получиться?       _______       Башня Фолти* — британский комедийный сериал.