Молитва грешника

Остаток недели проходит без каких-либо серьёзных проблем. Мэй спрашивает, как прошло собрание, я лгу и говорю ей, что все прошло замечательно и что там даже не так много церковных людей. Она улыбается и говорит мне, что вере никогда нельзя доверять, и продолжает болтать о том, что у Бога есть сила вылечить рак, но он никогда этого не делает. Я слушаю вполуха, пока пишу сообщение Тони, который на удивление действительно хорош в играх eight ball на iPhone. Вот как он нарушил неловкое молчание через три часа после встречи в среду: отправил мне приглашение на игру в дартс на iPhone. Мы немного поиграли, и я проиграл. Потом мы снова играли, и я выиграл. А в перерывах между каждой игрой мы проводим мини-дискуссии. Это вроде как сделка. Тот, кто проигрывает, должен говорить о чем-то личном в своей жизни. В первый день я изо всех сил старался выиграть и неохотно рассказывал Тони о своем дяде и родителях, когда проигрывал. Теперь это уже не так сложно, когда я проигрываю и мне приходится чем-то делиться. Мы поддерживали такую беседу уже пять дней. Послезавтра будет следующая встреча, и я не могу не нервничать. Мы рассказали друг другу кое-что очень личное. Вчера, после того как Тони проиграл в пейнтбол, он сказал мне, что его семья погибла в результате несчастного случая несколько лет назад. Дальше этого он не пошел, да мне это и не нужно было. Я заканчиваю нашу игру в eight balls и одерживаю над ним довольно легкую победу. Но он все равно обыграл меня в общем счете. Маленький пузырь чата всплывает: Тони собирается поделиться чем-то личным. Я слышу тихий звонок на своем телефоне и смотрю на сообщение Тони. Когда моя семья умерла, мне казалось, будто все сговорились против меня. Я пугал людей. Своими действиями я причинял им боль. Это было эгоистично и болезненно, и я хотел бы повернуть время вспять. Я хотел исправить свои ошибки и так снова обрел Бога. Их не стало не больше трех лет назад, так что рана все еще свежая. Но я действительно чувствую, что теперь Бог дал мне цель, смысл жизни. Звучит глупо, я знаю. Но я думаю, что у каждого наступает момент прозрения после того, как они теряют кого-то, Питер. У тебя уже было такое? Это довольно открытый вопрос. Я даже не думаю, что у меня был момент прозрения после смерти моих родителей, когда я был ребенком, не говоря уже о том, что он был после дяди Бена. Я начинаю писать ответ и чувствую, как дрожат мои руки: я говорю человеку, который все еще технически мне незнаком, вещи, которые я никогда никому не рассказывал. Нет. Хотя я хотел бы. Я правда не помню своих родителей, так что ни о каком прозрении речи не идет. Но с моим дядей ...хз. Просто я все время злюсь. Я хочу кричать на всех, кто говорит мне, как к этому относиться. Я хочу кричать, когда моя тетя плачет на рекламе с ветеранами. Мне даже не очень нравится думать о нем. Иногда, когда мы переписываемся, я злюсь и на Вас, поскольку не хочу говорить об этом, но я знаю, что должен, потому что я проиграл в игре или типа того. Мне не пришлось долго ждать отклика. Тони быстро пишет в ответ через несколько минут, когда я ложусь на кровать, совсем без энтузиазма, чтобы делать что-то веселое, и слишком беззаботно, чтобы делать что-то продуктивное. Я знаю это чувство, поверь мне. Чем чаще ты это делаешь, тем легче говорить об этом. Благодаря этому ты начинаешь принимать случившееся. Гнев занял у меня много времени, чтобы я смог сдвинуться с мёртвой точки. Но когда я нашел Бога, я думаю, это помогло мне смириться с тем, что жизнь должна идти дальше, что я не должен винить других людей за свое горе. Я пишу ответное сообщение: Вы хотите сказать, что я должен стать религиозным фанатиком? ЛОЛ Я жду некоторое время и начинаю жалеть о том, что написал это. Это было некрасиво и агрессивно, а Тони ведь только поддерживал и был вежлив со мной последние несколько дней. Я открываю телефон, чтобы объясниться, но как раз в тот момент, когда я собираюсь печатать, Тони отвечает. Я говорю, что ты должен подумать об этом.